Автор: Админ

Мы продолжаем публикацию серии очерков одного из постоянных авторов «УЦ», писателя, юмориста, путешественника и по совместительству кировоградского преподавателя и ученого Бориса Григорьевича Ревчуна о его встречах со звездами советской эстрады. Весьма вероятно, они когда-нибудь станут частью большой и популярной книги. Но это – дело будущего, а пока читайте, вспоминайте изрядно подзабытое и узнавайте новое о хорошо известных вам людях.

Редакция «УЦ».

ЛЁВА

Начало в №26 «УЦ».

На первый план, как я все больше убеждался, выдвигалась другая моя функция – организация быта и приятного времяпрепровождения гостей. Что касается Светловодского горкома комсомола, то мне в этом отношении делать практически было нечего. Горком возглавляли опытные комсомольские «зубры», с которыми в городе все считались и которым не стоило чрезмерных усилий организовать на достойном уровне и «встречу», и «проводы» артистов, и всякую прочую «культурную программу».

Чтобы отметить успешное окончание светловодской части гастролей, местный горком комсомола «раскрутил» крупнейшие предприятия города на щедрый банкет. Он начался сразу же после третьего вечернего концерта и перевалил далеко за полночь. Обильное застолье наверняка бы продолжалось до утра, не будь у артистов в этот наступивший новый день очередных трех концертов в Кировограде, т.е. за 120 км от Светловодска.

В областной центр выехали где-то в три ночи. Лещенко пил мало – как всегда, берег горло. В минуту очередного возлияния он учил меня, как лучше сохранить голосовые связки: опрокидывая рюмку водки или другого крепкого напитка, говорил он, надо обязательно запить ее целым стаканом сока или хотя бы воды. «В молодости, когда пел в “самоделке”, я любил перед репетицией или концертом выпить бутылочку пива, отчего мой басок становился сочнее и мощнее, в репетиционной комнате порой даже стекла дребезжали», – вспоминал Лёва. Однако за весь довольно длительный период нашего общения я ни разу не видел, чтобы он пил пиво или вообще проявлял когда-нибудь инициативу относительно употребления спиртного. Пил он только «за компанию», сдаваясь на уговоры, но всегда с вышеупомянутыми мерами предосторожности. Те семь или восемь хмельных застолий с его участием, в которых и мне довелось принять участие, свидетельствовали о его умеренности и, как правило, внешнем принуждении слегка «принять на грудь», а главное – на горло. Он понимал, что если Баху он будет предпочитать Бахуса, то его песенка скоро будет спета. Впоследствии мне доводилось быть свидетелем того, как выпивают многие другие артисты, в частности певцы, но таких предосторожностей в плане сохранения голоса, как у Лещенко, я редко у кого встречал.

По окончании банкета Лещенко, будучи слегка подшофе, в машине начал кунять, беспокоясь при этом, как мало ему придется поспать перед новым концертным марафоном уже начавшегося дня. Мы сидели с ним на заднем сиденье «Волги» (на переднем сидел Гера), и я предложил Лёве приклонить голову мне на колени и постараться уснуть. Лёва принял приглашение без каких-либо церемоний и кокетства. Он тотчас уснул, а я два часа боялся пошевелиться, чтобы не нарушить сна певца, который в этот день должен был предстать перед кировоградским слушателем свежим и хорошо звучащим.

Кировоградская часть этого весеннего гастрольного тура прошла так же успешно, как и светловодская. В немалой степени успех всего концерта обусловило профессиональное и яркое выступление ВИА «Лейся, песня!», работавшего в первом отделении. Сегодня мы знаем Михаила Шуфутинского в основном как композитора и солиста-исполнителя шансонов. Я бы хотел также отметить и его талант руководителя вокально-инструментального ансамбля. Возглавляя в то время ВИА «Лейся, песня!», он смог создать хорошо сбалансированный ансамбль как инструменталистов (все, например, отмечали отличную медную группу этого коллектива), так и вокалистов. Сам Шуфутинский сольно не пел, просто играл на клавишных и пел в общем ансамбле. Звездой этого ВИА был, безусловно, Владислав Андрианов, один из солистов, принимавших участие в нашумевшем тогда диске «По волне моей памяти». Владик записал одну из самых «забойных» песен этого тухмановского цикла – «Песенку студента». Этот хит в репертуаре ансамбля «Лейся, песня!» неизменно шел на «бис» в каждом концерте, доводя до экстаза молодежную аудиторию.

Звезда В.Андрианова просияла на артистическом небосклоне совсем недолго. Видать, его погубило пристрастие к спиртному. Я так предполагаю, потому что часто перед выходом на сцену он опрокидывал в буфете рюмочку-другую коньяку. Музыканты из «Мелодии» любили каламбурить, называя этот ВИА «Лейся, пейся!». Кстати, сами инструменталисты «Мелодии» были в отношении выпивки далеко не дураками и не ангелами. Скорее, наоборот. Например, тромбонист Константин Бахолдин так набрался после последнего концерта в Кировограде, что его не могли привести в чувство ранним утром следующего дня. Отчаявшись поставить Костю на ноги, товарищи оставили его в гостинице и спешно улетели в Москву. Очухавшись к полудню, бедолага был вынужден сепаратно и за свои кровные добираться в столицу.

Нередко гастролеры приглашались в трудовые коллективы области на творческие встречи. Формально они проводились на безгонорарной основе. Но, как правило, без ценного подарка именитые гости с этих мероприятий не уходили. Например, в свой первый приезд Лещенко был приглашен на встречу с работниками универсального торгового объединения (УТО) «Кировоград». Вообще-то этот свежепостроенный торговый центр только готовился к открытию. Узнав о приглашении, Лёва поморщился, предвидя неизбежные в таких случаях просьбы что-нибудь спеть. Во-первых, работая по три концерта в день, он справедливо считал, что голосовой нагрузки у него и так предостаточно, а во-вторых, импровизированная, плохо приспособленная для сольного эстрадного пения площадка, отсутствие музыкального сопровождения, усилителей звука, спе­цифического освещения и прочих средств для сотворения высококлассного эстрадного шоу – все это могло вызвать только разочарование слушателей и крушение сложившегося высокого имимджа популярного певца. Ни о чем подобном, естественно, Лещенко не говорил, но, безусловно, подразу­мевал, прося меня предупредить руководство УТО, что петь он ни под каким предлогом не будет.

Заручившись обещанием руководящих торговых работников о том, что они и их подчиненные не будут «насиловать» связки певца, я привел Лёву в еще пустующее помещение УТО. Побросав тряпки и метлы, работники прилавка быстро сбежались на второй этаж, и встреча началась. И на этой, и на последующих встречах (и Лёвы, и многих других артистов), конечно же, преобладали вопросы, выуживающие пикантные подробности богемной жизни артистов. Тогда не было газет и журналов типа «Бульвара», советская официозно-пресная пресса не баловала обывателя не то что жареными, но даже пареными фактами из жизни звезд. Последним это, в какой-то мере, было даже на руку. Отсутствие информации о семейно-бытовых подробностях биографии известного артиста или крупного политического деятеля создавало ореол таинственности, загадочности, творило определенный флер недоступности «небожителя», провоцировало возникновение всевозможных догадок и слухов, длинный шлейф которых сопровождал звезду, как хвост комету. Некоторые сплетни были настолько распространены и устойчивы, что артисты даже заготавливали остроумные домашние «экспромты» для ответов на типичные вопросы, выясняемые простыми, как советское хозяйственное мыло, участниками творческих встреч. Лёве, например, работники УТО задали вопрос, который впоследствии я слышал практически на всех подобных мероприятиях с его участием: «А правда ли, что Валентина Толкунова – ваша жена?» Выкатив припрятанный в кустах рояль, Лёва нарочито серьезно и доверительно сообщал: «Конечно, правда, она – моя жена, у нас есть сын, и зовут его… Полад Бюль-Бюль Оглы!» Как правило, аудитория тут же понимающе смеялась, а Лёва благодаря этой удачной заготовке набирал очки и привносил в мероприятие дополнительный «оживляж». Порой, правда, доводилось видеть отдельных «серьезных» участников таких встреч, которых шутка приводила в недоумение своей сомнительной правдоподобностью, так как «сын» – очень известный на ту пору композитор и певец (кстати, гастролировавший в Кировограде незадолго перед приездом Лещенко) – был примерно одного возраста с «отцом» и чуть старше «матери», да к тому же весьма отличной от «родителей» «кавказской национальности». Многие тогда с трудом верили слуху (оказавшемуся правдой), что моложавый азербайджанский композитор и певец женился на давно перешагнувшей бальзаковский возраст народной артистке СССР Белле Руденко, но поверить в только что услышанное из первых «родительских» уст такое! Впрочем, розыгрыш скоро доходил и до «плохо догонявших», а Лёва таким образом элегантно уходил от дальнейших расспросов о том, кто же на самом деле является его женой и есть ли у него вообще жена и дети.

В марте 1977 года Лещенко был еще официально женат на малоизвестной певице Алле Абдаловой, с которой он к тому времени записал на радио и ТВ несколько песен («Старый клен» и др.). Просто о супружестве этого дуэта широкая публика почти ничего не знала. Я тогда понял, что их совместная жизнь была не самой счастливой и что Лёве были неприятны разговоры о его семейных делах. Почувствовав это, я старался никогда близко не подходить к этой деликатной теме, и даже невольно сопереживал ему, когда отдельные цепкие участники творческих встреч доставали артиста нескромными расспросами.

Лёвина «весенняя гастроль» прошла, без преувеличения, «на ура» и в Светловодске, и в Кировограде. Неудивительным поэтому был довольно скорый – в июле того же 1977 года – второй концертный тур Лещенко со товарищи по наиболее крупным городам кировоградщины. На сей раз ареал концертной деятельности был расширен за счет Александрии и Знаменки.

В первом отделении на этот раз работал ВИА «Надежда». Этот ансамбль по уровню исполнительского мастерства и узнаваемости репертуара был примерно одной популярности с ВИА «Лейся, песня!». Особых звезд в «Надежде» не было. Позже, правда, из этого коллектива вышел (в прямом и переносном смысле) композитор и певец Владимир Кузьмин, согретый одно время лучами славы Аллы Пугачевой. Борисович и Борисовна пели тогда дуэтом, исполняя кузьминский хит «Две звезды». Однако летом 1977 года Кузьмин еще никакой звездой не был, его попросту еще никто не знал. Я специально поднял сохранившиеся у меня копии смет, маршрутов и прочих гастрольно-концертных документов. Одними из весьма информативных среди них были Рапортички персонального учета произведений. Для пояснения – сделаю небольшое финансово-лирическое отступление (такие себе «романсы о финансах»).

Все организации и предприятия, осуществлявшие в СССР публичное исполнение концертных, цирковых, танцевальных и др. сборных программ при платном для зрителей входе либо с выплатой заработной платы исполнителям, были обязаны до первого публичного исполнения намеченной программы зарегистрировать эту программу у уполномоченного ВААП (Всесоюзное агентство по авторским правам). Уполномоченный ВААП по данному региону был обязан присутствовать на концерте и проверять соответствие действительно исполняемого репертуара тому, который указан в рапортичке. Такой контроль и учет означал для авторов произведений, указанных в рапортичке, что причитающаяся им доля в двухпроцентном отчислении от валового сбора, вырученного при продаже билетов, станет впоследствии их законным гонораром. Когда я расспрашивал артистов, сколько же могло «накапать» за год «авторских», то узнавал о громадных по тем временам годовых гонорарах наиболее популярных, а стало быть, часто исполняемых авторов. Например, «авторские» А.Пахмутовой, Н.Добронравова, Е.Мартынова и других песенников в отдельные «урожайные» годы доходили до 100 тысяч рублей!

