Только в Израиле можно искупаться в трех морях за один день; только в Израиле недвижимость дорожает, несмотря на кризис, войну и теракты; только в Израиле при отправке новобранцев в боевые войска военкомат просит письменное разрешение родителей солдата; только в Израиле вашу сумку внимательно проверят при входе в магазин, а не на выходе; только в Израиле мужчины каждый день благодарят Бога, что они родились мужчинами, но по-настоящему здесь хорошо живется в основном женщинам.
Этот список можно продолжать бесконечно, хотя уже и так очевидно: Израиль – необычная страна. По крайней мере, для украинцев сюрпризов здесь точно хватит на первые лет десять. Наш сегодняшний собеседник Андрей (по просьбе респондента мы не называем его фамилию) прожил в Израиле с небольшими перерывами четыре года, но затосковал и вернулся домой, в Кировоград. Успев рассмотреть особенности израильской жизни, он хоть и летает туда время от времени, но уже ненадолго.
Андрей – идеальный рассказчик, много путешествовал по Земле Обетованной, все ему было интересно, все подмечал, сравнивал, анализировал. И теперь делится своими впечатлениями об этой удивительной стране с читателями «УЦ».
Репатрианты: «деды» и «салаги»
– Ты приезжаешь в страну, и это можно сравнить со вторым рождением. Идешь на курсы, а тебя сразу же погружают в языковую среду: ни слова русского, все, как в детском садике для особо одаренных, – на пальцах, – говорит Андрей.
Нет, ты, конечно, можешь прожить в Израиле десять лет и знать десять слов – пожалуйста! Но это будет твой выбор, этим ты себя обрекаешь на жизнь в гетто. К тебе будут относиться, как к Равшану и Джамшуту из «Нашей Раши», пока сам не докажешь, что ты другой. Диплом о высшем образовании, полученном в Украине, не значит ничего – тебе просто напомнят, что купить ты его мог и в переходе.
Если человек – великолепный мастер, ас в своей рабочей специальности, работу он без знания иврита, в общем-то, сможет найти, но в любых других случаях шанс трудоустроиться сводится к нулю.
И соотечественники не помогут. По словам Андрея, жизнь в среде репатриантов очень похожа на армейскую. По крайней мере, в части условного деления на «дедов» и «салаг».
– Все по принципу: я свою бочку трудностей съел, теперь съешь и ты. А то нечестно получается – прийти на готовенькое, – эмоционально «включается» Андрей. – Все равно, что полный срез нашего общества взяли и перенесли туда. «Русского» общества, кстати, ведь для израильтян «русскими» являются все – от молдаванина до белоруса.
Нет, вещами тебе, безусловно, помогут. У каждого есть куча всякого хлама, который новоприбывшему незнакомцу без проблем отдадут, равно как и ненужный бэушный телевизор. И накормят с удовольствием, даже скажут, когда можно прийти во второй раз. Но по поводу помощи официально устроиться на работу – это увольте! У каждого своя жизнь, и проживать ее – со всеми подводными камнями-трудностями – каждый должен сам.
– Вот такая смесь полной отстраненности и открытости, – резюмирует наш собеседник. – А вот дети эмигрантов уже другие. По большому счету, люди уезжают в Израиль, чтобы устроить судьбы детей, обеспечить им лучшую жизнь, дать более выгодный старт. Свою карьеру взрослому состоявшемуся человеку там сделать довольно сложно.
Хотя Израиль, не в пример другим странам, принимает легальных эмигрантов более чем радушно. Во-первых, на выходе из аэропорта тебе вручают энную сумму денег (после всех проверок, естественно, начиная от Моссада и заканчивая социальными службами, но на проверках в целях безопасности мы остановимся немного позже), которой Андрею, например, хватило, чтобы снять на месяц квартиру и безбедно этот месяц прожить. На социальное пособие за второй месяц он смог заплатить за жилье, однако жил уже скромно. Но вообще-то первый год государство тебе активно помогает, а первые пять лет ты платишь льготные налоги.
