Украина Центр

«Войдет (Украина в НАТО) или не войдет, мне все равно. Войдет — замечательно. Не войдет — замечательно…»

Дональд Трамп.

Украинцы настолько бурно реагировали на перипетии президентских выборов в США, как будто избирали главу государства себе. Слов при этом наши сограждане не выбирали, включая тех, кому по должности положено соблюдать политес.

Согласитесь, одно дело, когда ты преду­смотрительно обзываешь нехорошими словами явно непроходного кандидата, и совсем другое, когда называешь идиотом будущего президента страны, у которой точно будешь просить деньги. Пусть даже и в составе парламентской делегации.

Зато сегодня читать поздравления украинского истеблишмента одно удовольствие. По-моему, их авторы — от Нади Савченко до Петра Порошенко — абсолютно уверены, что г-н Трамп обязательно со всеми ими ознакомится лично. Но всех переплюнул спикер Верховной Рады Украины Андрей Парубий, который сообщил письмом Дональду Трампу, что «победа Дональда Трампа — это новые возможности для Украины». Будет знать теперь.

Если политики пишут дядюшке Дональду поздравительные открытки, то журналисты и политологи, вместе с американскими коллегами дружно проколовшиеся на прогнозах итогов выборов, активно гоняют по СМИ «темну воду во облацех», пытаясь предсказать, чем обернется для Украины приход в Овальный кабинет нового президента США. Подавляющее большинство «нострадамусов» считают, что миллиардер Трамп и новый вице-президент Майк Пенс видят на геополитической шахматной доске только самые крупные фигуры — Китай, Россию, Германию, Англию и еще несколько ферзей. При таком раскладе жертва пешки (до коня Украина недотянула) — вполне естественный шаг для всех, кроме самой пешки.

Есть, конечно, и оптимистические прогнозы для Украины, но вся их глубокая аналитика построена на большом желании авторов увидеть в кармане президента Трампа здоровенную дулю для коллеги Путина, и не более.

В реальности же, как выяснилось, все совсем не так плохо — автору удалось воспользоваться личными связями и заполучить в одном из офисов Трамп-тауэр, на Пятой авеню копию документа, который с небольшой натяжкой можно назвать «План Трампа для Украины». Далее сокращенный перевод наиболее понятных нам мероприятий.

Наши рекомендации для Украины

(Восточная Европа, общие границы с Россией и Польшей)

1. Переформатировать политическую структуру в двухпартийную по схеме США: республиканцы — Порошенко, демократы — Тимошенко. В качестве третьей силы — партия «За жизнь» Рабиновича.

2. Изменить систему предоставления траншей МВФ с 2017 года. Новые кредиты выделять только на условиях софинансирования — 50% МВФ и 50% Украина. Поступление украинской части транша должны обеспечить генеральный прокурор и НАБУ.

3. Сократить вполовину количество праздничных дней. (Надпись от руки: Пусть работают!)

4. Повысить цену на водку до американского уровня. (Здесь же приписка: Частично выполнено.)

5. Назначить личным представителем президента США в парламенте Украины Олега Ляшко. Пригласить мистера Ляшко в Вашингтон для обмена опытом.

6. Перевести агента Михо на постоянную работу в Колумбию. Доставку осуществить тайно, на подводной лодке типа «Запорожье». (Приписка тем же почерком: Доплывет — замечательно…).

7. Следующее совещание по Украине провести с 13 на 14 января, на Васыля и Меланку. Присутствие первой леди, госпожи Меланки Трамп обязательно.

Ну вот видите: не так страшен Трамп, как его Пенс! Все будет fine (файно — англ.)!

Ефим Мармер, «УЦ».

30 лет назад, ночью 6 ноября 1986 года, на территории Кировоградской области произошла крупнейшая за всю историю Украины железнодорожная катастрофа. На станции Користовка (она находится возле села Приютовка Александрийского района) столкнулись лоб в лоб два пассажирских поезда — Кривой Рог — Киев и Киев — Донецк. Погибло 44 человека. Еще 100 было ранено, 27 из них тяжело.

О той катастрофе промолчали местные и украинские газеты, лишь слухи ползли по всей стране. Более чем через месяц газета «Известия» и ведомственная железнодорожная газета «Гудок» упомянули о трагедии, не афишируя масштабы катастрофы. «Через три часа всем пострадавшим была оказана медицинская помощь, через пять часов открыто движение поездов». И спустя много лет о том страшном происшествии ходило множество слухов. К примеру, что тела погибших, которых невозможно опознать, хранились годами в вагоне-холодильнике на станции Знаменка. А многие о нем узнают впервые…

Наиболее детальный комментарий о всем происходившем дал в свое время Владимир Желиба, на момент катастрофы председатель Кировоградского облисполкома. На его плечи выпала вся тяжесть разгребать последствия крушения, причем даже и в прямом смысле. К сожалению, Владимира Ивановича уже нет с нами (как и многих других основных участников трагедии). Но мы решили в годовщину скорбного события привести его рассказ газете «Факты» о том, что происходило в ту ноябрьскую ночь.