Так вот, возвращаясь к Кузьмину, в рапортичке произведений, исполняемых в концертной программе ВИА «Надежда», я не обнаружил ни одной песни В.Кузьмина, а в смете расходов на один концерт этого коллектива у Кузьмина значилась одна из самых низких ставок, если не брать в расчет грузчика и костюмера. Впрочем, участникам расплодившихся и модных тогда ВИА, по сравнению с другими артистами, грех было роптать на низкие официальные заработки. Считалось, что участник ВИА – это универсал, человек-оркестр, т.е. он и инструменталист (гитарист, клавишник, ударник и т.п.), и вокалист. Поэтому в популярных, высоко тарифицированных ансамблях многие никому не известные участники ВИА получали за концерт 19 рублей 50 копеек, в то время как многие гремевшие и делавшие аншлаговые сборы звезды эстрады имели в среднем за концерт аж 16 руб. 50 коп. Были, конечно, и исключения, но они делались не по таланту и популярности, а по блату, умению прогнуться или подобрать идейно выдержанный коммунистическо-патриотический репертуар, ну и, конечно, по умению делиться с чиновниками из концертных организаций. Взятки были особенно распространены при «выпуске» художественного коллектива на гастроли за границу. От И.Кобзона, например, я узнал, что артист сопровождавшего его инструментального ансамбля будет до тех пор «невыездным», пока не даст в «Госконцерте» 300 рублей на лапу. «А кому же эти деньги дают?» – непроизвольно вырвалось у меня. На это, усмехаясь моей наивности и простодушию, мэтр шутливо-уклончиво отвечал: «Если б знали, кому, никто б не давал…»

Вернемся, однако, к Лещенко. Несмотря на большую зрительскую аудиторию, «охваченную» его концертами во время первого мартовского турне в Кировограде и Светловодске, билеты в этих городах снова были раскуплены задолго до начала гастролей, не говоря уже об аншлаговой «обреченности» концертов в Александрии и Знаменке, которые весной были обойдены вниманием организаторов турне.

Второе «пришествие» Лещенко на Кировоградщину буквально изобиловало всевозможными внеконцертными мероприятиями. Отличился, как всегда, Светловодский горком комсомола, организовавший грандиозную вылазку на природу. Пикник был устроен на берегу одного из живописных островов Кременчугского водохранилища. Прокатившись для начала на катере, некоторые артисты под руководством профессиональных светловодских рыбаков варили в больших казанах над костром уху, кулиш и прочие горячие блюда. Я с еще одним работником нашего отдела Борисом Жебровским (сейчас – замминистра образования и науки) помогали другим музыкантам чистить и резать холодные закуски, овощи, сервировать устланную громадным брезентом поляну. Остальные играли в футбол, фотографировались, загорали, купались и т.п. Лёва был «блуждающим форвардом». Он «отмечался» в стане каждой «группы по интересам». В футбол, правда, играть не стал, ограничился несколькими ударами по мячу. Когда я спросил, почему он не хочет поиграть в футбол по-настоящему, он ответил довольно, на мой взгляд, интересно: мол, пропотею – надо будет искупаться; если б это еще была морская вода, пусть даже прохладная, то искупаться можно было бы, но от речной воды, пусть и не совсем холодной, у певца, как правило, садился голос…

Вообще у Лещенко были довольно спортивные юность и молодость. Я узнал от него, например, что в ранней молодости Лёва серьезно занимался баскетболом, играл даже за второй состав московского «Динамо». Однажды на тренировке он упал с гимнастических колец, повредил позвоночник, после чего долго лежал в больнице, все тело его длительное время пронизывали острые боли. После этого он из большого спорта ушел навсегда.

Пикник мне запомнился еще тем, что он совпал с днем рождения второго секретаря Светловодского горкома комсомола Николая Погорелова. Лещенко, которого попросили торжественно вручить Коле подарок, уединился несколько в стороне и стал по собственной инициативе сочинять для именинника стихи. С наскока, как рассчитывал Лёва, стихи ему не давались, и он довольно долго мучился, дергаемый своими товарищами, истекавшими слюной от запахов и вида уже поджидавшей их снеди и выпивки.

Кировоградский горком комсомола на этот раз тоже не ударил лицом в грязь. Банкет был устроен на втором этаже в ресторане гостиницы «Киев». Однако изысканность напитков и ресторанных блюд не могли, конечно же, переплюнуть рекреационно-кулинарного действа на одном из живописнейших островов у берегов Светловодска.

Когда светловодская часть гастролей приближалась к концу и концертной бригаде предстояло перезжать в Александрию, я позвонил в Онуфриевку первому секретарю райкома комсомола Ивану Матюхе, чтобы выяснить возможность организации экскурсии Л.Лещенко на местный конезавод. «Нет проблем», – сразу же ответил тот, пообещав встретить нашу машину в Павлыше, стоящем примерно на полдороги от Светловодска до Александрии, и эскортировать ее оттуда в свой райцентр.

Когда мы вышли из двух автомашин у ворот конезавода и стали ждать, чтобы появился директор и пригласил всех на экскурсию, к нам подошел какой-то местный начальник. Ответработник был преисполнен чувством хозяина подведомственного ему региона. То, что это был руководящий работник, примерно уровня заведующего отделом райкома партии, не вызывало никаких сомнений. В жаркий июльский день он был в темном застегнутом на все пуговицы костюме, при галстуке. Лёва, напротив, был в потертых джинсах и очень легкомысленной по тем временам джинсовой, не заправленной в штаны сорочке. В тот момент, когда местный начальник подошел к приехавшим в его вотчину незнакомцам, Лёва находился в нескольких шагах от основной группы. Он выяснял у водителя какой-то свой автолюбительский вопрос. Я был тоже одет не как комсомольский работник: те же джинсы и тенниска. Не удостоив меня ни вниманием, ни приветствием, начальник смерил снобистским взглядом крайне несерьезно одетого, не по-советски длинноволосого Лёву и обратился к своему комсомольскому секретарю с барско-развязной интонацией: «Іван, що це ти до нас за охламона привіз?» При этом вопрошавший не очень-то беспокоился, что «охламон», на которого он бесцеремонно смотрел, его услышит. Услышав это, Лёва заулыбался своей обаятельной улыбкой, предвидя скорое узнавание своей небезызвестной персоны и приятное удивление чванливого аборигена. Предвосхищая ту же реакцию своего начальника, Матюха тоже расплылся в хитроватой улыбке и, сдерживая душивший его смех, с патетикой провинциального конферансье произнес: «Знайомтесь – Лев Лєщенко!» Перехватив и мою лукавую улыбку, «пиджак» разом взмок от такого нахального и панибратского «розыгрыша». Воспринять происходящее именно за розыгрыш в сельской глубинке, где слыхом не слыхивали о концертах Льва Лещенко в ряде городов области, было вполне естественным. Возможно также, что слишком небрежно-богемное одеяние певца не очень-то вязалось у районного чиновника с образом неизменного участника правительственных концертов и исполнителя песен партийно-патриотической тематики. Короче, не признал… Поэтому и выпалил в сердцах: «Знаєш, Ваня, пішов ти…» Тут мы все непочтительно грохнули, а начальник, ещё пуще обидевшись и еще раз выругавшись, поспешил, не прощаясь, восвояси, а мы еще долго смеялись, вспоминая этот забавный невыдуманный случай…

В самом начале своего летнего приезда Лещенко представил мне своего друга Евгения Болдина. Его жена, Людмила Болдина, была костюмером ансамбля «Мелодия». В этот раз вместо жены приехал ее муж. В смете ансамбля «Мелодия» он значился радистом с четырехрублевой ставкой за концерт. Вместе с тем Лёва представил мне Болдина как администратора «Союзконцерта». Судя по всему, Женя на самом деле был близким товарищем Левы, потому что тенью неотступно следовал за Лещенко. Последний, например, всегда просил брать с нами Женю при посещении различных кировоградских баз. О повышенном интересе практически всех столичных гастролеров к провинциальным торговым базам я уже писал. Осталось объяснить, почему автор так много места уделяет персоне какого-то администратора. Конечно, в то конкретное время у меня не было особых причин для того, чтобы присматриваться к другу известного певца. Все дело в том, что вскорости этот друг известного певца стал мужем известной певицы – Аллы Пугачевой. Сначала де-факто, причем буквально через год после описываемых событий, а потом де-юре – с 1985-го по 1993-й. Из всех браков Аллы Борисовны этот – с Евгением Борисовичем – был пока что самым продолжительным. Филиппу Киркорову, правда, удалось побить этот рекорд, но только в номинации официально зарегистрированных брачных уз (1994 – 2005). Последнее (по счету) замужество Примадонны с Галкиным, конечно, может установить новое достижение по длительности совместной жизни с мужчиной сердца, но это уже будет совсем другая история, о которой, возможно, напишет кто-то другой.

Завершение второго гастрольного турне Лещенко по нашей области было слегка омрачено тем, что для ансамбля «Мелодия» не досталось билетов на московский авиарейс. Для Лёвы, конечно, местечко в самолете нашлось (Е.Болдин улетел несколькими днями раньше), а оркестрантов пришлось отправлять в Москву поездом, что в условиях летней жары и отечественных пассажирских вагонов удручило и музыкантов, и администраторов. Во взаимоотношениях с ними я почувствовал холодок невысказанного недовольства. Прощаясь, я уже не надеялся увидеться с ними вновь, не говоря уже о восстановлении тех дружеских отношений, которые сложились с чудесными музыкантами. К счастью, я ошибался. Менее чем через год, когда я находился в командировке в Одессе, туда приехал на гастроли Лев Лещенко со своей «Мелодией». К моему приятному удивлению, артисты приняли меня в своих артистических уборных Дворца спорта очень радушно. Первым меня встретил Лео (Леонтий) Черняк. От него я узнал, что Лёва, который вот-вот должен был появиться для работы во втором отделении, приехал в Одессу с одной молоденькой особой. В связи с этим Лео попросил меня не расспрашивать Лёву об «Алке» (т.е. Абдаловой, жене Лещенко). Упреждая мои возможные вопросы, он кратко пояснил: «Алка его постоянно доставала, ну сам понимаешь…» Я понял, что официально Лёва еще состоит в браке, но в данный момент очень увлечен молоденькой (лет 20-22) Ирой.

Вскоре приехали Лёва с Ирой. После обязательных московских приветственных объятий и поцелуев в щечку Лёва лаконично («Это – Ира») представил свою спутницу, объяснил ей, кто я. Переодеваясь, Лёва, в унисон своим оркестрантам, нахваливал Ире прием, оказанный ему со товарищи на кировоградской земле, а затем, конечно же, пригласил меня послушать свой слегка обновленный репертуар.