– Так вот, в аэропорту тебе вручают деньги и оплачивают такси в любую точку страны. Для нашего человека – это большие деньги. Но не надо их спускать сразу, стоит подумать о будущем – о том времени, когда ты будешь ходить на языковые курсы и не работать. Курсы – семимесячные. За это время чему-то ты научишься, но это, как навыки вождения: базу дали, а дальше совершенствуйся сам, – говорит Андрей. Вот поэтому наш собеседник и не советует сразу после курсов устраиваться на работу к русским – язык забудешь, а второй раз бесплатно выучить его возможности не представится.
– А как с жильем?
– Ой, это, пожалуй, единственный минус. Жилье в Израиле страшно, несуразно дорогое. Чтобы купить квартиру, ты должен залезть в 28-летнюю кабалу, все это время ограничивать себя во всем, выплачивая изо всех сил кредит. А вот если снимать квартиру, то расходы терпимые. У меня на эту статью уходила примерно 1/3 зарплаты. Объявлений с предложениями снять квартиру очень много, но лучше все же первое время, пока не освоился, остановиться у знакомых, разобраться, что почем, а потом уже арендовать угол.
Андрей говорит, что у него, как и у многих других, кто первый раз ступил на израильскую землю, первым ощущением была эйфория. Красиво, тепло, под ногами апельсины. Фрукты в Израиле действительно дешевые по украинским меркам, ешь – не хочу.
– А потом, когда вдохнул южного воздуха, надышался им, как-то резко накатывает депрессия, жесткая, глубокая. Когда ты понимаешь, что для решения кучи простых бытовых, житейских проблем надо тыкаться-мыкаться, сталкиваться с серьезной бюрократией…
Да, в Израиле бюрократия еще та! Как и у нас, впрочем, только здесь ты все понимаешь, знаешь ходы-выходы, а там – полный нуль. Поэтому еще один совет «начинающим»: поскорее находить как можно больше знакомых.
– Вы знаете, я заметил, что местные жители гораздо более приветливы, чем наши. Израильтяне – как дети: объясняют, как могут, кричат, размахивают руками, искренне радуются, тут же обижаются, потом сами подходят и просят прощения…
– А израильтяне говорят хоть немного по-русски?
– Да. В последнее время русский язык становится модным. Везде объявления: «Возьму на работу русского со знанием иврита». Или надпись при входе в магазин: «Заходите! У нас говорят по-русски!» Ну а английский – это априори, как таблица умножения…
– Вы уехали, потому что ностальгия вконец замучила?
– Да, через год особенно. Первые семь месяцев я жил на пособие, на эти деньги объездил всю страну. Жил у родственников, но там – как в Америке: родная кровь родной кровью, а денежки врозь – за квартиру платил я в доле. Потом поработал несколько месяцев и вернулся. Мне все говорили: ты скопил денег, поезжай в Европу! Но нет, я – прямиком домой, отогреться душой. Чтобы потом снова в Израиль вернуться, но уже на правах «деда».
Умные здесь все
– Надо сразу объяснить. Евреи – это, скорее, религия, чем национальность, и в этом нет абсолютно ничего обидного! Ну ровным счетом ничего! Наоборот, когда я говорил, что не еврей, меня снисходительно похлопывали по плечу, – делает неожиданное умозаключение Андрей. И рассказывает об особенностях быта евреев-израильтян.
– Это мы представляем себе заполошных одесских мамочек, пекущихся о своем малыше ежедневно и еженощно. Настоящие израильские мамы не такие. У них, как правило, много детей – религия запрещает делать аборты, и они принципиально не предохраняются. И вот эта куча мала ползает по полу, сует в рот что ни попадя, родители через них спокойно переступают, не обращают внимания. Нет, они очень любят своих чад, за детей любого порвут, просто в воспитании присутствует практическая составляющая – за всеми же не уследишь, – рассказывает Андрей.
А еще у израильтян, подчеркивает Андрей, сильно развит культ еды. На стол выставляется все, что повкуснее, покалорийнее.