Рассказывает В.Желиба

«Авария случилась в три часа две минуты 6 ноября 1986 года, о чем мне сразу же сообщили. Когда моя служебная машина двигалась из Кировограда к месту трагического происшествия возле станции Користовка и нас обгоняли кареты «скорой», которые спешили на помощь пострадавшим, я даже не мог представить весь масштаб аварии.

Место катастрофы выглядело ужасающе. Столбы пыли, смятые в гармошку вагоны, откуда доносились крики о помощи. Один локомотив наехал прямо на крышу другого. Я еще подумал: «Какой же силы должен быть удар, чтобы многотонная махина взлетела кверху!» Пассажиры донецкого поезда практически не пострадали. Весь удар на себя приняли первые вагоны криворожского. Я увидел машиниста поезда Киев — Донецк. Это был худенький парень лет двадцати семи. Он весь трясся и не мог вымолвить ни слова.

Машинист локомотива Кривой Рог — Киев был старше, лет сорока пяти. Невысокого роста, крепкий. Он производил впечатление профессионала. Я подумал, что ошибся машинист донецкого «Уголька», ведь он намного моложе, а значит, и неопытнее. Но, когда стали разбираться, оказалось, что «дончанин» не виноват».

Как показало следствие, и машинист криворожского поезда, и его помощник просто заснули. Поэтому не увидели красный сигнал светофора, неуправляемый состав сломал стрелку и выехал прямо навстречу донецкому поезду.

Из уголовного дела

«На участке оба поезда появились одновременно. - В деле приводятся показания дежурной по станции. - Диспетчер дал команду первым пропустить скорый донецкий. Я стала вызывать машиниста другого поезда: «Машинист 635 (под этим номером шел криворожский), пассажирский, следовать до маршрутного светофора станции Користовка!» И так два раза. Еще по-украински спросила: «Чуєте мене, чуєте?» Тот молчал, хотя должен был остановиться и подтвердить получение приказа. Когда я пыталась вызвать машиниста в третий раз, внезапно загорелись все лампочки на диспетчерском пульте, а из рации раздался истерический крик…»

«Шестого ноября в час ночи мы отправились со станции имени Тараса Шевченко, - рассказывал во время следствия помощник машиниста поезда Киев — Донецк. - Примерно в три часа ночи подходили к станции Користовка. Когда на светофоре на секунду загорелся желтый, я сразу же доложил машинисту: «Входной — желтый!» Машинист сбросил скорость примерно до 50 километров в час. Маршрутный светофор мы проследовали со скоростью около 40 километров в час. Я заметил, что с третьего пути на станцию заходит поезд, и, чтобы не слепить друг друга, переключил прожектор на тусклый свет. При подобном «скрещении» поездов на станции Користовка, если встречный поезд принимается на третий путь, то свет его прожектора должен немного отклониться. Но свет в сторону не уходил. Это могло означать только одно: второй поезд мчится навстречу!

Я применил экстренное торможение. Тормоза сработали. Но было поздно. Произошло лобовое столк­новение».

Снова В.Желиба

«Спасатели никак не могли добраться до зажатого в искореженном вагоне мужчины, - продолжается рассказ Владимира Желибы. - Несчастный кричал: «Добейте меня!» Потом я узнал: мужчину вытащили, и ему удалось выжить.

Возле первого вагона криворожского поезда, откуда достали больше всего трупов, бегал какой-то полураздетый пассажир. Он держал в руках пачку сигарет «Прима», которую стал мне показывать. Срывающимся голосом мужчина говорил: «Представляешь, браток, если бы не вышел в тамбур покурить, меня бы уже в живых не было!»

Помню 12-летнего мальчика, которого вытащили живым и внешне без единой царапины. Ребенка в поезд посадили родители в Кривом Роге, а в Киеве его должны были встречать родственники. Мальчик сказал, что его зовут Коля Бондаренко. «Дядя, менi хочеться плакати, але я не буду. В мене всерединi все болить…» И так он мне в душу запал, что я попросил узнать, в какую больницу его отвезут, потом навещал мальчика пару раз. Как-то приезжаю, а мне говорят: «Умер Коля». Оказывается, его очень сдавило во время аварии, и организм ребенка не выдержал.