В очередной раз судьба свела меня с Лещенко летом 1984 года. Я был аспирантом киевского университета, а Лещенко приехал в Киев на гастроли. Я позвонил ему в номер гостиницы «Украина». Спустя шесть лет Лёва сразу же признал меня и пригласил к себе в номер. Я захватил с собой букет цветов, но подарить его пришлось не Лёве, а Ире. Той самой «одесской» Ире, ставшей к тому времени законной женой певца. Ира сварила кофе. За те неспешные несколько часов общения я впитал массу всевозможных новостей артистического бомонда. Я был буквально поражен тем, что Лещенко так щедро дарит свой досуг и дружеские откровения человеку, занимающему намного более низкую ступень в социальной иерархии, частному лицу, от которого для него уже ничего не зависит (в телефонном разговоре я сообщил Лёве, что из комсомола ушел и к организации концертов давно никакого отношения не имею). В этом плане Лещенко резко отличался от многих других звезд, которые в подобных ситуациях (порой на второй день после прощальных объятий и поцелуев) с трудом узнают вчерашних «лучших друзей», холодно и деловито разговаривают по телефону с плохо скрываемым желанием побыстрее «отшить» собеседника.

В начале декабря 1985 года Лёва вместе с Владимиром Винокуром работал в киевском Дворце спорта. Мне снова удалось с ним созвониться, и Лёва без секундного промедления пригласил меня с женой и дочкой (в то время мы жили в Киеве) на один из своих концертов. Когда он встретил нас у служебного входа и повел в гримуборную (которую он делил с В.Винокуром), жена, впервые видевшая певца «живьем», украдкой шепнула мне, что Лёва и впрямь намного красивее «телеэкранного Лещенко» и что при всей своей простоте держится с большим естественным достоинством, как настоящий светский лев.

За восемь лет, прошедших с момента нашего знакомства, Лёва внешне практически не изменился, чего нельзя было сказать о другом моем давнем знакомце Владимире Винокуре, изрядно поседевшем и выглядевшем старше своего закадычного друга, хотя на самом деле Лёва на шесть лет старше Винокура.

Мое последнее (на сегодняшний день) непосредственное общение с Левой состоялось летом 1989 года всё в том же киевском Дворце спорта, причем, как говорится, нежданно-негаданно. Я пришел в надежде наладить творческий контакт с Геннадием Хазановым, работавшим в это время в Киеве. Но в этот день во дворце спорта вместо концерта Хазанова проходило чествование Олега Блохина, прощавшегося с футболом в качестве игрока. Я хотел уже было уходить, но тут, к моему удивлению, я увидел идущего к служебному входу Льва Лещенко. С Хазановым (и еще с Кобзоном) в тот концертный вечер мне тоже удалось свидеться за кулисами дворца, но мои разговоры с ними длились буквально по минуте. А вот с Лещенко случайная встреча вылилась почти в часовой задушевный разговор. Это, кстати, пусть послужит еще одним (последним) штришком к портрету этого замечательного артиста и очень порядочного, доброго человека.

Борис Ревчун

Продолжение читайте в следующем номере.

Каждый зритель имеет свой повод сходить в театр: кто-то идет на определенные спектакли, особо продвинутые театралы ходят смотреть постановки конкретных режиссеров, а некоторые готовы по 10-15 раз смотреть один и тот же спектакль, лишь бы увидеть своего любимого актера, что нового он привнес в свою роль сегодня…

С целью вновь вернуть кировоградцев «в лоно» театра им.Кропивницкого и познакомить их с труппой, «УЦ» решила запустить проект «Фан-клуб». Мы будем знакомить вас с актерами, служащими в театре корифеев, и для начала – первая четверка: Алексей Дорошев, Дарья Ярошенко, Валерий Лупитько и Евгений Скрипник.

Каждое интервью с актером мы начнем с небольшого вступительного слова главного режиссера театра Евгения Курмана:

– Заканчивая сезон, мне захотелось дать своего рода портреты людей, которые, на мой взгляд, в этом году открылись как профессионалы. Одна из них – это Дашенька Ярошенко, она этот сезон провела очень качественно, очень емко, и я вообще верю, что она – будущее нашего театра, наша надежда. В сентябре, когда я пришел, мы начали «Буратино», и мне сказали, мол, Даша не поет, даже не начинайте. Но все слышали, что этот человек умеет. Она действительно раньше не пела, потому что просто не знала, что может это делать. И за вот этот сезон она сделала очень серьезные шаги в творчестве. Театр невозможен без постоянной работы, и вот таким образцом, показательным моментом в жизни нашего коллектива была работа Даши, поэтому я ее выделяю. Блестящий, замечательный Буратино, интереснейшие находки в массовке «Сорочинки», ну и итог сезона – ее Лиза в «Дебюте провинциалки». Так получилось, что на последнем спектакле сезона присутствовали люди из других театров, в том числе из львовского театра им.Дрогобыча, и я слышал восторженные отзывы о работе этой актрисы от профессионалов.

Ну а далее к разговору подключается Дарья Ярошенко.

– Дашенька, расскажите, пожалуйста, кировоградцам о себе – что вы хотели бы, чтобы о вас знали поклонники вашего таланта?

– Я родом из Луцка. В детстве даже не думала стать актрисой, а мечтала стать ветеринаром. Но с пятого класса ходила в драмкружок – пришла актриса из драмтеатра, и несколько человек из нашего класса пошли попробоваться. Меня взяли, и первый спектакль был на школьной сцене – я играла девочку Даринку. Понятно, что мы все нервничали – это пятый класс был, – но мне так хорошо стало, что я даже успокоила мальчика, который со мной играл, но еще не выходил на сцену, – мол, ты не волнуйся, там так замечательно… И после этого я решила, что буду заниматься, стану актрисой, хотя родители у меня врачи, и папа очень хотел, чтобы я поступала в медицинский. При луцком театре набирали курс, и я поступила, хотя очень переживала, так как ни петь, ни танцевать особо не умела. Спела я им «Ой, ми просо сіяли, сіяли» – и за девочек, и за мальчиков (смеется). А танцевала я «веревочку» – мне девочка одна балетная показала, хотя тоже без курьезов не обошлось. И так я поступила в театральное училище. Из сорока претендентов взяли восемь человек, и я набрала больше всего баллов, хотя и не ожидала.

Мы дневали и ночевали в театре, участвовали в спектаклях в массовках. Хороший у нас был курс. А потом я поступила в Ровно на театральный факультет университета, на стационар, нужно было высшее образование. А на последнем курсе мой знакомый, Сережа Великий, который работал в Кировограде и учился на заочном, позвал меня сюда. Моим первым педагогом в Луцке был Михаил Васильевич Ильяшенко, и он как раз в Кировоград приехал. А мне Сережа рассказал, что тут так хорошо, такие люди все отзывчивые, и я решила на последнем курсе перевестись на заочный и приехала работать в театр Кропивницкого.

Мой дебют был в «Сильве» – у меня была роль графини без слов.

– Есть ли у вас какие-то определенные приметы, по которым вы ощущаете настроение публики в зрительном зале, и можно ли как-то изменить его в ходе спектакля?

– Мне кажется, это все от внутреннего состояния зависит. Сразу чувствуется, как зритель реагирует. Иногда выходишь за кулисы и говоришь, мол, сегодня какой-то зритель странный или я не нравлюсь… И все равно берешь себя в руки, выходишь, зная, что при любых обстоятельствах нужно верить в то, что ты делаешь. Нужно общаться со зрителем, и тогда он тебе ответит – смехом, аплодисментами… И тогда ты еще больше открываешься.

– Даша, а вы выбираете для себя какого-то конкретного зрителя, к которому вы обращаетесь?

– Нет! У меня небольшие проблемы со зрением, и я только недавно начала линзы носить. А так я даже партнера на сцене иногда не очень хорошо вижу, но очень четко, очень хорошо его чувствую.

– Есть большое количество пьес, поставленных на завязке «провинциальная актриса – внимание окружающих мужчин». А в вашей жизни с учетом того, что рядом с вами работают ваши близкие – муж и свекор, не обделены ли вы таким вниманием?

– К мужу, к его прикосновениям я, естественно, привыкла. А Николай Федорович для меня и в жизни как второй отец. Он и в жизни ко мне относится, как в «Провинциалке». А с Сашей было трудно себя перебороть в плане бесконечных пощечин (смеется), но я смогла.

– Последний вопрос мы решили задать всем одинаковый: о какой роли вы мечтаете?

– У меня есть одна мечта, но я как-то не знаю… Моя мечта – Чайку сыграть.

– Будем надеяться, что мечта сбудется, мы везучие…

– У меня как-то все роли такие: Буратино хотел стать актером – и нашел золотой ключик, Лиза тоже хотела стать актрисой, и ее мечта сбылась…

Еще одним интервьюируемым актером был Валерий Лупитько, и снова небольшая преамбула от Евгения Курмана:

– Валерий – это знаковая фигура для нашего театра, для Кировограда, даже самим фактом, как он вернулся в театр. Нынешний сезон показал, что это блестящий актер. Скорик, которого он сделал, его работа в Буратино, в «Сорочинке» – прекрасны. Тем более его амплуа очень редкое, но очень важное для театра: он герой, герой социальный, да еще и с отрицательным обаянием. То есть он Клавдия сможет сыграть в будущем…

– Валерий, что бы вы смогли рассказать о себе зрителям – как стали актером, как попали в наш театр?

– Случайно! Я коренной кременчужанин, закончил среднестатистическую 28-ю школу в г.Кременчуге, после этого сам поступил в СПТУ №22 – я слесарь механосборочных работ 4 разряда, диплом с отличием. Чтобы прогуливать занятия (улыбается), пошел в театральный кружок при Дворце культуры автозавода КРАЗ. Было неинтересно – заставляли писать, слушать, и я ушел. Через полтора года снова к этому вернулся, мне стало интересно. Полтора года я там провел, и наш руководитель предложил мне попробовать поступить в институт. Я удивился, так как отдавал себе отчет, что с моей биографией (папа экскаваторщик, мама – каменщик и крановщик) это как-то не вяжется. Но я поступил с первого раза. Потом трижды чуть не выгнали – из-за истории Украины, в те годы ее мало кто знал и писали под диктовку то, что думал по этому поводу преподаватель. Когда закончил, нам двоим некиевлянам предложили работу в театре, и началась моя карьера, причем довольно энергично – с пьес «Дім, де все шкереберть», потом «Чума обом родинам вашим», «Аладдин»… За один сезон – шесть премьер.

– Судя по вашему репертуарному листу, вы где-то в 2000-х годах выпадаете и появляетесь только в прошлом году. Что это было?

– Я «выпал» с 2003 года по 20012-й. Я ушел из театра: написал заявление на увольнение, разорвал свой контракт по собственной воле.

– И чем занимались?

– Всем чем угодно, всем, что кормит, – даже грузчиком работал, на заводе, свое дело имел…

– А как вернулись?

– Пригласили. Евгений Васильевич Курман пришел и пригласил. Перед режиссером стояла задача собрать актеров, нам с супругой позвонили и предложили снова работать в театре. Я, правда, похоронил уже все это дело, но пришлось откопать (смеется).

– А насколько тяжело было после такого перерыва сразу в один сезон входить в четыре спектакля?

– Тяжело без работы. Когда она есть – интересно.

– Вы играете Кота Базилио в «Буратино» и тут же в вашем репертуаре Хлестаков в «Ревизоре». Скажите, пожалуйста, для кого тяжелее играть – для детей или для взрослых?

