Украина Центр

Заканчивается строительство фортификационных сооружений в Донецкой области и начинается процесс массового переименования городов и сел нашего края. Что думает по этому поводу областная власть – слово главе ОГА Сергею Кузьменко.

– Сергей Анатольевич, работы по возведению оборонительных сооружений в Донецкой области должны финишировать к концу месяца. Успеем все сдать в срок?

– Однозначно, да. Кировоградские строители выполнят поставленную Президентом задачу в полном объеме и в соответствии с календарным планом. 8 апреля наши строители выехали на место, к 15 мая завершили все земляные работы, сейчас идет изготовление металлоконструкций, а к концу месяца закончат их установку. Для понимания объемов работ – одного только леса непосредственно на место было поставлено более тысячи кубов. По темпам строительных работ Кировоградщина – среди лучших.

– С какими наиболее серьезными проблемами пришлось столкнуться в ходе этой стройки?

– Пожалуй, это дистанционное управление работами. Приходилось решать различные задачи, находясь на расстоянии 500 км от строительства. Были сложности с логистикой, дороги там совершенно разбитые. Когда все только планировалось, мы думали, что будут большие трудности с поиском общего языка с местными фермерами, поскольку все строительство ведется на их землях, зачастую засеянных. Но благодаря нашим менеджерам-переговорщикам и помощи местных властей у нас все вопросы решились спокойно и разумно.

– Продолжим тему строительства. Известный всему областному центру недострой, его еще называют «военным домом», – вновь в центре внимания: сорван очередной тендер минобороны по его достройке. Видите ли вы пути решения этой проблемы?

– Мы их не только видим, но и приступили к их разрешению. Хочу отметить, что первые же наши контакты с руководством министерства обороны показали, что оно заинтересовано в достройке дома и в получении 70 квартир военными не меньше нашего. Их интересует надежный партнер-подрядчик, и мы готовы привлечь к проведению конкурса и выполнению этого заказа опытные строительные фирмы. Более того, минобороны согласно обсудить увеличение сметной стоимости работ, поскольку прошлогодние цифры теперь явно выглядят заниженными. Скажу вам, что наши переговоры касаются не только достройки 70-квартирного дома, но и застройки еще двух площадок, которые есть поблизости. Но не будем опережать события, могу сказать одно: строительством квартир для военных я буду заниматься очень плотно.

– Что еще будет строиться на Кировоградщине?

– Мы планирум выполнить большой объем работ по ремонту и реконструкции на двух больших и важных для области объектах: областной больнице и детской областной больнице. Насколько меня информировали, все тендеры уже состоялись, можно приступать к работам. Это в первую очередь касается ожогового центра в областной больнице. Относительно же приватных инвест-проектов, то частные инвесторы ждут позитивных сигналов о разрешении конфликта на востоке страны, а с этим у нас, как вы понимаете, есть пока определенные сложности. Но мы ведем переговоры, приглашаем потенциальных инвесторов, готовимся, одним словом.

– На днях Президент подписал законы о так называемой декоммунизации и тем самым дал старт переименованию нашего областного центра. А как область – она готова сменить название?

– Безусловно, законы о декоммунизации должны выполняться на всей территории Украины, и наш регион – не исключение. Надеюсь, местная власть и активная общественность областного центра примут хорошо продуманное решение, приемлемое для большинства жителей города. Возможно, для этого нужно будет провести опрос непосредственно в ходе проведения местных выборов. Что касается переименования области, то я бы не хотел забегать вперед – решится вопрос с именем областного центра, затем перейдем к названию области.

Беседовал Ефим Мармер, «УЦ».

Глава Комитета экономистов Украины, президент фонда «Альтернатива» Андрей Новак поделился с кировоградскими журналистами своим видением проблем отечественной экономики и назвал главное условие для выхода из кризиса — смена власти.

Досье «УЦ». Андрей Новак закончил Европейский университет в Киеве, а также канадскую бизнес-школу Университета Западного Онтарио. Кандидат экономических наук. Автор книги «Как поднять украинскую экономику» и ряда статей во влиятельных оте­чественных и зарубежных изданиях.

На минувшей неделе Андрей Новак побывал в Кировограде. Он прочитал студентам местных вузов лекцию и презентовал им и представителям СМИ пятое издание своей книги «Как поднять украинскую экономику».

Пресс-конференция Новака тоже много чем напоминала лекцию. Краткое ее изложение — в «конспекте» журналиста «УЦ».

О книге и проблемах экономики

— Украинскую экономику можно поднять, как бы ее ни разрушали наши политики. Я всегда утверждаю, что в украинской экономике вообще нет проблем. Есть проблемы в управлении. Это два разных диагноза. Все, что нам нужно сделать, — наши сверхбогатые экономические ресурсы, а по ресурсам Украина — государство номер один в Европе, организовать в нормальные эффективные экономические системы. А то, что сейчас у нас в экономике, я даже экономической системой назвать не могу. Более того, все годы независимости в Украине нет такого понятия, как «экономическая политика». Политика — это когда управляют процессами и событиями, а не просто реагируют на них. Сейчас же правительство только реагирует на события, Национальный банк Украины только реагирует на события…

В Украине за все годы независимости не было экономической стратегии. Закрыть финансовый год — а дальше как будет, так и будет. К сожалению, по такому принципу экономика развиваться не может.

В книге я предлагаю то, чего не было и нет в украинской экономике, — экономическую стратегию. Модель развития украинской экономики — трифункциональна. Вообще экономика любой страны должна основываться на взаимодействии трех основных функций: производства, продажи и распределения. В нашей стране взаимодействие этих функций очень слабое.

И все же я считаю, что Украина обречена на успех. Богатейшие ресурсы, геополитически мы находимся в центре Европы, а Европа, в свою очередь, — центр мира. Но успех придет только тогда, когда мы начнем реализовывать свою экономическую модель развития. Каждая развитая страна имеет такую модель.

Яркий пример — Китай. Он стремительно развивается с того момента, когда начал внедрять свою экономическую модель. Тридцать лет назад Китай был нищенской страной. И вдруг через год, двадцать девять лет назад, тот же народ и та же страна, на той же территории и при тех же ресурсах динамично развивается. Сейчас мы все видим результат. Почему? Потому что двадцать девять лет назад Китай начал реализовывать свою экономическую модель.

Теория и практика реформ

— Все реформы, которые сейчас проводят в Украине, можно условно разделить на три направления, три-дэ: демонополизация, дерегуляция и децентрализация.

Демонополизация. Как она происходит, четко видно на примере тарифов. Сфера эта очень монополизирована, и тарифы выросли даже не на сто процентов, а в четыре и более раз. Вот вам — без лишних слов, без пиара — чистый фактаж.

Дерегуляция. Это ликвидация лишних государственных органов. Берем документ — Коалиционное соглашение. Я специально сделал выписку из него. Ликвидации ни единого органа не предусмотрено, есть лишь переименования. Зато создаются еще десять государственных органов: межведомственная комиссия по вопросам развития АПК при Кабмине, Центр реформ здравоохранения, Национальная комиссия по регулированию транспорта, временная спецкомиссия для изменений в Конституцию, Национальное антикоррупционное бюро, Национальное агентство по предупреждению коррупции, Государственное бюро расследований, Национальная полиция в системе МВД, муниципальная полиция, военная полиция. Добавьте сюда еще знаменитое министерство информационной политики — выходит одиннадцать.

Мало того, что это все — дополнительные бюджетные расходы. Это еще и набор новых чиновников, которые своими подписями будут что-то запрещать или разрешать.