– Но на самом деле у каждого своя национальная кухня. Евреи из Ирака, Ирана, Йемена готовят свои восточные блюда с кучей пряностей. Ашкенази – европейские евреи – свое. Кстати, по поводу последних – в европейскую диаспору Израиля не вписываются немецкие евреи. Они держатся особняком, живут обособленной слободой. Наши – как я уже говорил, «русские» – это отдельная строка, они варятся в своем соку, а «кавказцы» – в своем. Кстати, так же, как и «немцы», «грузины» осознанно выделяются в отдельную группу и с другими нациями Кавказа объединяться не хотят. Отдельно можно выделить бухарских евреев – представителей Средней Азии – эти ковры с собой везут, тюбетейки носят… Понимаете, все поделены на группы: кто бы откуда ни приехал, он продолжает жить своей жизнью.
Андрей привел наглядный пример, касающийся украинцев. Он приехал в очередной раз в Израиль в период оранжевой революции. Так вот народ его замучил вопросами: «Что там, что там? Как Ющенко?»
– Чего вас это так волнует? Вы-то тут при чем?
– Притом! – веско ответили собеседники…
– Они живо интересуются жизнью Украины, но смотрят на все события глазами Кремля: потому что каналы на русском языке – только ОРТ, РТР и НТВ. Возмущаются, чего это Янукович ссорится с Москвой («он же “наш!”»), и свято в это верят…
Одеваются израильтяне более чем скромно. Когда смотрят фотографии, сделанные в Украине, поражаются: «Это что, праздник? Чего все так роскошно и дорого одеты?»
– Да, нет, обычный день.
– А кушают у вас тоже хорошо?
– В общем-то, не голодают..
– Так тогда в Украине неплохо жить! – удивленно пожимают плечами мои израильские собеседники.
Андрей был в шоке, когда увидел хозяйку нескольких бизнес-центров, каждый из которых стоит миллионы долларов. Женщина подъехала на шикарной машине тысяч за 150 у.е. и вышла из салона в какой-то простенькой вязаной накидке и в гамашах, которые так любят кировоградские рыночники. Он даже сначала подумал, что это – водитель. Ан нет – хозяйка.
– Еще я заметил, что в менталитете израильтян много восточного. Первое, что делает человек, заработав деньги, – покупает золотую цепь толщиной в палец. Для статусности. Причем позволить себе такое украшение может даже сантехник из первой зарплаты. Как тут поймешь, кто есть кто? – говорит Андрей. – И носят мужчины эти цепи с кулонами поверх футболок или свитеров – мода такая. А женщины – те вообще нацепляют на себя все золото, что имеется в наличии.
– Как в Израиле создаются семьи?
– В религиозных семьях нанимают свах. Специально обученные люди подыскивают пару жениху или невесте с учетом материального положения семьи, религии, статуса. Местные удивляются: «Это у вас раз-два, познакомились, ничего толком друг о друге не узнали, приспичило – поженились, а через год разбежались. Зачем такая горячка, если для этого есть профессионалы, которые страхуют от ошибок?» А в других, нерелигиозных семьях, к институту брака вполне европейский подход…
Живут израильтяне обычно в трех-четырехкомнатных квартирах, однокомнатных в Израиле вообще нет. «Двушки» популярны среди пенсионеров и «салаг», у которых нет средств на большее. Андрей отмечает, что в израильских квартирах нет прихожих, ты заходишь и сразу попадаешь в «салон», в центре которого стоит диван, в углу – телевизор, пара кресел, все довольно практично, по-американски.
– Они вообще любят подражать Америке. Когда американец, например, из какой-нибудь заштатной общественной организации приезжает в Израиль, с ним там носятся как с писаной торбой! С таким пиететом на него смотрят, как на гостя из столицы. Американцы же, в свою очередь, верят, что они – светочи, которых ждут – не дождутся представители прочих стран и рас. Особенно меня бесит это их снисходительное похлопывание по плечу. Причем американцы делают это, искренне веря в собственное превосходство, не понимая, что вокруг люди, может быть, не глупее, а даже умнее их.
