Автор: Админ

«УЦ» продолжает проект «Все это было, было, было…». Наши читатели приносят и присылают в редакцию снимки, на которых запечатлены такие уголки Кировоградщины, которые многие наши жители уже и не помнят или не застали «в живых». Мы с огромным удовольствием принимаем фотографии и будем публиковать их в следующих номерах газеты. Давайте вместе с вами восстанавливать историческую память о нашем крае.

На месте нынешней областной филармонии в 1946 году находилась засолочная база «Горсмешторга». Слева виден купол Ковалевской церкви. Это фото предоставил нам В.Зосимов.

Накануне Дня местного самоуправления в рамках Кировоградского пресс-клуба реформ своим руководящим опытом поделились представители местных властей разных уровней – от сельского до областного.

Глава областного совета Николай Сухомлин во власти с 1974 года. Опытнейший управленец посетовал на нынешнюю пропорциональную систему выборов в органы власти и подчеркнул некоторые превосходства прежней, мажоритарной: «Раньше было так: обсудишь вопрос на депутатской комиссии и на сессию уже идешь спокойный – проголосуют. А сейчас депутаты другие, решение могут изменить в последнюю секунду – мол, так решила фракция. Но, думаю, утвердится все же нынешняя система выборов, мы придем к тому, что сможем нормально работать».

Органы местного самоуправления, в отличие от исполнительской ветви власти, не выстроены по вертикали. Поэтому Николай Сухомлин создал координационный совет при главе облсовета, в который вошли представители районных органов местного самоуправления и несколько мэров городов. Такая форма общения, обмена опытом, по мнению главы облсовета, очень помогает местным властям в решении проблем своих территорий.

Один из членов координационного совета, мэр Бобринца Леонид Кравченко, рассказал о своих методах управления городом и собственным примером доказал, что даже при самом скромном бюджете, оказывается, можно и возобновить водообеспечение в городе, и наладить освещение улиц, и привести в порядок парк. А также заинтересовать спонсоров в участии во всех этих проектах. Бобринецкий глава не делает секрета из того, как это у него получается. Он рассказал, что земельные участки в городе выделяются только на конкурсной основе, горсовет регулярно принимает участие в областном конкурсе на лучший проект по благоустройству территории, а спонсоры могут проконтролировать каждую копейку, которую они отчисляют на облагораживание города.

Мы, журналисты, пожалуй, мало говорим о еще одном варианте развития событий, который подстерегает человека, впервые «пробующего», что такое наркотик, — начинает ли он с «колес» или сразу со шприца. И кто знает, не окажется ли этот «альтернативный» вариант еще страшнее, чем смерть от передозировки или вследствие необратимого разрушения внутренних органов, для наркоманов – неизбежного…

Два уголовных дела под председательством одного судьи, Лилии Ивановой, слушаются в Ленинском суде Кировограда. И объединяет их не только это. Перед судом предстали брат и сестра, Василий и Елена К. По одному и тому же обвинению – распространение наркотиков. И последнее «совпадение»: оба они наркоманы – не стесняются назвать себя таковыми вслух, но факт продажи наркотиков категорически отрицают. В одном и том же судебном зале разыгрывается подлинная человеческая трагедия, третьим, а может быть, и главным невольным участником которой стала мать обоих наркоманов, Нина Александровна.

О деле Василия К. мы писали уже дважды на протяжении этого года. К наркотикам пристрастился после армейской службы, которую нес честно и добросовестно, как и положено настоящему мужчине, в одной из ракетных частей ныне ближнего зарубежья. Трижды добровольно лечился и все же вновь возвращался к употреблению наркотиков, потому что, по оценке Нины Александровны, «город у нас маленький, и даже тому, кто вылечился, не позволяют выйти из этого круга». Задержан в апреле прошлого года по подозрению в сбыте наркотиков на основании полученных оперативных данных. При этом сама его мать убеждена, что «оперативные данные» милиция получила от неизвестного лица далеко не случайно: кому-то очень приглянулась квартира Нины Александровны, а отказ продать ее вылился в задержание сына. Приговор суда первой инстанции был отменен апелляционным судом в мае этого года. Произошло это главным образом благодаря блестящей работе защиты – а защищала Василия Людмила Сосна, адвокат в городе известный. Дело пошло на доследование, а затем — на новое слушание. Правда, сам Василий К. так и остался в СИЗО.