Децентрализация. Здесь ситуация вообще шокирует. Сейчас мы должны заниматься изменением границ районных, городских, сельских советов, районов в городах, возможно, и областей. Соответственно — сменой вывесок на органах власти. У меня простой вопрос: какая разница, под какой вывеской органы местной власти будут без денег? Двадцать районов области без денег или тридцать восемь? Разве в этом суть децентрализации? Она совсем в другом: это должна быть децентрализация налогов, чтобы их больше оставалось на местах.

Все познается в сравнении: возьмем 2013 год, когда работало правительство Азарова. Конечно, все правительства Азарова, а они формировали семнадцать годовых бюджетов Украины, нанесли большой вред экономике. Кроме всего прочего, они системно централизовали налоговую систему. Но отбросим всякие политические страсти, симпатии или антипатии. В 2013 году в государственный бюджет шли восемьдесят процентов всех налогов. В нынешнем году предусмотрено уже восемьдесят два.

Кроме того, у меня складывается впечатление, что запущенный сейчас механизм так называемой децентрализации вообще призван или сорвать местные выборы, или же дать возможность для массовых фальсификаций. С изменением границ регионов появятся огромные проблемы с избирательными списками. Другой логики в этой «реформе» я не вижу.

Так что же делать?

— Любая успешная страна является таковой благодаря эффективному государственному регулированию. Отсюда и заработные платы, и пенсии, и другие социальные стандарты. Вот в Китае или США — очень эффективное государственное регулирование. У нас, к сожалению, нет. То, что происходит в Украине в течение последнего года, является своеобразным коллективным итогом усилий действующего правительства. К чему привели страну? Фактически к развалу.

Думаю, что общество должно сделать однозначный вывод, безэмоциональный, но однозначный: действующую политическую касту (политической элитой назвать язык не поворачивается) надо отстранять от власти. Мирно, спокойно, без революций — через выборы. Мы уже убедились, что революции положительного результата не дают. Нельзя забывать один из главных законов истории: революции делают романтики, а пользуются результатами негодяи. Этот закон действует всегда и везде. Мирное устранение нынешней политической касты — обязательное условие для того, чтобы вывести страну из состояния деградации.

Чтобы реализовать экономическую стратегию в Украине, нужны знания и политическая воля. Надо, чтобы наконец политики начали заниматься страной, а не только своими личными интересами. Поэтому, к сожалению, решение экономических проблем в Украине лежит не в плоскости общественного сектора, не в плоскости экспертной среды, а в политической.

Андрей Лысенко, фото Елены Карпенко, «УЦ».

Когда-то в совсем другой стране 19 мая отмечался праздник — День пионерии. Белые рубашки, красные галстуки, соцсоревнования между отрядами, у кого куча металлолома окажется больше, пионерские зорьки… Те, кому сейчас за 40 и больше, могут вволю поностальгировать, а мы хотим взглянуть на пионерское движение с немного другого ракурса.

В первый класс я пошла в 1989 году. Помню, с каким нетерпением мы все ждали третьего класса, когда нас примут в пионеры. Мечтали о тех самых красных галстуках и поездках в пионерлагерь летом. Гадали, какой нам попадется пионервожатый. Но хрупкие детские мечты разбились о безжалостный гранит исторического процесса — в 1991 году распался Советский Союз. Внезапно мы, 9-летние дети, оказались в новой стране — независимой Украине. В этой стране в пионеры уже не принимали. Движение исчезло, уступив дорогу множеству организаций — от детских парламентов до скаутских клубов. Дух соцсоревнования исчез, зато появилась свобода выбора. Да и сами дети уже другие.

История сослагательного наклонения не терпит, но немного пофантазировать и представить себе, каким было бы пионерское движение сегодня, никто нам не запретит, так ведь? И мы обратились к людям, посвятившим многие годы своей жизни работе по организации обучения и воспитания детей, вот с какими вопросами: возможно ли что-то похожее на пионерское движение сегодня? Если да, как бы оно выглядело?

— Современные дети, конечно, сильно отличаются от тех детей, — говорит начальник службы по делам семьи и молодежи Кировоградского горсовета Людмила Дорохина. — Могу сказать сразу: у современных Тимура и его команды оповещение было бы организовано на фантастическом уровне. Посмотрите, как действуют репосты в том же «Фейсбуке» — информация расходится мгновенно. Но, с другой стороны, сейчас детям очень не хватает живого общения, я недавно наблюдала такую картину: несколько деток зашли в кафе, сели за один столик — и дружно достали свои смартфоны. Детки по виду — пяти- или шестиклассники, но вместо того, чтобы беседовать друг с другом, они сидят в Сети.

Если бы мне сегодня пришлось быть пионервожатой, я бы прежде всего начала работать над увеличением времени непосредственного общения детей друг с другом. Как? Старые добрые пионерские зорьки нам в помощь. Дети все так же любят походную романтику — сидеть в лесу у костра, бегать наперегонки и так далее. Раньше такой досуг строили на коммунистической идеологии, а теперь эти мероприятия можно проводить в рамках патриотического воспитания.

Часто слышу, что современные дети совсем не такие, им ни до чего нет дела. Это неправда. Конечно, сейчас детей не заставишь ходить строем и дружно участвовать в каких-то социальных проектах. Но те, кто в них участвует, делают это по собственному выбору, сознательно. А это дорогого стоит. В то же время, чтобы побудить ребенка сделать этот выбор, взрослому нужно вовремя направить его энергию, привить какие-то убеждения и развивать их дальше. Нужна преемственность, которая была тогда и которой, к сожалению, нет сейчас.

После слов Людмилы Владимировны как-то очень живо представился Тимур, сидящий с планшетом в библиотеке и расставляющий метки в Гугл-мапс, рассылая их потом на учетные записи своих побратимов Вконтакте. Побратимы немедленно выдвигаются по указанным адресам, а потом со своих смартфонов высылают фотоотчеты о том, какая помощь была оказана живущей по этому адресу бабушке-старушке. Семьи воинов АТО были бы у Тимура в особом списке, их жилища отмечались бы не красными звездами на заборах, как в оригинальной повести, а красными метками на электронной карте города…

Заведующая методическим отделом Кировоградского областного центра детского и юношеского творчества (проще говоря, ДЮЦа) Наталья Долгополова рассказала нам о том, как организуется досуг и воспитательная работа с детьми за границей. Этот опыт явно следовало бы перенять и нашим виртуальным пионервожатым:

— У меня есть возможность сравнивать, — говорит она. — В 1987 году я вместе с детьми из «Пролиска» поехала в Болгарию, в международный летний лагерь. У нас, помню, было принято, идя по улице строем, разбившись по парам, кричать всевозможные речевки. И вот я с детьми иду, мы кричим речевки, а прохожие смотрят на нас как-то странно. У них это не принято и даже несколько дико. Позже я посещала семинар во Франции, всех представителей западноевропейских стран, которые там присутствовали, мы пригласили в лагерь в Болгарии — получили отказ: «У нас в детских лагерях принято жить по биологическим часам», — сказали они.

