Автор: Админ

Мы завершаем публикацию серии очерков одного из постоянных авторов «УЦ», писателя, юмориста, путешественника и по совместительству кировоградского преподавателя и ученого Бориса Григорьевича Ревчуна о его встречах со звездами советской эстрады. Весьма вероятно, они когда-нибудь станут частью большой и популярной книги. Но это – дело будущего, а пока читайте, вспоминайте изрядно подзабытое и узнавайте новое о хорошо известных вам людях.

Редакция «УЦ».

Начало в №№ 26–31.

Народные СССР

Примадонна

На десерт предлагаю читателям воспоминания о другой, куда более известной Алле Борисовне – Пугачевой. Она вскочила в последний вагон – стала последней, кому было присвоено, по нынешним меркам, винтажное звание «Народный артист СССР». И было это 20 декабря 1991года, когда первый вагон поезда под названием «Советский Союз» уже втягивался локомотивом истории в бесконечный, без проблесков света в конце, туннель забвения.

Концерты Пугачевой прошли у нас в конце октября-начале ноября 1977 года. Исключительно в Кировограде. Она не захотела разрывать недельные гастроли на утомительные переезды, смену гостиниц и прочие неудобства кочевой артистической жизни. Еще в предварительном телефонном разговоре певица предупредила, что больше двух концертов в день она ни за что работать не будет. То, что среди всех артистов советской эстрады Пугачева в то время была «номер один», – знали все. Поэтому мы прекрасно понимали, что далеко не всем страждущим ее послушать посчастливится попасть в Кировоградскую филармонию и что уговаривать артистку удостоить своим пением еще какой-нибудь город области особых шансов и смысла не было. Узнав об эксклюзивно кировоградской дислокации гастролей, Анатолий Диброва, другие работники Светловодского горкома комсомола шибко на меня обиделись. Пришлось оправдываться и утешать пионеров комсомольского арт-предпринимательства нашей области: мол, в следующий раз – непременно, в первую очередь… Увы, следующего раза не получилось. Толя, прими мои запоздалые извинения!

Начало кировоградских гастролей певицы совпало с главным комсомольским праздником – Днем рождения ВЛКСМ. Кроме комсомольских работников, на второй, вечерний концерт Пугачевой явился весь бомонд кировоградского областного партхозактива. Руководство обкома комсомола решило на этот раз получить от своей концертно-коммерческой деятельности не только материальную выгоду, но и моральные дивиденды на вложенный арт-капитал. Первый секретарь Алексей Скичко выделил мне свою служебную машину, чтобы я «слетал» в его кабинет за букетом гвоздик, а секретаря обкома комсомола по пропаганде Валерия Мальцева попросил выйти перед началом концерта на сцену и сказать звездной гостье несколько соответствующих случаю теплых слов, а заодно сделать рекламу областному комитету комсомола. Валерий Викторович начал с того, что Кировоград по приглашению комсомола уже успело посетить с концертами немалое количество очень популярных артистов, но никого из них мы не ждали с таким нетерпением, как вас, уважаемая и всеми любимая Алла Борисовна. Вы, мол, на день рождения комсомола устроили всем, не только комсомольцам, настоящий праздник и т. д. За дословное изложение приветствия своего отраслевого секретаря я, «за давностью срока», не ручаюсь, а вот ответное благодарственное слово певицы мне запомнилось хорошо. Особенно врезался в память такой пассаж: «Мне уже исполнилось 28 лет – я из комсомольского возраста вышла, но я обещаю – как там у Пахмутовой с Добронравовым, “Не расстанусь с комсомолом, буду вечно с молодым!”» Как в воду глядела… Сначала был Киркоров, потом Галкин. Если так пойдет и дальше, то следующим ее спутником жизни может стать уже не молодой человек, а юный. Впрочем, шутки в сторону. Примерно в этом духе (по поводу неуместной шутливости) мне потом выговаривал Алексей Скичко, предположивший, что это я вложил в уста Пугачевой идеологически скользкий парафраз. Один лишний союз «с» – и плакатная цитата из культовой комсомольской песни превратилась в стёбный каламбур, вызвавший непочтительный по отношению к ВЛКСМ смешок в зале. Я оправдывался в духе «Я не я, и фраза не моя». Пугачевой хватало своего чувства юмора, но еще больше – бесшабашной отваги, которая иногда ей вредила, но, по большому счету, помогала делать из нее самую любимую народом певицу.

Конечно, главным ингредиентом ее популярности был несравненный голос. Он напоминал выдержанное коллекционное вино удачного урожайного 1949-го (год рождения певицы), достигшее своей элитной винтажности со своими неповторимыми оттенками аромата и вкуса. Как и в случае с Кобзоном, ранняя Пугачева времен ее первых записей для программы «С добрым утром!» Всесоюзного радио (песня «Робот»), сотрудничества с радиостанцией «Юность» в конце 1960-х (песни «Как бы мне влюбиться» и «Не спорь со мной»), первых выступлений на телевидении в детской программе «Будильник» меня не особо впечатляла. Даже в 1977 году она еще не вышла на пик своих голосовых данных и актерского мастерства, которого, на мой взгляд, она достигла в начале восьмидесятых, хотя фактически взошла на эстрадный трон несколькими годами раньше.

В первые постсоветские годы ее начали называть Примадонной российской эстрады. Я считаю, что это народное звание вполне можно было присвоить ей еще на взлете артистической карьеры. Во-первых, уже в середине 1970-х она была первой по популярности на отечественной эстраде. Во-вторых, согласно давней устоявшейся традиции, с этим неформальным титулом ассоциируется капризное, непредсказуемое поведение первенствующей в чём-либо артистки. Отсюда и соответствующее идиоматическое выражение – «каприз Примадонны». О непредсказуемости Пугачевой я слышал от многих гастролеров, но приведу пример, основанный на том, что она сама мне поведала.

Однажды ее пригласили выступить на торжествах по случаю выпуска слушателей Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил СССР. Петь, как оказалось, пришлось прямо в банкетном зале. На второй или третьей песне, когда после второй или третьей рюмки офицеры и генералы продолжали шумно закусывать и постукивать столовыми приборами, Пугачева вдруг прервала пение, выдержала небольшую театральную паузу и, не сдерживая эмоций, сказала в микрофон притихшему залу: «Эй вы, солдафоны, я привыкла петь для тех, кто слушает, а не для тех, кто кушает!» После этого скандала ее долго никто никуда не приглашал, а начальство из Росконцерта еще долго щемило ее по совету вышестоящих партийных органов.

Подобную непредсказуемость и «оторванность» можно считать еще одной составляющей ее популярности. Она часто забывала о тормозах. Все остальные помнили, боязливо оглядывались на начальство, прислушивались к внутреннему цензору, прикидывали, что и как может отразиться на дальнейшей сценической карьере, а она – нет. Этот феномен «пугачевского бунта» при мне обсуждали Геннадий Хазанов с Лионом Измайловым, когда мы прогуливались по светловодской набережной. Они высказали примерно такую мысль. Не только артисты, но и все советские люди были в своей основной массе запуганными конформистами, которых Система прихватила массой крючков (очередями на квартиру, членством в идейных общественно-политических организациях, без которого не сделать карьеру и т. д., и т. п.). Им тоже порой хотелось взбрыкнуть и встрепенуться, да только крючки могли еще глубже и больнее впиться в грешное тело. И тут вдруг появляется человек, хрупкая женщина, которая от всех и за всех публично бросает вызов Системе – и репертуаром, отражающим реальные устремления и чаяния простых людей, а не иллюзорные идеалы, и нежеланием постоянно бояться, прогибаться и ходить на полусогнутых. Никто на эстраде на это решиться не может, а она – запросто. «Вот этим шилом Алка всех и достает!» Закавычил, потому что эта образная и резюмирующая фраза Хазанова четко врезалась в мою память.

Когда зрители шли на ее концерты или спешили прильнуть к экранам телевизоров, всегда был элемент саспенса, ожидания, что Пугачиха выкинет какой-нибудь фривольный фортель или, как минимум, споет что-нибудь необычное, может, даже крамольное. Как, например, на заводе «Пишмаш». Я туда вместе с ней съездить не смог (что-то срочное было на работе), но Елисаветский рассказывал мне, что она, увидев восторженный прием заводчан, ляпнула: «Ну, вы меня встречаете, как Лёню Брежнева!»

Когда я работал в Кировоградской СШ № 14, к нам на партсобрание пришел заведующий отделом пропаганды горкома партии А. И. Ницой. Мне, молодому учителю, кандидату в члены КПСС, поручили выступить. Темы выступления не помню, зато хорошо запомнил, как после собрания Анатолий Иванович выговаривал мне за то, что я в своем выступлении употребил словосочетание «наш лидер Брежнев». «Лидером, – пояснял он мне, – можно величать руководителя какой-нибудь несоциалистической страны. Брежнева же надо называть не иначе, как “Генеральный Секретарь ЦК КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР Леонид Ильич Брежнев”. После официальных титулов можно еще добавить “дорогой”, но во внутрипартийной среде такой личностный эпитет можно и не употреблять». Это я опять вспомнил для тех, кто о советских временах знает только понаслышке.

Народная молва приписывала Пугачевой и многое то, что она и не помышляла делать. Например, песню «Эй вы там, наверху!» многие пытались трактовать как «фигу в кармане», как вызов высоким партийным бонзам, хотя на самом деле никаких диссидентских аллюзий текст хита периода начала перестройки не содержал.