Однако новый удар судьбы ожидал Нину Александровну сразу же после апелляционного суда. По тому же обвинению была задержана ее дочь. Несчастная женщина-пенсионерка, которая и без того разрывалась между поисками случайных заработков (чтобы добыть деньги на продуктовые передачи сыну, находящемуся под стражей) и поездками в СИЗО, оказалась почти в безысходном положении. Теперь ей приходилось навещать в СИЗО еще и дочь, и часто не на что было купить продукты даже для самой себя… И вот сегодня оба уголовных дела слушает суд первой инстанции. И так совпало, что в конце прошлой недели оба слушания прошли в один день, одно за другим, практически без перерыва.

Заседание в деле по обвинению Василия К. было коротким. Адвокат Людмила Сосна заявила, что новое следствие не ответило ни на один вопрос, поставленный апелляционным судом, и по этой причине ее подзащитному должна быть изменена мера пресечения, а дело отправлено на новое доследование. После чего слушание было перенесено.

На слушании же дела по обвинению Елены К. разразился самый настоящий скандал с трагическим привкусом.

Представитель ОБНОНа, выступающий свидетелем, сообщил суду, как были получены доказательства. Их сбор осуществляется милицией на основании оперативных данных (по мнению Нины Александровны, как и в случае с сыном, речь вновь может идти об анонимке), что такой-то занимается продажей наркотиков. Механика получения доказательств, как выяснилось, выглядит таким образом. Лицо, проводящее «контрольную закупку», в присутствии понятых показывает, что карманы его одежды пусты, получает деньги на проведение «контрольной закупки» и отправляется по нужному адресу. Понятые, находясь в прямой видимости подъезда, в который вошел «покупатель», ждут в машине его возвращения. После чего им демонстрируется шприц, заполненный наркотическим веществом, купленным у торговца наркотиками. Собственно говоря, в какой квартире побывал «покупатель» и у кого купил зелье, понятые не видят. Но, отметил представитель ОБНОНа, поскольку оперативные данные указывают только на одного подозреваемого, проживающего в этом подъезде, то факт покупки именно у этого лица следует считать доказанным.

И в этот момент у Нины Александровны сдали нервы. Ее дочь, начала кричать дошедшая до отчаяния мать, никогда не занималась и не могла заниматься изготовлением и продажей наркотиков – в противном случае она, мать, знала бы об этом. Дочь была замужем за обеспеченным человеком, когда потом осталась одна, попала в настоящую пучину наркотической зависимости: продала квартиру, потратила все деньги на свою пагубную страсть. А в последнее время жила с ней, с матерью, поэтому кому, как не Нине Александровне, знать, изготовляла ли и продавала ли ее дочь наркотики. Этот нервный срыв завершился тем, что суд вполне правомерно удалил Нину Александровну из зала и объявил перерыв. По ходу допроса свидетеля у защитника Елены К. Евгения Кривоносова, адвоката областной коллегии адвокатов, возникло несколько уточняющих вопросов. В то же время, по его оценке, полную картину может дать только продолжение допроса других свидетелей.

На этом действительно стоит поставить точку и ждать приговора суда. Потому что мораль этой истории нужно искать не в зале судебных заседаний – она в другом. Стоят ли слезы, нервные срывы, страдания и изорванные сердца матерей того иллюзорного удовольствия, которое дают наркотики? Думает ли об этом тот, кто впервые «пробует»?

Но есть и еще одна вещь, которую должно понять общество: наркомания – это не только прямой путь в могилу. Альтернативой преждевременной смерти может стать… тюремное заключение.