Также я была на стажировке в США, в городе Талса в штате Оклахома, изучала их опыт вне­школьной работы с детьми. Так вот, в школах США практически не занимаются воспитательной работой в привычном нам понимании. Там есть заместитель директора по воспитательной работе, но в его обязанности не входит организация праздников и соревнований. Дело в том, что внеклассным воспитанием школьников в США занимается множество организаций, живущих на гранты крупных накопительных фондов. Организации самые разные — скаутские, религиозные, спортивные, кружки лидерского воспитания. Какую из организаций посещать, решают сами дети. Задача педагога по воспитательной работе — распределить детей в эти организации по интересам. Во внешкольном воспитании особое значение придается трем направлениям: лидерские программы, волонтерское движение, здоровый образ жизни. Для одаренных детей есть специальные школы, в которых преподаются музыка, рисование. Потихоньку к подобной системе движемся и мы. Поэтому мне кажется, что сегодня существование пионерского движения в том всеохватывающем виде, каким оно было раньше, не получится. Независимая Украина сделала ставку на европейский менталитет, в котором главный приоритет — развитие личности. В СССР же все было унифицировано: одинаковые школы, одинаковые задачи, одинаковая форма, все инструкции спускаются сверху. Сейчас, во-первых, появились школы разных направлений со своими программами обучения. Появились негосударственные общественные организации, занимающиеся с детьми, — от церковных школ до центров раннего развития. Впихнуть все это многообразие в ту унифицированную схему не получится. Гораздо реальнее принять на вооружение американскую модель внеклассной работы, чем вернуться к советской…

Итак, принимаем слова профессионалов на веру: в современном мире единая система не выживет — пионерское движение распадется минимум на два направления: патриотическое-скаутское-спортивное и социальную деятельность. Внутри этих направлений возникнут свои ячейки. От детей не будут требовать участия во всех направлениях, достаточно будет выбрать одно. В обязанности пионервожатого будет входить кураторство детей, занимающихся по различным направлениям. Естественно, наш виртуальный Тимур выбрал бы социальную деятельность. Он регулярно участвует в волонтерских акциях вместе со своей командой, но вдобавок к этому посещает лекции по развитию лидерских навыков, которые периодически проводят преподаватели взявшего над их школой шефство педагогического института. А в соцсоревнованиях на тему «Кто переведет через дорогу больше бабушек» принципиально не участвует, чем неоднократно вызывает критику и пионервожатых, и педагогов, несмотря на хорошие оценки и активную позицию. Все-таки до полной победы над формализмом и показухой нам еще далеко.

Описанные в этой статье пионеры из 2015 года — не более, чем полет фантазии. Ясно одно — в новых условиях, в демократической стране пионерское движение не смогло бы сохраниться в том виде, в каком его запомнили. Мало кто из современных детей пошел бы в советские пионеры. Но это движение — часть нашей истории и нашей памяти. Его не надо мифологизировать или демонизировать, о нем нужно просто знать.

Виктория Барбанова, «УЦ».

Тучи над обоими обвиняемыми в убийстве генерала налоговой службы Владимира Тесленко продолжают сгущаться — на прошлой неделе в Ленинском районном суде Кировограда состоялось очередное заседание по делу, на котором заслушивались эксперты.

В частности, в ходе опроса судебно-медицинский эксперт подтвердила ранее сделанный вывод о том, что смерть наступила в результате черепно-мозговой травмы, отметив, что по голове жертвы наносились сильные множественные удары. То есть все инсинуации на тему «случайного» смертельного удара в бытовой драке вызывают большие сомнения. Кроме того, эксперт подтвердила, что на лице убитого были следы от обутой ноги.

Раньше мы уже писали, что, согласно данной одной из экспертиз, проведенных в ходе следствия, обнаруженный на правом виске тела жертвы след рельефного рисунка подошвы совпадает с рисунком на подошве обуви подсудимого Я. Один из его адвокатов, Вадим Коротич, ранее сообщил в комментарии «УЦ», что считает это доказательство несостоятельным.

Впрочем, мнение криминалистов по этому поводу иное. Так, эксперт-криминалист, опрошенный в заседании на прошлой неделе, подтвердил, что размер и форма характерного кровоподтека на виске жертвы соответствуют размеру и рельефу подошвы спортивных туфель подсудимого Я., предоставленных для проведения соответствующей экспертизы в ходе следствия. В частности, криминалист отметил, что со следом совпадает порядка 7 элементов рельефа. Хотя, конечно, след могла оставить и другая обувь той же марки.

А вот множественные следы крови на достаточно большой площади одежды Я. практически со 100-процентной точностью принадлежат жертве. Это подтвердила молекулярно-генетическая экспертиза, проведенная в НИЭКЦ УМВД Николаевской области. Поэтому то, что на записях камер наблюдения ночного клуба «Джунгли», где началась драка со смертельным исходом, не зафиксировано ни одного удара, нанесенного жертве обвиняемым Я., может ни о чем не говорить.

Окончательное решение, впрочем, принимать суду присяжных, и уже достаточно скоро. На момент, когда вы будете держать в руках этот номер газеты, по делу уже состоится следующее судебное заседание. Напомним, в громком убийстве обвиняются двое жителей Кировограда П. и Я., ранее неоднократно судимых, в том числе за умышленное убийство нескольких человек.

Андрей Трубачев, «УЦ».

На продуваемом январским ветром поле с редкой, едва прикрытой снегом стерней, длинными плотными рядами построены были все без разбору мужчины призывного возраста из освобожденного накануне города, горевшего у них за спиной.

Рядом два родных брата — Афанасий, или просто Фанька, и Хрисанф, по-простому Кирсан, роста оба чуть ниже среднего, ладные, погодки, 35-36 лет, черноусые. Тут же свояк Василий, соседи по улице, друзья детства.

«Больные, шесть шагов вперед!» И Афанасию показалось, что весь строй качнулся и двинулся вперед. Мобилизация в 41 году и отступающие немцы оставили мало боеспособного пополнения для Советской Армии, стоять на месте остались редкие рваные цепочки.

Качнувшегося вперед брата Афанасий успел схватить за руку: «Стой, не ходи! Ты что?!»

Астматик Василий рассказывал после, как сказавшихся больными пропустили мимо врачей, коротко вопрос-ответ, как правило, заключение: «Годен!» И сразу же, никем не разбавляя, бросили в атаку, немецкие пулеметы довершили «сортировку». Василий, чудом прибежав, вернее, приковыляв назад на простреленных ногах, попал в госпиталь и не знал, сколько народа еще вернулось.

Оставшимся стоять на месте — танкистам, артиллеристам, радистам — выдали форму, автоматы и десять дней тренировали как пехотинцев, разбив на группы по полсотни человек. Командиров назначали из их же числа, в том числе Афанасия.

«В бою будете руководить единолично. И отвечать за выполнение задачи по всей строгости военного времени», — накачивало начальство «командиров».

Это уже после войны написали, что на Втором Украинском фронте Конева, в отличие от Первого, Ватутина, практиковалась разведка боем, вид, мало применявшийся в других армиях, и широко — в нашей. Как пел Высоцкий: «Надо провести разведку боем, для чего — а кто там разберет…» Чего ж не провести? Это облегчит прорыв фронта на следующий день, когда начнется сама операция. В данном случае у Конева после освобождения крупного города появился подходящий для этого «материал». Солдаты, конечно, не знали и не догадывались, что им предстоит…

Когда затих грохот артподготовки, Афанасий заставил себя вылезти на бруствер, пересилив дрожь ожидания удара железом, которое сейчас начнет их всех сметать, и, почти ничего не видя перед собою, побежал. Бегал он всегда быстро, и, пока немцы приходили в себя, успел — а за ним и группа, одолеть большой кусок расстояния до немецких траншей, сбросить скованность, слыша, что вроде пока не так уж стреляют. Но вот снова грохнули наши пушки, перенося огонь в глубину, потом вокруг заскакали фонтаны разрывов уже вражеских мин и снарядов, а там и пули засвистели совсем уж часто. Дыхание стало сбиваться, и он упал за бугорок, прижав втянутую в плечи голову к земле и видя потому только то, что происходило сзади.

А там, растянувшись на весь отведенный группе участок почти в 200 метров, бегут ребята, кто быстрее, кто медленнее. Рядом, задев его сапоги, шлепнулся родимый Кирсан, запыхавшись после быстрого бега. Подбежали и залегли, на глаз, все или почти все, видимых потерь нет — удивленно и с радостью отметило сознание.

«У-у, зараза, так ты, оказывается, не так уж страшен. Тогда мы, наверное, до тебя таки доберемся», — появлялась уверенность, и злость брала верх над страхом.