Кстати, по поводу ума. Андрей видел забавный плакат в аэропорту. «Евреи! Здесь вы можете быть только самыми красивыми. Умные здесь все!»
Израильтяне, еще раз подчеркивает наш собеседник, ценят твой кругозор, если ты, конечно, можешь о нем заявить. На иврите.
– У меня есть русская знакомая, ей осталось несколько лет до пенсии, и она работает уборщицей в поликлинике. Интеллигентная женщина, иврит в свое время выучила. Так вот ее в этой поликлинике все так уважают! В иврите нет обращения на «вы», все – на «ты», но если было бы, то обращались бы к ней на «Вы» с большой буквы. И так во всех сферах деятельности – вначале докажи, что умный, чего-то стоишь, а потом требуй к себе достойного отношения. По приезде в Израиль все надо доказывать заново…
Шабат всегда шабат
Центр страны, который состоит из 4-5 городов, легко можно объехать на одном автобусе – ты даже и не поймешь, где один город закончился, а где начался другой. Объехать-то можно, но только не в субботу. С появлением первой вечерней звезды в пятницу и до появления первой звезды в субботу жизнь в Израиле замирает. Наступает шабат. В это время останавливается общественный транспорт (ходят только маршрутки и такси, но это дорого), закрываются магазины (некоторые, правда, работают, несмотря на то, что их выживает еврейское религиозное лобби, но с трудом).
Во время шабата люди живут по принципу: «нельзя делать ничего, что может изменить мир», как-то: резать хлеб, нажимать кнопки лифта (лифт по субботам останавливается на каждом этаже), нельзя спускать воду в унитазе (на бачках устанавливается специальная автоматическая система слива, которая включается по пятницам), нельзя писать, но можно читать, нельзя пользоваться мобильным телефоном, даже отвечать, если тебе звонят, нельзя включать газ – плита работает круглосуточно и т.д. Шли долгие споры, можно ли в эти дни недели играть в футбол. Вроде бы пришли к мнению, что можно…
Андрей вспоминает случай:
– Иду я как-то по улице, ко мне подходит человек. Спрашивает: «Ты еврей?»
– Нет.
– Очень хорошо! Мы прозевали начало шабата, идем, поможешь.
Пошли. Оказалось, что им надо выключить в двух комнатах свет, включить всю автоматику и передвинуть стулья к столу. Я помог.
– Давай мы тебе водки нальем!
– Спасибо, не надо.
– А ты что, не пьешь? – возмутились они. – Ты что, не русский?..
Свой среди чужих, чужой среди своих
Арабы этой страны делятся на две большие группы: израильские арабы и арабы из пограничных территорий. Последние не имеют израильского гражданства, впрочем, частенько они вообще никакого гражданства не имеют. Соответственно, не имеют права на работу. Иногда получают временные разрешения – иногда на месяц, иногда на день.
– Раньше деление на израильтян и арабов было сильнее, но не так ощутимо по людям било. Сейчас же, после того, как пообещали отдать палестинцам часть Иерусалима и прилегающие территории, это деление вроде бы нивелировалось, но по факту намного ухудшило ситуацию, – говорит Андрей. И объясняет, в чем дело.
Просто раньше, да, воевали, да, боролись. Но все уже привыкли к такому положению дел. А сейчас, во время мирного процесса, израильтяне, которые живут на потенциально арабских территориях, элементарно боятся.
– У меня есть знакомая. Ее родственники живут в деревне, которую предположительно отдадут палестинцам. Но она уже сильно переживает. Говорит, придут арабы и спросят каждого: «А как ты жил при оккупантах?» Ты должен предоставить отчет, доказательства, что жил ты, как правоверный мусульманин. Если нет, тебя тут же у забора со всей семьей расстреляют. А если сейчас будешь возмущаться, готовясь к новому режиму, а раздел территории отменят, станешь неугодным этой власти. Что людям в такой ситуации делать?! Они говорят: «Так хотя бы Израиль защитит, а потом кто?!»