Рано или поздно каждый наркоман, чтобы «заработать» на наркотики для себя, сам начинает заниматься их продажей – такова милицейская точка зрения. Стоит ли удивляться, что рано или поздно он как потенциальный преступник попадает в поле зрения милиции? А далее события катятся по отработанной схеме: понятые, контрольная закупка, задержание, СИЗО, суд, приговор… С точки зрения общества, этот вариант не менее страшен, чем бессмысленное существование в наркотическом угаре, заканчивающееся преждевременной смертью. А с точки зрения наркомана?..

Если милицейская точка зрения справедлива, то у каждого наркомана есть только одна перспектива – попасть на нары. А если этого не произошло, то ему просто повезло – он успел умереть раньше…

Одинокий дом с серьезными намерениями хочет познакомиться с надежным, без вредных привычек инвестором с целью создать прочный союз. Такого рода объявлениями впору было бы оклеить столбы не только вблизи улиц Конева и Жадова в 102-м микрорайоне, но и по всему Кировограду. Впрочем, информация, приглашающая потенциальных инвесторов начать диалог в отношении «одинокого дома» (как и целого ряда других объектов в областном центре), уже давно «висит» на сайте Кировоградского горисполкома. Мы рассказали об этом в месячной давности публикации «Алло, мы ищем инвесторов!», упомянув в ней и ЖСК «Полет».

Не «алло, мы ищем», а «почему в Кировоград не идут инвесторы?» — такой поворот темы предложили представители ЖСК, обратившиеся в редакцию. По их мнению, ответ на этот вопрос как раз и дает история, которая сегодня разворачивается вокруг ЖСК «Полет».

Созданный 15 лет назад жилищно-строительный кооператив, судя по всему, смотрел в будущее с оптимизмом. Период «временных трудностей», который начался в стране, получившей независимость, воспринимался именно как временное, преходящее явление. Его истинных масштабов никто еще не осознавал. Члены кооператива продолжали работать и сдавать деньги на строительство своего будущего жилья. Сначала рубли, потом обесценивающиеся купоны-карбованцы, потом гривни, которые в момент введения национальной валюты были всего лишь в два раза дешевле доллара. И дом рос на их глазах.

Но… Произошло то самое «но», без которого не обошлась ни одна из историй новейшего времени. Строительная фирма-подрядчик попала под следствие и суд. Почему тогда же «Полет» не предъявил ей гражданский иск – ответ на этот вопрос и сегодня остается неясным. Перспектива завершения строительства начала исчезать в тумане. Члены ЖСК начали массово писать заявления о выходе из кооператива. Сохранившие членство, не видя перспективы, перестали сдавать деньги на строительство… Однако в этом году возник новый поворот: появился инвестор, готовый вложить деньги в завершение строительства. Дело осталось за малым – провести общее собрание ЖСК и утвердить договор купли-продажи. Но вокруг этого «малого» сегодня закручивается новый сюжет, больше всего похожий на трагифарс.

Вот в качестве примера одно из очередных собраний. В зал, где оно проходит, большинство членов кооператива вступает с выражением обреченности на лице. Многие ворчат уже с порога: «Ходим сюда, как на работу, и все без толку». Затем выясняется, что нет кворума. Далее – что неизвестно, как этот кворум считать. Ибо с выбывшими (написавшими заявления о выходе) ЖСК не рассчитался, соответственно, считать их выбывшими нельзя. Далее выясняется, что всех собрать все равно невозможно: адреса и телефоны 15-летней давности уже якобы не отвечают действительности. Потратив полтора часа на говорильню и взаимные обвинения, члены ЖСК в очередной раз расходятся ни с чем.