– Конечно, для детей. Они очень быстро переключаются.Пока ребенку интересно, он смотрит, его это занимает. Как только его интерес угасает, он мгновенно переключается на что-то другое. И ты можешь кричать, делать что хочешь – тебя уже никто не услышит. Они будут ходить, бегать, разговаривать с товарищами, но на сцену не смотреть. Работать нужно в десять раз лучше, чем для взрослых.

– Детей сложно обмануть…

– Да, по большому счету, что такое актерская игра? Это обман. Вот и нужно уметь обмануть детей так, чтобы они поверили.

– Валерий, вот представьте себе, что вам выпала возможность сыграть ЛЮБУЮ роль. Что бы вы выбрали? О чем мечтаете?

– Мне как-то задавали этот вопрос. Я всегда отвечал одинаково: я не знаю. Наша мечта никогда с действительностью не сходится. Я живу от роли к роли, большая, маленькая – мне все равно. Главное – чтобы мне с этим материалом было интересно. Я люблю драматические роли, харАктерные комедийные. Стецько – прелесть! Я бы Стецька с удовольствием сыграл!

Валерий уже вышел из гримерки, в которой мы расположились для разговора с актерами, как вдруг через пару минут дверь вдруг резко распахнулась.

– Трагедию хочу сыграть! Может быть, этот жанр, который по насыщенности, сконцентрированности событий, переживаний – это вершина. Хотелось бы сыграть! – подытожил свой разговор с нами Валерий Лупитько.

На этом наши представления актеров театра им.М.Л.Кропивницкого не заканчиваются. В следующем номере, как и обещали, мы познакомим вас с Евгением Скрипником и Алексеем Дорошевым, а продолжим наш проект после возвращения кропивничан из отпуска. А вам предлагаем подумать, в чей фан-клуб вы с удовольствием войдете.

Ольга Березина, Ефим Мармер, фото Павла Волошина, «УЦ».

Ребята из луцкой группы Freedom в Кировограде выступали впервые, до этого не знали нашего зрителя, но в социальной сети, анонсируя концерт, пообещали «драйвовую вечеринку». Обещание оправдалось.

И снова клуб «Виктория», и снова агентство Edward Burn Geva, и снова рок. На прошлой неделе мы слушали Led Zeppelin и другую хорошую музыку, а также сильный голос и профессиональную игру. Музыканты, теперь уже наши друзья с Волыни, раскачали зал настолько, что, казалось, там находилось несколько сот человек. Пели и танцевали, свистели и кричали, аплодировали и требовали «бис». Контакт группы и зала был очевиден.

После концерта ребята согласились ответить на вопросы «УЦ».

Солист Анатолий Витинский:

– Как выяснилось, рок в Западной Украине жив… Как вообще у вас с рок-движением?

– Кроме нашей группы, в Луцке есть еще команды, которые играют хард-рок, блюз-рок, но они это делают на любительском уровне. А профессионально – только мы.

– Похоже, у вас и с музыкальным образованием все в порядке.

– Да, конечно. Барабанщик Остап Сухоцкий окончил львовскую консерваторию. Я учился на дирижерско-хоровом отделе в училище культуры и искусств, а потом – у Поплавского.

– Почему народ так ведется на «каверы»? Ведь можно купить диски и слушать.

– А так было всегда. Те же Led Zeppelin, когда только начинали, играли «каверы» других исполнителей. И все так делают, постепенно завоевывая свою аудиторию и играя затем свои композиции. Мы тоже играем свою музыку. Но у нас еще недостаточно материала, чтобы сделать программу. Кроме того, чтобы наши песни были в ротации на радио, необходима студийная запись. А у нас только концертные варианты. Но вот скоро будет готов клип на одну из наших песен.

– В Луцке у вас есть своя публика?

– Да. У нас есть клуб «Майдан», где выступают разные рок-команды, в том числе и приезжие. У нас были «Парк Горького», Сергей Чантурия и другие.

– Как вам прием кировоградцев?

– Хороший. Много представителей старшего поколения. Мы понимаем, что это музыка их молодости. Очень здорово, что они приходят на такие концерты. Хочется, чтобы молодое поколение также понимало эту музыку.

Соло-гитарист Вадим Захарченко:

– Почему Led Zeppelin?

– Первая моя кассета, которую я купил в ЦУМе города Луцка, была с альбомом Led Zeppelin. Я переслушал много музыки, но вернулся к Led Zeppelin. И музыканты нашей группы – братья по духу.

– Как давно вы играете вместе?

– 13 октября 2012 года состоялся первый концерт в клубе «Майдан». Эту дату можно считать точкой отсчета нашей группы. За период существования коллектива мы сыграли, по грубым подсчетам, около пятидесяти концертов. Много это или мало – не знаю. Мы группа молодая, сейчас делаем акцент на свои авторские песни.

– Мы часто задаем этот вопрос музыкантам: только роком прожить нельзя. Чем еще вы занимаетесь?

– Я в прошлом работал на нескольких фирмах, продавал оргтехнику, но, слава Богу, случилось так, что теперь могу быть финансово независимым благодаря музыке. Я к этому шел. Ребята тоже живут с музыки. Конечно, у каждого есть свои проекты, более коммерческие, чем рок. Но в основе – музыка.

– А почему Freedom?

– Потому что мы играем то, что нам нравится. На заказ мы играть не будем. Только то, что мы хотим. И люди в нашем коллективе собрались именно по этой причине.

– Вы несколько раз во время выступления сорвали аплодисменты своим соло…

– Это результат ежедневных многочасовых занятий. Надо определить для себя приоритеты и идти к цели. Я знаю многих ребят, которые замечательно играли, но по причинам быта они как музыканты не состоялись. Это печально. Но, если очень сильно чего-то хотеть, просыпаться каждое утро со своей мечтой, я думаю, что все получится.

– А как вам сегодняшний зал?

– Обалденно! Супер! Вы очень хорошая публика. Мы тяжело сюда ехали, всю ночь не спали, «колбасились» в маршрутке… Но это того стоило. Сложности в дороге – ничто, по сравнению с вашими аплодисментами и нашими впечатлениями.

Беседовали Ефим Мармер, Елена Никитина, «УЦ».

В минувшее воскресенье во Франции победой сборной Испании  завершился очередной чемпионат Европы по баскетболу среди женщин. Для кировоградских болельщиков это европейское первенство было интересно прежде всего тем, что в составе сборной Украины выступала лидер «Елисавет-Баскета» Алина Ягупова. Президент нашего клуба Руслан Згривец решил воочию посмотреть на игру своего ведущего игрока и, возможно, отыскать на турнире усиление для нашей команды, которое поможет сменить прошлогоднее серебро чемпионата Украины на золото. Впрочем, пусть лучше своими впечатлениями от европейского баскетбольного праздника поделится сам Руслан Федорович:

— Начну с того, что удивило в первую очередь. Матчи в группе, где сборная Украины проводила свои поединки со сборными Турции, Словакии и Черногории, проходили в небольшом французском городе Ванн, в котором проживает всего 50 тысяч жителей. Ванн — это главный город французского департамента Морбиан, расположенный в западной Бретани, в 5 км к северу от Морбианской бухты, с которой он соединён каналом. Город имеет очень древнюю историю. Как нам рассказали, появление поселения на территории, где сейчас расположен Ванн, датируется I в. до н. э. Его относят к городам галло-римского периода. В те времена это место называлось Дариоритум. Как и большинство древних городов, «старый город» защищен крепостными стенами. До сих пор сохранились крепостные валы, с которых открывается прекрасный вид на город. В центре «старого города» расположен собор, построенный в XIII веке.

Все, конечно, посмотреть не удалось, но примечательно, что в городе помещаются одна из главных французских таможен, театр, колледж, две духовные семинарии, гидрографическое, ремесленное и художественное училища, публичная библиотека с 10 000 томами. Среди множества достопримечательностей «старого города» особое место занимают старая прачечная и археологический музей Морбиана. Здесь представлены экспонаты времен ранних поселений на территории Бретани, а также другие древние археологические находки. В древности Ванн был главным городом венетов, в средние века город служил резиденцией герцогов Бретонских, а позже здесь заседал парламент Бретани. В настоящее время Ванн входит в число городов, признанных министерством культуры Франции «городами искусств и истории». Эти города, объединенные в Cоюз городов искусств и истории Бретани, приняли общую хартию о сохранении и приумножении своего архитектурного и культурного наследия. В рамках хартии разрабатываются туристические и культурные программы, связанные с историей и художественным богатством городов. И все же при всей исторической и культурной привлекательности города, нас в первую очередь интересовал баскетбольный праздник.

В этом плане нам было с чем сравнивать. Ведь совсем недавно Украина провела футбольный Евро-2012. И приятно было осознать, что по организации мы ни в чем не уступили французам, у которых гораздо больше опыта проведения состязаний такого высокого уровня. Понятно, что масштабы футбольного и баскетбольного европейского чемпионатов несопоставимы. Но сходные черты все же были. Это касается организации удобства для болельщиков в фан-зонах. В Ванне такая зона, куда вход был свободным, была расположена прямо перед спортивным комплексом, где проходили матчи. Здесь продавались прохладительные напитки и были установлены большие экраны, где можно было смотреть трансляции поединков, лучшие моменты уже прошедших матчей, интервью тренеров и специалистов. Также все желающие могли продемонстрировать свои баскетбольные навыки на надувной баскетбольной площадке. А рядом проходили соревнования людей с ограниченными физическими возможностями на инвалидных колясках. В общем, каждый мог здесь найти себе занятие по вкусу. Да и во время матчей болельщикам скучать не давали. Игра все время сопровождалась музыкой, в перерывах танцевали женские и, что интересно, мужские коллективы, а еще символическую сувенирную продукцию бросали прямо на трибуны.

Сам же спорткомплекс вместимостью 1700 мест, насколько я понял, — это детско-юношеская спортивная школа, где располагался еще и плавательный бассейн. А рядом находится великолепный стадион с футбольным газоном высочайшего качества и легкоатлетической дорожкой с современным покрытием. О таком комплексе, думаю, не только в Кировограде наши поклонники спорта и здорового образа жизни могут только мечтать.

Билеты на матчи группового раунда стоили 5 евро и распространялись через Интернет. Поскольку я приобрел билеты заранее, то меня эта проблема не особо интересовала. Но, насколько я понял, возможность приобрести билеты на месте для всех желающих была. Правда, спекулянтов я не заметил. А проблему заполняемости зала на дневных матчах, которые начинались в 12 часов по местному времени, организаторы решили просто. Они привели на поединки детей с флажками команд — участниц поединка, и те заряжали всех своей непосредственностью и свойственной их возрасту энергетикой. К сожалению, группа поддержки украинской сборной ограничилась кировоградскими любителями бас­кетбола и сотрудниками Федерации баскетбола Украины. Других рядовых украинских болельщиков, кроме нас, я не заметил.

Тем не менее, на стартовом матче сборной Украины с турецкой командой зал был практически заполнен, поскольку поддержать свою команду пришло очень много этнических турок, проживающих во Франции. Но и непосредственно турецких болельщиков было предостаточно, поскольку женский баскетбол в этой стране пользуется невероятной популярностью. Именно высочайшим уровнем конкуренции в национальном первенстве можно объяснить взлет сборной Турции, которая была серебряным призером прошлого Евробаскета, стала пятой на Олимпиаде в Лондоне и добралась до полуфинала на этом чемпионате.