Трупы выносили из вагонов десятками. На железнодорожной станции Знаменка стоял холодильник-рефрижератор, и все тела мы размещали в холодильной камере. Документов и вещей при погибших не было. Приходилось искать хоть какие-то зацепки, чтобы сообщить родным. Среди груды металла спасатели разыскивали уцелевшие сумочки и чемоданы. По вещам и документам пытались понять, кому они принадлежат. Многие вещи были повреждены, но в то же время попадались совершенно целые очки, стеклянные банки с едой и бутылки с молоком. Нашли даже сохранившуюся бутылку вина. Ее вез с собой парень, который ехал на могилу отца. Парень погиб. А траурный венок и бутылка вина уцелели.

Широко оповещать о таких катастрофах в те годы было не принято. Это усложняло опознание тел с помощью родных, которые сразу бы приехали на место происшествия. Поэтому личности погибших зачастую устанавливали по ничтожным данным.

Лицо и тело одной женщины были страшно повреждены. Сумочки при ней не нашли. Она переоделась в поезде и спала в одном халате. После безуспешных попыток определить ее личность кто-то заметил, что на халате есть маленький карманчик. В карманчике нашли уцелевший билет на троллейбус и поняли, что женщина из Днепропетровской области. Это помогло найти ее родных.

Я постоянно докладывал о ситуации в Киев. Оттуда прибыл секретарь ЦК Компартии Украины Яков Петрович Погребняк. Он помогал решать вопросы, которые находились в компетенции столичного руководства. Мы принимали и размещали родственников раненых и погибших пассажиров, обеспечивали им психологическую помощь. За счет государства приобретали и новую одежду умершим. Одной девушке купили свадебный наряд. Она как раз ехала в армию к жениху в Чехословакию выходить замуж».

Из приказа Министерства путей сообщения

После рассмотрения дела о крушении в Верховном суде УССР машинисту дали 15 лет, помощнику — 12 (с учетом того, что у него на иждивении были малолетние дети). Дело рассмотрели в рекордный срок — всего за полтора месяца, считали, что все ясно.

Министерство путей сообщения уже в ноябре 1986-го издало закрытый приказ о внеочередной переаттестации всех работников СССР, связанных с движением поездов. Насколько известно, сотни, а то и тысячи по всей стране были уволены.

В приказе были указаны причины трагедии: «Крушение произошло вследствие преступного нарушения локомотивной бригадой ПТЭ (п. п. 6.1, 16.38, 16.39, 16.40) прямых обязанностей о бдительном наблюдении за сигналами и беспрекословном их выполнении.

Машинист локомотивного депо им. Т. Шевченко Галущенко при следовании с поездом № 635 сообщения Кривой Рог — Киев передал управление локомотивом пом. машиниста Шишке и во время прибытия поезда на ст. Користовка действия его не контролировал, уснул на посту. Пом. машиниста Шишка после проследования входного светофора с двумя жёлтыми огнями при движении по участку, не оборудованному путевыми устройствами автоматической локомотивной сигнализации, снизил скорость движения до 30,7 км/час, а затем потерял бдительность. Локомотивная бригада далее не реагировала на сигналы и вызов ДСП по радиосвязи и не приняла мер к остановке поезда перед маршрутным светофором с запрещающим сигналом, допустил его проезд, взрез стрелки и столкновение с поездом № 38 сообщения Киев — Донецк, следовавшим по второму пути без остановки, что привело к человеческим жертвам».

Еще одна версия

Прошло тридцать лет, но тему этой катастрофы до сих пор активно обсуждают в Интернете на сайтах, посвященных железнодорожному движению. Нашлись и другие версии случившегося, такая, например, от анонимного автора со станции Шевченко:

«Об этом крушении во всех источниках пишут одно и то же: уснули, проехали красный, виновата бригада. Вот версия того события, которой придерживались все машинисты и руководство депо Шевченко. Впервые эту версию я услышал спустя где-то полтора суток после крушения.

38-й шел с опозданием. Дежурная решила, что успеет принять 635-й, и сделала маршрут ему. Об этом свидетельствует перекрывшийся на некоторое время на желтый входной 38-му. Дальше на подходе к станции появился 38-й. Старые машинисты помнят, что это был один из тех поездов, за задержку которых хорошо «давали по шапке». Забыв про 635-й, дежурная переделала маршрут, чтобы принимать уже 38-й. Таким образом красный загорелся перед самым носом у 635-го. Конечно, машинист 635-го не имел права передавать управление на станции помощнику. И будь он за пультом сам, возможно бы, молниеносно отреагировал и успел бы сбить 5-7 километров скорости, уменьшив этим масштаб трагедии.

После столкновения дежурная по станции пыталась сброситься с моста, но ее вовремя удержали. Дальше дежурный СЦБист (спец по устройствам автоматического контроля движения. - Авт.), сжалившись над дежурной, у которой было трое детей, отмотал счетчик переключений сигналов. Все получилось так, вроде бы бригада 635-го проехала красный.