Договор купли-продажи – еще один камень преткновения. Первый платеж в размере порядка 9-10 тысяч у.е. покупатель (инвестор) обязуется перечислить сразу после подписания договора. После этого платежа право собственности на дом перейдет покупателю. На втором этапе (то есть уже после перехода права собственности) – до апреля 2009 года включительно — должен быть перечислен остаток платежа: со всех сумма под полмиллиона у.е. Кто из желающих раз и навсегда «оформить развод» с ЖСК, как и когда получит возврат внесенных им денег, этого из договора не видно. Казалось бы логичным каждому члену ЖСК выдать документ, подтверждающий сумму, которая ему причитается к выплате. Еще лучше – гарантию оплаты, дающую право на обращение в суд в случае невыполнения. Но и это – повод для взаимного непонимания. Одна из участниц кооперативного строительства, например, сообщает, что в начале 1990-х внесла пай в размере более 80 тысяч даже тогда еще почти полновесных советских рублей, а сегодня ей обещают вернуть… 8 грн. с копейками! Правда, если учесть, что в момент введения национальной валюты соотношение гривня-купон составляло 1:100000, то могли бы, получается, пообещать вернуть и 80 коп. Словом, нет ясности в том, как рассчитываться с пайщиками.

Другой участник ЖСК говорит, что, пока шло строительство, учет внесенных средств велся не только в рублях/купонах/гривнях, с которыми нынче и черт голову сломит, но и – внимание! – в оплаченных квадратных метрах жилой площади. По его словам, он успел оплатить 12 квадратных метров – причем не недостроя, а уже завершенного строительства. То есть и должен получить деньги за эти 12 кв. метров по сегодняшней рыночной цене. А тот факт, что договор заключается, исходя из стоимости 160 у.е. за кв. метр, равносилен беззастенчивому грабежу пайщиков.

Но где этот учет взносов, пересчитанных на квадратный метр, сохранен ли он, этого никто из пайщиков не знает. Предложение же провести ревизию натыкается на признание, что членов ревизионной комиссии ЖСК никто и в глаза никогда не видел. Настораживают пайщиков и сроки расчетов. Где гарантии, спрашивают они, что фирма-покупатель к началу выплат не обанкротится? Что право собственности на дом не уйдет к некому частному лицу, которое не будет правопреемником во всех других аспектах – в первую очередь в том, чтобы выплатить оговоренные договором полмиллиона у.е.? По этой логике получается, что дом может уйти сейчас всего лишь за 9-10 тысяч у.е., тогда как по завершении строительства его стоимость может составить уже 6-8 млн. долларов, обеспечив инвестору-достройщику просто фантастическую сверхприбыль.

Но это все – так называемая внутренняя кухня ЖСК, с которой пайщики должны разобраться сами. Правда, поскольку «разобраться» пока не получается, часть из них уже обратилась с коллективными заявлениями в прокуратуру и УБОП. Внешнюю же сторону дела, имеющую прямое отношение к заявленному в самом начале этого материала вопросу, еще, похоже, никто не попытался оценить во всей ее полноте. Да, звучат слова, что продавать дом нужно исключительно с аукциона, но они так и остаются гласом вопиющего в пустыне. По словам одного из членов ЖСК, кроме фирмы, с которой уже якобы подписан протокол о намерениях, есть другие вполне реальные инвесторы. Причем как будто даже готовые немедленно рассчитаться со всеми пайщиками, а затем вложить деньги в завершение строительства, но «отпугивает» их отсутствие прозрачности и невозможность диалога с ЖСК.

А с другой стороны – есть ли возможность для подобного диалога? Мимолетного взгляда достаточно, чтобы увидеть, насколько разобщены пайщики ЖСК. Одни, написав заявление о выходе, возможно, уже забыли всю эту затею со строительством как дурной сон. Другие, возможно, просто смирились с потерей денег – как многие смирились с потерей вкладов в Сбербанке и вложений в трасты и прочие фирмы и фирмочки, сулившие в свое время золотые горы. Третьи не забыли и не смирились, но не имеют поддержки, чтобы изменить ситуацию. Четвертые продолжают мечтать о собственном жилье и надеются получить его, когда замороженное строительство будет-таки завершено. Они, пайщики ЖСК, все разные. Но все в равной мере хотят быть уверенными в честности начатой процедуры и конечном результате. Правда, не очень-то и заметно, чтобы эта одинаковость устремлений их объединяла. Словом, «полет» продолжается. И неизвестно, чем он завершится.