Если кто-то думает, что молодая Пугачева – типичная представительница беспорядочного, богемного образа жизни или того больше – отмороженная выскочка, то он ошибается. Во-первых, мне запомнился ее рассказ о том, как она, студентка музучилища, пребывая на практике в общеобразовательной школе, заставила школьниц приходить на уроки пения в чистых накрахмаленных воротничках и манжетах, а мальчиков – в свежевыстиранных рубашках, как она строго за этим следила, какой идеальный порядок навела при преподавании предмета, во время которого класс обычно ходил на головах. Она гордилась тем, что после окончания практики под окнами ее квартиры бывшие подопечные собирались и скандировали: «Алла Борисовна, вернитесь, пожалуйста, в школу! Мы вас любим!» Подобный строгий порядок, как мне показалось, она навела и в сопровождавшей ее группе «Ритм», работавшей от харьковской филармонии. Когда она выходила к оркестрантам, расставившим на сцене аппаратуру и готовым к началу концерта, они перед первым концертом встречали ее приветствиями типа «Добрый день, Алла Борисовна!».

Все, кроме устроителей ее концертов Михаила Соболя и Геннадия Майского (сейчас таких людей называют продюсерами), обращались к ней по имени-отчеству. Со мной, ее одногодком, она тоже до конца держала дистанцию «на вы». Только однажды она сорвалась, но это было обусловлено спонтанной нестандартной ситуацией. Во время исполнения песни «Всё могут короли» к певице на сцену выскочил изрядно выпивший тщедушный мужичонка и начал возле нее пританцовывать. Большинство зрителей приняло его за подсадную утку (ну Алка и изгаляется!): еще бы, карикатурней ничего не придумаешь – в плаще, помятой шляпе, тем более что Пугачева во время музыкального проигрыша положила мужичку руки на плечи и, не моргнув бровью, сияя радостной улыбкой, стала кружиться с ним по сцене, постепенно продвигаясь к кулисе. «Держи его!» – отведя в сторону микрофон, успела зло крикнуть Пугачева и вручила мне пьянчужку. Она столь же динамично и артистично, уже с сияющей улыбкой, вернулась обратно на сцену для продолжения песни, а я стал удерживать дергавшегося в такт музыке и требовавшего «продолжения банкета» невесть откуда и как прорвавшегося на сцену поддавшего чудика в верхней одежде. После концерта Пугачева устроила работникам филармонии настоящий разнос. В, казалось бы, разухабистой бабе проснулся строгий фельдфебель. Она «построила» всех – от заместителя директора до рабочего сцены, пока не успокоилась извинениями и обещаниями, что впредь в филармонии такое на ее концертах никогда не повторится.

И все-таки время от времени вольные, богемные элементы поведения Пугачевой нет-нет, да и проявлялись в некоторых бытовых ситуациях. Однажды я стал очевидцем довольно комической сценки с участием Пугачевой и ее администратора Майского. Если бы кому-то постороннему сказали, что этот «пацан», который своей непредставительной субтильной внешностью как нельзя точно отражал данную ему артистами кличку Гвоздик, – устроитель концертов очень многих советских звезд эстрады, то он бы принял такое заявление как очень неудачный розыгрыш. Как этот бывший осветитель Одесской киностудии пробился к высотам подпольного продюсерства – для меня так и осталось загадкой. Один раз он вообще до такой степени удивил меня своей рассеянностью, что я не знал, что и думать об этой «акуле» квазирыночного советского предпринимательства. После одного из наших совместных обедов он забыл на ресторанном столике шесть с половиной тысяч рублей («Жигули» стоили меньше), завернутых в газетную бумагу. О свёртке он вспомнил только тогда, когда мы отошли пару кварталов от ресторана. Когда мы вернулись, столик еще был не убран, деньги нетронутыми лежали на прежнем месте. Но возвратимся к упомянутому случаю с Пугачевой. Тогда ее любимой пиктограммой, которую она добавляла к тексту автографов, было сердце с капнувшей из него каплей крови, а может, слезой (дополнительная деталь, которая сегодня больше подошла бы к эмблеме партии «Батьківщина»). У Кобзона в первый его приезд на правом плече тоже было сердце, пронзенное стрелой, со стандартной блатной подписью «Не забуду мать родную». Ко вторым кировоградским гастролям он эту наколку свел. Не знаю, «свела» ли Примадонна со своих сегодняшних автографов прежний романтический символ, но тогда он ей очень нравился. Когда Гена Майский в кировоградском ювелирном магазине достал/купил с переплатой золотое сердечко (то ли на кольце, то ли на кулоне – не помню) и вручил Алле, Пугачева настолько обрадовалась, что прыгнула Гене на руки и схватила его за шею. Тот еле успел подхватить артистку, но разность весовых категорий сделала картинку одновременно и смешной, и пугающей (говорящая фамилия, однако). Перегнувшийся вперед Гена из последних сил старался удержать Аллу, которая полушутя-полувсерьез приговаривала, что теперь поедет с ним на гастроли, куда бы он ее ни позвал. Обнявшуюся парочку носило от одной стены служебного коридора филармонии к другой. Пугачева разъяла руки и встала на ноги только после того, как Гена слегка врезался в стенку.

На тот момент подобные физкультурные упражнения были для Пугачевой не очень-то приятны и безобидны. Но об этом я узнал позже, буквально за пару часов до ее отлета из Кировограда. На Москву Пугачеву (но только ее одну) с удовольствием согласилось взять руководство КВЛУГА. Училище своим самолетом отправляло в столицу группу курсантов. После последнего концерта мы привезли гастролершу в Кировоградский аэропорт за час до вылета, но вдруг выяснилось, что рейс будет задержан. Из гостиницы артистку выписали, возвращаться туда смысла не было, поэтому было решено скоротать это время в здании аэропорта, благо, поздним вечером его помещение было практически пустым. Водитель облисполкомовской «Волги», которая обслуживала певицу, быстренько смотался в город и в каком-то ресторане успел купить две бутылки шампанского. Получилось так, что сердечник Елисаветский и водитель «при исполнении» его почти не пили, так что обе бутылки, с растяжкой на 2 часа, мы с Пугачевой разделили практически на двоих. Она сделала из пробочной проволочки венчик для помешивания и постоянно орудовала им в своем стакане. А я своими вопросами пытался извлечь побольше пузырьков из искристой памяти звездной собеседницы, притом очень интересной и, как мне показалось, столь же открытой и искренней. Ну не от опьянения же она вдруг стала рассказывать о своей главной на тот момент болячке.

«Всё, что вы видели на сцене, – заявила Алла, – это подвиг с моей стороны!» Оказывается, каждое движение, например, те же танцы с пьяным зрителем, вызывали у артистки острые боли в суставах, прежде всего коленях. Она рассказала, как один профессор советовал ей поменьше двигаться, другое медицинское светило – наоборот. Она поверила стороннику хоть и болезненного, но активного образа жизни и поведения на сцене. Странно, но в дальнейшем, следя за жизнью и творчеством Пугачевой, я нигде и ни разу не встречал каких-либо упоминаний об этой ее болезненной проблеме. О чем только ни писали и ни вещали наши СМИ, но я не припомню, чтобы речь шла о каком-нибудь артрите, артрозе (и прочих недугах, причастных к болям в суставах).

Когда мы урывками, перескакивая с одной арт-персоны на другую, обсуждали ситуацию, сложившуюся на то время в советском шоу-пространстве, она произнесла одну сакраментальную фразу, которую я периодически вспоминал, наблюдая за перипетиями культурной жизни сначала СССР, потом – СНГ: «Мне бы еще лет пять продержаться!» Подразумевалось – на вершине эстрадного олимпа. Это, напоминаю, было сказано в конце 1977 года. Начиная со следующего, 1978-го, по 2002-й год включительно Пугачева, согласно опросам газеты «Московский комсомолец», 12 раз становилась «Певицей года», а в 1999 году была также признана «Певицей века». Она, по-моему, превзошла славу Муслима Магомаева, особенно если учесть длительность пиковой популярности, а также композиторскую и шоу-продюсерскую составляющие ее оглушительного успеха. Муж Пугачевой конца семидесятых Александр Стефанович запустил в народ фразу, ставшую популярным анекдотом: «Брежнев – мелкий политический деятель эпохи Аллы Пугачевой». Это, конечно, не более, чем шуточная гипербола, но подставь вместо Пугачевой фамилию любого другого артиста – и от анекдота ничего не останется, кроме чьего-то необоснованного покушения на народную сверхпопулярность, на чужое место в истории.

Александр Стефанович одним из первых понял и умело использовал пиар-технологию (этого терминологического понятия у нас тогда в стране не было) запуска всевозможных сенсационных слухов о своей звездной супруге. Это в конечном итоге окупалось и в имиджевом, и в материальном отношении.

Кстати, об анекдотах. Пугачева знала массу анекдотов. И рассказывала она их так же по-актерски смачно, как профессионалы этого жанра – артисты-разговорники. Когда в аэропорту дело дошло до травли анекдотов и Елисаветский начал залезать в сексуальную тематику, Алла на соленые, приправленные матерком байки отвечала преимущественно политическими анекдотами, смягчая случавшуюся нецензурную лексику облегченными эвфемизмами типа сегодняшнего словечка «блин», да и те старалась произнести приглушенной скороговоркой. Такая сдержанность до застенчивости явно не дотягивала, но до определенной меры разрушала бытовавший в определенной части излишне простых людей устойчивый миф о «беспардонности и брутальности Пугачихи».