После крушения в депо понаехало много тупых экспертов из московских институтов, абсолютно ничего не смыслящих ни в реальном движении, ни даже в инструкциях. К отцу подходил один из них с просьбой проконсультировать по такому простому вопросу: имел ли право машинист передавать на станции управление помощнику? На основании заключения этих же экспертов виноватой сделалась бригада.

Спустя лет 10 после крушения (к этому времени машинист 635-го успел отбыть наказание и лет 4-5 проработать мастером), отец в разговоре с ним совершенно на другую тему как бы между прочим спросил: «Саша, расскажи, пожалуйста, как дело было, спал или нет?» На что собеседник ответил: «Нет». Врать ему не было смысла, времени много прошло, почти все уже об этом забыли».

Воспоминания пассажира

Можно найти и воспоминания пассажиров, Ольга из Луцка пишет: «Я ехала в этом поезде. В последнем вагоне (общем). Если бы у поезда была большая скорость — вагоны бы кубарем скатились в овраг. Во время столк­новения мы спали. Проснулась от криков людей и боли в груди. С полок упали люди на меня (со 2-й и 3-й). По вагону ходили врачи и спрашивали, не нужна ли помощь — я постеснялась обратиться (дома оказалось — перелом ребер и сильный ушиб). Ночь всю сидели в вагонах, нас не выпускали, а утром вышли — увидели искореженные вагоны, припорошенные первым снегом. Помню ночные крики людей, помню того раздетого мужчину с сигаретами, и ходили по вагонам проводницы, искали крепких мужчин, чтобы выносить пострадавших. А вот еду нам никто не предлагал. У меня был бутерброд — делили между собой, как в войну (вместо 6-ти часов добиралась домой сутки)».

Вопросов по той катастрофе осталось немало. Почему выжили машинист поезда и его помощник, а люди в вагонах за их локомотивом погибли? Спросить некого — машиниста нет в живых, а помощник, как удалось узнать, сейчас живет на оккупированной части Донбасса. Время расставит все точки над «і».

Подготовил Геннадий Рыбченков, «УЦ».

Окончание. Начало в № 45 «УЦ».

Продолжаем публикацию интервью с главным врачом госпиталя для ветеранов Геннадием Сябренко. Ме-сячное пребывание на добровольных и неоплачиваемых началах в составе группы врачей Первого добровольческого медицинского госпиталя (ПДМГ) в Станице Луганской закончилось. Настало время осмыслить приобретенный опыт и проанализировать полученную информацию.

– Геннадий Петрович, какова ваша оценка настроений местного населения? Насколько оно готово или способно жить и дальше в составе Украины?

— Я убежден, даже уверен, что, если сейчас начнут отводить всех наших военных, они будут ложиться под колеса, просить, чтобы не отводили. На словах они ругают армию, но реально – боятся, что она уйдет. Во время моей работы в Станице была попытка отвести войска, так местные вышли и перекрыли дорогу. И это не проплаченный митинг! Люди реально боятся остаться без защиты! Причем и те, кто ругает нашу армию. Нам попадались пациенты с ярко выраженной проукраинской позицией. Была одна бабушка, в прошлом – учительница украинского языка в местной школе. Она рассказала, что ей периодически (в основном ночью) позванивают с «той стороны» и угрожают: «Мы придем – тебе горло перережем». Она им отвечает достойно, а нам говорит: «Я устала бояться тех, кто в Луганске в квартирах сидит». Она не просто так получает угрозы – активно пишет в социальных сетях, агитирует за Украину и даже публикует там свои стихи! Она как узнала, что мы приехали, так и пошла, как к своим. Таких мало, но они есть.

– Как вам коллектив, в котором работали? Какие правила для вас существовали?

— У нас очень интересная была команда: Аурилий Казак – акушер-гинеколог, врач высшей категории, доцент кафедры акушерства и гинекологии медицинского университета имени Богомольца, Оксана Макар – доктор-кардиолог высшей категории, преподаватель кафедры семейной медицины львовского медицинского университета, Бондаренко Владимир – нейрохирург, врач высшей категории Харьковской областной клинической больницы – Центра экстренной медицинской помощи и медицины катастроф, Белиловец Виктор – анестезиолог-реаниматолог высшей категории Института урологии Национальной академии медицинских наук Украины. Представьте: в нашей группе было 3 (три!) кандидата медицинских наук, два классных фельдшера – специалиста по неотложным состояниям – Шаповалов Сергей и Едноралюк Александр и прекрасный человек – наш водитель Виктор Куценко. Все коллеги – патриоты и прекрасные специалисты, некоторые уже не первый раз выезжают добровольцами в этот госпиталь и в зону АТО. Это люди, имеющие авторитет и у себя на работе, и в медицинских кругах вообще!