На этот раз бежать долго не дали, упал за превратившегося в заледенелую колоду давно убитого солдатика. Рядом упал Кирсан, прижал голову в ушанке к земле. Афанасий стащил каску с убитого и подтолкнул брату: «Надевай!» Сам он нашел каску еще до атаки, в нашей траншее.

Оглянулся назад — подбегают, согнувшись, ребята, инстинктивно стягиваясь к центру, в его сторону. Для них он, всем видимый впереди, был ориентиром. Огонь немцев уже бушевал вовсю, спотыкались и падали неловко один, другой, третий, а еще дальше — хорошо, что не задержались, — разрывы уже стояли темной сплошной стеной, задевая задних. Похоже, немцы полностью очухались и поставили завесу заградогня. Вспомнил, что надо и самому стрелять в атаке, необходимому, доведенному до автоматизма навыку неоткуда было взяться. Приложился, нажал на спуск, в горячке расстрелял весь диск, вставил новый. Снова оглянулся — залегли, прижались к спасительнице-земле ребята, лежат тесно, все недалеко.

Чем дальше, тем медленнее двигались вперед цепи, и больше оставалось лежать неподвижно серых шинелей на грязном снегу. На наблюдательном пункте полка лихорадочно работают артиллеристы-разведчики, отмечая проявившие себя немецкие батареи. А цепи лежат, вот-вот побегут назад. Тогда пошлют их еще раз в атаку, а может, и еще, пока надежно не будет вскрыта вся система огня противника. Конечно, будут потери, может, даже большие потери, но это же разведка боем. Недаром для нее стараются использовать штрафные и прочие части вроде вот этих, свежемобилизованных из-под оккупации.

«А что это у тебя там с фланговой группой? Куда она залезла?!» — спрашивает комполка у комбата, и бинокли поворачиваются в ту сторону. Группа просматривается уже только сквозь разрывы. Отсечена она, получается, придется ей туго, потери на обратном пути будут большие. «Похоже, перекачал ты их перед атакой, куда им теперь деваться? Перебьют их…»

Вдруг группа дружно вскакивает, бросается вперед и исчезает где-то уже в огородах крайних усадеб деревни, вызвав недоумение и суматоху на пункте, — так в разведку боем не ходят, так и в плен забежать недолго!

В поле все ясно: пробивайся вперед к цели, но вот они сделали это, они в деревне — дальше что? За новыми огородами видна еще одна тыловая траншея, но, похоже, пустая, пока не занятая. За домами, по дворам, хлопали легкие немецкие минометы, их 50-миллиметровые осколочные мины и создают значительную часть заградогня в поле.

«Фанька, смотри, что делается!» — показывает назад и куда-то вверх Грабенко, друг юности. А там, на противоположной стороне улицы, на обратных скатах крыш, спинами к ним лежат немцы — видимо, их подбросили для усиления огня из тыловой траншеи — и ведут огонь в сторону залегших наших цепей. «Посыпались, как горох», — вспоминал Афанасий после. Потом долго пробивались вдоль улицы и дворами, огнем и гранатами давя минометы, пока группу не накрыла волна удирающих немцев, загнавшая уцелевших ребят в первые попавшиеся укрытия. Сразу за немцами — наши, которые с ослаблением огня противника двинулись вперед.

Когда волна схлынула и стал удаляться гул боя, из сараев, дворов, канав стали вылезать и сползаться до кучи остатки группы. Тут только до Афанасия стало доходить, через какую мясорубку они прошли. Глядя на неполный десяток грязных, истрепанных, исцарапанных солдат, он удивленно поднял брови: «И это все?!»

Солдаты лежали и сидели, привалившись к стене какого-то сарая, никто ему не ответил. Лучше бы ничего не говорил — зыркнули так, что остатки боевого командирского настроя, возбуждения улетучились окончательно. Помрачнев, опустился на землю.

В азарте боя, находясь все время впереди, задавая темп, он не ощутил, не пережил того, что чувствовали шедшие за ним бойцы. В течение этого часа они погибали рядом друг с другом, коллективно, кто — падая подстреленным, кто — превратившись в кровавое месиво от взрыва, кто — оказавшись на дороге озверевшей, все сметавшей толпы драпающих немцев, и был задавлен, растерзан, затоптан ими. Если бы он вел себя иначе, не спешил бы так, перележал бы огонь, как другие, — может, и уцелела бы хоть половина его товарищей, соседей, дорогих друзей юности и детства.

«Могли и пристрелить там, на бегу», — коротко формулировал он тогдашние свои мысли в послевоенных рассказах. «И тогда День Победы мы праздновали бы не 9, а 10 мая», — добавляли позже некоторые слушатели.

А тем временем на деревню стали падать снаряды глубже расположенных тяжелых батарей немцев. Грохнул очередной недалекий разрыв, и сидевшего рядом Кирсана швырнуло набок. Афанасий бросился к нему, тот лежал с неестественно повернутой головой, изо рта и разорванной на груди шинели полилась кровь. Подхватив Кирсана, перебрались в траншею. Раздернув крючки шинели, Афанасий бестолково дергал пуговицы изодранной гимнастерки, а потом сник, содрогаясь в рыданиях, над телом брата.

Вскоре через деревню прогрохотали «самоходки» и танки с десантом на броне. До Конева дошло сообщение о неожиданных результатах, тот доложил Сталину, что у него разведка боем закончилась прорывом обороны немцев, и попросил разрешения ввести в прорыв танковую армию Рыбалко немедленно, на день раньше запланированного. Началась Корсунь-Шевченковская операция.

Мимо потоком шли войска, по полю забегали «Виллисы» с догоняющими свои части командирами и штабами, а жалкие остатки группы сидели на бруствере и валялись на дне тыловой немецкой траншеи. Прибежал их комбат с ординарцем, закричал во всю глотку, тормоша и тиская за плечи пытавшегося подняться на ноги Афанасия: «Ну, молодцы, ну, Фанька! Орден тебе будет за это!»

Но с орденом пути у Афанасия разошлись.

На четвертый день наступления, уже под Звенигородкой, где кольцо окружения замыкалось, его ранило. Автоматная очередь срикошетила от каски в кисть правой руки и порвала мягкие ткани.

В пересыльный госпиталь к нему пришли жена с детьми, да так и простояли все время свидания тесной перепуганной кучкой в грязном мощенном булыжниками дворе. Афанасий был как чужой — ссутулившийся, холодный и отчужденный, из-под перепачканной кровью шинели выглядывала толстая кукла замотанной бинтами руки. Мельком взглянул на детей, мало и как-то через силу разговаривал с женой.

После свидания долго и безудержно, навзрыд плакала. Это был не тот человек, которого она знала с детства, — лихой забияка и драчун на всю окраину, а после — заботливый, надежный отец троих сыновей. Пугающе не тот человек.

Вылечив, его, как проверенного ветерана, направили служить по специальности, артиллеристом-наводчиком, а затем до конца войны — командиром противотанковой пушечки, шедшей часто в боевых порядках пехоты и разделявшей все ее страдания в дополнение к собственным.

А за ту памятную разведку боем у него не осталось даже медали. Сократив войну на один день, наив­ные, необстрелянные, искренние и самоотверженные солдаты тех почти полностью погибших групп сберегли жизнь 15-20 тысячам своих товарищей, погибавших ежедневно в той войне согласно статистике, и здоровье еще полсотни тысяч потенциальных раненых и покалеченных.

Точно неизвестно, наградили ли тогда чем-нибудь его, солдата, только что из оккупации, да сразу за первый бой. В пользу того, что орден все-таки был, говорит живучая солдатская молва, продолжавшая бытовать в том первом его батальоне, в пехоте. Уже значительное время спустя заехавший домой сосед — крупный, костистый Иван Богачук, которого комбат сразу взял себе в ординарцы, забежал проведать семью Афанасия и, между прочим, сказал его жене: «Будешь писать, передай Фаньке, что его орден комбат носит».