А еще многие поговаривали о том, что Алка поет исключительно под фонограмму. На одном из концертов Пугачевой, когда я стоял и слушал ее в открытых дверях бокового входа в зал, ко мне подошел известный в Кировограде хормейстер Олег Смолянский, которого обком комсомола периодически приглашал в жюри различных смотров художественной самодеятельности. Сначала он безапелляционно прошептал мне на ухо: «Дурят нашего брата: под “фанеру” поёт!» Прислушавшись, он засомневался – побежал за кулисы в надежде поточнее установить там истину. Такую челночную операцию «кулисы-зал» он совершил трижды, отчего окончательно запутался с выводом. Насколько я знаю, в Кировограде певица пела вживую. В свои двадцать восемь лет, даже при двух концертах в день, Пугачевой вполне хватало горла работать без фонограммы. Это потом, гораздо позже, как мне кажется, она на концертах стала прибегать к помощи техники воспроизводства и подтягивания до нужной кондиции своего предварительно записанного пения. Но, повторяю, телевидение вполне может ввести в заблуждение самых искушенных слушателей и зрителей. А еще Олег Николаевич заподозрил Пугачеву в употреблении наркотиков. «Видал, какое у нее после концерта как будто распаренное, но при этом белое лицо? Морфинистка! Я знаю, пришлось повидать таких! Вот чего она перед концертом закрывается в своей комнате с этим Мишей (Соболем. – Авт.)? Как пить дать, колется!» Я не стал с ним спорить, потому что и мне ее состояние перед началом концерта порой казалось не совсем обычным. Когда я что-то спрашивал, она смотрела на меня каким-то отсутствующим стеклянным взглядом, как будто мимо или сквозь меня. Ее администратор объяснял это тем, что артистка уже настроилась на выступление и в такие предконцертные мгновения ее лучше не беспокоить, не отвлекать от вхождения в образ. Возможно, так оно и было. Не знаю, альтернативных версий выдвигать не берусь…

Когда наконец-то Пугачеву пригласили пройти в самолет, я пожал протянутую мне руку, а Елисаветский пошел проводить ее в салон «ЯК-40». Вернулся он совершенно обалдевший: «Она поцеловала меня! В губы!» Это был один из немногих моментов, когда я искренне позавидовал годившемуся мне в отцы компаньону по совместной комсомольско-филармонической организации концертной деятельности в Кировоградской области.

Во второй, и пока что последний раз я виделся с Пугачевой в начале февраля следующего, 1978 года. Я был в Киеве в командировке, а она – на гастролях. Я дождался ее у входа в гостиницу «Украина» (она тогда располагалась кварталом выше по бульвару Т. Шевченко от Бессарабки). Пугачева возвращалась со своего первого концерта в украинской столице. Из дверцы заднего сиденья подъехавшей «Волги» первым выскочил Александр Стефанович. Он открыл переднюю дверцу, помог выйти из машины Пугачевой. Она держала в руках огромный букет цветов. Выждав, пока она раздаст автографы осадившим ее поклонникам, я подошел и на всякий случай представился. Кто ее знает: помнит не помнит? Сразу вспомнила (или сделала вид, что узнала). Отдала мужу букет и начала со мной разговор о Кировограде, о ее намерении выполнить данное у нас обещание – приехать еще. Подошел Стефанович. Она представила меня мужу, и наоборот. Знакомство ограничилось взаимными приветствиями и рукопожатием. Саша (так она представила мне Стефановича) стал напоминать жене, что на улице мороз, что она с разогретым на концерте горлом, что надо поберечь голос. Пугачева сначала отмахнулась, не мешай, мол, нашему разговору, но потом все-таки послушалась и пригласила меня зайти в холл гостиницы и договорить там. Разговор в основном крутился вокруг ее возможного второго приезда на кировоградскую землю. Она не только не возражала против такой перспективы, но и сделала попытку перебрать в памяти варианты ее осуществления. Никакой конкретной «дорожной карты» не получилось, но принципиальная договоренность была достигнута. Сошлись на том, что обе стороны будут думать, как и когда реализовать новый гастрольный проект на практике. Увы, этот прожект ушел в виртуальный архив с пометкой «Миссия невыполнима». Пугачева тогда была нарасхват, и, видимо, ее перехватывали другие области, предлагая более заманчивые опции левых гастрольных туров.

Пугачева таки приехала и выступила в нашем городе. Но это уже была совсем другая история, в другой стране, с другим политическим и социально-экономическим ландшафтом, когда, перефразировав Тычину, можно было бы сказать:

«Дим-димок од Комсомолу,
Мов дівочі літа…
Не той тепер Кіровоград,
Інгул-річка не та».

Такий-от «маркізет, мадеполам, малята…».

Борис Ревчун

Вместо эпилога

Вероятно, не все читатели добрались до последней порции моего мемуарного сериала. Вполне объяснимо: кто-то мог не поверить в достоверность описанных событий, кому-то могли не понравиться мои пространные, порой непоследовательно-ассоциативные и безусловно весьма субъективные размышления о том или другом действующем лице и исполнителе. Было бы смешно, если б к таким читателям я выставил какие-то претензии. Здесь, наверное, уместнее извиниться («может быть, кого-нибудь обидел зря») и смириться с тем, что «мне не добиться от вас того, чего добился мой друг Коля Остенбакен от польской красавицы Инги Зайонц».

Ну а тем, кто все-таки прочел эти записи до конца и так же остался неудовлетворен и разочарован, мой последний совет: «Воспоминания закончены – забудьте!»

Живёт себе в стареньком домике на Николаевке кировоградка Мария Васильевна Воленко. На днях ей исполняется 90 лет, однако не только знаменательная дата стала поводом для написания этой статьи, просто захотелось поведать о её долгой и интересной жизни нашим читателям.

Увидев впервые Марию Васильевну, даже не поверил, что годы её жизни приближаются к вековому юбилею, а услышав – понял, что её светлому разуму и живому уму могут позавидовать многие участники телевизионных трансляций с заседаний Верховной Рады или политических ток-шоу. А разговор наш был простой – «про жизнь».

– Попала я в Кировоград ещё в детстве. Приехали мы всей семьёй из города Канежа, и живу я сейчас на улице Канежской. Тут много было раньше выходцев из Канежа, беглецов. Мы ведь тоже бежали. Мой папа был «кулаком», как тогда говорили, хотя на самом деле – просто работягой. Он из семьи, где было шесть сыновей, а он был второй от краю. Так что, что такое труд, он знал прекрасно – был Хозяином. Его отец, мой дед, даже мешал ему строить свой дом, чтобы тот не ушёл на вольные хлеба – так деду хотелось оставить своего сына при себе. Папа купил лошадку, та принесла жеребёнка, потом отелилась корова, сначала нанимался на работу, накопил денег, а потом свою землю увеличил – так и разбогател. Нынешним селянам у него было бы чему поучиться! А когда началась коллективизация, в 1928 году, папу друзья предупредили ночью, что утром придут за ним – раскуркуливать. Всё, что можно было погрузить на телегу, взяли с собой и приехали сюда. Здесь он купил старенький дом и начал его обустраивать. За ним и канежские знакомые, кому угрожали аресты, потянулись. А уже после войны улицу назвали Канежской, в честь восстания крестьян против Директории, которое подняли Паровины (это, кстати, фамилия моего отца. Семейство Паровиных в Канеже большим было).

Здесь папа тоже без дела не сидел: всеми правдами и неправдами перевёз сюда свой сад и занимался садоводством. Он и окулировкой занимался, и прививал новые сорта на старые стволы. Весной, когда сад зацветал, пройти мимо нельзя было – такая красота! От сада осталась груша возле дома, но она высокая стала, груши очень вкусные, однако достать – невозможно. А когда сами падают – разбиваются вдребезги. Работал папа на железной дороге, составителем составов, потом – на электростанции, начал строить новый дом. Так мы и жили до самой войны.

Моя старшая сестра, Вера, окончила курсы сандружинниц, а я училась в фельдшерско-акушерской школе. Занимались мы в здании, что напротив кинотеатра «Мир», там сейчас тоже больница. Нас много было: учились в две смены, семь групп по 35-40 учеников. И это только фельдшеры! А ещё медсёстры и акушерки! Учёба у нас была с двух часов дня до полдесятого вечера. Мы учились у лучших врачей города и области. Могли сами и роды принять, и простую операцию сделать. У меня 21 июня 1941 года был последний государственный экзамен. Так что в первый день войны нас отправили принимать раненых, что поступали по железной дороге в Кировоград. В городе сделали четыре пункта приёма раненых: один возле вокзала (там сестра работала), второй – там, где сейчас машиностроительный техникум, там я принимала и распределяла раненых дальше, третий – на перекрёстке улиц Ленина и Калинина, там сейчас Доска почёта, и на площади Кирова, в доме была гостиница, это напротив нынешней администрации, между банком и новым магазином. В первые дни во время бомбёжки бомба попала в пункт приёма раненых на Ленина, все погибли, а мне повезло – я оттуда только уехала. А когда фашисты подошли, нас всех погрузили в товарные вагоны, и 3-го августа мы выехали из города, чуть раньше уехала сестра, а вся остальная моя семья осталась в Кировограде.

