Украина Центр

Информационная война почти приучила нас не верить ничему и никому. Только непосредственным очевидцам или родным и близким. А правдивая информация нужна как воздух. Нужна, чтобы трезво оценить ту реальность, в которой мы все сейчас находимся. Чтобы понять, что нас ждет завтра и как нам поступать сегодня. Случайный разговор с коренной дончанкой мало что прояснил, но хотя бы позволил заглянуть за «линию размежевания» на востоке Украины.

Мне показалось, что Татьяна (имя изменено) не была до конца искренней в нашем разговоре. Но совсем не потому, что хотела что-то скрыть или обмануть. Ей, мне кажется, было очень неловко от собственного ощущения человека «с той стороны» – откуда не только ездят по делам или за продуктами, но и каждый день стреляют.

– Татьяна, расскажите немного о себе.

— Я родилась в Донецке. Выросла в Донецке, закончила школу. Училась в Донецке, в академии управления. Работала и работаю тоже в Донецке, бухгалтером. Вся жизнь связана с Донецком. Здесь вышла замуж, родители мои и мужа все из Донецка. Муж тоже работает в Донецке, на шахте.

– Обычная биография, благополучная семья?

— Да.

– Вас когда-нибудь интересовала политика?

— Нет, я очень далека от политики. Я почти не смотрю новости, ни в каких митингах не участвую, не поддерживаю ни ту, ни другую стороны. Я всегда была обычной гражданкой Украины, обычной дончанкой.

– Скажите, пожалуйста, а во время этих событий, мы их называем войной, среди ваши близких, знакомых, одноклассников кто-то пострадал? Вы кого-то потеряли на этой войне?

— Нет. Слава Богу, нет, я не потеряла, но моя знакомая, можно сказать, одноклассница, из параллельного класса… Ее мужу, он оказался в точке, где был взрыв (это возле супермаркета «Обжора», у нас там был взрыв) оторвало ногу. Это – живой пример. Не то что там кто-то рассказал. Это реально. Ну а так, чтобы у меня кто-то погиб, такого нет, слава Богу.

– Возникали ли у вас мысли уехать из Донецка?

— Только в те моменты, когда бомбили очень сильно, когда диверсионные группы действовали в Донецке. Я живу далеко от аэропорта, но, когда конкретно в моем районе загремели взрывы, тогда было желание уехать только лишь из-за страха за жизнь. Не из-за того, что боюсь потерять работу. Ее можно найти. Мы с мужем – молодые и ничего не боимся, никаких трудностей. Просто за жизнь переживаем, и даже не за свою – родителей, родственников…

– Наша редакция находится недалеко от театра Кропивницкого, оттуда, с Театральной площади, прошло много похоронных процессий. Скажите, а вот в Донецке как часто происходят такие публичные похороны военных или гражданских лиц, погибших в конфликте?

– Публичные? Не знаю. Нет.

– А как вы в Донецке называете украинские войска и как – войска «ДНР»?

– Войска «ДНР» – ополченцами. А украинские войска…. Так и называем.

– Кто воюет на стороне «ДНР»?

— Местные… Иногда слышишь, это только по говору можно узнать, говорят на чистом русском. А так, нет, в основном это дончане.

– Военных много на улице, в городе?

— Сейчас нет. Раньше было много, а сейчас как-то так, не сильно…

– Расскажите, как сейчас жизнь в Донецке?

— Очень многие люди вернулись. У нас не пустынный город, как тут думают, что там какая-то пара машин и все… Нет, внешне все нормально. Просто все как-то мрачно и печально. Очень высокие цены на одежду, дороже, чем у вас. На продукты, в частности, на мясо. Мясные продукты у нас дороже. К примеру, куриный фарш стоит 190-200 рублей…

– Разделим на 2,5… Очень даже близкие цены…

— Да, близкие. Но если вы наши 2000 рублей (минимальная пенсия). разделите на 2,5… У нас цены, может быть, как и у вас, но пенсия у нас вот такая.

– А как с работой? Многие остались без работы?

— Да, многие, потому что большинство предприятий, особенно промышленные, угольные не работают. А сколько у нас супермаркетов позакрывалось, сколько банковских учреждений, страховых компаний…

– И как люди выживают?

— Как-то выживают… Некоторые уехали на заработки… В основном кто-то что-то продает, покупает… Зарабатывают какими-то перевозками.

– У нас сейчас коммунальные тарифы сильно выросли, а как у вас с коммунальными платежами?

— Нет, у нас нормально все. Все те же тарифы, что и были, только мы платим в рублях. Ничего не подняли, все нормально.

– И у вас есть возможность оплачивать коммуналку?

— Нет, возможности нет, потому что мужу на шахте не платят зарплату. Потому что уголь, получается, никому не нужен… Но из-за этого нет отгрузок и нет зарплаты. У шахтеров нет зарплаты с июля.

– А есть такая дилемма – если не шахтером, то идти воевать?

— Да, многие жены заставляют своих мужей. Не можешь прокормить семью – иди в ополченцы «ДНР»!

– А ДНРовцам сколько платят?

— От 15 до 20 тысяч рублей.

– Ваша работа связана с «ДНР» или с Украиной?

— С Украиной.

– А те, кто работает в бизнесе и замкнут на Донецке, они кому платят налоги?

— Донецкой Народной Республике.

– И это все организовано так, как было в Украине, – счета, ставки налогов, налоговая инспекция?

— Да-да. Через банк «ДНР».

– А как вы сюда добирались?

— Очень долго. Я выехала в 4 утра, на своей машине. Я была где-то 300-й в очереди на блок-посту, который в сторону Ново-Троицкого, там отстояла очередь очень большую и приехала в Мариуполь, в Мариуполе вечером села на поезд и приехала сюда. Машину оставила в Мариуполе, на стоянке.

– А чего люди сюда едут?

— Каждый по своим делам. Кто-то в гости, кто-то за пенсией, кто-то переоформлять документы, кто-то – детские, кто-то к родне, кто-то просто сделать покупки на Новый год.

– Как пограничники с таможенниками себя ведут с одной и другой стороны?

— По-разному бывает, опять-таки, человеческий фактор. Бывают, можно сказать, обозленные военные, все полностью проверяют на украинской стороне. «ДНР» – я бы не сказала, что так тщательно проверяют … Тщательней, конечно же, проверяют украинцы.

– Как вам наша здешняя жизнь показалась, увидели какие-то отличия?