Может, это просто солдатская байка, и комбат получил собственную награду за операцию, проведенную его подразделением. А может быть, и нет…

Владимир Нестеренко,
10 января 2002 года.

Вслед 70-летию: наши о наших. Чтобы помнили

Герой рассказа, рукопись которого попала мне в руки накануне 70-летнего юбилея окончания Второй мировой войны, — наш земляк, кировоградский сапожник Афанасий Нестеренко. Автор — один из его троих сыновей, Владимир, проработавший большую часть жизни инженером одного из засекреченных оборонных производств. Их обоих уже нет с нами. В основу строк, которые наш журналист подверг минимальной редактуре, легли рассказы Афанасия Васильевича о войне, правдивые и не приукрашенные. Такие сегодня услышать уже практически не от кого. А официальная военная история, как и государственная, давно стала инструментом идеологии и пропаганды…

Многое из описанного — повальная мобилизация 1944 года, спорные методы ведения войны с обеих сторон, немецкие минометы, стреляющие из дворов оккупированных деревень, и многое другое, — к сожалению, тесно перекликается с тем, что переживает наша страна сегодня. Внук Афанасия Нестеренко и тезка автора рассказа полгода провел под обстрелами на передовой АТО в Донецкой области и собирается продлевать контракт с вооруженными силами — говорит, не считает возможным пока демобилизоваться. К сожалению, публичная история сегодняшней войны также постоянно переписывается — буквально в прямом эфире. И кто возьмется прогнозировать, что о ней расскажут школьные учителя и чиновники через два-три поколения?

Андрей Трубачев, «УЦ».

В редакцию пришло письмо от нашей постоянной читательницы кировоградки Натальи Хомутенко. Наталья Леонидовна пишет, что читает «Украину Центр» с первых номеров, вот уже двадцать лет, а сама решила написать в газету не для того, чтобы что-то попросить или на кого-то пожаловаться, а потому что 8 мая, в канун Дня Победы, стала свидетельницей сцены, которая заставила ее о многом задуматься.

«Я живу в пятиэтажном доме по ул.Варшавской, — пишет она, — одно из окон моей квартиры выходит на Кировоградский профессиональный лицей (бывшее ПТУ №2). 8 мая, выглянув в окно, я увидела, что на газоне на противоположной стороне улицы стоит очень пожилой человек. Он пытался поднять с земли три гвоздики и пакет, которые, видимо, случайно, выронил. Поскольку дело было в канун Дня Победы, то я подумала, что это ветеран, которого пригласили куда-то, чтобы поздравить. Он был очень старенький, не мог ни нагнуться, ни присесть, чтобы поднять вещи. Если ему удавалось поднять одну гвоздику, он тянулся за другой, и первая выпадала.

Первым моим порывом было бежать на помощь. Но, пока я оденусь, обуюсь, закрою квартиру, спущусь с третьего этажа, оббегу пятиэтажку и перейду на другую сторону улицы, пройдет немало времени… Тут я увидела, что по тротуару идет мужчина лет 35-ти. Я обрадовалась, что он сможет помочь старику. Но молодой человек прошел мимо скрюченного старика, буквально в полуметре, как будто не видя его. Следом промчалась девушка лет 17-20, также «не заметив» ветерана. Я стала одеваться, чтобы выйти, поглядывая в окно, но тут на тротуаре появилась женщина лет 60-ти, думаю, человек старшего поколения мимо не пройдет, но женщина тоже «не увидела» ветерана. Я не могла поверить своим глазам! Уже стала обуваться, когда на тротуаре появилась девушка лет 25-ти, я взобралась на подоконник, открыла форточку, позвала ее и попросила помочь ветерану. Девушка подошла к нему, ей пришлось потратить минуты две-три своего времени, чтобы помочь. Потом каждый пошел своей дорогой.

Конечно, спасибо девушке. Но боюсь, что, если бы я ее не окликнула, она бы тоже промчалась мимо, не глядя на старика. А сколько людей еще прошли бы мимо?

На словах мы говорим, что помним о ветеранах не только в День Победы, но на деле и в День Победы проходим мимо, не глядя на них. Что с нами? Это равнодушие, отсутствие воспитания или еще что-то? Все мы занятые люди, все мы все время куда-то спешим, но разве в этой спешке можно перестать быть людьми?

Наталья Леонидовна Хомутенко».

На прошлой неделе завершилась совместная украино-британская археологическая экспедиция, которая три года работала в селе Небелевка Новоархангельского района. Именно здесь в конце V начале IV века до н. э. был крупнейший город Старого Света! А в завершение трехлетней экспедиции ученые торжественно… сожгли трипольский домик. То есть, конечно, сожгли не древний артефакт, а модель, которую сами построили в прошлом году, но все равно было жалко.

Выступая перед присутствующими, руководитель проекта Tripolye mega-site («Трипольское поселение-гигант») с британской стороны, доктор Джон Чепмен сказал:

– Я знаю, что и мэр Бобко (так англичанин называет сельского голову Николая Лукича Бобко. – Авт.), и жители села против того, чтобы мы сжигали дома. Поэтому мэр Бобко вызвал дождь. Но иногда интересы науки важнее интересов села.

Построить, чтобы сжечь

Дело в том, что археологи обычно находят остатки сожженных трипольских поселений. Предполагается, что трипольцы жили на одном месте лет пятьдесят-семьдесят, пока не истощались почвы вокруг, потом переезжали всем городом, а старое поселение, следуя ритуалу, сжигали.

Вот и у нас построили два домика с тем, чтобы потом, по примеру трипольцев, сжечь и посмотреть, как «ляжет» сгоревший дом. Такие эксперименты, говорит руководитель проекта с украинской стороны Михаил Видейко, не раз проводили и в Украине, и в Румынии. Но, чтобы получить хоть сколько-нибудь достоверный научный результат, подобных «ритуальных сожжений» нужно провести десятки, если не сотни, ведь итоги зависят не только от соблюдения технологий, использования той самой древесины, но и от ветра, дождя и т. п. «Сегодня у нас тоже эксперимент: можно ли сжечь дом во время дождя?» – смеется ученый. Оказалось, что можно (хотя дождь был небольшой), но горело строение очень долго, конца феерии мы так и не дождались – уехали. Кстати, один домик жители села у науки все-таки отбили…

Что касается аутентичности моделей домов, то, как рассказал Михаил Видейко, они были построены с соблюдением всех древних технологий (хотя трипольские дома – по сути хаты-мазанки, которые и сегодня можно найти в той же Небелевке), а для каркасов были использованы именно те породы дерева, из которых строили здесь шесть тысяч лет назад.

– Мы имеем много отпечатков древесины на остатках построек, а сегодня под микроскопом можно рассмотреть клеточную структуру дерева, – говорит ученый. – Кроме того, у нас есть пыльца деревьев, которые росли здесь шесть тысяч лет назад: та пыльца, которую сдувает с деревьев, падает, намокает, опускается на дно озера. Эту пыльцу мы сегодня можем поднять, датировать, вычислить эпоху и так называемый ботанический спектр, то есть все, что здесь росло: от одуванчиков до дубов. Это позволяет определить не только, что выращивали здесь шесть тысяч лет назад, из чего строили, но и сколько именно здесь жили люди. Потому что, когда человек вмешивается в природу, она меняется. Здесь клены не росли, росли дубы, а после того, как дубы вырубают, приходят клены. И если мы находим много пыльцы клена, то знаем, что на тот момент человек здесь хозяйничал не одну сотню лет. Для постройки этих моделей использовался материал из местного лесничества, лещина из соседнего леса, через который вы проезжали, и очерет из небелевского ставка – все местное. Что касается росписи стен, то аутентичные трипольские краски никто не исследовал, но здесь использованы древние технологии, когда минеральный порошок охры растворяли в сыворотке (пока дома расписывали, воняло здесь ужасно!). Так что можно сказать, что эти строения на 90% аутентичные.