Эвакуируясь, мы доехали до Артёмовска, это в Донецкой области. Там нередко попадались раненые с газовой инфекцией, любые ранки вспухали и гнили, а у нас лекарств никаких почти не было, лечили их гипертоническим раствором – 20% раствор соли в воде. Когда Артёмовску уже угрожали немцы, мы снова выехали на поезде, только теперь нас отправили на Дальний Восток.

Поезд доехал до Забайкалья, но потом планы поменялись, верховному командованию стало известно, что войны с Японией не будет, и нас вернули под Москву. Так я в декабре 41-го попала в Подмосковье. Как раз наши перешли в наступление, работы было много. Работали по четверо суток без сна, потом главврач команду давал: «Всем спать!», на 3-4 часа падали там, где услышали. Так и отдыхали. Тяжело было всем, а весной началась цинга. Мы тогда как раз стояли на берегу Оки, и кто-то сказал, что на той стороне есть поляна дикого щавеля, а он богат витамином С, значит, поможет победить цингу. Вот нас, четверых сестёр и молодого лейтенанта, отправили его собирать. Туда мы по понтонному мосту перешли, нашли этот щавель, собрали в несколько мешков, а по реке пошли корабли, и мост развели. Уже вечер настаёт, а мы вернуться не можем. Вот командир и говорит: «Кто умеет плавать – плывите на тот берег, там есть лодочная станция». Вот я вместе с подружкой из Винницы и поплыла. Я-то до середины доплыла, а там чувствую – сил не хватает, течение сильное. Растерялась, а подруга увидела и кричит мне: «Перевернись на спину, плыви наискось!» Так и выплыла, потом нашли лодки, привезли тот щавель в медсанбат, накормили всех супчиком зелёным…

После битвы под Москвой послали нас на Курскую дугу. Из одного пекла – в другое. Нас определили в бывшую психиатрическую лечебницу. Там было страшнее: мы были возле фронта, и приходилось прямо с передовой вытаскивать раненых, меня там тоже ранило. Я когда в санчасти лежала, узнала, что, когда немцы захватили Курск, они заставили наших врачей всем тяжёлораненым сделать в вену инъекции бензина. Все погибли, а врачей и сестёр после освобождения судили и отправили на Колыму. Так мне дважды повезло.

После выздоровления я попала под Харьков, там тоже были тяжелые бои, это была неудачная операция советского командования, много наших солдат полегло, многих покалечило. Из-под Харькова мы перешли к Виннице, туда, где ставка Гитлера была. Немцы район этот хорошо знали и бомбили и обстреливали очень прицельно. Снова работы нам хватало. Раненые сплошным потоком поступали в госпиталь. После этого побывала во Львове, потом уже – в Польше.

Помню, остановились мы в Ченстохове, в бывшем концлагере для советских солдат. А меня отправили в бригаду «скорой помощи» – ездили по боевым частям, собирали в наш госпиталь тяжелораненых из медсанбатов. А из Ченстохова – прямая дорога на Берлин. Она тогда уже была такого качества, что сейчас нам и не снилось! Вот этой дорогой мы и возили раненых из-под Берлина. А тут и Победа пришла. Вы бы видели, какое это было торжество! Остановились все, начали стрельбу в воздух, все кричат, обнимаются. А меня как раз болезнь свалила. Расслабилась от Победы – вот организм и отплатил мне за всё. Заболело в районе сердца, а я не знаю, может, осколок от ранения остался, может, что-то ещё. Сижу, прижав колени, ни вздохнуть, ни разогнуться не могу. Сознание от боли теряю. Повезли меня в больницу, а перед этим, чтоб снять боль, нашли опиум и напоили, ещё и на дорогу дали. Так и довезли. Я шесть суток сидела неподвижно, а в палате со мной лежала какая-то женщина – майор. Начала она рассказывать анекдоты, а мне смешно и больно! Прошу её остановиться, а она ни в какую! И, когда она закончила, я так рассмеялась, что у меня как будто лопнуло что-то. Так она меня и спасла! А врач потом сказал, что благодаря ей мне можно без операции обойтись.

После этого меня отправили домой. Приехала я в Кировоград и узнала, как пережили войну родные. Сестра моя уехать в тыл не смогла и вернулась домой, её во время облавы схватили и хотели отвезти в Германию. Держали всех возле концлагеря, который находился вблизи нынешнего стадиона, только она спортивная была, смогла ночью по водосточной трубе залезть на крышу и с другой стороны спустилась. Мама её ночью пошла искать, а сестра сама навстречу идёт. С тех пор до прихода наших их с братом в яме и прятали. В доме немцы жили, а во дворе – яма с детьми. Брат рос быстро, приходилось в яме вырывать место, чтоб ноги мог протянуть. А у папы была лошадь, вот немцы его и заставили вывозить трупы из концлагеря. Возил он их на Валы, это место сейчас называют еврейским кладбищем, но там не только евреи похоронены, там все были. Там и вся семья моего мужа где-то лежит. Его в Германию забрали, а родители помогали партизанам из Чёрного леса – там партизанил их зять. Пока мой муж еще в городе был, они вместе ходили и вырезали провода связи. Их кто-то из своих предал, всю семью арестовали гестаповцы и расстреляли. Вот так благодаря облаве муж в живых и остался тогда. А теперь мы с сыном туда цветы носим. Его дедушка и бабушка там лежат.

После войны пошла я работать по специальности: медсестрой в детские учреждения. Сначала в роддом, но туда далеко было ходить, и меня перевели в Дом грудного ребёнка на Николаевке, а потом я работала в яслях. Декретный отпуск тогда был три месяца, и в эти ясли брали самых маленьких. Я там проработала почти двадцать лет. После того как эти ясли закрыли, работала в детских садиках старшей медицинской сестрой. Работала в 48 саду, а там врача не было, звонят в управление педиатрической службы, просят врача, а начальником был мой бывший учитель, ещё с фельдшерско-акушерской школы. Узнал, что я там медсестрой работаю, и говорит: «Она сама за врача справится, не волнуйтесь!» Справлялась! Хотя уже и тяжело было: война давала о себе знать, мне от неё и анемия досталась, а потом и вовсе желчный удалили. Пришлось уйти из медицины, но муж работал в ШВЛП, в охране, как-то пришлось его подменить, потом его напарника подменила, одного, второго, третьего, вот мне и предложили остаться на постоянную работу. Так я ещё поработала в охране лётного училища 15 лет. А общий трудовой стаж у меня 65 лет, 6 месяцев и 10 дней, из них – 5 лет войны. Пока работала, смогла построить этот дом. Своими руками. Конечно, соседи помогали, у нас тут как бригадный подряд был: если кому надо что-то сделать, все соседи собираются на помощь. Они мне помогут, я – им. Так и выживали в тяжелые времена.

На пенсии тоже сидеть спокойно не получилось. Михаил Иванович Калихов пригласил меня выступать перед молодёжью. Мы себя в шутку называли «бригада патриотического воспитания». Рассказывали молодым про свою жизнь, про себя. Вот прям как вам. Сейчас в лётную академию приглашают, с молодыми курсантами общаюсь.

А ещё у Марии Васильевны огромное количество памятных фотографий. Есть фото, сделанные во время войны, есть фотографии послевоенного времени. Очень удивил один момент: ежегодно от имени правительства Москвы Мария Васильевна получает поздравления в связи с победой советских войск под Москвой. У неё уже целая коллекция этих поздравлений – и за подписью Лужкова, и за подписью Собянина. Порадовало: помнят, ценят, благодарны. Вот интересно, а поздравят ли её наши властьимущие с 90-летием, которое будет 14 августа?

Мы, редакция и все читатели газеты, искренне поздравляем вас, Мария Васильевна, с наступающим юбилеем и желаем вам оставаться такой же искренней, доброй, и главное – побольше здоровья, чтоб были силы делиться своим опытом, своей жизнью с нами, молодыми.

P. S. Перед самым нашим уходом, стоя на пороге дома, Мария Васильевна нам сказала: «Самое тяжелое мы уже пережили! Дальше – будет лучше! Не может не быть!»

Алексей Гора, фото Елены Карпенко, «УЦ».

Слова, вынесенные в заголовок, — кредо людей, решивших посвятить свою жизнь служению природе и упованию на нее. У нас их называют экопоселенцами, в Европе — эковиллиджи.

Год назад «УЦ» писала о Владимире Величко, живущем со своей семьей в селе Цветное Александровского района. Он позиционировал себя как анастасиец — приверженец идей Мегре (Пузакова), написавшего серию книг об Анастасии, «сибирской отшельнице, молодой, красивой женщине, очень сильной физически, обладающей невероятными способностями и живущей в глухой тайге без жилища и одежды». Те, кто разделил идеи Мегре, видят свою миссию в спасении человечества через исход из городов на лоно природы, обустройство «родовых поместий», объединенных в общины, отказ от технологий и возврат к натуральному хозяйству.

Но это была история Владимира. На этот раз мы побывали в гостях у Виталия Шолина, который читал книги Мегре, согласен с его постулатами, но считает себя скорее экопоселенцем, нежели убежденным анастасийцем. (Кстати, Виталий крестил дочь Владимира.)

Кто же такие экопоселенцы? В Интернете есть масса форумов для людей, пожелавших отойти от городской суеты. «Живые деревни» есть практически во всех регионах Украины. Первопоселенцы, рекламируя свою местность, предлагают «полноценные рабочие места, чтобы можно было работать с удовольствием и получать достаточный доход, идеальные условия жизни и комфорт человеческих отношений». Но есть определенные принципы: «образ жизни должен приносить не прибыль, не превосходство над другими, а ощущение счастья; ответственность и порядок деятельности, высокое качество и красоту жизни; активное общее сотрудничество в совершенствовании условий жизни; заботу о природе и земле как о собственности потомков, которой мы временно пользуемся». Они утверждают, что живут в ладу со Вселенной, используя её возможности и созидая на общее благо.