— Ну да, просто оживленно как-то все, позитивно, может… Вообще все так же, как и у нас, но поживее немножко.

– Ваш муж футбольный болельщик?

— Очень, очень.

– Как он – без «Шахтера»?

— Это для него вообще больной вопрос. Он смотрит в Интернете все матчи «Шахтера». Он безумный фанат «Шахтера», и ему так печально, что он не может пойти на стадион, что не может болеть за родную команду, что они здесь не находятся.

– Скажите, у нас очень часто ассоциировался Донецк с Ринатом Ахметовым. Помогает Ахметов землякам сейчас каким-то образом?

— Да, помогает. У нас есть детская соцпомощь, детям до года, он существенно помогает – это и памперсы, и детское питание, которые стоят немалых денег. Это очень хорошая помощь. И пенсионерам помогает гуманитарной помощью, в основном это макароны, крупы, масло, сахар, самые необходимые продукты. Это происходит каждый месяц, эта гуманитарная помощь предоставляется систематически, без всяких перебоев, что детская, что для пенсионеров.

– Получается, рядом с войной течет обычная жизнь?..

— Ну да. Единственное – страшно, когда стреляют, и страшно в «убитые» районы приезжать, там, где аэропорт, ж/д, в тех районах почти нет людей. Основная часть переехала в другие районы, подальше. А Киевский район, Октябрьского вообще нет уже, Азотный… там, конечно, страшно.

– Сейчас, буквально несколько минут назад, закончились очередные переговоры трехсторонней группы в Минске, и принято решение, что не будут стрелять на новогодние праздники. Надеетесь, что с этого начнется мир?

— Ну да, конечно. Мы каждый раз надеемся после этих переговоров. Ну, должны же быть какие-то компромиссы …

– А как люди относятся в Донецке к тому, что эта война превращается в замороженный конфликт? Чего вообще хотят дончане?

— Ничего. Мира, спокойствия. Всем все надоело. Все в подвешенном состоянии, ждут просто чуда какого-то. Все хотят хоть какой-то стабильности.

– Ну а какой же вы видите выход из этой ситуации – вернуться в Украину? Или в принципе людям все равно – хоть свое государство, хоть в Россию, лишь бы был мир.

— Я не знаю, некоторые хотят в Россию, некоторые обратно в Украину, но лишь бы были мир, спокойствие. Есть разные мнения, но уже всем все до смерти надоело. Понятное дело, может быть, если бы не было столько смертей, то и хотели бы в Украину многие. Но просто после таких жертв люди потеряли веру какую-то…

– Тема языка отошла на второй план?

— Да. Вообще Донбассу и было абсолютно, мне кажется, все равно – язык и так далее. Я и украинский хорошо знаю, и русский язык. Поэтому проблемы не видела и не вижу абсолютно. По поводу языка действительно очень преувеличено. Нет, ну, конечно, если конкретно поставлен выбор всем разговаривать на украинском языке, тогда – да… У нас просто многие до такой степени хорошо не знают украинский язык.

– Неужели ставили вас перед таким выбором?

— Ну начали же говорить уже о таком, пошли слухи… Я же не знаю, кто нам так преподносил все, типа чуть ли не сажать в тюрьму за то, что разговариваешь на русском языке. Вот так вот нам преподносили. А на самом деле людям абсолютно все равно. Ну все ж привыкли, что новая литература на украинском языке, журналы, законодательная база, все, что сдается в налоговую на украинском языке. Никто же не страдал от этого. Все к этому привыкли, ко всему привыкают…

– Если бы у вас была возможность обратиться к обеим частям Украины перед Новым годом и что-то им сказать от простого человека, который никогда не интересовался политикой и сейчас не хочет ею интересоваться, что бы вы сказали, особенно тем, кто может остановить войну?

— Пожалуйста, найдите какой-то компромисс, потому что людям это очень сильно надоело, они устали и не хотят уже ничего – ни Украины, ни России, они об этом даже речи не ведут, просто хотят мира, стабильности, работать, зарабатывать деньги, все восстановить и продолжать жить нормальной жизнью, как было до войны. С кем ни поговоришь хоть из Западной Украины, хоть Восточной… вроде всех все устраивало, но почему-то случилось вот так…

Беседовал Ефим Мармер, «УЦ».

Так сложилось, что чаще всего в нашу редакцию обращаются для того, чтобы на кого-то пожаловаться или похвалить, как правило, себя самого. И гораздо реже – чтобы сказать спасибо. Именно с этой целью на нас вышел представитель 25-й Днепропетровской отдельной воздушно-десантной бригады, выполняющей сегодня боевые задачи в Донецкой области.

В наших публикациях мы уже не раз упоминали об Олеге Берсименко – агрономе с Александрийщины, с началом АТО на востоке ставшем волонтером. Наш новый знакомый, сержант-десантник Александр, сам вышел на редакцию «УЦ», как раз по его поводу. Цитируем:

— Я хотел, чтобы все в окрестностях знали о его работе, его патриотизме. Все уже вроде как руки сложили, а он продолжает – где-то находит деньги, покупает, – говорит боец.

Собственно, оповещаем окрестности. Действительно, на втором году затянувшегося конфликта на востоке волонтерское движение понемногу хиреет – об этом говорят и военные, и сами волонтеры. Происходит это по разным причинам, главная из которых – на фоне растущих цен и практически не изменившихся доходов у людей банально заканчиваются деньги. Поэтому сегодня усилия таких, как Берсименко, который постоянно взаимодействует с представителями сельскохозяйственного бизнеса нашего региона, убеждает, «выбивает» и помогает – на вес золота.

Александр из 25-й воздушно-десантной – выходец с Кировоградщины, постоянно проживающий в Желтых Водах, сам до недавнего времени занимался ведением фермерского хозяйства и волонтерством. На этой почве и познакомился с Олегом Берсименко, активно помогая Вооруженным силам Украины в самое сложное для них время. В четвертую волну, когда желающих послужить родине было уже намного меньше, чем на начальном этапе, мобилизовался добровольно.