Но главное, говорит Михаил Видейко, – в другом:

– Практически этот домик – модуль. Из таких модулей можно собрать здание любого размера, и если взять шестьдесят таких модулей, то получится как раз та структура, которую мы здесь раскопали в 2012 году, – двухэтажное здание 20 на 40 метров. Для того времени это было самое большое строение в Европе! И нас все спрашивают: как люди с каменными инструментами могли построить такое? И вот этот эксперимент наглядно продемонстрировал нам, как это делали, – здания собирали из таких вот «кусочков».

Представляете, сколько сил, работы, исследований для того, чтобы сжечь? Но и построение моделей, и сожжение – часть диссертации аспиранта университета Дархэм Стюарта. Поэтому, как не жаль, жечь нужно: наука – это святое!

– Сейчас в Дархэме два аспиранта будут защищать диссертации по материалам из Небелевки, – объясняет Михаил Юрьевич Видейко. – Там есть еще несколько студентов, которые дипломные работы пишут по Небелевке. Я считаю, что это очень важно для нас. У нас взять аспиранта – проблема, но будут специалисты в Британии.

Вообще в Небелевке ученым было что изучать, и еще будет. Главное открытие археологов – храм, в котором были обнаружены алтари с остатками обожженных бараньих костей и глиняных женских фигурок, что говорит о совершавшихся здесь жертвоприношениях и о культе богини-матери. Один из этих древних алтарей можно увидеть сегодня в областном краеведческом музее. Это первое доказательство того, что у трипольцев была религия. Кроме того, оказалось, что в поселении была развитая инфраструктура: каналы, рвы, дороги, печи для обжига глины, ямы для хранения овощей, большие группы домов и общественные здания. Раньше считалось, что в медно-каменном веке настолько развитых поселений еще не было.

Сегодня раскопки в Небелевке прекращены. Не потому, что все уже раскопали, а потому, что проект изначально был рассчитан на пять лет: три года раскопок и два года обработки материалов. А потом, вполне возможно, начнется новый этап. Михаил Видейко объяснил нам, что одна из самых дорогостоящих составляющих любых раскопок – это создание плана поселения. В данном случае план уже есть, и не использовать его в дальнейшем было бы просто экономически нецелесообразно.

Памятник местного значения

А сгоревшего домика по-человечески жаль. Два дома, стоявшие в посадочке, выглядели очень симпатично (посадку вырубили, чтобы «пожар» был безопасным). Если бы эти домики окружили забором, повесили какие-то «трипольские» глечики, посадили рядом то, что росло здесь шесть тысяч лет назад (а трипольцы, оказывается, выращивали так называемую пленчатую пшеницу – полбу, горох, чечевицу, вику, ячмень), получился бы мини-музей. Местные жители считают, что такой музей мог бы стать туристическим объектом, но, честно говоря, вряд ли: двух хаток недостаточно для того, чтобы ехать по плохой дороге почти двадцать километров, а ближайший музей, в котором хранятся трипольские артефакты, находится в Новоархангельске. Скорее это памятник местного значения. Здесь, в Небелевке, сегодня живут всего пятьсот человек, но каждый из них знает о трипольской культуре намного больше, чем среднестатистический выпускник истфака. На научную конференцию, которая проходила в Доме культуры, приходили и мамы с колясками, и старички с палочками. Жители села, оказывается, не только помогали возводить эти самые домики (для них, в отличие от академиков, строительство «мазанки» – дело несложное), но и вообще все три года принимали активное участие в работе экспедиции, первыми видели найденные здесь артефакты и узнавали о сенсационных открытиях ученых. Да и вообще все они, местные жители, – посвященные! Ведь, по большому счету, никто, кроме них, самого процесса раскопок не видел. Территория древнего мегаполиса для человека со стороны никакого интереса не представляет: ученые раскапывают фрагмент, документируют, извлекают то, что можно извлечь, а остальное бережно засыпают землей. Два года назад говорили о том, что раскопки храма в Небелевке хорошо бы музеифицировать – накрыть стеклянным колпаком. Но это очень дорогостоящий проект, на сегодняшний день практически невыполнимый, да, наверное, и ненужный – рассматривать древний фундамент не так уж интересно, а оставлять здесь найденные горны, алтари, статуэтки и посуду нельзя. Зато кировоградец Алексей Бойко, который занимается аэрофотосъемкой с помощью беспилотного аппарата мультиротора, снимал и древний город с высоты птичьего полета, и отдельные элементы раскопок. На основе этих съемок он смоделировал даже небольшую 3D-экскурсию по мегаполису, который был здесь шесть тысяч лет назад! Пока доступ к этим материалам имеют только археологи, но Алексей говорит, что скоро их смогут посмотреть все желающие.

Для нас, жителей области, этот проект будет иметь гораздо большую ценность, чем научные конференции, доклады и диссертации. Ведь новости из Небелевки «взорвали» научный мир еще три года назад. Ученый секретарь Института археологии Украины Алексей Корвин-Пиотровский рассказал нам, что, побывав здесь, он в своих работах стал употреблять термин «небелевская культура» (которая, конечно, часть трипольской, но все-таки речь идет о гораздо более организованном поселении, чем ранее известные протогорода). А мы, люди, далекие от археологии, совершенно ничего не знаем о сенсациях и открытиях, которые происходят рядом с нами.

Ольга Степанова, фото Павла Волошина, «УЦ».

Минулої середи у відділі краєзнавства обласної наукової бібліотеки ім. Чижевського відбулася презентація книги Є. Маланюка «Малоросійство».

Невеликий трактат був написаний Євгеном Филимоновичем у далекому тепер від нас 1959 році. Сам поет в цей час проживав у Нью-Йорку. «Малоросійство» – спроба дати відповідь на питання, яке мучило Євгена півжиття: що стало причиною поразки Української Народної Республіки? Її поет вбачає не у зовнішніх, а у внутрішніх чинниках, деяких особливостях нашого менталітету, які виникли через те, що за багато століть український народ так і не зміг створити власної держави. Ці особливості й описані у статті «Малоросійство», автор досліджує їх ніби під мікроскопом, дає їм оцінку й навіть береться прогнозувати результат. 23 роки нашої незалежності, на жаль, показали, що митець у своїх прогнозах не помилився…

Чому було вирішено видати цю працю Маланюка окремою книгою? Редактор видання Володимир Шовкошитний пояснив цей вибір надзвичайною актуальністю думок, викладених автором статті: «Ми вже намагалися видати “Малоросійство” окремою книгою на початку 2000-х років. У той час якраз проводилися вибори міських голів, и я звернувся до кандидатів з пропозицією проспонсорувати видання. Один із них погодився, але його прес-секретар відмовив його, сказавши, що ця робота – не на часі, що люди її не сприймуть. А на мою думку, роздрукувати цю працю мільйонним тиражем і масово поширювати серед населення треба було від самого початку нашої незалежності. Може, тоді ми змогли б уникнути купи помилок, і ті два Майдани мали б зовсім інший результат».