«Экопоселения созданы для того, чтобы организовать экологически чистое пространство. Жители экопоселений, как правило, живут за счёт земледелия, многие из них — вегетарианцы или даже сыроеды. Основное правило практически любой экообщины заключается в том, что жизнедеятельность человека не должна вредить природе, человек должен не порабощать её, а быть её частью. Люди, живущие в экопоселениях, не имеют вредных привычек и ведут здоровый образ жизни». В этом мы убедились, пообщавшись с Виталием.

И еще. Экопоселенцы выбирают регион не наобум. Есть параметры, на которые они ориентируются при выборе места постройки или покупки дома. Самые важные: наличие сравнительно чистой воды (чистые реки или подземные воды для колодца), близость к лесу, электрификация, газификация района, плодородность земли и наличие черноземов для земледелия, отдалённость от большого города, крупных трасс и дорог, альтернативная энергетика (среднегодовая скорость ветра для использования ветряков, наличие солнечных лучей для использования солнечных батарей), среднегодовой климат, уровень над водой, радиационная обстановка. В общем, в нашем регионе Цветное и Ружичево Александровщины — самый оптимальный вариант.

Виталий, тридцатипятилетний молодой и очень красивый человек, приехал в Цветное из Днепропетровска. В прошлом году женился на девушке из Житомирской области, которую мы не застали дома и которую он называет Танюшка. Познакомились здесь, в Цветном, у общих знакомых. Расписались, просто придя в сельсовет.

Виталий приехал в село в 2010 году по приглашению. Отметил Новый год, посмотрел окрестности, оценил пейзажи и решил, что будет здесь жить постоянно. Так получилось, что Виталий с Татьяной живут на хуторе. Раньше здесь была полноценная сельская улица, а сейчас осталась только одна усадьба. Если бы не Виталий, наверное, не было бы и этого дома. Но то, что он «сотворил» с домом и двором, вызывает восхищение.

Говоря о поселении иногородцев в Цветном, Виталий заметил, что когда-то приехали первые люди в гости к родственникам. Им понравилось, купили дом и стали жить. Затем к ним приехали друзья погостить, потом — друзья друзей. И сейчас сюда на лето приезжают даже люди из Анапы. Представьте, с целью отдохнуть. Квартиру на лето сдали курортникам, а в Цветном отдыхают от суеты.

Из привычных нам благ цивилизации у Виталия есть только мобильный телефон. Электроэнергии нет. Когда-то ее отрезали, а восстанавливать ради одной усадьбы никто не намерен. Но семья обходится керосинками и свечами. Виталий говорит, что они привыкли. Печь топят дровами. Благо, рядом лес, и есть сухостой.

Удивительно, но Виталий имеет три высших образования. Одна специальность — «метрология, стандартизация и сертификация» после Днепропетровского химико-технологического университета, вторая — «менеджер систем качества» института кибернетики, и «экономика предприятий» (химико-технологический университет). На наше замечание по поводу того, что такие знание надо где-то применять, Виталий сказал, что по специальности отработал более десяти лет. Потом у него было свое дело. Но основной посыл его деятельности — работать не на кого-то, а на себя и свою семью.

«Я не хочу ни от кого зависеть», — вот главная мысль, которая движет Виталием. «Мой дедушка, узнав, что я живу без электричества, возмутился: как? А я спросил, когда ему в село провели электричество. В 63-м году. А он 1925 года рождения. То есть около сорока лет он жил с керосиновой лампой и лучиной», — говорит экопоселенец.

Мы не могли не задать вопрос: откуда деньги? Ведь даже для того, чтобы пополнить счет на телефон, нужны гривни. У Виталия ответ был готов: «Я занимался бизнесом — у меня есть запас. Кроме того, заработать в селе — не проблема. С соседями у нас принцип взаимовыручки: я им даю сено со своей земли, они мне — молоко от своей коровы. Попросили у меня ведро кизила. Собрал — продал». И еще: он считает, что смысл не в том, чтобы больше заработать, а в том, чтобы меньше тратить. Потрясающая философия!

У семьи есть ульи, выращивают они все, что растет: овощи, бахчевые, фрукты, ягоды. Все это маринуется, солится и сушится. При нас Виталий раскладывал в банки сушеные яблоки, груши, кабачки и баклажаны. Поскольку Виталий — вегетарианец, сушеные овощи зимой добавляет в горячие блюда.

Жена Виталия, Танюша, занимается рукоделием: вышивает, вяжет, что-то мастерит. Продается это все на ярмарке в Буде, которая проходит два раза в год. Возят свою экопродукцию в Киев: грибы, грибные приправы, овощи, поделки. Семья плетет невероятно красивые изделия из соломы.

Невозможно было не спросить, как отреагировали родители молодого человека на его решение «уйти от цивилизации». Виталий рассказал: «Я начал зарабатывать с четырнадцати лет. Ездил к бабушке с дедушкой в деревню и работал на тракторе, на ферме, на току. Когда учился, сам себя обеспечивал. Но я понимал, что, если что-то делать против воли родителей, — это неправильно. Я сообщил родителям о своем решении. Поняли. Приезжали сюда и даже хотели купить дом поблизости. Им нравится здесь. И хорошо, когда семья живет вместе».

Мы все в выходные, особенно в летний период, рвемся на дачу. Но дача — это одно, а постоянное место жительства в окружении лесов и рек — совсем другое. Тем более после нескольких лет жизни в городе. Выдерживают не все. Кто они, самые стойкие? У Виталия есть свое видение: «Сюда приезжают достаточно сильные люди. Во-первых, они готовы на переезд. Уезжают обратно в городскую суету люди неподготовленные. Во-вторых, надо иметь огромное желание жить с природой. Потом у тебя наступит просветление. В городе — реклама, беготня, суета, ругань. Останешься — будешь таким же. Поживешь по-другому, как мы, ко всему относишься иначе. Я уже три года не курю и не пью. И нет желания. Тем не менее, я счастлив. Эмоций мне достаточно от окружающего меня мира», — говорит Виталий.

У него во дворе такой порядок, что позавидует любой хозяин. В доме — настоящий музей. Фанаты трипольской культуры могут завидовать Виталию: горшочки, кувшинчики и прочая глиняная посуда. Беседка, заросшая виноградом, — нечто невероятное. Площадь огорода назвать сложно. Можно сказать так: насколько хватает рук и сил.

В общем, народ стремится к натуральному. И это правильно! Вы, проводящие выходные на дачах за городом, чувствуете, как вам там хорошо? Слышите пение птиц, шум ветра и запах цветов? Вас тянет туда и в будние дни? Вы подумываете о том, чтобы жить на даче постоянно и только изредка выезжать в город? Значит, вы в душе — экопоселенец и можете этим гордиться.

Когда мы уезжали из Цветного, к сельскому голове Виктору Лихненко подошла женщина, жительница Львова, с вопросом о пустующих и продающихся усадьбах. Экопоселенцев в Цветном прибыло…

Елена Никитина, «УЦ».

Мы сегодня с грустью констатируем, что на территории Кировоградщины есть множество «останков» когда-то успешных и перспективных предприятий. По разным причинам они закрывались, перепродавались, разрушались. От некоторых не осталось ни камешка. Прошлое заводов, фабрик, цехов — лишь в воспоминаниях тех, кто там когда-то работал, будучи уверенным в завтрашнем дне.

Одна из таких потерянных перспектив — керамический цех, который находился в селе Цветное Александровского района. О нем нам рассказал бывший начальник, которому суждено было стать свидетелем упадка предприятия, Валентин Барбул.

Гончарство в Цветном было развито с древних времен. Видимо, потому, что в этой местности, в лесах, есть залежи глины, пригодной для производства посуды. Еще до того, как в тридцатых годах был построен цех, местные мастера дома делали горшки и миски. Говорят, что слово «гончар» происходит из двух составляющих — «горн» и «чаровать». То есть гончар — это очаровывающий горн. Вот и чаровали здесь много десятилетий. Делали миски и тарелки, чашки, тыквы, кувшины, бочонки и другую посуду. А потом был построен керамический цех.

Валентин Барбул возглавил предприятие в 1980 году. Цех был подчинен министерству местной промышленности, непосредственное руководство находилось сначала в Знаменке, затем — в Светловодске. Став начальником цеха, Валентин Семенович решил обновить оборудование. Поехал в Бердичев, на подобное предприятие, посмотрел, как работают там, и закупил две шаровые мельницы и два вакуумных насоса. «Оборудование было такое, что, изменив структуру глины, можно было производить фарфор», — вспоминает бывший начальник. До фарфора дело не дошло. Но делали качественную глиняную посуду.

Местной глины использовали только тридцать процентов, остальная — привозная из Пятихаток. Правда, цветнянская была намного лучше. Ну, была такая промышленная политика, иначе делать не разрешалось. Устранили «дутик» (известняк, от которого посуда трещала) и продолжили делать художественную посуду. Это были вазоны для цветов, кувшины емкостью от одного до трех литров и миски. Поставляли все это в торговую сеть Кировограда, Помошной, Новоархангельска, Долинской и Вознесенска.