О задачах, которые сегодня выполняет его подразделение, по телефону, а тем более для газеты говорить не стал, отметив лишь, что его подразделение – штурмовое. Зато с удовольствием перечисляет полученное батальоном благодаря усилиям вчерашнего товарища по волонтерству: от электростанций и бензопил до рюкзаков, биноклей, дорогостоящей оптики…

— Один монокль стоит 20 тысяч – это такой стократный бинокль, только на один глазок, – поясняет десантник. – Компасы по полторы тысячи гривен, «ночники», планшеты, радиостанции вот сейчас будет покупать – много чего…

В целом денежный эквивалент помощи участвующим в АТО армейским подразделениям, привлеченной Олегом Берсименко, давно перевалил за миллион гривен. Только в одну из крайних «ходок» в прошлом месяце 72-й и 25-й бригаде были переданы собранные с его помощью продукты, медикаменты, 2 планшета, аккумуляторная батарея для дизельного генератора, бензопила… Меценатами закупки выступили Анатолий Задесенец (фермерское хозяйство «Рита»), Владимир Деркач («Райпольское»), председатель Александрийской РГА Андрей Коломийцев, Юрий Фесун (ООО «Астория») и Виктор Шпичак (ООО «Маяк»).

Андрей Трубачев, «УЦ».

На коммунальных предприятиях Кировограда назревает кадровая революция. Одним из ее очагов может стать городская аварийно-диспетчерская служба «1580», работники которой направили мэру коллективное письмо с жалобами на злоупотребления теперешнего директора Олега Демьяненко.

В данный момент проводится проверка приведенных фактов. По словам руководителя контрольной службы городского совета Татьяны Пильчик, часть из них уже подтверждена документально.

Сам Демьяненко в прошлый вторник получил возможность выслушать конкретные претензии подчиненных в присутствии городского головы Андрея Райковича и журналистов. Перечень достаточно длинный. Люди жаловались на директорские грубость, матерщину и даже пьянство, постоянные угрозы увольнений и их выполнение, неподготовленность к зиме и общее катастрофическое состояние служебных автомобилей, к которым закупаются фактически непригодные к использованию запасные части.

Согласно свидетельствам целого ряда высказавшихся в ходе встречи, директор службы регулярно использовал служебный транспорт и работников предприятия для личных нужд, в том числе для проведения строительных и других работ у него дома и на частном предприятии «Кировоградский завод метиз», собственником которого считают Демьяненко.

– У нас по пять заявок «висит», а вся бригада работает у него дома. Водитель со слесарем едут на вызов вдвоем,  – описывает якобы неоднократно имевшую место ситуацию один из работников.

На большую часть вопросов Демьяненко, получив слово, так и не ответил. В том числе о том, куда исчез с предприятия токарный станок, зачем было куплено бывшее в использовании и не нужное службе оборудование для мойки автомобилей (озвучивалась версия, что директор купил его у себя – за бюджетные деньги) и многие другие.

– Обстановка в коллективе нездоровая, коллектив нужно «лечить» вместе с администрацией, – отметил городской голова, подводя итоги встречи.

Ранее на еженедельном совещании с руководителями исполнительных служб Райкович уже говорил о том, что два городских коммунальных предприятия – «Теплоэнергетик» и аварийно-диспетчерская служба – нуждаются, дословно, «в кардинальной смене менеджмента».

Андрей Трубачев, фото Павла Волошина, «УЦ».

Педагоги Созоновской школы связались с нами и попросили написать в «УЦ» о своем коллеге, талантливом учителе Андрее Борисовиче Иванко, который ушел от нас ровно год назад.

О том, каким удивительным человеком был Андрей Борисович, выразительнее всего рассказали не столько сами учителя Созновского НВК, сколько… слезы на их глазах. Многие из педагогов, работающих сегодня в этой школе, учились у него – кто-то в качестве молодого специалиста после пед­института, а кто – с 4 класса. Об учителях через годы почти всегда отзываются тепло и с благодарностью, но чтобы со слезами, с такой сильной горечью потери – такое мы видели, пожалуй, впервые.

Учитель и друг

Маргарите Грищук посчастливилось учиться в первом и единственном классе, где Андрей Иванко был классным руководителем. Сегодня она – преподаватель музыки в школе своего детства и заместитель директора по воспитательной работе.

— Иванко был нашим классным руководителем с 4 класса и, конечно же, читал у нас историю, – говорит Маргарита Васильевна. – Это был строгий учитель, мы его побаивались. Не до дрожи в коленках, но старались готовиться к урокам. У Андрея Борисовича были очень живые, всегда хорошо подготовленные уроки – как будто каждый урок был открытым. Заходишь в класс – на доске уже написан план урока, готовы все дополнительные материалы, карты, наглядные пособия. Иванко старался уделить примерно равное внимание каждому ученику на уроке, благодаря этому мы все, даже троечники, имели хорошие знания по истории. А вот как классный руководитель он был гораздо мягче, относился к нам как-то по-отечески. В хорошую погоду играл с ребятами в футбол на школьном стадионе. В производственном отряде вместе с нами пропалывал свеклу, копал картошку. Старался привить нам самостоятельность, выстраивать доверительные отношения. Например, за каждым классом был закреплен участок пришкольной территории, его нужно было регулярно убирать. Андрей Борисович выходил с нами на уборку, делил участок между отрядами – а потом мы убирали свои кусочки сами. «Ребята, вы сами знаете, что надо делать, стоять у вас над головами я не буду», – говорил он и спокойно шел к себе в класс готовиться к занятиям. Ответственно подходил к классным часам. Школьники очень не любили эти классные часы, так как это чаще всего были седьмые уроки. Признаюсь, многие с этих часов сбегали. Андрей Борисович этого очень не любил, ужасно сердился и после побега устраивал седьмые уроки еще два-три дня подряд. Очень трепетно относился к ученикам, которые были одаренными, показывали успехи, побеждали в конкурсах и олимпиадах. Имена всех своих учеников он записывал в отдельную тетрадь. Причем записывал о них все, вплоть до количества баллов, полученных по ВНО, и вуза, в который ребенок потом поступил.

У Андрея Борисовича была одна особенность – старшеклассников он называл на «вы». Для него старшеклассник уже был взрослым, самостоятельным, ответственным человеком, личностью. Конечно, в школе это выглядело необычно, особенно когда эти самые старшеклассники носились по коридорам, а Иванко делал им замечания.