Были у нас и свои правила: сухой закон, хотя никто и не пробовал нарушить, но это не обсуждается. Второе правило: ни копейки с местных.

Особые, деловые коллегиальные взаимоотношения с врачами – кадровыми военными, которые находятся там постоянно. Без их помощи местным медикам и пациентам было бы сложно. Поклон им за их профессионализм. На смену приехали врачи, в которых была потребность, хорошие ребята: врач-лаборант, терапевт, анестезиолог, всего девять человек. Да других в ПДМГ и не бывает. Госпиталь там остался и продолжил делать добро. Туда вложено много времени и сил, люди начали верить нам, даже у местных наметился перелом в сознании.

Мы туда пришли уже на готовую базу, определенный фундамент. Это была уже девятнадцатая ротация в госпитале. И нельзя не сказать о тех, кто обеспечивает его работу все это время, кто организовывает с 2014 года работу всей большой структуры ПДМГ. Это абсолютно непубличные ребята, которых незаслуженно не знают в Украине. От них напрямую зависит все: машины и топливо для них, лекарства и продукты, перевязочный материал. Да все! Это организаторы и фактически спонсоры госпиталя: Олег Шиба из Радеховского района Львовской области. Тарас Свистун и Василий Олексюк с Иванофранковщины. Они с первого дня и до сегодняшнего момента обеспечивают материально-техническую базу и врачам, и другим медработникам. Они тянут на себе неподъемную ношу даже в условиях сегодняшнего безразличия и усталости. Это люди, которые без всякой корысти и сомнений отдают все для общей победы. Такие люди есть везде. И у нас тоже. Это и Вадим Никитин, и Таня Сила, и Паша Кучеренко, и многие другие (прошу прощения, если кого-то не назвал). Вот таких людей нужно знать и помнить об их работе.

Кстати, правило о реально бесплатной помощи стало камнем преткновения с местной медицинской элитой. Мы поломали им все схемы. Они чуть ли не в открытую спрашивали: «Когда ж вы наконец-то уедете?» Ну я там был вне конкуренции, дерматолога в Станице год не было, а вот другие врачи мешали местным. Особенно когда приехал гинеколог со знанием УЗИ да еще и принимал бесплатно! Местные врачи были сильно огорчены. Или когда кардиолог не посылает в аптеку, а выдает нужные медикаменты, опять же, бесплатно. Понятно, что местные врачи воспринимали нас… неоднозначно и перекинули на нас всю свою работу. Волонтеры? Работайте! Это вообще-то принцип Донбасса: «Лоха не кинуть – себя не уважать».

Не добровольцы должны работать там, а министерство с местными властями должно заботиться о населении и обеспечивать его комплексом медицинских услуг. И это касается почти всех структур. Местных медиков можно понять, в памяти еще сохранились активные боевые действия, они работают в условиях неопределенности. Синдром хронической усталости. Вот им надо помочь определиться, поддержать их, сохранить для Украины квалифицированных специалистов.

– Вернулись с одной войны, а здесь – вторая? Имею в виду многострадальную медицинскую реформу.

— Ну мы же «в теме»! Мы знали, что нас ждет, уже в начале войны. Как в мае 2014 года начали стрелять, так госпиталь и «вошел в боевой режим» и в реформирование. Мы все время стараемся соответствовать требованиям. С одной стороны – оказание стандартов медицинской помощи, с другой – качественное на-полнение этой помощи, плюс нужно также придерживаться стандартов, необходимых в сложившихся ус-ловиях. Мы осознаем, что должны быть конкурентоспособными по назначению медикаментов, по отно-шению к людям, четко понимаем, что если мы сможем качественно оказывать помощь хлопцам и их семьям, дедушкам и бабушкам, то нам никакие реформы не помешают, а даже помогут.

Вот, например, при поддержке областных властей ремонт у нас идет. Утепляемся снаружи, делаем красиво внутри. Два года добивались – получилось. Ну и дополнительно – увеличиваем себестоимость помещения, чтобы ни у кого не было желания приватизировать лечебное учреждение. Мы сохранили госпиталь и в более тяжелые времена, не потеряли его, как в Днепре, где суды шли по поводу отчуждения земли и помещений, или как в Запорожье, где он фактически прекратил свое существование, а теперь восстанавливается с трудом. Мы приобретаем и аккумулируем опыт.

С гордостью скажу, что наши психологи, наверное, одни из лучших в Украине, имеют бесценный опыт и квалификацию. Хирурги научились работать на оборудовании, которое было у нас до войны, а теперь могут чудеса творить. Конечно, мы конкурентоспособны. А к тем изменениям, что предстоят, мы готовы. Новая для нас система организации медицинской помощи известна давно, и эти изменения назрели. Нужна свобода. Свобода пациента в выборе, свобода в финансировании. Нужны реальные изменения!