Наряду с турецкой группой поддержки по-хорошему удивило количество шведских поклонников баскетбола, которые приехали поболеть за свою сборную. Еще на Евро-2012 создалось такое впечатление, что шведы просто счастливы присутствовать на любом спортивном празднике. А тут еще их женская баскетбольная сборная впервые за долгие годы пробилась на Евробаскет. И не просто пробилась, а стала главной сенсацией этого европейского первенства. Для начала шведки едва не обыграли Италию, затем растерзали сборную России, и это поражение для действующих чемпионок Европы стало фатальным. Ну и напоследок шведки, которые достаточно легко преодолели и второй групповой этап, в четвертьфинале едва не обыграли одного из главных фаворитов чемпионата — француженок. Так что «Тре Крунур», вне всякого сомнения, стала главным открытием этого турнира. Хотя воочию посмотреть на эту интересную сборную мне, к сожалению, не удалось.

А вот главное разочарование турнира — сборную России — я в деле видел. Причем россиянки практически ни в чем не уступали испанской сборной, которая дожала соперниц только в концовке встречи благодаря великолепной игре неподражаемой Торренс. Дальнейшее фиаско сборной России выглядело нелогичным. Итальянки, пробившиеся во второй раунд за счет одного-единственного очка, которого не хватило нашим северным соседям, выглядели посредственно. А вот российская команда могла прибавить и всерьез претендовать на медали. С их вылетом турнир практически утратил интригу, поскольку уже после первого группового этапа все сходились во мнении, что в решающем матче встретятся испанки с французской сборной. Так оно в итоге и получилось.

Мне не довелось увидеть на площадке хозяек чемпионата. Но испанки произвели впечатление команды без слабых мест, где собраны исполнительницы с высочайшим индивидуальным мастерством, удивительно хладнокровные, предельно собранные, с железными нервами и способные прибавить тогда, когда это было нужно. Уже после первой игры я понял, что справиться с испанками всем будет невероятно сложно.

А вот команда Турции, несмотря на сверхуверенную победу над сборной Украины, не была на голову сильнее нашей команды. В первой половине украинки выглядели ничуть не хуже, но опыт соперниц сказался в третьей четверти, когда турчанки предприняли решающий спурт. При этом определяющим для итогового результата стало не столько мастерство конкуренток, сколько индивидуальные ошибки и неточности украинских девушек. При этом мы даже подбор выиграли, но бить в цель точно и стабильно не смогли. В этой встрече понравилась Ольга Дубровина, которая заменила достаточно неожиданно потерявшуюся на площадке капитана нашей команды и рассматривавшуюся тренерами в качестве основной разыгрывающей Инну Кочубей.

Провальным стартовый матч стал и для наших центровых Любови Алешкиной и Александры Хоменчук, которые оказались просто не готовыми противостоять жесткой опеке турецких оппоненток. После этого украинские «большие» так и не пришли в себя. И ведь не скажешь, что им недоставало опыта. В чемпионате Беларуси они были на первых ролях. Но почему-то белоруски, играющие в своем национальном первенстве, смогли продемонстрировать лучшие качества и дойти до четвертьфинала, а наши центровые растерялись. Значит, дело в психологической устойчивости и умении сражаться из последних сил. В этом плане можно похвалить Викторию Мирчеву, которая вынуждена была действовать на позиции центровой. Но физической мощи и роста ей не хватило для того, чтобы противостоять под щитами соперницам из Словакии и Черногории.

Не смогла сыграть так, как от нее ждали и Александра Курасова. Но она провела тяжелейший сезон в Испании и полностью так и не восстановилась. К тому же, насколько мне известно, Александра играла с повреждением, что сковывало ее действия. Все, что смогла, на этот момент Курасова сделала, но этого оказалось недостаточно для выхода команды в следующий раунд. Неожиданно после уверенной стартовой игры мяч стал валиться из рук у Дубровиной, а Кочубей свою игру так и не поймала. А из остальных игроков никто так и не блеснул.

Отдельно хочется сказать об Алине Ягуповой, которая в двух матчах стала самой результативной в нашей команде, но к успеху это не привело. В первой игре с турчанками, после вручения ей приза лучшей молодой баскетболистки Европы, от громадного желания выиграть Алина потерялась. В матче со словачками Ягупова начала просто блестяще, что позволило нашей команде выиграть первую четверть. Но дальше соперницы нащупали ключи к действиям Алины и не дали ей развернуться. То же произошло и в матче с Черногорией, где Ягупова опять забила больше всех в нашей сборной, но ошибок, потерь и неоправданных промахов также было предостаточно. Впрочем, когда игра не клеилась у всей команды, требовать сверхъ­естественного от еще достаточно юной, по баскетбольным меркам, Ягуповой было бы неправильным. Хотя внимание на себя, вне всяких сомнений, Алина обратила.

Но давайте не будем столь уж строго судить нашу команду. Тем более что при удачном стечении обстоятельств украинки могли продолжить борьбу. Вон россиянки куда маститее, а также отправились домой одновременно с нами. Нужно учитывать, что тренерскому штабу пришлось собирать игроков из разных стран. А то, что клубные связки играют большую роль, наглядно продемонстрировали своей потрясающей защитой сборная Баларуси и те же испанки. К тому же перед решающими матчами времени на восстановление у украинок было чуть меньше, чем у соперниц. И, думаю, если бы хотя бы в одном матче каждая из наших лидеров сыграла в свою силу, то результат не был бы таким неудачным. Я убежден, что киевское «Динамо» и «Елисавет-Баскет» минувшего сезона не только бы на равных могли сражаться с командами Турции, Словакии и Черногории, но и могли их одолеть. Впрочем, это лишь мои предположения.

А сегодня мы должны поблагодарить наших девчонок и тренеров за то, что пробились в компанию сильнейших команд Старого Света и привлекли всеобщее внимание к женскому баскетболу. Благодаря этому женский баскетбол стали транслировать по телевидению, а ФБУ, которая обеспечила полную и всемерную подготовку главной команды страны к Евробаскету, уже сейчас ищет пути, чтобы повысить конкуренцию в нашем чемпионате и усилить конкуренцию. Аутсайдерами на европейской арене больше никто быть не хочет.

Только не спрашивайте меня сейчас о грядущих переменах в «Елисавет-Баскете». Пока не время раскрывать карты. Посмотрев матчи Евробаскета, я еще больше убедился, что без классной защиты и хладнокровия при завершении атак успеха не добьешься. А еще ключ к успеху — это классные центровые со стабильным средним броском. Исходя из этого, мы и будем укреплять нашу команду. Скажу лишь, что пока мы ни с кем не расстались. А вот некоторые из тех игроков, кого мы собирались пригласить, откровенно разочаровали. С другими, в том числе и легионерами, переговоры продолжаются. Сейчас мне нужно немного времени для того, чтобы все осмыслить и принять взвешенные решения, которые помогут нам побеждать. Как только такие решения будут приняты, вы узнаете об этом первыми. А пока скажу, что в следующем чемпионате, который обещает быть необычайно интересным, мы нацеливаемся исключительно на чемпионский титул.

Беседовал Юрий Илючек, «УЦ».

Каким бы плохим здоровье ни было,
его хватает на всю жизнь.

Тема здоровья стала для нас, жителей Украины, главной. Мы еще не трясемся над состоянием собственного организма, как делают это граждане самых разных продвинутых и богатых стран, но уже говорим о нем при каждом подходящем и неподходящем случае.

Оснований для подобных разговоров более чем достаточно. Взять хотя бы свежий отчет ЦРУ, согласно которому Украина занимает второе (!!!) место в мире по уровню смертности с показателем 15,75 человек на 1000 жителей. На первом месте – Южная Африка (17,36), вслед за Украиной идут Лесото (15,02) и Чад (14,85). И если смертность в африканских странах несложно объяснить нижайшим уровнем жизни аборигенов, то понять, почему украинцы мрут как мухи (даже по сравнению с крепко пьющей Россией), очень трудно. Аргументы самых различных экспертов никого не убеждают – быть объективным и критичным по отношению к собственной перспективе досрочно перебраться в мир иной у нас могут только единицы.

Скажу сразу: ни поучать, ни воздействовать личным примером в вопросах сохранения и поддержания своего здоровья не имею никакого морального права. Глядя на собственную «историю болезней» с высоты прожитых лет, пожалуй, соглашусь с непревзойденным О’Генри: «Сколько здоровья и сил я угробил на свое здоровье и силы!» К этому лишь добавлю: «…и денег».

Сильно разочарую и тех, кто ожидает от меня уничижительного спича в адрес украинской медицины и медиков. Особенно в свете недавней трагедии – гибели прямо в женской консультации от анафилактического шока, вызванного применением лидокаина, 21-летней кировоградки Вали Тишаковой. Я категорически против любых скоропалительных выводов, пройдет немного времени, завершится следствие – напишем, а пока только сообщение о самом факте и искренние соболезнования близким. А сегодня давайте поговорим о нас с вами – уже больных или еще здоровых – и о нашем личном вкладе в столь удручающее место Украины в мировой статистике заболеваемости и смертности.

Буквально пару слов о здоровом образе жизни, о необходимости которого у нас знают все, но соблюдение его – подвиг немногих. В десятках стран – это уже не только норма, но и мода, следовать которой престижно. Первыми это поняли не учителя физкультуры, а богатые люди. Они быстренько подсчитали, что поддержание здоровья обходится дешевле, чем лечение запущенных болезней. А заодно придумали весьма глубокомысленный рецепт: чтобы быть здоровым и богатым, нужно иметь хорошее здоровье и много денег.

За двадцать лет существования «УЦ» предложила читателям несколько тысяч статей, которые, по идее, должны были помочь вам сберечь свое здоровье. Да разве только мы? Все газеты и телеэфиры просто заполнены полезными советами медиков. Бессчетное число раз звучат рекомендации, как не заболеть гриппом, как часто посещать стоматолога и гинеколога, как уберечься от диареи и туберкулеза… Мы, как книжные шкафы, полны знаний, которые в нужный момент успешно забываем. И при всем при этом невежественность миллионов наших людей в вопросах собственного здоровья иногда просто поражает.

По-моему, в нашей стране существует острая необходимость введения модернизированной школьной дисциплины «охрана здоровья», причем на все годы учебы. Пусть детки запомнят, как теорему Пифагора или «Заповіт» Шевченко, правила спасения человека при инфаркте или кровотечении; пусть поймут, в чем вред самолечения, и разберутся с правами и обязанностями больного. Пусть пройдут за 10-11 лет, скажем так, начальное медицинское образование. Может быть, этим, вместе с другими не менее важными факторами, удастся изменить наше отношение к самим себе, и все реже в наших застольях (без них никак) будет звучать тост:

— Глядя на вас, хочется ещё раз пожелать вам здоровья!

Ефим Мармер, «УЦ».

По дороге из Кировограда в Александрию находится ничем не примечательный посёлок Пантаевка. Непримечателен он лишь до тех пор, пока не побываешь на расположенном рядом Морозовском угольном разрезе. При виде этого громадья разум отказывается воспринимать реальные масштабы и создаётся впечатление, что стоишь у какой-то детской песочницы, где забывчивый малыш оставил свои уже надоевшие игрушки. И только когда начинаешь «включать» сравнение и находишь знакомые силуэты, вдруг понимаешь, насколько велико и величественно сие творенье рук человеческих.