В 10 классе нашим классным руководителем стала его жена Валентина Семеновна, а Андрея Борисовича назначили завучем по учебной работе. И у меня с ними начали складываться дружеские отношения, тем более что Иванко жил совсем рядом, в доме напротив школы. Я часто приходила к ним на праздники, даже после окончания школы продолжали тесно общаться. У них в доме была огромнейшая библиотека – более тысячи книг, книжные шкафы занимали всю стену в гостиной. Кроме книг, Андрей Борисович очень любил цветы. В цветах были все подоконники, цветы росли во дворе. Бывало такое, что жена требовала освободить какой-то угол в доме от слишком разросшегося растения – Андрей Борисович тогда переносил его в школу. У меня дома стоят два «денежных» дерева, которые он подарил мне пару лет назад.

Иванко и его жена сыграли в моей жизни очень большую роль и после того, как я закончила обу­чение. Именно Андрей Борисович предложил кандидатуру моей дочери на участие в олимпиаде по педагогике и психологии (она тогда училась в 11 классе в 28-м лицее). Она заняла второе место и получила дополнительные 40 баллов, которые помогли ей поступить в университет им. Шевченко.

«Где он доставал  эти книги?..»

В 1985 году в Созоновскую школу пришла молодая учительница украинского языка и литературы Светлана Щербина. К тому времени Иванко уже был завучем по учебной и воспитательной работе, его прямая обязанность – помочь молодому специалисту встать на ноги.

— Когда я пришла в школу, Андрей Борисович встретил меня очень тепло. У меня был красный диплом, и когда он узнал об этом, очень обрадовался. «В нашем полку прибыло», – сказал он тогда. В школе работали двое учителей, закончившие институт с красным дипломом, один из них Иванко, я оказалась третьей. Через несколько дней Андрей Борисович пришел на мой урок. В течение всего урока делал записи в тетради, а потом – разбор полетов. Сначала в мой адрес полился целый поток похвал: урок построен отлично, хорошая дикция, правильно расставлены акценты. Он говорит – а за спиной крылья растут, растут… А потом плавно в этот поток похвал вплетаются замечания: «Начало урока прекрасное, но в этом месте ты немного затянула… А тут не удалось привлечь внимание учеников… Здесь была выбрана не та интонация… Но в целом все прекрасно». Вот так Андрей Борисович по-доброму меня учил. Еще практически сразу меня поразило то, что он приносил с собой огромное количество книг и щедро раздавал их всем, кому нужно, – учителям, школьникам для подготовки домашних заданий. Он подарил мне много книг украинских писателей и поэтов, причем в этих книгах было много заметок карандашом. Помните, после распада СССР в школьную программу по украинской литературе были внесены большие изменения – в ней появились имена авторов, которых раньше было запрещено печатать, достать их книги было невозможно. Но Иванко все время снабжал меня произведениями Евгения Маланюка, Лины Костенко, Владимира Винниченко, Василия Стуса (именно Стуса, кстати, он очень ценил), многих других. Я удивлялась тогда – где он доставал все эти книги? Уже потом, когда Иванко стал преподавать в институте усовершенствования учителей, я узнала, что он руководил кировоградской «Просвітой», и все эти книги привозились из Канады. К сожалению, Андрей Борисович из всех книг, которые мне подарил, подписал только одну. Это была книга с намеком – «Як писати твір» Ольги Довгой. Дарственная подпись была такая: «Світлані Василівні Гетьманець-Щербині з побажанням стати словесником №1 не лише в нашому степовому краї, але й в Українській державі. Але задля того треба невтомно працювати над собою і писати, писати, писати…». В общем, таким образом он намекнул мне, что я могла бы принять участие в конкурсе «Учитель года». Андрей Борисович считал, что у меня есть все шансы. В общем, в 2003 году заявилась я на «Учителя года», поехала в Киев. И заняла второе место. Сколько времени Андрею Борисовичу пришлось меня успокаивать! Мне казалось, что я его подвела. Он утешал меня, говорил, что я очень хорошо себя показала, что он мной гордится. Решили, что через несколько лет попробуем снова. В 2009 году я приняла повторное участие в конкурсе «Учитель года», но уже не было того накала страстей, так как Андрей Борисович в это время уже сильно болел и не мог уделить конкурсу достаточно внимания.

По стопам великих

— Иванко очень тщательно изу­чал наследие наших великих педагогов – Василия Сухомлинского и Ивана Ткаченко, – отметила Светлана Шербина. – Последнему он посвятил обширный научный труд. Конечно же, перенял опыт своего директора Сергея Григорьевича Максютина, благодаря которому наша школа стала одной из ведущих по такой внеклассной практике, как группы продленного дня. В какой-то период эти группы хотели закрыть, и именно Андрей Борисович добился того, чтобы этого не случилось. Сам Иванко в нашей школе организовал сразу несколько форм внеклассной деятельности. Первая – политический клуб «Я и время». В рамках этого клуба в школу приглашались преподаватели педуниверситета, общественные деятели, родители. Вопросы, которые обсуждались на заседаниях, были самыми разными: международная политика, национальные интересы и прочее.

Кроме политклуба, Андрей Борисович организовал в нашей школе драмкружок. Он действовал в актовом зале, и на сцене этого зала ставились самые разные спектакли – от Шекспира до корифеев украинского театра. Благодаря Андрею Борисовичу кружок наладил тесную связь с театром им. Кропивницкого, его посещали актеры театра, а в спектаклях участвовали не только учителя и дети, но и родители. Внеклассная работа была поставлена на высочайший уровень.

А как же история? Андрей Иванко преподавал школьникам предмет, бывший в свое время одним из ведущих в деле пропаганды идей коммунизма и претерпевший множество болезненных трансформаций, когда в уже независимой Украине начали говорить о вещах, ранее тщательно умалчиваемых.

— Для Андрея Борисовича резкое изменение формата преподавания не было шоком, как для многих других учителей старой закалки, – говорит Светлана Щербина. – Он с огромным уважением относился к шестидесятникам, читал их работы. Изучал монографии ведущих историков, читал статьи в профильных журналах. В общем, он был в курсе того, какие события творились в нашей стране на самом деле. В начале 90-х, когда учить историю по старым учебникам было уже нельзя, а новых просто не было, Андрей Борисович посоветовал мне книгу по истории Украины авторства Ореста Субтельного. Муж купил мне эту книгу за 10 долларов на Петровке в Киеве – до сих пор активно ею пользуюсь при подготовке уроков. Знаете… сейчас патриотизм – это модно, а Андрей Борисович был патриотом в то время, когда это не было модным, когда, наоборот, считалось, что проявление любви к Украине, ее истории и языку – это неинтересно. Хорошо, конечно, что патриотизм стал популярен, но каков среди всех этих юношей и девушек процент настоящих, не показных патриотов? А Андрей Борисович был настоящим…

Виктория Барбанова, «УЦ».