Это напряжение видно и по местным СМИ. Журналисты делают материалы с оглядкой на будущее, на «братьев-мусульман», которые вот-вот придут. Из, казалось бы, мирного процесса выливается социальная катастрофа, – говорит Андрей. – Этот процесс разрушает общество, каждый спасается, как может.
Что касается израильских арабов – те спокойны, живут по принципу: «это идеология, ничего личного». Израильтяне к ним относятся нормально. Андрей даже поразился, он раньше думал, что противостояние между народами выражается в обычной повседневной жизни.
– На самом деле нет. Это ультраправые (чаще всего приезжие) готовы бороться до конца, до полной победы над врагом. А местные жители – мирные, для них главное – чтобы не было войны.
Андрей заметил, что часто в одних и тех же компаниях работают и арабы, и израильтяне. Так вот босс – еврей – за одну и ту же провинность строго накажет своего, а араба не тронет.
– Может быть, это связано с комплексом вины. Арабы же на каждом углу любят жаловаться. Вот едет он в автобусе и, показывая на окрестные поля, громко вещает: «Это были поля моего отца! Это была земля моего деда!» Их послушать, так все они – крупные землевладельцы, хоть того Израиля клочок, а арабов – муравейник…
Израильские арабы говорят на иврите, на арабском и в ряде случаев на русском языках. Многие из них учились в Советском Союзе, поэтому язык хорошо знают.
– У арабов есть свой «бзик» – они хотят иметь русскую жену. Поголовно. Если блондинкой окажется – вообще высшее счастье. Вот я когда домой уезжал, мне арабы звонили:
– Привези мне украинию (украинскую жену. – Авт.).
– Зачем тебе?
– А у меня брат привез русинию, я хочу круче.
– А чем украиния круче?
– А их меньше, чем русиний…
На войне как на войне
Андрей, к своему несчастью, застал два вооруженных конфликта. Помнит, что первый раз взрывы были и в самом центре Израиля, где он жил. Прогремело даже на обычной автобусной остановке, откуда наш собеседник обычно ехал на работу.
– Нервы щекочет сильно. Особенно ярко массовый психоз ощущается в общественном транспорте. Например, едет битком набитый автобус, и тут вдруг кто-то заметил чью-то сумку. Крик на весь автобус: «Чья сумка? Чья сумка?» Нет ответа. Тогда второй крик: «Останови автобус!» Водитель останавливается, все кричат, вываливаются из этого автобуса, давка стоит страшенная. И потом оказывается, что владелец злосчастной сумки – столетний дедушка – просто уснул на заднем сиденье и не слышал вопроса.
Или другой случай. Выходит Андрей из дома и видит: на дороге пустая банка из-под пива стоит. Первое, что пришло в голову, – пнуть ее ногой, менталитет наш, что поделаешь. Только он замахнулся, приятель – израильтянин – подскочил, давай парня оттаскивать. Тут же вызвал полицию, саперов… Те детально изучили окрестности, банку и… так же, как и хотел Андрей, пнули ее ногой.
– Извините, что побеспокоили, – стал извиняться наш собеседник.
– Все нормально. Вы все правильно сделали.
«Такое впечатление, что война их буквально выдрессировала быть настолько осторожными», – говорит Андрей.
А еще война научила жителей Израиля здоровому цинизму.
– Например, в кафе произошел взрыв. Куча погибших. На следующий день никаких скорбных лиц, в том же кафе открыты настежь двери, люди гуляют, веселятся… Это ответ атакующей стороне: «Вы хотели нас сломать, но ничего не получится! Мы будем жить в любых условиях, главное – жить!»
У коренных израильтян и наших, ставших израильтянами, в голове заложено – потенциальная опасность может исходить отовсюду.
– Одно время я работал охранником. Вижу, мимо меня идет дедушка-божий одуванчик. Ну чего я старичка трогать буду? А этот божий одуванчик оказался русским. И подходит ко мне: «Чего это ты меня не проверял, а?! Еще раз не проверишь, я начальству пожалуюсь!» Они сами хотят, чтобы их проверяли, понимаете? Сами открывают сумки, подходят и ждут, когда до них дойдет очередь.