Кстати, ремонт мы пригласили делать демобилизованных ребят-специалистов. И для них это возвращение в жизнь. А еще предложили пациентам выполнять функции прорабов – контролировать качество работ. Так строители теперь «вешаются» – на одном этаже дважды пришлось перекладывать плитку!

– У вас лечение проходят только ветераны и участники боевых действий?

— Исторически мы существуем как госпиталь, то есть обслуживаем в обязательном порядке инвалидов войны, участников боевых действий, участников войны, лиц, приравненных к ним, и детей войны. Этот профиль мы держали всегда. Раньше было около тридцати тысяч пациентов, а теперь, когда началась война, – до сорока тысяч на учете у нас. И это не предел – война ж идет. А в год госпиталь может пролечить четыре тысячи. То есть даже если атошникам раз в год лечь, то мне два года надо! Еще мы обеспечиваем лечение семей погибших героев. Никому не отказываем – делаем все, что можем, и немного больше. А еще в наш центр психологической реабилитации «Компас» приходят жены, мамы атошников. Им же тоже помощь нужна! Бывает, хлопцы звонят с фронта: «Маме плохо – помогите». Помогаем, а как иначе. Люди делятся на тех, у кого есть война, и тех, у кого ее нет.

– По вашему мнению, кого больше?

— Здесь больше тех, у кого войны нет. Я был бы не против, чтобы существовала такая программа, типа нашего добровольческого госпиталя, в которой ДОЛЖЕН был бы побывать каждый из врачей и чиновников, чтобы они отпахали и почувствовали на себе все прелести. Похожая система есть в Израиле, и она там дала прекрасные результаты: будь любезен год отдать стране и получи ее поддержку за это. И тогда ни льготы никому не нужны будут, и отношение поменяется кардинально. Но, опять же, это должна быть не волонтерская, а государственная программа. Обязательная! Но для этого, наверное, надо войну иметь в стране. А у нас ее как бы нет…

Теперь, когда есть опыт, – есть желание. Мы сейчас ищем возможности организовать выездную группу врачей для работы с нашими бойцами. Актуально – для 57-й бригады. Она, как выйдет на передок, получит нашу помощь. Да и местному населению помощь нужна не меньше. Именно комплексная, если хотите, гибридная помощь. Посмотрим, может, что-то и поменяется со временем. А вообще вы ж сами знаете, что, когда выезжаешь из зоны, всегда говоришь себе: «Все, больше не поеду!» Через сколько времени вас начинало тянуть назад?

– Ну да неделя максимум…

— Вот и мы сейчас звоним в Станицу Луганскую, интересуемся, как там дела, как пациенты. Звоним бывшим пациентам, подсказываем и напоминаем, что им можно, а что – нельзя. Казалось бы, я эту бабку и месяца не знал! И потом вряд ли увижу. А вот позвонить хочется… Я ж и не думал, что туда попаду, а потом как закрутилось это все… Понял: надо! Надо для того, чтобы понять их. Понять и помочь. Вылечить. От болезней не только тела, но и духа. Это – целесообразно! Это надо делать для того, чтобы эти люди вновь поверили в Украину, может даже, поверили в себя.

Неверия там много. Вот рассказываю, что переселенцам ищут дома, помогают, решают проблемы. В ответ: «Вы все врете!» Вот и пытался я там в этом разобраться. Докопался до 2008 года. В Станице Луганской есть музей Донского казачества. Единственный в Украине. Это была многоходовочка, придуманная давно. Поговорил с сотрудницами под предлогом знакомства с историей края.

Первый шок у меня был, когда мы с бабушками садили тот сад и знакомились: я – из Кропивницкого, один из Львова, еще один – из Киева, из Сум… Все врачи. Разговорились с ними и спрашиваем: почему же вам местные мужики не помогают? Ходят мимо и даже не смотрят. А они в ответ: мы тут для них давно уже «бендеровки»! Оказывается, еще в советские времена, так исторически сложилось, молодые парни из Станицы, попадая в армию или просто выезжая за пределы области, возвращались сюда с женами. Из Черновцов, Львова, Киева… Переженили детей, перекрестили внуков… Вот их «бендеровками» и называют. Прошло почти сорок лет!!! При этом все разговаривают на украино-русском суржике.