Ситуация, сложившаяся вокруг судебной ветви власти в Украине, бесспорно, требует весомых шагов, направленных на укрепление доверия граждан к суду, отметил избранный судья-спикер Ленинского районного суда г. Кировограда Алексей Мягкий.

В средствах массовой информации создан ее негативный образ, и это понятно при нынешней ситуации в стране. Средства массовой информации, выполняя свою функцию в аспекте освещения деятельности судебных органов, зачастую информируют общество только о громких делах, в основном имеющих политическую, коррупционную окраску, или о скандалах, возникающих вокруг судей.

С целью обеспечения объективного освещения всех аспектов работы суда внедряется новый для нашей системы институт – судей-спикеров. Судья-спикер – это не отдельная должность в суде, которая потребует дополнительного расходования бюджетных средств. Судей-спикеров в каждом суде выбирает орган судейского самоуправления – собрание судей – из числа судей путем открытого голосования. Основная задача, которая возлагается на судью-спикера, – совместно с пресс-секретарем суда наладить и поддерживать эффективную коммуникацию с прессой для надлежащего информирования общественности.

Конечно, судья-спикер не имеет права предоставлять информацию, касающуюся оценки рассмотрения конкретного дела или мотивов принятия судьей решения, поскольку это запрещается Кодексом судейской этики. Вместе с тем представители прессы всегда будут иметь возможность получить информацию, вызывающую общественный интерес, распространение которой разрешено действующим законодательством Украины.

По вопросам коммуникации представители прессы могут обращаться к пресс-секретарю Ленинского районного суда Ирине Гаркуше и судье-спикеру Алексею Мягкому по телефону  32-07-81 или по электронной почте: inbox@ln.kr.court.gov.ua.

Соб. инф.

В Кировограде провел тренинг руководитель проекта «Наші гроші» Алексей Шалайский.

Немного о самом проекте. В 2011 году, во время работы Юрия Бойко в минэнерго Украины, подконтрольный министерству «Черноморнефтегаз» приобрел буровую платформу сингапурского производства не непосредственно у завода Keppel, а через посредника – британскую фирму Highway Investments Processing – за $400 млн, дороже, чем у производителя. Вторая вышка также была куплена не напрямую. Перелопатив кучу документов, двое киевских журналистов – Алексей Шалайский и Юрий Николов – опубликовали в «Зеркале недели» расследование «Вышка для Бойко», в котором детально рассказали об упомянутых сделках.

Сам Бойко поспешил заявить, что этот материал – заказной. И – прецедент, кстати, обычно в суд подают на журналистов, а не наоборот – немедленно нарвался на судебный иск от «Зеркала недели» и авторов статьи. Финансовых требований никаких не было, истцы просили лишь опровергнуть сказанное. Суд вполне ожидаемо закончился в пользу Бойко, но, тем не менее, послужил хорошим пиаром для Шалайского, Николова и газеты.

Эти события можно считать отправной точкой «Наших грошей». Если раньше о проекте, который регулярно вскрывал бы коррупционные схемы при проведении государственных закупок, Шалайский и Николов только думали, то во время работы над «Вышкой для Бойко» решили взяться за дело всерьез. Они подали грантовую заявку и выиграли несколько тысяч долларов на написание серии статей по тендерам.

Шести статей им показалось недостаточно. И параллельно с расследованием махинаций мин­энерго о буровых платформах появился сайт «Наші гроші». Сейчас это – полноценный портал, на котором каждый день появляется информация о тендерах, вызывающих подозрения. Есть также несколько региональных сайтов и одноименная телепрограмма на канале Zik.

За время существования проекта по его публикациям неоднократно возбуждались уголовные дела. Но чаще тендеры просто отменяют – чтобы не «светиться» на всю Украину. В целом же на протяжении четырех лет «Наші гроші» вернули в государственный бюджет, по самым скромным подсчетам, около миллиарда долларов. Впечатляет, согласитесь.

Впрочем, борьба с коррупцией вовсе не является целью Шалайского со товарищи.

— Да ни с чем мы не боремся, – говорит он. – Я лично вижу свою задачу как журналиста описывать все эти схемы. А бороться должны соответствующие органы. Я же просто получаю кайф от своей работы. Если благодаря нашей публикации удалось остановить какую-то «мутную» сделку – отлично. Нет – ну что же, работаем дальше.

«Мутные сделки», между прочим, в Украине бывают уникальными.

— Был такой случай, – улыбается Алексей Шалайский. – На тендер подали заявки две фирмы. Подобная наглость встречается нечасто: компании принадлежали напрямую мужу и жене. Выиграл муж. Мы об этом написали, вмешались правоохранители. Тендер, естественно, отменили – это не проходит даже в Украине. Зато проходит другое. Муж и жена подали в суд заявление с просьбой признать их брак недействительным – есть, оказывается, такое определение. И Фемида – конечно же, абсолютно безвозмездно – удовлетворила иск. После этого они снова пришли к объявителю тендера: вот вам, мол, бумажка, где черным по белому написано, что мы действительно являемся мужем и женой, но брак наш нельзя считать действительным. Бред, скажете вы? Но на основании этого бреда тендер все-таки отдали первоначальному победителю – «недействительному» мужу.

Кировоградским же журналистам, которые пришли на тренинг, Шалайский и его коллеги Ирина Салий и Юрий Школяренко дали не очень много советов. Но они чрезвычайно важны (для желающих писать о коррупции, понятно, ведь желание – это первое, что должно присутствовать в любой профессии). Все, о чем говорилось, мы перечислять не будем, потому что есть чисто внутренние «фишки», о которых читающим «УЦ» бизнесменам и политикам знать вовсе не обязательно. Однако кое-что расскажем.

Первое. Киевским изданиям на самом деле очень нужны качественные тексты из регионов. То, что журналисту из провинции невозможно опубликоваться во всеукраинском СМИ, – миф. Столичные медиа, в частности, с удовольствием берут расследования, проведенные на уровне областей и даже районов.

Второе. Не стоит бояться судебных исков. Просто нужно сообщать лишь многократно проверенные факты.

Третье. Реакция правоохранительных органов будет не всегда. Но это не значит, что не нужно писать, – капля камень точит. И это, пожалуй, самое главное.