Однажды Андрей просто так, для поддержания разговора, спросил клиентов: «А если я бомбу найду, что будет?»
– А ничего, ты взорвешься. На входе. Остальные спасутся. Для этого ты здесь и стоишь!
В аэропортах проверки еще жестче. Три кольца оцепления, и работают там специалисты не показушно, как их коллеги в Борисполе, которые нарочито выворачивают сумки, чтобы продемонстрировать служебное рвение, а спокойно, профессионально. Говорят с тобой тихим голосом, внимательно отслеживают мимику, наблюдают за глазами, задают отвлеченные наводящие вопросы, не давят, дружелюбны. Но только ты глаза отвел, мускул на лице дернулся: «Откройте сумку, пожалуйста!»…
Второй вооруженный конфликт, который застал Андрей, был локализован на севере страны, до центра ракеты, слава Богу, не долетали. Наш собеседник говорит, что частенько видел по телевизору, в прямом эфире, как журналист что-то рассказывает, а за его спиной со свистом пролетает ракета, падает в море и взрывается. Однако потом такую экстремальную практику сюжетов запретили, чтобы человек с камерой не стал наводкой для следующих ракет. Но учились всему в ходе войны, на собственных ошибках…
С северных территорий Израиля массово эвакуировались люди: первым делом вывозили в безопасный центр страны стариков, детей. Андрей рассказывает, что местные жители повсюду давали объявления: «Поживите у нас! Оставляйте детей!» А миллионеры разбивали в парках палаточные городки, куда завозили одежду, еду для вынужденных беженцев.
– Такой народ: когда мирно – грызутся, когда горячо – друг за друга горой! – говорит Андрей. – В Украине об этих арабо-израильских конфликтах не много пишут. Вот мой брат двоюродный до сих пор живет в Израиле и после очередной бомбежки шлет маме смс: «Все хорошо. Был привет из Газы». Если б не написал, она бы и не знала ничего…
Святой огонь
Андрею повезло – он побывал в Храме Гроба Господня во время чуда схождения Благодатного огня. Согласитесь, увидеть своими глазами это необъяснимое явление везет далеко не каждому.
– Я стоял довольно далеко от входа в храм, потому что внутрь зайти не представлялось никакой возможности, очередь за несколько дней надо было занимать. Тысячи людей собрались и с нетерпением ждали чуда. Как они это чудо ждали, вы не представляете! Что дети малые на утреннике ждут Деда Мороза и Снегурочку. Все в один голос просят огонь прийти поскорее, взбираются на плечи друг другу и чуть ли не улюлюкают, призывая высшие силы поторопиться с чудом. Мол, Бог, давай быстрее, мы заждались.
Мне было очень интересно посмотреть, как все будет происходить на самом деле. И вот я увидел мерцающие блики вначале на куполе, потом на стенах храма… Огоньков становилось все больше и больше, и они уходили, убегали, подмигивая друг другу, внутрь храма, – вспоминает незабываемое зрелище Андрей.
– Как я уже говорил, стоял я довольно далеко, поэтому, когда мне передали свечу со святым огнем, не рискнул подносить ее близко к лицу. Хотя говорят, что пламя первых свечек не обжигает кожу, даже если приблизить руку или лицо очень близко, – говорит Андрей. – С людьми происходит что-то неимоверное: верующие со всего мира падают ниц, бьются в экзальтированной истерике, их потом на руках относят…
А вот ВИПы (президенты, премьеры, министры разных стран) стояли особняком. Им святой огонь выносили вне очереди…
Хорошей записи!
Отмечают израильтяне в основном религиозные праздники. У каждого праздника есть свои традиции, которые неукоснительно соблюдаются. Андрей рассказал о некоторых из них.
Так, на Пурим обязательно организовывается карнавал. Улицы городов заполоняют красочно, с выдумкой одетые люди, которые стихийно организовываются в группы и с удовольствием принимают в свои ряды любого незнакомца – главное, чтоб настроение у тебя было соответственное.