А в музее был второй шок: вся выставка построена на том, что русские казаки – носители вольницы и свободы. И все это связано только с русским миром. Никаких упоминаний о первоисточнике казачества: запорожских казаках! Вот с 2008 года этот музей в череде таких же заведений и рекламировал все то, что нам теперь разгребать приходится. И сейчас, после бомбежек и обстрелов, продолжает это делать. Иной вопрос, что там другая «реклама» чаще с того бока прилетает, но ее упорно не замечают. Все предыдущие годы не прошли даром. Спрашиваю у экскурсовода в музее (кстати, кандидата исторических наук, человека не глупого!): «Вы знаете, кто разрушил этот дом?» А там много исторических домов на восточной окраине Станицы, там, где были заседания казачьего круга, казачья церковь. Оно ж и невооруженным взглядом видно, откуда разрушения – оттуда и прилетело. А он в ответ: «Украинская армия!» Просто думать не хочет. И боится не нас. Мы ж не можем ничего ему сделать. Вот он нас и не боится, а значит, можно говорить что угодно, можно врать и верить в собственное вранье.

Вот представьте, люди умные, воспитанные, образованные не на камеру и не для протокола говорят: «Нам при ополченцах было спокойнее, чем с добробатами и «Правым сектором»». Спрашиваю: «За два года, как здесь наша власть, у вас хоть волосок с головы упал? Хоть что-то забрали?» – «Нет, но вот добробаты в 2014 году там где-то что-то сделали». «Так тех же «торнадовцев» судят теперь. И если докажут, что они нарушали закон, – накажут!» – отвечаю им. Плечами пожимают… Таких лечить надо. И словом, и делом. Надо приезжать и победить интеллектом! Ну и, конечно, хлопцам нужна поддержка.

Там много работы. И медикам, и учителям, и журналистам, и в первую очередь – государству!

Алексей Гора, «УЦ».

С программой в бюджете или без, закупка препаратов для онкологических больных в Украине финансировалась и финансируется в среднем на одну десятую от потребности. В то же время недавняя истерика на эту тему в СМИ и соцсетях оказалась раскрученной спекуляцией.

В начале прошлой недели информационное пространство вдруг взорвалось сообщениями о том, что, мол, государство больше не будет помогать онкобольным. Все чин чинарем, со ссылкой на и. о. министра здравоохранения Уляну Супрун, которая, мол, не опровергла тот факт, что государство не будет принимать программу помощи больным «Онкология», в рамках которой в том числе финансируются закупки дорогостоящих препаратов. Социальные сети наполнились перепостами и гневными криками «доколе». Впрочем, уже на следующий день сама Супрун на своей странице в «Фейсбуке» призвала украинцев не распространять сплетни, которые не соответствуют действительности. А на официальном сайте минздрава появилась новость о том, что финансирование закупок препаратов на 2017 год увеличится по сравнению с текущим.

О том, из-за чего сыр-бор и где же правда, в комментарии «УЦ» рассказал онколог и народный депутат, член парламентского Комитета по вопросам здравоохранения Константин Ярынич, знакомый с вопросами и проблемами отрасли не понаслышке.

— На самом деле это неправильная трактовка того, что было сказано. У нас была программа, которая действовала до 2016-го, ее действие заканчивается в этом году, - поясняет нардеп. - Новую программу нужно было написать и утвердить, что мы в принципе и сделали. Но есть Постановление Кабинета Министров № 992, согласно которому мы не можем сейчас утверждать новые программы в связи с ограниченным финансированием. Это касается любых программ, которые могут быть написаны в любой сфере деятельности. При этом деньги на закупку препаратов заложены в таком же практически объеме, что и раньше. Но это будет не в формате программы, а в порядке закупки лекарственных средств. Конечно, тем, кто противостоит министерству здравоохранения, было выгодно подхватить это все и выдать в таком виде. Это люди, которым очень важно схватить любую негативную вещь и уколоть министерство.

В то же время онколог отмечает: даже если бы была программа, финансирование закупок этих медикаментов для больных было и есть на уровне 10% от реальной потребности. Это то, что может себе позволить государство.

— Мы всегда говорили о том, что финансирование недостаточное — и в «хорошие», и в «плохие» времена. Да, министерство не все может, это надо понимать, есть бюджет страны, и для того, чтобы выполнять в том числе и программу «Онкология» в полной мере, нужно увеличить бюджет здравоохранения в два с половиной раза — с 60 миллиардов на 150-160. Но есть война, на которую выделено 120 миллиардов, и надо понимать приоритеты, - подчеркивает Ярынич.

Новая программа тем временем готова. Летом этого года на съезде онкологов, в котором принимал участие и наш собеседник, принята стратегическая концепция развития медицинской отрасли.