В общем, готовьтесь, дорогие бизнесмены и политики. Если раньше о ваших деяниях сообщали буквально единицы, то теперь нашего полку прибыло.

Андрей Лысенко,  фото Елены Карпенко, «УЦ».

Семилетнему ребенку в руки попал мягкий поролоновый мячик. Через несколько часов перед его мамой встал выбор: везти ребенка, проглотившего игрушку, в больницу или попытаться помочь ему самой. К счастью, в этот раз все обошлось без врачей и почти без последствий (разве что для родительских нервов).

Однако детям не всегда так везет. Угрозу может представлять даже погремушка – внутри нее множество мелких шариков, которые в случае поломки могут запросто оказаться не только в желудке малыша, но и в дыхательных путях. А ведь есть пистолеты и автоматы, стреляющие пластиковыми пульками, буквы и цифры на магнитах, конструкторы с мелкими деталями, музыкальные игрушки с батарейками внутри, дешевые китайские машинки с отваливающимися колесами… Учитывая тот факт, что именно в новогодние праздники детей массово задаривают самыми разнообразными игрушками, мы и решили обсудить тему опасности, которую может представлять собой неправильно выбранный подарок. Никто ее не раскроет более наглядно, чем те, кто сталкивается с последствиями ежедневно, – врачи детской областной больницы.

– Вы подняли очень важную тему, – отмечает заведующий ЛОР-отделением Леонид Устенко. – Правда, я бы по опасности поставил игрушки не на второе, а даже на третье место. На первом – не соответствующая возрасту детей еда. Например, по частоте случаев попадания в трахею и бронхи грецких орехов в последние несколько месяцев я понял, что в этом сезоне орехи уродили на славу. Если говорить о праздниках, то в такие дни детей часто балуют вкусностями вроде арахиса, всяческих драже – все это потом нам приходится извлекать из дыхательных путей. Отдельная больная тема – рыба. Ребенку в возрасте до трех-четырех лет совершенно не обязательно есть рыбу, ее в рационе можно заменить другими продуктами. Но в этом практически невозможно убедить родителей, и они дают маленьким детям куски рыбы, плохо очищенные от костей. Регулярно извлекаем из детских легких фасоль, тыквенные и подсолнечные семечки.

Второе место в рейтинге Леонида Юрьевича заняли предметы, которые не должны попадать в руки детям. Иглы и булавки, пуговицы и кнопки, монеты, винтики и гайки – всего не перечислишь. Но для всех этих мелочей действует единое правило: у ребенка не должно быть возможности до них добраться. А о том, что бывает в противном случае, эндоскопист Анна Била рассказала нам в ужасающих подробностях:

– Один из последних случаев – ребенок проглотил булавку. На такие булавки часто пристегивают пустышки или просто цепляют их на одежду от сглаза, – говорит она. – В пищеводе булавка раскрылась и встала острым краем вниз. Пищевод был травмирован, естественно, операция была единственным вариантом. Но самым поразительным у меня был другой случай. Девятимесячный ребенок сидел в манеже, рядом с ним играли старшие дети. Они где-то умудрились достать рыболовный крючок на леске и забрасывали его в манеж к малышу, играя в рыболовов. Мама подоспела только тогда, когда ребенок уже полностью проглотил крючок…

Но вернемся к игрушкам. Мнение врачей по этой теме оказалось неожиданным: игрушки, кажущиеся весьма опасными, на деле стают причиной совсем небольшого количества травм. Например, пистолеты и автоматы, стреляющие пластиковыми пульками.

– В ЛОР-отделении детей с травмами, вызванными этим типом игрушек, не было, – отмечает Леонид Юрьевич. – У нас был резонансный случай с оружием – в Бобринецком районе ребенок был застрелен из пневматического пистолета другим ребенком, пуля попала в сердце. Но этот пистолет – не игрушка.

– Я хотела бы, чтобы родители были внимательными к игрушкам с магнитами и игрушкам, работающим на батарейках, – отметила Анна Владимировна. – Дети нередко глотают мелкие магниты. Один магнит опасности для организма не представляет, он выйдет естественным путем. Но, если их в пищеварительном тракте больше, могут возникнуть серьезные проблемы. Магниты притягиваются друг к другу. Если было проглочено сразу несколько магнитов, они могут травмировать пищевод – самое опасное место пищеварительной системы ребенка. Если же два и больше магнитов было проглочено в разное время, то возникает другая проблема – магнит, попавший в кишечник, начинает притягиваться к магниту в желудке, например. Ткани сдавливаются и травмируются, возникает целый букет симп­томов. А если вы не заметили, что ребенок съел пару магнитов, то его будут долго лечить от гастрита, энтероколита и прочего. Батарейки опасны тем, что имеют электрический заряд, из-за чего окружающие ткани травмируются еще больше. Если целостность батарейки нарушается, к этому добавляется еще и химический ожог.

После услышанного невольно задумаешься, покупать ли ребенку буквы и цифры на магнитах… Да и музыкальные игрушки на батарейках уже вызывают опасения. Но хочется ведь подарить чаду что-то развивающее! Может, конструктор?

– Мелкие детали от конструкторов довольно часто застревают в пищеводе, могут попасть в гортань или трахею, – говорит Анна Била. – Но на рентгеновских снимках их не видно. Из всех производителей только «Лего» выпускает конструкторы из пластика, в составе которого есть контрастное вещество, реагирующее на рентгеновские лучи.

Как видим, опасной может быть любая игрушка. Отказаться от игрушек совсем? Таких радикальных мер не нужно, ведь ребенок все равно найдет, чем играть, и пусть это будет игрушка, а не ножницы или спички. А чтобы избежать угроз, нужно выполнять несколько простых правил.

Первое правило: покупайте игрушки, соответствующие возрасту ребенка. Рекомендуемый возраст указывается на упаковке.

Второе правило: не оставлять детей без присмотра. В подавляющем большинстве случаев игрушки или их части проглатываются или вдыхаются детьми, предоставленными самим себе. Чтобы произошла трагедия, достаточно всего пары секунд – помните об этом.

Третье правило: как можно скорее избавляйтесь от поломанных игрушек. Если видите, что ребенок сломал игрушку, заберите ее.

Четвертое правило: пусть у ребенка будет немного игрушек, но они будут качественными, изготовленными из прочных и нетоксичных материалов. К сожалению, подавляющее большинство дешевых игрушек из Китая этим критериям не соответствуют.