Передмову до статті «Малоросійство» написав відомий кіровоградський літературознавець, доктор філологічних наук Григорій Клочек. «Коли Володимир (Шовкошитний. – Авт.) запропонував мені написати передмову до такої фундаментальної й навіть геніальної праці Маланюка, я відчув, що для мене це, з одного боку, честь, а з іншого – надзвичайно висока відповідальність. Відмовитись я, звичайно, не міг. Це видання – ще один малесенький крок, який допоможе краще познайомити українського читача з Маланюком. Адже, на жаль, навіть у справі повернення творчості цього чудового поета й публіциста ми проявляємо те саме малоросійство. Хто з широкого загалу знає Маланюка? Дехто згадає, що він був поет, одиниці знають про літературну премію ім. Маланюка – і все! Між тим сам автор у цій статті вказує на те, скільки імен українських діячів науки й культури були фактично вилучені з нашої свідомості й тепер сприймаються нами ж, як російські чи радянські».

Чи було б на часі видання «Малоросійства» на початку «нульових»? Лишається гадати про це. У статті нищівній критиці піддаються методи роботи радянської влади: «Що таке малоросійство? Це також затьмарення, ослаблення і – з часом – заник історичної пам’яті. Тому і колишній Петербург, і теперішня Москва /…/ таку велику перевагу надавали й надають науці Історії, яка в сполученні з відповідно підібраною літературою /…/ – забирає історичну пам’ять української дитини з першим днем вступу її до школи»; «Київську Всеукраїнську Академію наук перетворено на провінційну філію московської з публікаціями “на общепонятном”. Славна Київська Академія мистецтва обернулася на провінційний “художній” інститут, а її фундатор – геніальний графік Юрій Нарбут – просто викреслений з історії /…/. Те саме з музикою, з оперою». І хоча Маланюк жодного разу напряму не назвав Росію ворогом України, весь текст тим чи іншим чином доводить, що ця держава методично й наполегливо намагалася знищити нашу національну свідомість. Чи сприйняли б це наші громадяни ще два роки тому?

Але цінність «Малоросійства» для нас полягає не в тому, що автор з-за океану бачив реальний стан справ в українській культурі й самосвідомості. Маланюк надзвичайно точно змальовує симптоми хвороби малоросійства, і волосся стає дибки, коли дивишся кругом себе й бачиш ці прояви на власні очі: «… комплекс малоросійства /…/ має багато облич і сторін. Він часто є замаскований, особливо в останніх десятиліттях, коли, буваючи знаряддям в чужих руках, він зазвичай маскується гопако-шароварництвом, відповідно спростаченою мовою, /…/, ховається за лжепатріотичною віршографією й етнографічною патріотикою взагалі»; «Оце-то знаття і є те місце психіки, де національне чуття /…/ сполучується з національнім розумом /…/. Ці дві психологічні категорії наслідком малоросійського паралічу /…/ давали в області чуття – отаманщину (і махновщину), а в області розуму – мертвий, отже завжди спізнений формалізм». Чи не саме це ми спостерігаємо зараз?

Євген Маланюк півстоліття тому передбачив, перед якими викликами постане сучасна молода, вже незалежна Україна: «Це є та проблема, що першою встане перед державними мужами вже Державної України. /…/ та проблема стоятиме першоплановим завданням, а для самої державності – грізним мементо (нагадуванням). /…/ Її треба буде довгі-довгі десятиліття ізживати». На жаль, здається, у нашого народу немає в запасі десятиліть…

Вікторія Барбанова, фото Олени Карпенко, «УЦ».

Резонансное мероприятие культурной жизни Кировоградщины – «Светловодский пленэр», организованный галереей «Елисаветград», – уже стало историей. В течение двух недель восхищали светловодчан и восхищались местными пейзажами художники из Одессы. Но не только одесситы были в этом творческом десанте.

Справка «УЦ».

Василий Иванович Мирошниченко – художник, заслуженный деятель искусств Украины, председатель Днепропетровской областной организации Национального союза художников Украины. С 1979 года он является постоянным участником областных, республиканских, всесоюзных и международных выставок. С 1987 года – член Союза художников СССР. Его пейзажи, созданные в процессе работы в творческих группах пленэрной живописи, экспонировались на персональных выставках в Старгарде (Польша), Киеве, Днепропетровске, Никополе. Полотна Мирошниченко хранятся в музеях и частных коллекциях Украины и зарубежья.

Василий Мирошниченко с супругой приехал из Днепропетровска. Для него это была своеобразная разведка, ведь следующий пленэр будет организован для художников из города на Днепре. Василий Иванович в перерыве между написанием полотен дал эксклюзивное интервью для «УЦ». Говорили не только и не столько о живописи, как о жизни. Хотя для художников живопись и есть жизнь…

– Василий Иванович, какова сегодня роль творческих союзов? Насколько важно для художника состоять в союзе художников?

– Можно просто писать и не быть членом союза, а можно в нем состоять. Хочу сказать, что на сегодняшний день это возможность для художника каким-то образом самореализоваться при помощи коллег, друзей. Это в некотором роде профсоюз, и он был задуман для отстаивания целей и желаний. А их достаточно много, начиная с бытового уровня, содержания и оплаты мастерских. В советское время министерство культуры и дирекция выставок закупали работы по достаточно приличным ценам, а сегодня государство не выделяет деньги на закупки.

Я двенадцать лет являюсь председателем областного союза художников, и уже лет пятнадцать работы для музеев вообще не закупаются. И это трагедия как для художников, так и для государства. Микеланджело знают все, а кто в его времена был Папой и руководил государством, знают единицы. Искусство – зеркало истории, и оно отображает время, в котором живет тот или иной художник. Виктор Пинчук, будучи днепропетровским, приватизировав местные заводы, организовал собственный центр в Киеве и отдает свои средства на показ каких-то иностранных мощей замороженных животных. Я считаю, что это диверсия в отношении страны, культуры, традиций.

Можно ли художнику жить без союза художников? Наверное, можно. Но у него должен быть агент, и он сам должен быть агентом. Ведь союз художников – неприбыльная организация, она не занимается реализацией работ. В свое время была система художественного фонда, которая занималась реализацией произведений в художественных салонах, художественно-производственных комбинатах. Но тогда был социальный заказ, была статья расходов. Сегодня это все отсутствует.

У нас сто пятьдесят членов союза художников. Мы, имея в пользовании помещения, которые являются собственностью национального союза, сдаем их в аренду и на эти средства примерно наполовину дотируем содержание мастерских. А коммунальные платежи для нас сделали, как для коммерческих структур, и это очень большая проблема.

– К вам в союз стремятся вступить или вы зазываете?

– Стремятся. Художник сразу же получает право пользоваться мастерской. А у нас в Днепропетровске сегодня пустуют мастерские. Если в Киеве большая очередь, и люди ждут годами, то мы готовы предоставить помещение сиюминутно. У нас нет достойного высшего учебного заведения. В университете сделали факультет изобразительного искусства, но его уровень ниже уровня нашего художественного училища, выпускники которого продолжают учебу в Киеве, Харькове и пытаются там остаться. В этом есть определенного рода трагедия. Любому художнику проще реализовать себя в столице с ее количеством галерей и выставок, чем в Днепропетровске, и тем более в Кировограде.

– Как часто в вашем городе проходят выставки? Где? Кем они инициируются?

– У нас есть достаточно серьезные выставочные площади. Есть большой выставочный зал. Лет десять назад мне удалось сделать там ремонт: подвесные потолки, замена освещения, остекление. Это позволило проводить там не только областные выставки. Мы учредили и проводим мероприятия всеукраинского масштаба. Уже восьмой раз провели всеукраинскую выставку «Чарівні барви Дніпра», учрежденную нашим правлением и поддержанную городским головой. За счет городского бюджета издаются буклеты.

Провели пять скульптурных пленэров. В некоторых уголках города поэтапно проводилась реконструкция. В частности, группа архитекторов за реконструкцию набережной получила государственную премию. Я доказал, что иностранными светильниками или чем-то типовым сложно удивить, и мы выполнили ряд скульптур с привлечением серьезных художников из всей Украины. Это народный художник Юлий Синькевич и его сын, и наш известный Юрий Павлов, и Петр Куценко, и Юрий Щедров. Все это вызвало большой интерес окружающих, которые даже ночью приходили смотреть и восторгаться скульптурами. Открытие было приурочено ко Дню города. Поэтому без союза художников можно обойтись, но, думаю, лучше с ним.