Уже через пару-тройку лет наш Ингул обещает измениться до неузнаваемости. Но только в том случае, если работы по расчистке и расширению главной водной артерии Кировограда будут проходить хотя бы сегодняшними темпами.

Такие радужные выводы напрашиваются после выездной пресс-конференции мэра Кировограда Владимира Пузакова в места, где в настоящий момент проходят рекоочистные мероприятия – в микрорайон Завадовка. В этом году на спасение реки и ликвидацию заболачивания прилегающих к ней земель из госбюджета было выделено 500 тыс. гривен. В три раза меньше выделил городской совет. Так, уже сейчас верхняя часть водного зеркала в районе Завадовки достигает ширины 12-13 метров. Еще совсем недавно она местами едва дотягивала до полутора…

В следующем году такую же сумму городская власть планирует освоить на расчистку Ингула от моста в районе облсуда до моста, примыкающего к переулку Винниченко. И таким образом ликвидировать еще одну зону подтопления в центральной части города. Следующая на очереди, по словам В. Пузакова, – река Сугоклея. «Проблема расчистки рек в Кировограде существует с 1974 года, — подчеркнул мэр. – И если раньше хоть какие-то меры предпринимались, то 2005-2006 гг. – это выброшенные годы, никто никаких работ на Ингуле не проводил. А под лежачий камень, как известно, вода не течет…»

Наш город, к сожалению, не является театральным. Нет, конечно, историю не перепишешь, и Кировоград-Елисаветград всегда будет считаться колыбелью украинского театра. Но мы утратили то уникальное чувство театра, которое было присуще многим поколениям наших предков. Наш земляк писатель Дон Аминадо об этом говорил так: «Только в провинции любили театр по-настоящему. Преувеличенно, трогательно, почти самоотверженно, и до настоящего, восторженного одурения».

В последнее время тема театра довольно активно обсуждается в местных СМИ. Но эта активность вызвана отнюдь не премьерой спектакля, или гастролями, или новыми актерами, а реконструкцией здания областного академического музыкально-драматического театра имени Кропивницкого.

Мы уже писали о том, что градостроительный совет «зарезал» проект реконструкции, который предполагал увеличение сценической коробки. Идея эта принадлежит художественному руководителю театра. Мотив – возможность автоматизированной смены декораций. По словам Михаила Ильяшенко, 80 процентов театров Украины оборудованы новыми механизмами смены декораций. У нас же все это делается вручную, с помощью пяти-шести рабочих сцены. Для позапрошлого века это было нормально, но не сегодня.

— Практически все театры имеют сценическую коробку размером две высоты сцены плюс два технических метра, — говорит М.Ильяшенко. — Без этого использование автоматики невозможно. И если сцену не переделать, оборудование нашего театра останется старым еще лет на сто. К тому же без реконструкции театр и горожане много теряют. Во-первых, мы не можем пригласить к себе другие театры с серьезными спектаклями, так как наша сцена не соответствует стандарту. Во-вторых, наша труппа тоже не может гастролировать, и по той же самой причине – наши декорации сделаны под нашу сцену. Вдобавок к этому на ручную смену декораций уходит очень много времени.

Михаил Васильевич убежден, что альтернативы серьезной реконструкции театра нет. Если поднимать сценическую коробку все же не разрешат, будет крайне тяжело работать. В обсуждении данного вопроса, по мнению худрука театра, «перехлестывают эмоции». От театра корифеев, считает Михаил Ильяшенко, и так уже практически ничего не осталось в результате многократных переделок не в лучшую сторону. «Это все надуманная проблема. Все ведь патриоты города, надо только договориться», — заключил Михаил Васильевич.