Работало здесь полсотни человек. Но Барбул добрал еще двадцать пять. Непрерывное производство обеспечивало работой и достойной зарплатой всех — мастеров гончарного дела и художников росписи. При цехе даже был кружок, который посещали школьники. «Были такие ребята, что садились за круг (а он у нас был электрический) и делали настоящие произведения искусства», — говорит Валентин Семенович.

Распад начался в девяностые годы. Сначала это были проблемы с оплатой за потребленную электроэнергию. Продукция цеха была в магазинах, на складах, но торговля не шла. Это были те времена, когда у людей не было возможности покупать новую, хотя и такую красивую и качественную посуду. Покупали только необходимое. Всего за месяц цех задолжал, но этого было достаточно энергетикам для решительных действий. Приехали и отключили электропечь.

«Чтобы ее запустить, нужно трое суток, — объяснил Барбул. — Тогда приезжал директор из Светловодска, ругался, разбирался. А потом рассердился и сказал, что не заплатит». Поскольку работать не было возможности, люди ушли в отпуск за свой счет. Остались два сторожа, водитель, завскладом и начальник. Месяц рабочие дома побыли и стали искать работу. В любое время можно было всех собрать и восстановить производство, но нужны были средства для того, чтобы сертифицировать продукцию. Их, к сожалению, не было…

Через несколько лет налоговая цех продала. Причем за смешные деньги. В советские времена цех стоил 70 тысяч рублей, а продали его за 16 тысяч гривен. Оборудование было продано еще раньше, его увезли на «Криворожсталь». «Я чуть не дрался за него, — вспоминает бывший начальник. — Сколько ездил, искал, деньги большие заплатили, работали на нем… Так обидно было». Директор этими деньгами рассчитался с людьми — некоторым выплатили зарплату за шесть лет.

Новый хозяин керамического цеха был из Александрии. Люди надеялись, что он возобновит производство. Он сначала и обещал. Валентин Семенович в течение двух лет хранил то, что осталось. А осталось к тому времени более двух гектаров площади, старый и новый цеха, склады. В один печальный день приехали какие-то люди и сказали, что они новые хозяева. Сорвали замки (где была еще продукция), вырезали металл и разобрали здания на кирпичики. Уничтожили даже фундамент. Зато после себя оставили мусор и ямы. В складе на тот момент хранилось четыре с половиной тысячи мисок, около двух тысяч кувшинов, вазоны. Все это было раздавлено трактором…

Валентин Барбул последним ушел с производства в 2004 году, как капитан с корабля. Сегодня работает завхозом в местной школе. Несколько лет назад его пригласили в Днепропетровск с целью организовать там производство керамической посуды. Это был небольшой частный цех. Едва сдержал слезы, когда увидел в нем родное оборудование, которое когда-то было вывезено из Цветного на «Криворожсталь»…

Елена Никитина, «УЦ».

За короткий период времени заслуженный тренер Украины Олег Соколовский успел поработать арбитром юношеского чемпионата мира по легкой атлетике в Донецке и руководил своими подопечными на чемпионате мира среди спорт­сменов-инвалидов в Лионе, на котором Анастасия Мысник завоевала бронзу. А вскоре пос­ле возвращения из Франции наш сегодняшний собеседник стал участником официальной встречи наших ведущих тренеров с председателем областного совета Николаем Ковальчуком, итоги которой добавили оптимизма всем поклонникам королевы спорта Кировоградщины. Своими впечатлениями от этих событий Олег Николаевич поделился с нашими читателями.

Судейский донецкий

— Начну с того, что мне было очень престижно и интересно «повариться в котле» состязаний в Донецке. Ведь судейство мирового первенства, пускай и юношеского, — это несколько иной уровень, чем национальное первенство. Отмечу, что соревнования на донецком РСК «Олимпийский» проводили украинские бригады арбитров. Не случайно наши судьи готовились к этим стартам несколько месяцев на тестовых состязаниях и на специальных семинарах. Здесь строго соблюдается все, что написано в правилах, и никаких отступлений никто не допускает. У нас же, чего греха таить, где-то делаются послабления и скидки на определенные обстоятельства. Мы до сих пор в Украине в технических видах измеряем результаты обычной рулеткой, а на чемпионате мира впервые столкнулись с измерениями при помощи аппаратуры «Сейко». Для этого представители японской фирмы провели определенный «ликбез» для судей, которым был поручен этот важнейший участок работы.

Я как старший судья отвечал за все, что происходило в секторе для толкания ядра: результаты, распределение судей по их местам, поведение арбитров и участников во время состязаний. В нашу бригаду входило 8 человек. Каждый имел строго определенные функции и должен был четко следить за соблюдением всех правил соревнований. При этом люди проходили специальную подготовку, которая при необходимости обеспечивала взаимозаменяемость. Мы очень довольны, что практически никаких нареканий со стороны официальных наблюдателей ИААФ не было. Кстати, наблюдатели относились к нам очень доброжелательно. Еще на первом собрании наши зарубежные коллеги сказали, что приехали в Донецк не фиксировать наши недостатки, а чтобы помочь качественно провести чемпионат мира.

Нужно учитывать, что юношеский чемпионат для большинства спорт­сменов — это первые старты столь высокого уровня. И наша задача была максимально способствовать участникам и помочь им в рамках правил показать свой истинный уровень готовности. А технические наблюдатели вмешивались только тогда, когда была угроза серьезной ошибки. К счастью, у нас ничего подобного не было.

Ну разве что был момент, когда официальный наблюдатель попросил меня сменить место в секторе, поскольку моя тень попадала в круг. Мы никогда не обратили бы на это внимание, а здесь вот так все серьезно. Из неубедительного выступления украинских толкателей я бы не стал делать трагедии. Сейчас главное — не сломать спортсменов. То, что они преодолели серьезный отбор и стали участниками мирового первенства, — уже заслуживает уважения и поддержки. Это юношеские соревнования, и здесь еще играют роль многие аспекты. Кто-то созревает раньше, а кто-то чуть позже. Видимо, время наших ребят и девушек еще не пришло, хотя по фактуре и конституции тела они выглядят очень перспективными. У них еще есть время и возможности для профессионального роста. То же самое можно сказать и о представителях Кировоградщины, которые готовились и стремились добиться успеха.

Понятно, что я еще следил за соревнованиями и как тренер. Могу отметить, что уровень результатов девушек был выше, чем у ребят. Девчонок было больше, и у них развернулась более конкурентная борьба, хотя я ожидал обратного. Замечу, что этот опыт мне как руководителю соревнований национального уровня и как тренеру очень пригодится. Я сделал для себя некоторые выводы в плане организации состязаний и отметил чисто спортивные и технические моменты.

Тренерский лионский

— Во французский Лион на чемпионат мира по легкой атлетике среди паралимпийцев я отправился уже в качестве тренера. Для нас это первый год нового паралимпийского цикла, когда нужно закладывать фундамент для успешного выступления в 2016-м году в Бразилии. Нас собрали на 14 дней и обещали ужесточить спортивно-медицинскую классификацию для спортсменов-инвалидов. Правда, никаких существенных перемен не произошло. На состязания во Францию приехали процентов 90 участников прошлогодних лондонских стартов, и конкуренция была нешуточная. Борьбу осложняли погодные условия, ведь на протяжении всех 14 дней в Лионе стояла удушающая жара. Если у здоровых атлетов соревнования разделяются на утреннюю и вечернюю сессии, то у легкоатлетов-паралимпийцев старты длятся целый день. В этом плане нашим подопечным значительно сложнее. Но, если позволите, об общих итогах чемпионата скажу чуточку позже. А пока о том, что удивило, обрадовало и немного обескуражило.

Я до этого также присутствовал на чемпионате мира в Лилле в 2002 году. Так вот за те 11 лет после того, как Франция стала членом Евросоюза, в стране произошли значительные перемены. И прежде всего это касается большей свободы для эмигрантов, число которых выросло просто до фантастических размеров. Для примера скажу, что из десяти человек, которых мы встречали в Лионе, семь были темнокожими. Может, мне показалось, но культуры и порядка стало немного меньше, а различных свобод — значительно больше. Еще любопытно, что автомобильных пробок в Лионе практически нет, поскольку французы отдают предпочтение общественному транспорту. Нам удалось стать пассажирами местного метро, в котором небольшие вагончики, а машинистов нет, поскольку поезда управляются электроникой. В последний день, уже после соревнований, посчастливилось побродить по городу, который изобилует садами и виноградниками. Лион расположен при слиянии двух рек — Роны и Соны, через которые перекинуто в общей сложности 27 мостов, некоторые из них являются историческими или архитектурными памятниками. А когда эти мосты освещаются ночью — это что-то невероятное. Еще над городом возвышаются три холма, на один из которых наша команда поднялась и увидела город во всей его красе. Кстати, как нам рассказали, название «Лион» трактуется как «холм света». Город имеет богатейшую историю, которая начиналась с галльских племен еще до нашей эры, а свое название получил во времена Юлия Цезаря и пережил еще очень много интереснейших событий.