Беседовала Виктория Барбанова, «УЦ».

Который год в канун новогодних праздников в Интернете разгораются  страсти вокруг елок. Мол, не покупайте дерево, сберегите лес, и т.д. и т.п. Эти призывы безосновательны и похожи на истерику. С тем же успехом можно найти пафосные аргументы и призывать людей не делать оливье и не пить шампанское. Традиции есть традиции.

На самом деле эти елки не из лесу, а со специальных плантаций. Это подтвердила Наталья Ревенко, начальник Кировоградского областного управления лесного и охотничьего хозяйства, на пресс-конференции. По ее словам, в лесничествах области выращивается  около миллиона сосен и елок. В этом году готовы к реализации 26 тысяч деревьев. Купить обязательный атрибут праздника можно на елочных ярмарках. Они есть в каждом районном центре. В Кировограде таких мест несколько: возле областного управления на Тимирязева, на площади Богдана Хмельницкого, возле лесничества на Салганных песках, а также на Попова и Жадова. Работают ярмарки ежедневно, кроме воскресенья. И так до 30 декабря.

Цены, кстати, вполне приемлемые. По сравнению с прошлым годом елки подорожали всего на десять гривен, а не на 50-70 процентов, как все остальное. Сосна высотой до метра стоит 70-75 гривен, выше полутора метров – 90-95 грн.  И сосны, и елки продаются также в горшках. Этими деревьями можно украсить дом, порадовать себя и близких, а потом высадить в грунт. Они дороже, чем срубленные, зато практически вечные. Следует обратить внимание на легальность продаваемых деревьев. На разрешенных к продаже должна быть бирка или клейкая лента со штрих-кодом. Между прочим, по штрих-коду каждую елку можно найти в электронной базе.

В общем, не истерите и не отказывайте себе в удовольствии. Хороших всем праздников!

Фото Елены Карпенко, «УЦ».

Вона війшла в малу залу театру ім. Кропивницького, і одразу ж стало зрозуміло, що це Снігуронька, тільки вже доросла – пухнаста курточка кольору зимового неба з таким самим пухнастим капюшоном, наче припорошений снігом берет, білосніжний шарфик… Та й уся Євгенія Миронович – світла, дивна, як перший сніг. Поки ми розмовляли, підійшла ще новорічна пара – Снігуронька та Дід Мороз, пара ще й по театру, і по життю – Тамара Лаптева й Микола Ярошенко. Ми мали поговорити про Новий рік – яким він був раніше, як вони стали Дідом Морозом і Снігуроньками…

М. Я.: – Дуже просто. Із голосом моїм десь років у чотирнадцять- п’ятнадцять я став Дідом Морозом. Тільки-но голос став формуватися, мені класна керівничка каже: «Будеш Дідом Морозом». Написала текст, сценарій, і таким чином я отримав роль. І вже п’ятдесят п’ять років я «дідморозю», правда, останні роки вже трохи поменше.

Є. М.: – А я вперше стала Снігуронькою в сім років. Це було тут, у Кіровограді. Я тоді ходила в драматичний гурток у Палаці піонерів, і там мене призначили Снігуронькою на нашу міську ялинку на площі Кірова. І, мабуть, років сім-вісім поспіль я була Снігуронькою на площі Кірова, коли навчалася в школі, аж до мого вступу до театрального училища. А потім вже, коли працювала в театрі, теж багато років виконувала цю роль. (Сміється.) Але ж таке не можна казати, бо що ж діти скажуть?

Т. Л.: – А я випадково стала Снігуронькою, коли була студенткою. Я була чорненькою, повненькою. І одна з наших студенток, яка повинна була бути Снігуронькою, на раночок не прийшла. А я вмію швидко вчити тексти, тому мене одягли, і я виконувала цю роль. Але в подальшому Снігуронькою я була не дуже часто. Більш я була Баба Яга, якийсь негативний персонаж – завжди, в усіх ранках. Я по натурі не така лірична, як Снігуронька.

М. Я.: – Справа в тому, що тоді це було для нас таким зароблянням грошей своєрідним, у нас це добре виходило, і ми так заробляли – на дитячих ранках.

Т. Л.: – Але в своєму театрі це було за зарплату, а якщо десь ще – то можна було підзаробити.

Є. М. (сміється): – «Я сьогодні виставу грати не можу, бо у мене “йолки”!» Ось так і жили!

– А хто писав сценарії? Вони дуже відрізняються від сьогоднішніх?

Т. Л.: – Ні, майже не відрізняються. Це ж дитячий ранок, свято!

Є. М.: – Ну, по-перше, навіть тоді в книжках, в журналах друкували багато готових сценарієв. Найрізноманітніших! Так само, як і зараз усе можна знайти в Інтернеті.

Т. Л.: – А потім кожен актор щось своє добавляв. Головне – щоб дітям було цікаво. Це було, є й буде завжди! А з роками вже знаєш, що дітям подобається, від того й відштовхуєшся.

– А чи приходилось вам колись бути Дідом Морозом і Снігуронькою на дорослих заходах? Чи схожі вони з дитячими?

Є. М.: – Звичайно, приходилось. І дорослі часто бувають більш дітьми, ніж самі діти! Вони могли реагувати на такі жарти! Наприклад, завжди буває момент, коли Дід Мороз і Снігуронька загадки загадують. Ото найцікавіший момент на дорослих «ранках»! Якщо діти одразу відповідали, то дорослі іноді таке говорили, що усім дуже смішно було.

Т. Л. (сміється): – Та ми й самі такі!

– А що було обов’язковим атрибутом радянських новорічних ранків, чого нема зараз?

Є. М.: – Зірочка на верхівці ялинки! Якщо зараз просто верхівка красива, то тоді обов’язково була зірочка.

– А в сценаріях?

Є. М.: – А це дивлячись на те, який рік наступав. Якщо був якийсь ювілейний, то Дід Мороз повинен був у привітанні обов’язково сказати, що ось іде до нас, наприклад, ювілейний тисяча дев’ятсот сімдесятий рік.

Т. Л.: – Хочу додати також, що не заполітизовано було, ні. Майже завжди…

М. Я: – І редакції майже ніколи не було!

Є. М.: – Та ні, Томочка, бувало! На Волині, мабуть, не було, бо це ж Західна Україна, а в Кіровограді, наприклад, було, бо це таке радянське місто! А ще в залежності від того, хто повинен був прийти з керівництва або чиї діти були на раночку. Наприклад, для дітей обкому партії, прямо в тому ж приміщенні обкому, в міській раді обов’язково проводили ранок.