– У меня был натуральный шок, когда я увидел, что израильтяне так искренне, задорно веселятся, обнимаются, целуются, скачут и при этом практически не употребляют спиртного. Нет, не без того, конечно, но это нормально, когда сидит компания из 5-6 человек, веселые такие, и у них на столе одна недопитая бутылка водки. Я по наивности, было дело, под стол заглянул, думаю, посмотрю, сколько там пустой тары… Оказывается, ни одной. Это – единственная бутылка, которую они не допили и, по всей видимости, уже и не допьют.
На Пурим тебе навстречу может пройти сам Иисус, обгоняет которого парочка подростков на пуантах в пачках маленьких лебедей с автоматом наперевес. На Хануку принято готовить вкусные-превкусные булочки. А Суккот – это время уличных шалашей. Люди строят шалаши из соломы, но кроют их обязательно пальмовыми ветками, через которые легко просматривается небо. На Суккот сквозь крышу должны быть видны звезды – такова религиозная традиция.
– И в этих шалашах народ гудит всю ночь. Там стоят накрытые столы, люди кочуют из одного шалаша в другой. Кто угодно может зайти «на огонек» – примут с удовольствием.
– А Новый год не празднуют совсем?
– Наши привезли с собой эту традицию, потихоньку ее вводят. А вот к Рождеству евреи относятся плохо. Говорят: не надо приучать нас к христианству, – говорит Андрей. – В Израиле есть свой, еврейский Новый год, в сентябре. В эти дни принято выезжать на природу, есть всевозможные сладости. Считается, что на каждый год тебе идет запись в Книгу Жизни. И вот в этот праздник принято желать сладкого Нового года и хорошей записи!
– Андрей, и последний вопрос. Что же заставляет наших людей покидать Израиль? Почему уехал ты, например?
– Уезжают те, кто, мне кажется, ожидал слишком много от этой эмиграции. Не получили желаемого, обиделись, разочаровались – и домой. Но не это стало причиной моего возвращения. Мне лично очень не хватало …снега. Да-да, обычного белого, холодного снега. Не хватало общения, в Израиле не очень-то принято ходить друг к другу в гости, делиться проблемами, радостями.
Ты должен быть постоянно в струе, постоянно в ритме. И не все готовы остаток жизни провести в напряжении, в борьбе за лишний час работы, когда ни поболеть в удовольствие, ни «сачкануть» – лежишь и думаешь, сколько ты за этот час в зарплате потерял, а деньги-то уже давно распланированы…
Как-то ностальгия накатила, и я подумал: да, ребята, у вас тут классно! Как в гостях. Сколько ты сможешь жить в гостеприимном, но чужом доме? И вернулся. Для меня приоритет – это душевное спокойствие.
Я украинский народ могу сравнить с подростками. Нас за ручку 70 лет водили, а тут эти подростки попадают во взрослый мир. Один привыкает, вписывается в коллектив, подстраивается, умнеет, взрослеет, наконец, а второй и раскиснуть может…
Вот и ответ на ваш вопрос.
Анна Кузнецова, «УЦ».
Началось все с письма в редакцию от читательницы Гречихиной. Спасибо вам, Валентина Ивановна, за память, за любовь к родине, за такие знания истории родного села. Вы поделились с нами тем, что рассказывали односельчане, и уже из одних ваших воспоминаний получается интереснейшая тема для урока истории. Но председатель Букварского сельсовета (Александровский район) Владимир Щорба дополнил ваш рассказ документальными подробностями, и мы получили полную, яркую, увлекательную историю вашего родного села Тарасовка.
Из письма Валентины Гречихиной: «Небольшое село Тарасовка расположено за 30 километров от Кировограда. Имеет свою историю. Здесь на небольшом ровном клочке земли появилось село. Какой народ поселился здесь – неизвестно. Скорее всего, он занимался гончарством: земля здесь богата рыжей глиной, и на огородах было много битой глиняной посуды. Когда село исчезло – тоже неизвестно. На том месте была степь, посреди которой рос куст бузины. Но с тех давних пор осталась деревянная часовенка с иконой и рушником на ней.