Сейчас Лион — чистый, красивый и очень ухоженный город, в котором мы заметили уважительное и даже трепетное отношение к физической культуре и спорту. Количеству различных спортивных комплексов и обычных площадок для занятий физической культурой мы можем только позавидовать. Наши соревнования проходили в расположенном в парковой зоне культурно-спортивном оздоровительном центре, который включал в себя 10 футбольных полей, 8 баскетбольных площадок и специализированный легкоатлетический стадион. При этом доступ для людей на эти спортивные арены абсолютно свободный. Приходи и занимайся, чем твоя душа пожелает. А к нашим услугам были прекрасные разминочный и тренировочный стадионы, где было установлено самое современное легкоатлетическое оборудование. Но в этом плане наш Донецк ни в чем не уступил Лиону. Кстати, характерно, что 5 официальных рефери ИААФ сразу же из Украины отправились во Францию, что свидетельствует о значительном весе чемпионата мира среди инвалидов в легкоатлетической иерархии. Да и уровень судейства, в отличие от предыдущего мирового первенства в Новой Зеландии (там квалификация местных арбитров оставляла желать лучшего), в Лионе был на несколько порядков выше. В этом отношении очень любопытным видится следующий чемпионат мира, который пройдет через два года в Катаре и будет главным этапом отбора к Паралимпиаде в Бразилии.

Что до количества зрителей, то в Донецке любителей легкой атлетики на трибунах все-таки собиралось больше, чем во Франции. Хотя нужно учитывать, что это соревнования разного уровня и разной степени восприятия. К тому же РСК «Олимпийский» по своей вместимости значительно превосходит небольшой легкоатлетический стадион в Лионе. Особенность этого стадиона — одна большая крытая трибуна, небольшие трибуны по бокам, а вокруг холмы, где зрители на травке также чувствовали себя вольготно и комфортно. Я уже отмечал, что у нас состязания с учетом их специфики шли с 9 утра и до 9 вечера, и болельщики постоянно менялись, но трибуны, куда вход был бесплатным, никогда не пустовали. Понятно, что французы болели больше за своих, но очень сердечно и с пониманием относились ко всем участникам. Нужно отметить, что состязаниям повышенное внимание уделяло и местное телевидение, где выходили специальные репортажи, интервью с победителями и призерами, а также приводились интересные факты из истории паралимпийской легкой атлетики.

Теперь о результатах выступления нашей команды и моих подопечных. Это был самый успешный чемпионат мира для сборной Украины, в составе которой было 32 спортсмена. Ведь среди 1100 участников украинцы выступили просто здорово, финишировав 4-ми в медальном зачете и уступив лишь соперникам из России, США и Бразилии. Наши легкоатлеты завоевали 30 медалей, из которых 13 золотых, 9 серебряных и 8 бронзовых. Меня не может не радовать, что вклад в этот успех внесла моя ученица Анастасия Мысник, которая стала 3-й в толкании ядра в своем классе. После серебряной медали на Паралимпиаде в Лондоне Настя подтвердила свой класс и самое главное — показала, что у нее есть еще возможности и силы прибавить. В Лионе моя подопечная недотянула двух сантиметров до личного рекорда, толкнув на 12 метров 65 сантиметров. Но Анастасия была готова на гораздо более высокий результат, который позволил бы ей сражаться даже за золото. Ведь на тренировках у нас получалось далеко за 13 метров, а сейчас у победительницы, паралимпийской чемпионки Лондона Евы Дурской из Польши было 13 метров 18 сантиметров. Ну а у серебряного призера Антонины Барановой все сошлось в одной-единственной попытке — 12,95 м, а во всех остальных выходах в сектор россиянка Насте уступила. Впрочем, мы абсолютно не разочарованы, а увидели, что можем претендовать на большее, и будем работать, чтобы этого добиться.

А вот выступление моей более титулованной ученицы, паралимпийской чемпионки Пекина Аллы Мальчик, которая стала 4-й в толкании ядра и 7-й в метании диска, немного разочаровало. Похоже, Алла так и не смогла восстановить свою прежде всего психологическую уверенность после относительной неудачи в Лондоне. Если бы она в ядре показала свои тренировочные результаты, то могла бы быть в призерах. А так «маємо те, що маємо». Для того, чтобы двигаться вперед, нужно сделать выводы. Но об этом мы уже поговорим после отпуска, который девчонки честно заработали. Ну а Лион доставил все-таки больше позитивных эмоций и впечатлений.

Оптимистичный кировоградский

— Еще больше поднялось настроение, когда по возвращении из Франции ведущих тренеров по легкой атлетике Кировоградщины по инициативе президента областной федерации Геннадия Заболотного пригласили на встречу с председателем областного совета Николаем Ковальчуком. С одним из руководителей нашей области мы уже встречались в неформальной обстановке во время юношеского чемпионата мира в Донецке. Тогда было обещано, что в Кировограде наше общение продолжится. Слова не разошлись с делом. Нас не могло не обрадовать, что на спортивные проблемы наши власти наконец-то обратили серьезное внимание. При этом Николай Михайлович нас внимательно выслушал, а все наши просьбы, предложения и претензии были запротоколированы. Нам было обещано, что все, о чем шла речь в ходе этого диалога (проблемы финансирования спортивной отрасли, абсолютная неудовлетворенность работой руководства облспортуправления, отсутствие легкоатлетической базы и условий для тренировок, необходимость премирования ведущих спортсменов и тренеров, создание тренерского совета и совета федераций по видам спорта, и т.д., и т.п.), будет доведено до депутатского корпуса и главы облгосадминистрации Андрея Николаенко. При этом было дано обещание, что такая же встреча в ближайшее время состоится и с Андреем Ивановичем.

А еще нас вдохновило известие о том, что достигнута договоренность с владельцами стадиона «Звезда» о возрождении на главной спортивной арене нашей области легкоатлетического ядра. Преимущества такого шага очевидны, и мы надеемся, что уже в будущем году в Кировограде пройдут всеукраинские старты. Также мы предложили руководству области возобновить в нашем городе проведение чемпионатов Украины по легкоатлетическому кроссу, которые долгое время были нашей спортивной визитной карточкой на всеукраинской арене. И, наконец, еще одна радостная для всех поклонников королевы спорта информация была озвучена на этой встрече. При содействии руководства Александровской райгос­администрации на местном стадионе в скором времени будет постелено современное легкоатлетическое покрытие. В итоге мы в кои-то веки получим в свое распоряжение нормальную тренировочную и соревновательную базу. Так что, как видите, у нас, да и у всех любителей легкой атлетики на Кировоградщине, появился повод для пока сдержанного оптимизма.

Записал Юрий Илючек, «УЦ».

Когда-то и меня возмущал тот факт, что в Европе водители, заметившие «коллегу», нарушившего правила дорожного движения, сообщали об этом в полицию. А сегодня я сама готова стучать, подтверждая нарушения записями с видео­регистратора, потому что на дорогах развелось слишком много «водил», не только портящих мне настроение и нервы, но и подвергающих опасности жизнь мою и моих пассажиров.

Я не блондинка. За рулем чуть более пяти лет. В автошколе училась прилежно, экзамены (теорию и вождение) сдала с первого раза (спасибо, Олег Владимирович!). И меня бесят взрослые дядьки на крутых и не очень автомобилях, пренебрегающие ПДД, не соблюдающие элементарные, но обязательные нормы поведения на дорогах.

Нас же всех учили одинаково. Мой инструктор говорил: «Быстро ездить может любой дурак. А ты научись ездить умеренно, по правилам». И еще: «Вести себя на дороге надо так, чтобы другие водители не посылали тебе вслед проклятия». Согласитесь, что это мудрые советы. И применять эти правила нужно не только на дороге, но и в жизни. Так почему же огромная масса автовладельцев избирает в корне противоположную позицию?

Итак, я намерена стучать. На тех, кто на перекрестке не включает поворот. Тебе, стоя на красный в левом ряду, сложно легким движением пальца обозначить, что ты намерен повернуть? Или тебе нравится, что за тобой выстроилась очередь автомобилей в ожидании, когда ты пропустишь помеху справа?

Обгоняющие меня в населенных пунк­тах, вы тоже «под прицелом». Да, я тоже еду не 60 км/ч, но никогда не больше семидесяти. Вы же летите с такой скоростью, что в считанные секунды исчезаете из поля моего зрения. Еще больше меня бесят те, кто обгоняет на пешеходном переходе. Я боюсь пропускать пешехода! В Интернете огромное количество ужасающего видео, когда пешеходов сбивает лихач, обогнавший притормозивший на переходе автомобиль.

Парковка – отдельная тема. Ты забыл, что остановка, а тем более стоянка, запрещается на перекрестках и ближе десяти метров от края пересекаемой проезжей части? Тебе сложно свою задницу перенести в необходимую тебе контору или магазин, остановившись за десять метров до перекрестка? Нет, надо поставить свой «сарай» так, чтобы другие, объезжая его, чертыхались, матерились и маневрировали с невероятной ловкостью. И еще не факт, что за перекрестком не будет стоять такой же уверенный в своем всемогуществе перец…

Пешеходы, вам тоже достанется. Особенно мамашам и папашам, с детьми за руку или с колясками перебегающим проезжую часть в двадцати метрах от перехода или светофора. Куда вы торопитесь? Зачем провоцируете ДТП, подвергаете опасности жизнь ребенка? У нас в городе для вас столько «зебр» понарисовывали, столько лежачих полицейских постелили, а вы как будто специально выбираете места не перехода, а перебега. А случись что – виноват водитель.

В общем, накипело. К сожалению, можно до бесконечности продолжать описание вопиющих ситуаций, исправить которые одними уговорами не получится. За культуру поведения на дорогах, получается, надо бороться. И будем бороться, пусть и не совсем корректными методами.