Но обо всём по порядку. Дорога неспешно вела нас к какому-то старому промышленному зданию. Именно неспешно, так как выбоины, ухабы и лужи невменяемой глубины замечательно вытеснили асфальт с данной дороги. Еще минут 10 такой партизанской тропы, и мы благополучно оказались перед видавшим виды полуизъеденным коррозией шлагбаумом со строгой надписью «Вход воспрещён». Уверив себя, что мы на машине, а значит, это предостережение нас не касается, а также полагаясь на извечное «авось», мы двинулись далее, о чём пожалели метров через 200. Навстречу по колее, усыпанной гравием, надсадно пыхтя, полз в гору неопознанный поначалу автомобильный тягач, груженный уже разрезанным экскаваторным металлом. Его водитель за пару минут сообщил нам о нас так много нового, что не возникло никакого желания вступать в разговор и доказывать обратное, тем более что мы действительно помешали ему выполнять тяжелую работу. С трудом вернувшись наверх и оглядев дорогу, по которой нам не суждено было проехать, мы мысленно с благодарностью обратились к водителю старой «Татры» – проедь мы ещё сотню метров, возвращение назад стало бы, мягко говоря, очень проблематичным.

Бравая мысль «быстренько спуститься в карьер», владевшая нами еще полчаса назад, молниеносно потухла, не оставив даже тлеющего уголька. На всех подъездах к карьеру находятся домики охраны. Вот к одному из таких вагончиков мы и направились. Встретили нас достаточно строго, но не злобно. В последнее время Морозовский карьер очень популярен среди украинских любителей «индастриала». Правда, с каждым месяцем «экспонатов» становится всё меньше, а попасть к ним всё труднее. Карьер хорошо охраняется. Сверху – два поста. Охранники – отличные ребята, многие из них раньше работали здесь экскаваторщиками. Они нас просто предупредили, что спускаться вниз категорически запрещено, однако подсказали, где можно пройти поверху на безопасное расстояние к краю карьера, чтобы сфотографировать этих монстров. Подходить к краю реально страшно и опасно: обвалы на неукреплённых склонах – обычное здесь дело.

Морозовский разрез – еще одно предприятие, которое не выдержало перехода на рыночные отношения. Дело нехитрое – рынок, ничего личного, только бизнес, никакой политики. Вот и в Морозовском техника встала, персонал сократили, карьер быстро заполнился грунтовыми водами. Разрезом интересуются китайцы – они реально восприняли лучшие уроки индустриализации СССР. Хотя, скорее всего, их интересует больше соседний – Константиновский разрез. Там и ситуация получше, и техника поновее.

Если коротко вспомнить историю Морозовского разреза, то он был запущен в 1970 году. Плановая мощность – 2,75 млн тонн угля в год, а количество работающих в лучшие годы составляло 1400 человек. Уголь с «Морозовки» направлялся на ТЭЦ и брикетные фабрики, а также на завод горного воска. В 2004 году государство передало разрез в частные руки. Проработав чуть больше года, новые хозяева довели ситуацию до остановки комплекса и допустили его полное разграбление. Были раскурочены на металлолом механизмы и электрические сети, в которых присутствовал цветной металл. В 2007 году разрез опять вернулся в управление государству, но восстановление былых мощностей стало уже весьма проблематичным. С этого момента и по сегодняшний день «Морозовка» стоит на балансе государственного предприятия, которое создано специально, чтобы забрать активы, которые были в аренде. Из-за отсутствия платежей за электроэнергию в 2010 году системы водоотведения разреза были отключены, что привело к постепенному затоплению, которое продолжается и по сегодняшний день. И это несмотря на то, что подключить разрез к электроэнергии в 2010 году требовал лично вице-премьер Андрей Клюев.

В январе 2011 года Кабинет Министров издал распоряжение о начале разработки проекта ликвидации разреза «Морозовский». Этот документ поставил жирную точку в дискуссии, собирается ли государство возобновлять работу карьера. На дне осталось около 11 млн. тонн недобранного угля, ради которых теперь осушать разрез не имеет смысла. Сейчас разрез ожидает рекультивация, а всю технику режут на металлолом.

Местные жители, которых мы расспрашивали о дальнейшей судьбе разреза, верят, что технику починят и разрез заработает вновь. Но, оказавшись на месте, понимаешь, что ремонтировать тут уже нечего: от огромных машин остались лишь корпуса.

Ещё каких-то шесть лет назад эти монстры за час перегружали 5000 кубометров породы, а это – ни много ни мало – 800 полных КАМАЗов (!). Сейчас карьер затоплен и стал кладбищем для этих уникальных исполинских экскаваторов. Откуда взялись эти машины?

Тут всё непросто: техника частично немецкая (выпуска 30-х годов ХХ века), а частично советская, она помоложе. Удалось выяснить, что один из экскаваторов (DS 1500) назывался Roberts Hoffnung и работал в Бергвице (Германия) с 1929 года, однако после Второй мировой войны был разобран и вывезен в СССР в виде репараций. Оттуда же привезён и чуть меньший экскаватор DS 1000. Конвейерный мост – единственный в Украине. Тоже трофейный, со времен Второй мировой. Там он с 1929 года использовался на том же угольном разрезе Бергвиц. А теперь соединяет берега уже не нужного огромного Морозовского разреза. Все они приблизительно одного возраста и добросовестно «отрабатывали» за те разрушения, которые нанесли нашей стране немецкие оккупанты. Кстати, цифры в названии этих шагающих монстров обозначают количество квадратных метров породы, которое данный объект способен отгрузить за час! Повторяю, в ЧАС! Теперь же они морально и физически устарели и не способны выполнять свои функции, вот и разбираются на составляющие, для дальнейшей переплавки.

Конечно, главная достопримечательность карьера – огромнейший роторный экскаватор. На фотографии, если присмотреться, слева внизу стоит обычный – можно сравнить размеры. Это чудо было возможно только в СССР! Машина приблизительно 1970 года постройки. Запчасти привозили по отдельности несколько лет, и уже тут, на месте, рабочие собирали экскаватор. Весит махина 4 000 тонн. Нет, это не опечатка – четыре тысячи! Это примерно как 80 железнодорожных пассажирских вагонов. В обхвате реально почти с хрущевку-пятиэтажку. Двигался он со скоростью два метра в минуту. Медленно, но уверенно. Этот экскаватор разрабатывал карьер. Он шел по краю, срезал верхний слой, после чего драглайны (одноковшовые экскаваторы с ковшами до 200 кубометров и длиной стрелы до 100 метров) приступали к добыче угля, а он спускался на уровень ниже и копал там. На конце стрелы находилось огромное колесо – собственно ротор. Его диаметр – 16 метров. К нему крепилось 10 ковшей. Недавно их срезали на металлолом. Так сказать, выбили зубы… И воды с каждым годом всё больше. Местные говорят, глубина «высотой с три столба». А вот с зимы уровень поднялся еще метра на три, как уверил нас доброжелательный охранник. Эти кубометры выработки теперь потеряны, сейчас, конечно, проще сдавать эту чудо-технику на металлолом, чем ею добывать уголь. Это как дважды два – рентабельность и всё такое прочее… Капитализм, одним словом, закон джунглей в далёкой от этого климата Украине. Под водой – линия электропередач, конвейер и еще много чего. Тот же охранник уверял, что ещё весной были видны верхушки электрических опор последнего затопленного яруса. Почти утонул и один из шагающих экскаваторов. На фото они кажутся маленькими. На самом деле его стрела (а это не самый большой экскаватор) 70 метров, ковш – 10 кубов. Издалека они действительно напоминают скелеты каких-то динозавров. Или жирафов. Да, вымирающая индустриальная советская Эпоха выглядит для сваливающихся в феодализм жителей экс-советских республик именно так – словно после взрыва нейтронной бомбы. И все норовят унести свой кусочек бывшего социализма, хотя бы в виде металлолома.

А ведь были идеи использования этого рукотворного чуда. Как-то Степан Цапюк, в одну из своих мэрских каденций, предлагал напоить Александрию водой из «Морозовки». Экспертиза показала, что вода, отфильтрованная каолиновыми глинами (именно поэтому имеющая фантастически неестественный голубой цвет), почти не требует дополнительной очистки, а новый водовод длиной около двух десятков километров – не самое «неподъёмное» для бюджета капиталовложение. Однако идея так и осталась на бумаге, а александрийцы по-прежнему пьют днепровскую воду. Или вот, например, в России, на подобном отработанном разрезе, устроили центр экстремального туризма. На самОм подмосковном монстре вместо сдачи отработавшего свой срок металла мёртвым экскаваторам дали вторую жизнь, оборудовав дополнительными устройствами, гарантирующими безопасность. Теперь там можно и индустриальным альпинизмом заниматься, и банджи-джампингом (прыжками вниз с привязанным к ногам резиновым канатом). Судя по интернет-рекламе, стоимость посещения такого места отдыха колеблется от 20 до 200 долларов, в зависимости от «потребляемых» услуг. Чем больше экстрима – тем дороже. А мы ищем туристические достопримечательности на Кировоградщине, рисуем на тротуарах…

Алексей Гора, идея Александра Виноградова, фото Елены Карпенко, «УЦ».

Мы начинаем новый проект. Название его незамысловатое и само за себя говорящее. Мы хотим рассказывать нашим читателям о руководителях разных уровней: какие они изнутри, способны ли отвечать на нестандартные вопросы, как «докатились» до руководящей должности, какой видят перспективу развития своего коллектива.

Каждый из нас не рождается шефом, но у некоторых звезды складываются таким образом, что они становятся во главе и от них зависят судьбы: от нескольких человек до нескольких сотен, а то и тысяч. Насколько эти люди не такие, как остальное большинство, мы и хотим разобраться. Редакционный коллектив «УЦ» уже составил примерный список тех, с кем хочется поговорить. Но с удовольствием откликнемся на просьбы как коллективов, желающих увидеть своего шефа «в разрезе», так и самих руководителей.

Начать мы решили с Людмилы Шубиной, генерального директора «Друкмаш-Центра», шефа нестандартного уже потому, что она — женщина. А еще мы были уверены: Людмила Владимировна задаст такой тон, настолько поднимет планку откровенности, отвечая на вопросы, что следующим нашим героям быть неискренними просто будет неудобно. И мы не ошиблись: наша героиня была предельно искренней. Судите сами.

О шефе

«Она всегда так прекрасно выглядит. Она очень стильная, с прической, ухоженная, хорошо одета»…

«Кричит ли на нас? На меня лично — нет. И я не слышала, чтоб она повышала голос на кого-то. Вообще она справедливая. При этом не могу сказать, что строгая. Она всегда права»…

«Какие у нее недостатки? Так с ходу и не скажешь. Мне иногда ее жалко, потому что считаю, что женщина должна больше быть дома, в семье, чем на работе. А наша «шефиня», кажется, живет здесь, на заводе. Даже когда ее здесь нет, ее присутствие чувствуется. Вряд ли это можно назвать недостатком. Скорее, это то, что отличает ее от других руководителей»…

«А зачем вы спрашиваете о ней анонимно? Я готов во всеуслышание говорить о том, сколько доброго она для меня и моей семьи сделала. В моей жизни было много директоров, руководителей, и я никогда не думал, что женщина затмит их всех. Но так получилось»…

«Мне иногда ее жалко, чисто по-мужски. Хочется ее остановить в ее беспрерывном беге и приголубить по-отцовски. Но, с другой стороны, я понимаю, что иначе она не может, что это ее стиль жизни. Хотя есть опасения, что она, как говорится, сгорит на работе»…

Разговор по душам

— Людмила Владимировна, вы же не всегда были шефом. А какой вы были подчиненной?