Теперь давайте разбираться. Что касается всевозможных переделок и реконструкций, то в этом случае мы не уникальны. На любой театр рано или поздно обращают внимание власти, что выражается в денежных суммах разной величины – на косметический, капитальный ремонт или на реставрацию. Что такое реставрация? Это все-таки не полностью переделать до неузнаваемости. «Понятие реставрации следует соединить с понятием integrity – нетронутость, цельность. “Нетронутость” истории, всей жизни объекта реставрации (по возможности) должна быть правилом реставрации», — говорил Дмитрий Лихачев. Идея наших театралов вполне понятна, но если бы в результате ее воплощения не была затронута идея самого театра.

Реставрация – это воссоздание того, что было изначально. То, что на дворе двадцать первый век, должно только усугубить желание воспроизвести первоначальный вид театра. Сохранились же фотографии, рисунки, описания. Тот же Дон Аминадо о театре Кропивницкого написал много, подробно и достаточно ярко: «Боже, с каким трепетом входили мы в храм искусства! И как знали наизусть все эти ложи бенуара, бельэтажа, директорскую ложу, и все кресла первого ряда, на которых белели тщательно выписанные картонки: кресло господина полицеймейстера; товарища городского головы; управляющего акцизным сбором; начальника пожарной команды, бранд-майора Кологривова; и три кресла для представителей печати…

Ложи и кресла были обиты потёртым от времени темно-красным плюшем, с обязательной бахромой, отливавшей волшебным блеском керосиновых ламп под молочными абажурами. Но центром притяжения был, конечно, занавес, в тяжелых, пыльных складках, тоже весь из темного пунцового бархата, с золотыми кистями по бокам и с узорно выведенным во всю длину многообещающим изречением: “Слезы облагораживают душу”…

И знаменитая, спускавшаяся с потолка люстра в лирах и амурах; и вышка — раёк — галёрка, с широковещательными надписями на каждом столбе, вроде: “Просят плевать в плевательницу” или: “Во время представления строго воспрещается опираться на соседей”»…

Представляете, если воссоздать все это? Ни одна труппа не откажется приехать в этот Храм Мельпомены сыграть спектакль-другой, пусть даже для этого придется вручную поднимать и опускать декорации. Тем более что прецедент уже есть. Совсем недавно прошла новость о реставрации МХТ имени Чехова. Театру в Москве вернули первозданный облик. Интерьер вернулся к временам Станиславского и Немировича-Данченко, а техническое оснащение соответствует веку хай-тек. Благодаря сложным механизмам на новой сцене МХТ можно поставить практически любой спектакль.

Увидев основную сцену Московского художественного театра имени Чехова, зрители наверняка не заметят никаких изменений. Да их и не должно быть. Дело в том, что сцена и зрительный зал не реконструированы, а отреставрированы. Театру пытались вернуть облик, который он имел с момента создания, то есть сто лет назад.

Рабочие сохранили оригинальное цветовое оформление. Стены, деревянные панели, стулья — все выглядит так же, как в 1902 году. Детали интерьера — характерная особенность этого зрительного зала, которому удалось вернуть первоначальный облик — чугунные колонны опоры. В советские годы их залили бетоном. В таком виде они простояли так долго, что даже реставраторы не были до конца уверены, сохранились ли оригинальные опоры внутри массивного бетонного кожуха.

Кроме того, восстановлен живописный фриз — роспись на стенах. Ложи в партере избавили от кирпичной стенки, которую пристроили в советские годы для охраны первых лиц государства. Также полностью поменяли систему вентиляции, звук и свет.

В зрительном зале появились новые кресла, они абсолютно такие же, как 100 лет назад. Их конструкцию не стали менять еще потому, что сам Немирович-Данченко говорил: в таких креслах невозможно полностью расслабиться. Дело в том, что у них жесткая и прямая спинка. Облокотившись на нее, зритель концентрирует внимание именно на сцене. Вот такая маленькая театральная хитрость.