– Переключимся на тему Кировоградщины. Вы у нас впервые или уже бывали?

– Когда-то в студенческие годы я был здесь недолго – участвовал с друзьями в октябрьской демонстрации. А так проездом из Днепропетровска в Киев и обратно бываю в Александрии и Знаменке.

Николай Николаевич (Цуканов. – Авт.) ранее общался с нашими художниками старшего поколения и предложил в следующем году провести у вас пленэр для днепропетровских художников. А в этом году пригласил меня, чтоб я влился в коллектив, в вашу среду. Я был на пленэрах в Тростянце, Сумах, Одессе и в Седневе. Стараюсь не отказываться от подобных приглашений, потому что такие мероприятия дают возможность, абстрагировавшись от всего, заняться только своим любимым делом. И после этого остается что-то в мастерской. Какая-то общественная работа и любые другие усилия остаются незамеченными. А если ты сделал работу – тебе есть что показать. Для меня это очень важно и серьезно.

– Как вы оцениваете наш первый пленэр?

– Это очень серьезное событие. Я искренне верю в то, что оно станет традиционным. Работа оперативная, масса экскурсий, встреч, информации – и всего две недели. Для меня как для творческого человека это мало. Я участвовал в пленэрах, которые длились полтора месяца. Тогда у тебя есть время настроиться, сосредоточиться, расписаться. А здесь все должно быть выполнено в «десятку».

– Вы не политический аналитик, а творческий человек. Художник по-особенному смотрит на мир, на происходящее. Расскажите, что сейчас происходит на Днепропетровщине? Какая там ситуация?

– Для меня и как для гражданина, и как для художника вполне понятно, что происходит. Я лично считаю, что кому-то в России очень не хочется оказаться в ситуации, в которой оказался Янукович, поэтому искусственно инициированы события и в Крыму, и на востоке страны. Те люди, которые поддались на призывы, оказались в открытом военном конфликте. Нет у них домов, и противоположная сторона не компенсирует им ни материальные средства, ни утерянные годы.

Что касается Днепропетровска как форпоста, я могу сказать со стопроцентной гарантией: если бы Днепропетровск не встретил в упор противника, эта волна уже была бы в Киеве. Если Коломойский при всех его достоинствах и недостатках оплачивал сданных московских сепаратистов (люди получали по десять тысяч долларов), то это имело эффект. Сдать автомат Калашникова – тысяча долларов. И люди получали за это деньги.

Мой ближайший друг записался в добровольцы, и таких очень много. Да, русскоязычные люди отстаивают интересы нашего государства и каждого человека.

– Что изменилось после ухода Коломойского и его команды?

– Я ехал с кировоградскими ребятами, участвующими в АТО, общался с ними. Знаю, как кировоградцы пострадали, сколько ребят погибло, что они терпят там. Коломойский заправлял танки, полностью обеспечивал всех мобилизованных. Еврейская диаспора в Днепропетровске имеет очень большой вес, а Коломойский прежде всего гражданин Украины. Его реакция на первые шаги Путина была высказана в прессе, и она не подразумевала никаких компромиссов.

– Политика отражается на творчестве, на настрое и настроении?

– Не может не отражаться. Можно писать пейзажи, передавать красоту нашего края и этим умножать патриотизм. Это очень просто. Я был в Тростянце, маленьком городе, и его мэр, молодой парень, открывая пленэр, сказал, что не все горожане понимают, зачем организовывать такое мероприятие за бюджетные деньги в такое сложное время. Но они это сделали, одну работу передали в коллекцию краеведческого музея – в счет оплаты за проживание и питание. Вторую продали, а средства направили на поддержку участников АТО. Кто, как не он, прав на тысячу процентов? И, опять-таки, не умножая любовь к своему краю, не чтя культурные традиции и наследие, любая страна будет обречена на погибель и самоуничтожение.

– Когда мы снова встретимся?

– С благословения Николая Николаевича, думаю, через год на таком же пленэре. Я буду рад и счастлив и приложу максимум усилий для того, чтобы наши художники приехали и достойно в творческом процессе отразили всю красоту вашего кировоградского края.

Записала Елена Никитина, фото Елены Карпенко, «УЦ».

В особняке Барского, или по нынешнему названию – областном краеведческом музее, состоялся сольный концерт юного скрипача, ученика детской музыкальной школы № 1 им. Г. Нейгауза Михаила Солонченко.

Известно, что при строительстве дома (1896–1910 гг.) зал, в котором и проходил концерт Миши, проектировался для музицирования. И вот спустя 100 лет здесь вновь звучит скрипичная и фортепианная музыка Крейслера, Рахманинова, Верачини и других замечательных композиторов прошлого в исполнении талантливых музыкантов нынешнего времени.

То, что Михаил талантлив, не подлежит сомнению. Сложные произведения он играл как опытный мастер. И тот факт, что на своем еще не долгом музыкальном пути он выиграл 18 конкурсов, только подтверждает его мастерство.

– Когда Михаил в 2008 году пришел в нашу школу, – говорит директор детской музшколы им. Нейгауза Евгения Малявкина, – к преподавателю Татьяне Сапрыкиной, в нем очень скоро рассмотрели дар скрипача. Конечно, как и все маленькие дети, он тоже гонял по коридорам, иногда прятался от учителя, но, тем не менее, уже в 2011 году он дал свой первый сольный концерт.

Сольный концерт для любого музыканта – это очень и очень не просто.

– Готовиться к новому концерту мы начали заблаговременно, еще за полгода, – рассказывает мама Михаила Ольга Солонченко. – Проделана колоссальная работа, подбирался репертуар, шли длительные репетиции. Хотелось показать, что было сделано за последние два года, вынести наработки на суд зрителей. Были и слезы, и переживания, и волнения. Но теперь, после концерта, наконец-то можно расслабиться.

На вопрос, не боятся ли родители, что Миша с возрастом может «перегореть» и пресытиться музыкой, его мама сначала шутя ответила, что и рада бы, но их сын очень серьезно относится к занятиям не только со скрипкой, но и с другими инструментами.

– Это настолько у него внутри, что Миша и дня не может прожить без музыки, – продолжает Ольга Вениаминовна. – Самое большое наказание для него – это «если ты не выучишь математику, то не пойдешь в музыкальную школу». Наша жизнь круто изменилась после того, как Миша стал заниматься музыкой. Теперь она полностью подчиняется расписанию в музыкальной школе. Ему нравится скрипка, было несколько вариантов выбора инструмента, но он сам остановился на скрипке, хотя это очень сложный музыкальный инструмент. Думаю, в дальнейшем классическая музыка станет его профессией. Мы объездили уже много городов и еще предстоит участие во многих музыкальных конкурсах, которые проходят в Украине.

У еще совсем юного Михаила очень плотный график. Он занимается не только скрипкой, посещает уроки фортепиано, играет в разных музыкальных коллективах своей школы. Увлекается колядками, как актер играет в музыкальном театре. А в этом году был создан еще и скрипичный дуэт в составе Михаила Солонченко и Арины Сесмий. К слову, дуэт уже успел получить награду на одном из конкурсов. И во время сольного концерта, к радости зрителей, Михаил и Арина уверенно исполнили произведение Кванца «Анданте».

После концерта «УЦ» поинтересовалась у юного скрипача собственной оценкой качества исполнения. Михаил с улыбкой ответил: «Божественно!» Видимо, и с чувством юмора у него все в порядке.

Руслан Худояров, фото Павла Волошина, «УЦ».