— Сложной. Не конфликтной, потому что устраивать скандалы, уподобляться базарной бабе — это последнее дело. Когда я окончила институт, поступила на работу в Киев, на военный завод. Меня принимал на работу Косинский (на всю жизнь запомнила его фамилию), главный инженер СКТБ, который сказал мне, что пойду работать технологом. Я ответила: «Нет, я не буду работать технологом, я всю жизнь мечтала работать конструктором, получила диплом конструктора и буду работать только конструктором. И если я вам не нужна, пишите соответствующее письмо, и я обращусь, чтобы мне дали другую работу». В те времена дать открепление выпускнику — вызвать на себя, мягко говоря, неприятности. Меня таки послали работать в конструкторский отдел. Я довольно быстро сделала карьеру, у меня сложились товарищеские отношения с моим шефом. У нас вообще был хороший молодой коллектив, средний возраст — 28 лет, и работать было очень комфортно.

Но я приехала в Кировоград, так как в столице не было перспективы получить квартиру, а болтаться по общежитиям не хотелось. А вернулась домой я с приличным багажом опыта конструктора, но найти работу не могла. Меня взяли на «Пишмаш» заведующей техническим архивом. Это было ужасно! Я ведь до этого работала главным инженером проекта на военном заводе, где разрабатывали ракетно-космические комплексы. А тут — бумажки перебирать. Но мои знания были замечены, и меня перевели в конструкторский отдел.

Сложно было. В первую очередь потому, что начальники были намного старше меня. И, если они видели молодых и, может, не очень скромно, умных ребят, которые могут больше, чем они, старались их задвигать. Я не одна такая была. Как-то наш генеральный директор, уже покойный, Николай Павлович Малета проводил совещание, а мой непосредственный начальник заболел, и я пошла вместо него. Я сидела в самом последнем ряду, в углу, чтобы меня никто не видел. Директор выходил из себя, не мог понять, почему остановилось производство экспортных пишущих машин, почему нет отгрузки. Всех разрывал на куски, но все молчали. Он говорит: «Ну хоть кто-нибудь может мне сказать, что происходит?» И тут я говорю: «Я могу сказать». Он спросил: «Ты кто?» Я отвечаю: «Шубина из отдела главного конструктора». И разложила все по полкам. Он сказал, что я могу быть свободна. Я вышла, закрыв за собой дверь, но услышала, как он потом разговаривал с оставшимся мужским коллективом.

После этого меня назначили начальником КБ, потом мне предложили стать начальником технического отдела, потом Николай Павлович отправил меня учиться в Киев. И сегодня руководить заводом я стараюсь так, как это делал он, — жестко, но справедливо.

Так вот, о том, какой я была подчиненной. У Николая Павловича была целая плеяда замов. Им решать со мной вопросы по принципу «я начальник, ты — дурак» было бесполезно. Он стал приглашать меня на совещания и однажды, указывая на моего непосредственного начальника — своего зама, спросил: «Он тебе не мешает работать?» Я вначале опешила, а потом сказала: «По большому счету, я не даю ему мешать». И он произнес фразу: «Запомните все: Шубину завязывать морским узлом через колено бесполезно. С ней надо уметь разговаривать, она абсолютно договороспособный человек».

— Вы ежедневно даете распоряжения и поручения. Ставите ли вы себя на место человека, которому дали поручение?

— С ходу я не могу понять, хватает ли у человека мозгов выполнить мое поручение. Я даю задание и, если вижу, что он не тянет, предлагаю перейти на другой уровень исполнителя. Если не тянет и там, понижаю. Есть у нас, как я называю, пятый уровень исполнителя, когда человеку дается элементарное задание, и его надо проверить. Бывает, что и это выполняется неправильно, вплоть до того, что не переносится ведро из точки А в точку Б. Я не то что ставлю себя на место этих людей, я если вижу, что человек не тянет работу, сажу перед собой и объясняю, почему предлагаю ему более низкий уровень работы. Ведь он создает проблему не только мне, но и всему коллективу, ведь завод — это механизм, где все детали должны работать четко.

А требования такие у меня ко всем, даже к тем, кто убирает. Если женщина не может создать или поддерживать чистоту и уют, то ей надо работать в другом месте. Все знают, что я не переношу, если на перилах пыль или я где-то увижу паутину. С этим у нас строго.

— Есть несколько категорий шефов: «душа нараспашку», «не подступишься» и так далее. А какой шеф вы? На подчиненных отражается ваше настроение, состояние здоровья, отношения в семье?

— Я — разная. Иногда это действительно зависит и от настроения, и от состояния здоровья. А вот отношения в семье не влияют. У нас с мужем это второй брак, и у нас такое взаимопонимание, что не бывает, чтобы мы не нашли общей точки зрения по любому вопросу на производстве. А в быту у нас вообще не бывает проблем. Дома я — женщина. Мне так комфортно! На работе хватает всего: я могу на крышу лезть, в котлован опускаться. От этого устаешь, и очень хочется, чтобы кто-то о тебе подумал, позаботился.

На работе я общаюсь с такими структурами, как энергосбыт, обл­газ и прочие. А дома не знаю, как снять показания счетчиков, заполнить абонентские книжки, заплатить за квартиру. Этим занимается муж.

Но я готовлю еду, устраиваю ужины при свечах в сопровождении классической музыки. Я люблю готовить, и получается очень вкусно. Муж говорит, что ни один ресторан со мной не сравнится. Хотя питаемся мы довольно просто, без всяких понтов. И мне нравится, что ему нравится.

А что еще может повлиять на мое настроение на работе? Заезжая на завод, я успеваю побывать на других площадках. Почему-то я там «умудряюсь» появиться в самое неподходящее время. Я могу три месяца куда-то не заходить, но прийти в момент, когда застаю то, что заставать директору не надо было бы. Естественно, приглашаются все руководители, и происходит разбор полетов. Потом я приезжаю к себе в кабинет и говорю секретарю: «Передайте народу, чтоб часа два мне никто не попадался на глаза, потому что могу уволить»…

Под горячую руку могу дать чертей. Но все знают, что я не злопамятная. Могу крепко поругать, даже наказать материально (заслуженно, конечно), но потом зла ни на кого не держу.

— Чего вы никогда не позволите в отношении подчиненных или при них?

— Я никогда не позволю себе сделать больно человеку, унизить его. Я очень болезненно отношусь к физическим проблемам людей. В свое время у меня в нескольких местах была переломана нога, и, когда я была студенткой института, не могла достаточно качественно выполнить упражнение на уроке физкультуры. А мой одногруппник кричит: «Людмила, ну что ты? Давай прыгай!» Я прыгнула неудачно, после чего преподаватель в присутствии всей группы сказал: «Что с нее взять? Она же хромая…»

У меня и так был комплекс, а после этого… Слава Богу, что тогда в моду вошли брюки. После комплексы прошли. И сегодня для меня абсолютно не важно, на коляске человек или ходит, есть ли у него руки, хромает ли он. Главное — что он собой представляет. Но я так привыкла ходить в брюках! Недавно пошила себе юбку, но не решаюсь ее надеть. Дома в зеркало смотрю — вроде ничего. Но пока не приняла окончательного решения. Слова учителя физкультуры отзываются болью. Повторю: я никогда не сделаю больно никому из своих подчиненных и вообще никому. Да ко мне любой может подойти, пообщаться. У меня нет короны на голове.

— Сегодняшняя должность — это верхняя ступенька вашей карьеры или есть еще к чему стремиться?

— Знаете, в прошлом году меня приглашали работать в министерство на довольно высокую должность. Но я ведь не бумажный работник, я люблю конкретное дело. А что касается ступенек, то, если бы мне было поменьше лет, я на следующих выборах баллотировалась бы в мэры Кировограда. Потому что мне больно за наш город, и думаю, что я как мэр могла бы сделать много. Во-первых, я пахарь ненормальный. Во-вторых, я заставляю других работать. Признаюсь, это не всем нравится. Но тем, кому нравится, со мной комфортно. Я создала бы команду, которой хотелось бы, чтобы ее город был самым комфортным, самым лучшим. К сожалению, годы и здоровье мне не дадут этого сделать. Поэтому каких-то амбиций в плане карьеры у меня нет. Главное для меня сейчас — не дать погибнуть этому бизнесу.

У меня много идей, хочу освоить еще несколько направлений. Мой первый муж как-то дал мне две, считаю, очень точные характеристики. Первая: «В твоей голове миллион идей, и за ними невозможно угнаться». Вторая: «Ты и после смерти будешь бежать за собственным гробом, чтобы успеть доделать неоконченные дела». Наверное, в этом вся я. Я иначе не могу. Мне кажется, что, если не буду работать, очень быстро уйду.

— А вы не думаете о преемнике?

— Я о преемнике думаю уже много лет. К счастью, у меня две дочери, и на старости мне будет к кому голову преклонить. Зятья занимаются своим делом, они специалисты совершенно другого профиля. А младшая дочь, которая кандидат филологических наук, сейчас осваивает все аспекты управления такой структурой, как «Драйв». Думаю, что через год из нее получится прекрасный директор этого центра. По крайней мере, эту проблему мы закрыли.

Что касается завода, то с этим сложно. Мы уже шесть лет ищем способного менеджера. У меня такое впечатление, что сейчас грамотных инженеров, имеющих опыт работы, просто нет. Мое поколение отходит от работы, кто помоложе, торгуют на рынках, а смены поколений не произошло. У меня работают старики, золотой фонд завода, которым я плачу зарплату и буквально требую приходить на работу. Они учат молодых и этим живут. И таким образом продлеваем им жизнь. Появились молодые ребята, на которых я возлагаю надежду. Но пока среди них не вижу такого, кто мог бы стать директором завода.

— Шеф имеет пол?

— Нет. Когда я работала начальником отдела, сюда пришел новый директор. Мне было очень сложно с ним работать, он решал вопросы ударом кулака по столу. Я задерживалась на работе настолько, чтобы в любой момент ответить на его вопрос, когда на столе загорится кнопка вызова. Однажды очень поздно он проводил селекторное совещание и вызвал меня кнопкой. Задал вопрос — я ответила. Потом он спросил: «Почему вы до сих пор на заводе? Вы же женщина», на что я ответила: «Я не женщина, я руководитель на заводе, а руководитель мужского рода». А «шеф» ведь тоже мужского рода. Эта должность пола не имеет, но иногда я позволяю себе говорить и делать такие вещи, за которые мужчине оторвали бы голову. На очень высоких уровнях я говорю то, за что мужчину уволили бы за пятнадцать секунд. А мне, как женщине, прощается.

— Вы знаете коллектив изнутри? Кто с кем поссорился, у кого служебный роман?

— Я вообще стараюсь этого не знать, и до меня подобные вещи не доносят. Знаю, у кого женился сын, у кого родился внук. Ну это святое. А по поводу доносов расскажу такую историю. Начальник производства пришел ко мне в кабинет и стал говорить о главном инженере-женщине: она то-то не сделала, она то-то не выполнила, она то-то говорила о вас. Я ее вызвала к себе, посадила напротив него и попросила все повторить со словами: «Если это окажется правдой — я ее уволю в вашем присутствии». Он промолчал, я ее отпустила, а ему сказала по-мужски: «Встал и пошел…» Он был уволен. После этого я не знаю, кто с кем спит, кто где пьет и так далее. Мне жалко времени на всю эту чушь.