Все возможности сцены, светового оборудования и звука управляются при помощи переносного компьютера, ноутбука. При желании режиссер может пойти в зрительный зал и оттуда управлять всем процессом, корректировать свет и звук. Раньше с этой задачей вручную справлялись несколько десятков человек. В зрительном зале восстановлен старый облик, а на сцене абсолютно все новое. Примерно по такому же принципу уже давно реставрируют исторические здания театров за рубежом.

И зачем, скажите, нам изобретать велосипед? Оказывается, лет семь назад вопрос о реставрации театра Кропивницкого уже поднимался. И был проект, и он был утвержден. А предполагал он возврат к колоннам у входа, незначительное, но необходимое и гармоничное увеличение площади театра за счет расширения. Кроме того, что немаловажно, был тщательно выписан интерьер театра, который также нуждается в реставрации.

Вероятно, многие знают, что раньше зал был трехъярусным, а после пожара оставили всего два. Оказывается, что и это можно воссоздать. А пристройка, где находится таможня, ранее использовалась для жилья местных и заезжих актеров. Вполне логичным было бы требование администрации театра вернуть пристройку. Таможне найти другое помещение, а это использовать под театральную гостиницу. Все разрешимо, было бы желание.

А с идеей увеличения сценической коробки надо быть предельно осторожными. Известный украинский артист Богдан Бенюк по этому поводу сказал корреспонденту «УЦ», что зрителя не должно волновать, насколько неудобно актерам или рабочим сцены. Для него важно то, что происходит непосредственно на сцене. Кроме того, увеличение сцены может повлиять на акустику зала, которая в театре корифеев уникальна. И, в конце концов, зритель идет на артистов, а не на декорации.

Садиться за стол переговоров и искать альтернативу, безусловно, надо. Все понимают, что не трогать театр уже нельзя. Надо что-то решительно менять. Откроем секрет: есть потрясающий проект Театральной площади. Территория вокруг театра позволяет сделать там место отдыха настоящей кировоградской интеллигенции и предмет гордости всех кировоградцев. Там даже можно установить памятник нашим корифеям. Опять же, нужно желание — и это главное, а даже не деньги.

Но самым важным является все-таки любовь к театру. К его запаху, цвету, атмосфере волшебного действа и, конечно же, к людям, которые находятся по обе стороны рампы – актерам и зрителям. Да поможет нам всем любовь не наделать глупостей, за которые будет стыдно перед потомками!

На прошлой неделе писатель Григорий Гусейнов представил кировоградцам свою новую книгу — двухтомник «Тiнi забутого парку», которая вышла в свет несколько месяцев назад. В принципе Григорий Джамалович представлял даже не всю книгу, а небольшую повесть «Друга соната» о еще одном нашем земляке — Кароле Шимановском (презентация проходила в рамках празднования 125-летия композитора).

Украинскому читателю Григорий Гусейнов известен прежде всего как автор восьмитомника «Господнi зерна», за который он в прошлом году получил Национальную премию им. Тараса Шевченко, и издатель самого «живучего» и, наверное, самого демократичного литературного журнала «Кур’єр Кривбасу».

О достоинствах и особенностях прозы Григория Гусейнова можно рассуждать долго, но для меня Гусейнов — это в первую очередь писатель, пишущий о нашей области и людях, родившихся или живших тут. По словам самого писателя, в первой своей книге, написанной еще в 80-е годы XX в., уже был намечен план всего дальнейшего творчества. Герои книг Гусейнова — создатель «Веселых Боковенек» Николай Давыдов, писатели Архип Тесленко и Юрий Яновский, родившиеся в нашей области, Кароль Шимановский, Генрих Нейгауз — переходят из книги в книгу.

И в «Тiнях забутого парку» кроме повести о Шимановском есть небольшой рассказ о мальчике, который гуляет в степи и сочиняет разные истории.