Из исторических документов известно, что в 1752 году полковник австрийской армии Иван Хорват выбрал территорию, которую должны были заселить сербы. Так появилась Новосербия, которую разделили на полки, полки – на роты. Среди отведенных территорий было урочище Крутояр (позже Вуковар, что в переводе с сербского означает «волчья крепость». Сейчас это Букварка). Именно здесь выходцами из Сербии было основано село, в котором размещалась 12-я рота гусарского полка.
С середины ХIХ века эти земли снова стали заселяться выходцами из села Федвар (сейчас Подлесное). За три километра от села находился хутор Старый Буквар, где позже возникло село Тарасовка. Вот что по этому поводу пишет Валентина Ивановна:
А еще в селе было три водоема. Боровиков ставок, там же стояла хата крестьянина Боровика. Став то высыхал, то наполнялся водой. Дальше ставок Бирзулов. Прямо над ставом стоит хата Бирзула. Водоем заиленный, зарос камышом, но вода из него не уходит. В этой хате родился и вырос журналист Василий Иванович Бирзул. После института работал в Киеве на украинском радио, а потом на украинском телевидении диктором новостей.
Чуть более ста дворов было в селе. Возле каждого дома были небольшой садок и земля для огорода – по 70-80 соток. Жители села были очень трудолюбивые и хозяйственные. Колхозный сад был в балке, защищенной от ветров. А на холмах рос виноград. В колхозе выращивали все, разводили живность. Была своя ветряная мельница, кузница. Когда стали укрупнять колхозы, все стало приходить в упадок».
Будет очень жаль, если Тарасовка исчезнет с карты области. Здесь везде – История. Исчезновение населенных пунктов в нашей стране имеет признаки коррозии, которая разъедает все вокруг. Рядом с Тарасовкой – Букварка, с дорогами и водопроводом, в которой пару лет назад продавали красивые кирпичные дома, когда-то построенные колхозом, под разборку всего по пять тысяч гривен. Необходимо как-то остановить все это. Но как? Кто вступится за историю? Кто донесет до будущих поколений невероятную историю возникновения школы в Букварке?
Конечно, обычно бабушки-вышивальщицы собираются не среди дня в школе, и вряд ли маленькие девочки приходят к ним учиться в веночках и украинских народных костюмах. Все это – постановка, но какая трогательная! Бабушки прождали нас больше часа, и все это время действительно вышивали – у каждой в руках нитки и какое-то незаконченное рукоделие. Даже мне захотелось сделать все возможное, чтобы не разочаровать и не обидеть этих чудесных людей, которые, скорее всего, готовились к съемкам не один день.
Казалось бы, лежать в ванне (пусть и такой большой) с температурой воды 37 градусов в неотапливаемом стеклянном шатре должно быть холодно, но почему-то это не так. Полежав в чане с полчаса, Алексей Мак с удовольствием пробежался по кладочке и прыгнул в ледяной ставок. Вообще знатоки советуют сначала полежать в казане 15 минут при температуре 37 градусов, потом выпить чаю, снова залезть в уже подогретую на один-два градуса воду, а только потом прыгать в ставок. Для пущего эффекта процедуру нужно повторить два-три раза и довести температуру воды до сорока градусов. Если вода нагревается больше, в чан просто доливают холодной родниковой воды (для таких процедур используют только чистую родниковую воду с отварами трав). Кстати, в такой ванне вода «держит» тело, как в море, но не за счет соли, а за счет тепла, которое поднимается от дна казана вверх.
О том, какова судьба ожидает картину, когда зрители смогут увидеть «Синдром» и какие проекты уже снимает «Аврора продакшн», рассказал автор сценария и исполнительный продюсер картины Юрий Смирнов. Кстати, в одном из залов краеведческого музея, где собрались киношники и СМИ, были специально к этому случаю выставлены некоторые экспонаты из легендарной коллекции Ильина.