— Напоследок вопрос, который станет традиционным для всего цикла «Шеф». Пообещайте что-нибудь своему коллективу. И скажите, в какие сроки вы сможете это выполнить?

— С этим надо быть осторожней. Много лет назад, когда у моего коллектива была средняя зарплата 130 или 140 гривен, я пообещала, что, когда у них средняя заработная плата будет двести долларов, я уйду на пенсию. Тогда это казалось несбыточной мечтой. Мы давно переступили этот рубеж, и в этом году средняя зарплата будет не ниже пятисот долларов, но я работаю, не на пенсии.

Что еще? Я обещала, что все поедут на море. Мы отпускаем весь завод в отпуск, коллектив уже готовится к поездке. Оплачивает все предприятие.

Хочу не пообещать, а пожелать всем стабильности. Хочу, чтобы не только на этом предприятии, а во всей стране все директора могли пообещать своим коллективам, что они будут работать спокойно, получать вовремя зарплату, что их семьи будут жить в мире и покое.

Елена Никитина, «УЦ».

Село Песчаный Брод Добровеличковского района знаменито прежде всего как место свадьбы Нестора Махно и уроженки села Галины Кузьменко. А главной его достопримечательностью является школа, в которой училась будущая жена «батьки», и неказистый холм возле бывшего хутора Дарелова, где предположительно и гуляли свадьбу на двадцать тысяч (!) человек. Но сегодня в село ежедневно приезжают на машинах жители Помошной, Добровеличковки и Новоукраинки совсем не ради памяти Галины Кузьменко, а для того, чтобы набрать воды из Георгиевского источника, расположенного в природном заповеднике «Красные скалы» на берегу Черного Ташлыка.

Шестого мая священники Александр Добровеличковский, Александр Песчано-Бродский, Дмитрий Помошнянский и Виталий Любомирский с благословения архиепископа Кировоградского и Новомиргородского Иоасафа освятили источник в честь Георгия Победоносца. Впрочем, источник этот был известен издревле, местные жители всегда считали его целебным и называли Георгиевским, но в 50-е годы над источником построили овчарню, использовали воду для скота, и ключ постепенно иссяк, «отказался давать воду», говорят местные. Как рассказал нам отец Дмитрий Помошнянский, вспомнили об источнике в прошлом году: рыбаки, у которых закончилась питьевая вода, решили поискать пересохший ключ и, если повезет, набрать чуть-чуть воды. Но когда нашли источник, то оказалось, что вода течет как из крана. Эти же рыбаки расчистили нижний бассейн, что оказалось совсем не сложно — сохранившаяся каменная кладка как будто только и ждала людей, — и поставили железную трубу, чтобы было удобней набирать воду, а потом рассказали о своем открытии всем остальным.

— Почему Георгиевский? — объясняет отец Дмитрий. — Мы ходили по домам с диктофонами и записывали рассказы старожилов. Их не так много, но отец Виталий, настоятель Любомирский, записал интересную легенду о том, что один благочестивый человек, кузнец, неожиданно ослеп, а слепота для кузнеца — это потеря профессии, дохода. Кузнец ежедневно молился, и однажды ночью ему приснился Святой Георгий Победоносец, который посоветовал ему идти на тот берег, найти источник, пить из него воду и омывать глаза. Легенда говорит, что через месяц к кузнецу вернулось зрение, и с тех пор источник называли Георгиевским.

Существует также легенда, что на этом месте был женский монастырь, но я думаю, что это неправда. Когда мы строили церковь в Помошной, то я ездил в областной архив и искал все церковные документы, связанные с этими местами. Думаю, если бы тут был монастырь, то где-то он бы обязательно упоминался… Скорее всего, здесь жили послушницы, три или четыре — люди их помнят. Да и кто-то точно следил за источником. Мы исследовали раствор, которым обмазаны камни в нижней части бассейна, это не современный бетон или цемент, а смесь глины с известью. Кроме того, мы проводили небольшие раскопки возле источника, неофициальные, конечно, для себя — на глубине около полуметра мы обнаружили культурный слой: глиняные черепки в большом количестве и т.п. Да и сам ландшафт… Вы видели: источник находится на довольно крутом склоне, но прямо над ним большая ровная площадка — можно предположить, что там что-то было, какое-то строение.

Никаких исторических документов об источнике найти не удалось.

— Понимаете, — говорит сельский голова Сергей Марьянов. — В Песчаном Броде перед революцией было три каменных церкви, там и хранились документы, все их сожгли дотла (писатель Григорий Гусейнов в книге «Песчаный Брод и его околицы» предполагает, что сожгли их именно потому, что в одной из них венчался Нестор Махно, но это уже совсем другая история. — Авт.). Потом Песчаный Брод был райцентром, но в 1959 году райцентр перенесли, и большинство документов, сохранившихся раньше, тоже было потеряно. Я сам историк по образованию и могу вам сказать, что история села, основанного еще в 1735 году, именно поэтому до сих пор не изучена — документов очень мало, а фотографий нет вообще, все строится на легендах, домыслах и предположениях.

Отец Дмитрий рассказал, что, по свидетельствам паломников, вода из Георгиевского источника бодрит, возвращает силы.

— Рассказывают и курьезные истории, — говорит священник. — Например, что приезжие хотели напоить из источника больную собачку, но, как только собака подошла, вода стала иссякать. А когда люди поняли, что это нехорошо — поить животное из святого источника, — то вода сразу же опять появилась.

По словам отца Дмитрия, мнения прихожан о том, стоит ли ставить на трассе указатели к источнику, облагораживать это место, разделились. С одной стороны, вроде бы и нужно: вода-то общая, и нехорошо скрывать источник. С другой — люди боятся, что сюда, в очень красивое место на берегу, будут приезжать жарить шашлыки, устраивать шумные гулянки и осквернят молитвенное место.

— Но больше всего мы боимся, — говорит священник, — что это место возьмет в аренду какой-нибудь крутой, поставит шлагбаум и будет воду в бутылки разливать.

Что касается целительных свойств воды из Георгиевского ключа, то мнение отца Дмитрия разделяют не все. Благочинный Добровеличковского округа протоиерей Александр, по инициативе которого, собственно, и освятили источник, вздыхает:

— Не знаю… Сейчас это очень модно: вместо ежедневной духовной работы искать чудо. Для людей не­­во­церковленных служба, исповедь, причастие — это тяжелый труд, а тут им предлагают чудо просто так. Местные жители действительно считают этот источник целебным. Но я не люблю мифологем, да и никаких свидетельств исцеления или чуда, связанных с этим источником, я не встречал, хотя служу здесь больше двадцати лет. Вода, конечно, сама по себе имеет целительную силу. Тем более что она там действительно очень хорошая, вкусная, с ионами серебра, я сам всегда себе набираю на чай и всем советую. Но каждому воздастся по вере его: подходить к источнику нужно с верой, с молитвой. Без веры — это просто вкусная вода.

Протоиерей Александр рассказал об иконе Пресвятой Богородицы Ревуцкой (дореволюционное название Добровеличковки — Ревуцкое). История образа не имеет прямого отношения к песчанобродскому источнику, но не записать ее было бы обидно:

— Я слышал о чудотворной иконе Ревуцкой Богоматери и раньше, — говорит отец Александр. — И когда попал в Добровеличковку, то, конечно, стал искать данные об этой иконе, саму икону или хотя бы список с нее. История такова: 30 марта 1819 года во время божественной литургии в местном храме крестьянин заметил, что из глаз иконы текли «слезы». Он обтер образ, но «слезы» в виде мира с благоуханием тут же появились опять, икона мироточила всегда — в течение многих лет. После этого происшествия из округи стали приезжать люди к иконе на поклонение, и было зафиксировано очень много случаев исцеления. Для освидетельствования иконы и дознания чудес была создана специальная комиссия. В Одесском областном архиве имеется дело № 5739 «О чудотворной иконе открывшейся помещичьего селения Ревуцкого», где собраны свидетельства чудес и исцелений за период с 1819-го по 1821 год. Но Синод признал икону чудотворною только в 1848 году. С нее делались копии и разносились по разным городам и селам. Оригинал иконы был утрачен в советское время, но хранителями одной из чудотворных копий (кстати, елисаветградской) стали клирики Херсонской епархии — игумен Неофит и иеромонах Иоанн. И сегодня эта икона находится в Свято-Покровском мужском монастыре в Херсонской области. А мы, когда нашли этот образ, то смогли наконец-то сделать и себе копию: вот она — Ревуцкая Богоматерь, — показывает протоиерей.

Но вернемся к Георгиевскому источнику. Вода там действительно очень вкусная, холодная и, как выяснилось, полезная. Когда к источнику началось массовое паломничество, сельский голова Сергей Марьянов заподозрил, что якобы целебная вода может оказаться вообще непригодной для питья. Воду отправили на экспертизу в Днепропетровск — неофициально (это слишком дорого даже для богатого села Песчаный Брод), в частном порядке. Вода оказалась пригодной для питья, с повышенным содержанием кальция и ионов серебра. Так что для местных жителей, которые пьют в основном жесткую воду из артезианских скважин (в Песчаном Броде, который стоит на граните, почти нет колодцев), вода может быть целебной без всякой религиозной составляющей — просто благодаря химическому составу.

Посовещавшись, местные жители решили, что лучше всего построить возле источника часовенку с купальней. Это, по их мнению, убережет источник и от арендаторов, и от шумных компаний, которые могли бы осквернить молитвенное место — ниже по склону, благо дело, достаточно места и чтобы шашлыки жарить, и чтобы свадьбы гулять.

— Это была не наша идея, — говорит протоиерей Александр Добровеличковский. — Когда мы освятили источник, стали подходить местные жители: «Давайте деньги соберем на строительство часовни».

По словам заместителя главы Добровеличковского райсовета Сергея Хруща, на сегодняшний день уже существует договоренность с местными сельхозпроизводителями о том, что после жатвы начнется строительство, есть договор и с архитектором, который спроектирует часовню, «впишет» ее в ландшафт. Никаких дополнительных средств, по словам Сергея Хруща, не потребуется: фермеры, спасибо им, готовы вкладывать деньги в хорошее дело. А местные жители в то же время создали собственный «фонд» — возле источника, кроме иконок, чашек и т.п., висит обрезанная пластиковая бутылка, в которую все, кто набирает воду, кладут гривню-две. Раз в несколько дней эти деньги забирают священники. И что примечательно: деньги оттуда не пропадают. Ни один человек никогда (а ведь источник расположен вдали от людского жилья!) не позволил себе забрать деньги из бутылки. Как тут не поверить в чудо?

Кстати, в эту субботу, 29 июня, будет прекрасный повод посетить Песчаный Брод и попробовать воду из Георгиевского источника — ежегодно накануне Дня молодежи в селе проводят фестиваль. В этом году на праздник пригласили победителей пятого сезона шоу «Україна має талант» — «Лісапєтний батальон» и популярный дуэт «Тамерлан и Алена Омаргалиева». На праздник, конечно же, приглашают всех желающих. Начало мероприятия в 18.00.

Ольга Степанова, фото Павла Волошина, «УЦ».