– Чи бували у вас такі випадки, коли вас хтось із дітей впізнавав і виявлялося, що Дід Мороз не справжній?

Т. Л.: – В нас у дитячому садочку, коли діти ще малі були, Коля грав Діда Мороза, а дочка маленька йому вірш читала: «… а глаза-то папины!» А взагалі рідко впізнавали…

– А який Новий рік у вашому житті вам найбільш запам’ятався?

М. Я.: – Так одразу й не згадаєш… Очевидно, чим я був молодшим, тим кращим він був. Я пам’ятаю, як одного разу захворіла Снігуронька в якомусь садочку, я прихожу зранку, а вихователька каже, мовляв, я буду замість неї. То була в мене така Снігуронька – кілограм під дев’яносто (сміється). Траплялось і таке ось… А ще перші Діди Морози. Справа в тому, що я формувався в селі, то бороду, вуса робили з вати, прив’язували… З якогось прапора, вибачте, костюм зшили… Отаке було.

Є. М.: – Я була в четвертому класі, і мене хлопці – тоді вони були старшокласниками, але вже підробляли в дитячих садочках Дідами Морозами, – взяли Снігуронькою. А це, між іншим, були нині відомі актори Віктор Баєнко (наш, кіровоградський, але багато років працював у Дніпропетровську) і Славік Ковтун (він у Єревані, але починав тут працювати). Ми відіграли цей раночок дитячий, і раптом вони мені дають двадцять п’ять рублів. У ті часи – це був п’ятдесят четвертий рік – це такі були гроші, що, коли я принесла їх додому й сказала мамі «Мамочко, дивись, що я принесла», вона спочатку здивувалася: «Де ти взяла?» «А я сьогодні Снігуронькою була, і мені заплатили зарплату». А для нас Будинок піонерів був як другий дім, і мама тут же пішла до нашої Єлизавети Василівни й спитала, чи це правда. Їй підтвердили, і мама на ці двадцять п’ять рублів накупила нам усіляких солодощів, пам’ятаю, торт купила… І казала нам – а нас троє дітей було: «Це ж наша Женєчка вам заробила»… Оце такий дитячий спогад, але, знаєте, життя було дуже важке, ми дуже бідно жили, тому ті гроші для нас мали значення.

Т. Л.: – А мені запам’ятався сімдесят четвертий рік. В кінці грудня сімдесят третього ми з Миколою Федоровичем переїхали з Білої Церкви, де працювали в київському обласному театрі, на Волинь. І тому в новорічну ніч він, старший син і середня дочка (меньшого, нашого героя Сашка ще не було) спали, а я підписувала усім знайомим листівки з адресою новою. Бо ніхто ж не знав, куди ми переїхали. Оце така новорічна ніч мені запам’яталась! Десь штук п’ятдесят листівок я тоді написала…

– А чого ви очікуєте від нового року, 2016-го?

Т. Л.: – Перш за все ми всі хочемо одного: миру в нашій країні. Це головне. Тому що буде мир в Україні – буде мир у наших сім’ях, буде мир на роботі, бо це на усьому позначається… Нашим дітям буде спокійніше жити, адже ми нервуємо, а це усе передається нашим дітям і онукам. І ми молимо Бога, щоб він дарував миру нашій землі й людям. Уся країна зараз мріє про це. Коли будуть мир і спокій, буде усе: ми спокійніше будемо працювати, менше горошей буде йти на війну – більше піде на мирні справи. Усе пов’язане, не може бути одне без другого. Хочеться вірити, що 2016-й рік, хоч він і високосний, все ж таки принесе нам мир і спокій. Адже він мавп’ячий, а мавпа завжди викрутиться – знайде собі банана й вилізе нагору!

Запитувала Ольга Березіна, фото Павла Волошина, «УЦ», та з особистого архіву Євгенії Миронович.

Весь год мы прилежно отыскивали для вас, наши читатели, самые интересные новости, раскрывали злободневные темы и знакомили с удивительными людьми. Знаковых встреч было много, но самое сильное впечатление оставила семья Анатолия и Анны Крыжановских из Кировограда. В конце прошлого года у них родилась тройня. Осенью мне посчастливилось побывать в гостях у этой семьи и узнать, каково это – растить сразу троих детей.

Посвящать все свое время, 24 часа в сутки и 7 дней в неделю, трем маленьким дочкам – для многих это сродни подвигу. Но Анна говорит об этом, как о рутинной работе. Да, это непросто, да, нужна помощь со стороны мужа и родственников. Но молодая мама полностью уверена в своих близких, не боится положиться на них и знает, что в трудный момент ей помогут. Многие ли могут похвастаться столь высокой степенью доверия в семье?

В тот раз мне не удалось пообщаться с папой девочек – он занимался ремонтом в квартире, незадолго до этого подаренной многодетной семье Кировоградской облгосадминистрацией. Но по тому, как Аня говорила о своем муже, было сразу понятно – они живут душа в душу, на деле, а не на словах руководствуясь принципом «и в горе, и в радости». Признаюсь честно – такую удивительную семью я встретила впервые. И, конечно же, захотела обязательно навестить их еще раз при первой же возможности. А что может быть лучшим поводом снова проведать тройняшек, чем приближающиеся Новый год и первый день рождения у малышек Веры, Анечки и Софийки? В редакции «УЦ» было решено к столь знаменательному событию навестить семью Крыжановских и преподнести маленьким принцессам подарки.

В этот раз Анатолий и Анна встречали гостей (то есть нас) в своей новой квартире. Нас пригласили на чай с морковным тортом – отказаться было невозможно! Аня, Вера и Софийка оказались папиными дочками – всюду следовали за Анатолием. Анна называла мужа не иначе, как «любимый»: «Любимый, помоги накрыть на стол. Любимый, возьми Аню на руки, пожалуйста. Любимый, иди к столу, а то твой чай скоро остынет». Впечатления – незабываемые. Аня и Анатолий подтвердили для меня старую истину: любовь способна победить все невзгоды. В этой благоприятной атмосфере растут три солнышка, три счастья в бантиках. И, знаете, я за них спокойна. У кировоградских тройняшек в изобилии есть самое главное из того, что им необходимо: родительская забота, внимание и любовь.

Виктория Барбанова, фото Елены Карпенко, «УЦ».