— Главный онколог Украины Алексей Ковалев, директор Института рака Елена Колесник, председатель Союза онкологов Украины Юрий Думанский и много других людей, мы написали эту программу, она есть, - говорит нардеп от медицины. — Наша задача — все-таки успеть и вписать ее отдельной строкой в государственный бюджет. Была встреча с министром здравоохранения, с министром социальной политики, встречались с премьером Гройсманом, все знают эту проблему. Может, чего-то не хватает, может, кто-то не хочет, это другой вопрос. Но мы работаем, и я надеюсь, что все-таки программа будет. Может, не в 2017 году она начнет выполняться, но мы ее «причешем», и в 2018 году она начнет работать.

Записал Андрей Трубачев, «УЦ».

Второе заседание пятой сессии Кировоградского горсовета, к счастью, длилось не до восьми вечера, как первое. Можно было работать быстрее и конструктивнее, но, по всей видимости, этого уже не будет — трибуну горсовета нещадно используют как депутаты, так и представители общественности для того, чтобы поговорить…

Снова в зале были зрители. Люди в основном преклонного возраста просто сидели в «зрительном» зале, слушали выступления и аплодировали особо эмоциональным, причем на разные темы. А говорили перед началом заседания о том, какие хорошие депутаты на определенном округе, объявляя благодарность от избирателей, о проблемах ОСМД, о подтоплении домов и прочем. Вроде бы работает «горячая линия», не отменены личные приемы руководителей города, но народ идет на трибуну.

Традиционно в начале сессионного заседания депутаты стали озвучивать свои запросы и обращения. Многое было для «поговорить». Депутат Валентина Яремчук предложила начать обсуждать процедуру объединения территориальных громад, имея в виду присоединение к областному центру поселка Нового. Секретарь поссовета, в свою очередь, заявила, что данная инициатива должна исходить от новенцев, а не от городских депутатов.

Виталий Белов, депутат от УКРОПа, предложил создать временную комиссию, которая «разберется» с МАФами, заполонившими город. Согласились с тем, чтобы пока не выдавать разрешений на установку новых, а уже существующие должны будут документально подтвердить законность своего существования.

Единогласно (чего давно уже не было) народные избранники проголосовали за обращение к Кабмину и премьер-министру с просьбой поддержать Программу радиационной защиты населения Кропивницкого, предложенную нардепом Константином Ярыничем.

Данная программа предусматривает дополнительное финансирование областного центра из государственного бюджета на мероприятия по профилактике и лечению онкологических заболеваний, внедрение экологического мониторинга уровня радиации, организацию медицинской помощи детям.

Было рассмотрено несколько проектов решений о внесении изменений в отраслевые программы. Кроме перераспределения средств внутри отраслей, предлагалось в документации изменить слово «Кировоград» на «Кропивницкий» — в связи с постановлением ВР о переименовании нашего города. Депутат от «Оппоблока» Анна Нижникова по каждой программе вносила поправку не менять название, мотивируя это тем, что решение Верховной Рады о переименовании обжалуется в Высшем административном суде Украины. Начальник юридического управления Марина Смаглюк заметила, что суд не приостановил постановление ВР, тем не менее, большинством голосов поправка Нижниковой была поддержана.

Зато было переименовано коммунальное предприятие «Кировоград — Универсал-2005». Из названия убрали слово «Кировоград». К тому же был увеличен уставной фонд КП, за счет чего предприятие будет содержать и эксплуатировать новое гидротехническое сооружение на Михайловском мосту.

Поддержали то, что не было поддержано на первом заседании, - изменения Программы строительства, реконструкции и ремонта дорог. Теперь средства, которые не успели потратить на ремонт дорог, будут направлены на поддержку КП «Теплоэнергетик» и на субвенцию областному бюджету для обустройства ливневой канализации по улице Андреевской.

Инвалиды по зрению первой и второй групп освобождены на 50 процентов от абонентской платы за пользование стационарными телефонами, а также за жилищно-коммунальные услуги. Внесли изменения в Программу противодействия терроризму и утвердили условия оплаты труда должностных лиц горсовета.

Последним решением повысили зарплату в том числе городского головы и секретаря горсовета. Андрей Райкович, как известно, передает заработанные в должности мэра деньги на благотворительность. Андрей Табалов также подтвердил свое намерение передавать зарплату тем, кто очень нуждается в финансовой поддержке.

Перейдя к рассмотрению земельных вопросов, долго не задержались. В очередной раз не поддержали проект решения о передаче КП «Кировоград-Благоустройство» в постоянное пользование земельного участка для размещения парка-памятника садово-паркового искусства местного значения «Парк Победы» площадью более 50 га. Рассмотрели возможность выделения земли для участников АТО и под гаражи для инвалидов. Около полутораста земельных вопросов оставили на следующее заседание. Есть время передохнуть и помолчать, чтобы затем снова много говорить…

Елена Никитина, фото Олега Шрамко, «УЦ».