— Здесь я не называл ни произведения, ни фамилии мальчика, — говорит писатель. — Но если вы прочитаете, то поймете, о чем речь: есть такая версия, что пьесу, по которой был снят фильм «Свадьба в Малиновке», на самом деле написал Юрий Яновский.

Есть тут рассказ и о Лесе Украинке, точнее о двух днях из ее жизни, которые она провела в Аджамке.

— Я ездил в это село, ходил по садику, очень старому, где поэтесса встречалась с отцом Коцюром, — рассказывает Гусейнов. — Но кроме того, в Аджамке есть еще одна достопримечательность — древняя скифская могила прямо посередине села. Я побродил по этому садику, увидел эту могилу, и идея рассказа появилась сама собой.

Писатель обещает, что позже оба этих «кировоградских» рассказа вырастут в повести — нужно только материал собрать.

Так в принципе вышло и с Каролем Шимановским, который впервые появился в книге «Чаша ювелiра Карла Фаберже», вышедшей в 1995 году.

— Шимановский всегда интересовал меня как личность, окутанная тайной, — говорит Григорий Гусейнов, — а не как композитор. Если честно, его музыку я впервые услышал, когда уже работал над книгой. Я знал, что он наш земляк, но почему-то найти о нем хоть какую-то информацию было практически невозможно. Оттолкнулся я от переписки (как потом выяснилось, ужасно переведенной) Кароля Шимановского и елисаветградской помещицы Натальи Давыдовой, которая была опубликована в приложении к «Народному слову», ездил в Польшу, искал любую информацию о елисаветградском периоде в жизни Шимановских.

В самой повести использовано много документальных материалов: письма Шимановского и Нейгауза и т.п. Кстати, весьма популярную у нас историю о том, что Николай Лысенко бывал у Шимановских и чуть ли не лично обучал маленького Кароля азам нотной грамоты, Григорий Гусейнов считает мифом:

— Скорее всего, это просто легенда, возникшая из-за территориальной близости (Николай Лысенко часто подолгу гостил у брата в Знаменке). Польские помещики, которые тут жили, практически не общались ни с украинцами, ни с русскими помещиками — не потому, что не любили их. Просто такова была традиция — свой абсолютно замкнутый мир.

Зато Гусейнов рассказал несколько других, совершенно уникальных, на мой взгляд, историй. По его словам, Станислав Шимановский (отец композитора) построил в Елисаветграде небольшой асфальтный заводик. В то время никому в Елисаветграде асфальт был не нужен, поэтому Шимановский отвозил его в свое имение — Тишковку, чтобы крестьяне крыли им хаты. Летом крыши нагревались, и асфальт тек. Крестьяне пытались отказаться от подарка помещика и крыть крыши соломой, как раньше. Но Шимановский в течение нескольких лет продолжал возить в Тишковку асфальт, и строго следил, чтобы крыши именно асфальтировали. Отомстить помещику столь же бессмысленным поступком крестьяне смогли в 1919 году, когда Шимановские бежали в Польшу. Обнаружив господский дом пустым, крестьяне, как водится, забрали все, что могло пригодиться в хозяйстве, а напоследок выволокли из дома огромный рояль и зачем-то утопили в пруду.

Думаю, и «Тiнi забутого парку», и «Господнi зерна», и повесть «Станцiйнi пасторалi», действие которой происходит в родном городе писателя — Помошной, с удовольствием прочитали бы многие кировоградцы. Но… в наших книжных магазинах этих книг просто нет, в Интернете — тоже. Все произведения Григория Гусейнова есть, конечно, в библиотеке Чижевского, но только в читальном зале…

А ведь пишет человек для нас и о нас, оживляет нашу историю. Даже премию, которую писатель учредил в прошлом году (так же, как нобелевский лауреат Пен Фолкнер в 1981 году, Гусейнов положил собственную Шевченковскую премию в банк, а проценты собирается ежегодно выплачивать в качестве премии «оригинальным и талантливым людям») он назвал «Глодоський скарб» — как сокровища, найденные в Кировоградской области.