Осталось разработать «технологию стука». Есть видеорегистратор, есть запись нарушителя. Что с этим делать? Правильно, обращаться к сотрудникам ГАИ. Не отмахнутся ли они от меня, как от назойливой мухи, мешающей им доблестно нести свою службу? Вопрос.

И еще. Я и впредь буду за водительскую солидарность. Я мигну дальним, преду­преждая о посте гаишников, я поблагодарю аварийкой уступившему мне полосу или разрешившему выехать с парковки. Но в своей борьбе, извините за пафос, за собственную жизнь я буду бескомпромиссна. Кто со мной?

Елена Никитина, «УЦ».

Многие города и посёлки имеют свой, только им присущий символ, который знают все жители от мала до велика. В Кировограде на право называться таким символом может смело претендовать делящая город на две части речка Ингул. На протяжении последней недели многие кировоградцы обратили внимание на внезапно обмелевший Ингул. Ушедшая вода открыла зловонные наносы мусора на центральной набережной (на фото). А в районе Ковалёвского моста река вообще в ручеёк превратилась. Некоторые жители выдвигают предположение, что это связано с жарой и засухой. МЧС называет понижение уровня воды плановым. У нас же есть другая версия.

Довелось на днях журналисту побывать в верхнем течении Ингула, чуть выше излюбленного места отдыха многих кировоградцев, Николаевского пляжа. Поводом послужил звонок в редакцию от жителей Лелековки, которые пригласили посмотреть на «их» Ингул. А от «нашего» он таки отличается! В первую очередь шириной: на первый взгляд, расстояние от берега до берега более 150 метров! Красотища неописуемая! Однако не всё так хорошо, как кажется поначалу. Местные жители рассказывают страшные вещи: недавно всё это пространство водной глади было укрыто … мёртвой рыбой. В округе вонь стояла ужасная. И эта трагедия повторяется из года в год. Дело в том, что ранней весной рыба поднимается вверх по течению на нерест, благополучно отнерестившись, она пытается вернуться в более глубокие места, но тут её поджидает засада: прорастает молодой камыш и перекрывает выход в привычные места обитания. А происходит это по одной простой причине: русло Ингула давным-давно… не существует. Ещё в далёкие 80-е годы ХХ столетия в этих местах началась добыча высококачественного намывного речного песка, который высоко ценится в строительстве. Огромные драги качали воду с песком, постепенно перегораживая старое русло.

Промышленная добыча драгоценного строительного материала была поставлена на широкую ногу: к месту расположения земснаряда проложили бетонными плитами дорогу, чтобы грузовики не буксовали в песке. Сейчас от неё остались лишь воспоминания, которые успешно разрушаются временем и предприимчивыми искателями металлолома – они медленно, но уверенно разбивают толстенные плиты в поисках железной арматуры.

Один из местных жителей рассказывал, что речка начиналась у него сразу за забором и глубина ее была около 8 метров! Прямо возле калитки можно было сома поймать! Теперь за забором у него намытый плавучей землечерпалкой песок, который с тех пор давно покрылся дёрном, а до ближайшей воды нужно идти метров 400, продираясь сквозь густой камыш по заболоченному песчанику. Кваканье лягушек, писк комаров и постоянный смрад с наступлением каждой весны «услаждают» слух и обоняние людей, так бездумно взгромоздивших свои жилища вблизи некогда красивой реки. Вдобавок в результате обмеления происходит сильный прогрев воды, что напрочь убивает надежду возродить в ней жизнь.

Засыпанное песком старое русло фактически разрушило экосистему речки: скорость течения упала в разы, и Ингул теперь не в состоянии самоочищаться. В тех местах, где раньше были глубины до 18 (!) метров, сейчас от силы метр-полтора наберётся. Всё дно завалено гниющими водорослями и камышом, по всей акватории этого озера (рекой его уже назвать невозможно) кочуют плавучие камышовые острова. Некогда песчаные пляжи густо заросли непонятной зеленью, встретившийся на берегу рыбак сказал, что с утра не видел ни одной поклёвки. Что и неудивительно…

С этой проблемой пытались бороться: местные жители хотели за свой счёт прочистить русло многострадальной реки. Даже длину канала промеряли: для восстановления русла и возвращения течения необходимо прочистить около ста пятидесяти метров. На прошлых выборах в местные советы один из кандидатов в депутаты пригнал технику и за собственные деньги пытался прочистить русло. Не тут-то было! Как оказалось, весь песок, намытый ещё в советское время, уже… продан, а значит, является частной собственностью, которая неприкосновенна! Так и вернулась техника в свои гаражи, а люди разошлись по домам несолоно хлебавши.

Не помогает беде и возведённая, но не достроенная дамба, которая должна была соединить Старую Балашовку и Лелековку. Дамбу-то не достроили, но течение перекрыли. Вот и стоит вода неподвижно, насыщая воздух устойчивым запахом сероводорода. Особенно он заметен после града: глубина-то небольшая, вот некоторые градинки и достают до самого дна, выпуская наружу «свежеприготовленный» сероводород из царства гниющих водорослей и опавшей листвы.

Но это не останавливает предприимчивых горожан. Вблизи гниющего водоёма, на некогда красивом природном островке, который уже превратился в полуостров, ведётся активная подготовка к масштабному строительству. Небольшой островок расширяют, сбрасывая на его покатых берегах строительный мусор, одновременно поднимая его над уровнем воды. А в сторону реки начала образовываться дорога, которая проходит сквозь камыш и уже через несколько метров выйдет к открытой водной глади (фото 2). Местные жители упорно связывают это строительство с именем известного кировоградца, который долгое время руководил в одной из судебных инстанций города, а затем активно и безуспешно рвался в мэрское кресло. Впрочем, не о нём речь: кто бы ни был инициатором строительства рукотворного острова, он нарушает действующее законодательство, которое запрещает строительство в рекреационной зоне.

К примеру, статья 88 Водного кодекса гласит: «С целью охраны поверхностных водных объектов от загрязнения и засорения и сохранения их водности вдоль рек, морей и вокруг озер, водохранилищ и других водоемов в пределах водоохранных зон выделяются земельные участки под прибрежные защитные полосы. Прибрежные защитные полосы устанавливаются по берегам рек: для средних рек, водохранилищ на них и прудов площадью более 3 гектаров – 50 метров»

И далее статья 89: «В прибрежных защитных полосах вдоль речек… запрещается: разорение земель, а также садоводство и огородничество; хранение и применение пестицидов и удобрений; строительство любых сооружений, в том числе баз отдыха, дач, гаражей и стоянок автомобилей; мытье и обслуживание транспортных средств и техники; устройство свалок мусора, навозо­хранилищ, накопителей жидких и твердых отходов производства и т. п.».

Прочитав эти строки, попробуйте пройтись пешком вдоль берега Ингула вверх по течению от Николаевского пляжа. Не получится! Посмотрите издали на эти берега и забудьте о Водном кодексе. Дело в том, что в границах крупных населенных пунктов расстояние от воды регулирует местная власть. А она у нас добра к тем, у кого… (нужное вписать – сами знаете). Скандальные земельные решения местной власти опротестовывались прокуратурой, принимались заново и оспаривались вновь. А дома в рекреационной зоне как строились, так и строятся.

Кстати, ещё в конце 2003-го – начале 2004 годов под эгидой областной экологической инспекции был разработан проект закрепления границ прибрежных защитных полос реки Ингул. Из своих 354 км общей длины на Кировоградщину приходится 175, проходящих через территорию восьми районов области. На берегах Ингула расположены 16 населённых пунктов. Для всех этих земель проекты защиты водных ресурсов были утверждёны и приняты, кроме одной. Угадали? Правильно: только кировоградские власти не смогли утвердить готовый проект, поскольку он был оспорен в судах из-за уже построенных в водоохраной зоне разнообразнейших строений. И с тех пор вопрос остался открытым, а значит, нерешённым. Стройка продолжается.

Но не только это убивает речку. На том же участке прибрежной зоны росла уникальная тополиная роща. Тополь – дерево сколь стойкое, столь же и прихотливое. Его рост продолжается до 40–60 лет, после чего замедляется. Тополя, как правило, живут от 70 до 100 лет, но у них есть возможность жить от 200 до 400 лет, если дерево имеет хорошую наследственность и если живёт в благоприятной среде обитания. Однако обычно растения рано поражаются различными грибковыми заболеваниями, что приводит к их быстрому вымиранию. Можете представить, насколько уникальна эта роща тополей-великанов, расположенная возле давно приватизированных детских лагерей. Была… Сейчас на месте рощи с метровыми в обхвате тополями (фото 3) остались пеньки да сваленные в кучу обрезки многолетних великанов.

Кроме непосредственного участия в насыщении окружающего воздуха кислородом, эти гиганты укрепляли берега реки, предохраняя саму реку от засорения и предотвращая весенние оползни на песчаных берегах. Стать рекам чище здорово помогают прибрежные деревья. Ива и тополь корнями извлекают из воды нитраты и другие соли. Но прибрежные растения полезны еще и другим: они обогащают слой воздуха над водной поверхностью кислородом, который так необходим реке. Тенистые кроны деревьев спасают речку от жаркого солнца, уменьшают испарение воды. Деревья помогают речке. Развиваясь, они создают богатую корневую систему и выпускают много поросли. Для того, чтобы деревья выполняли защитную функцию, минимальное их количество на один километр берега – около 1 тысячи штук. Значит, для того, чтобы вылечить речку, нужно помочь деревьям. Вот и помогаем (фото 4): рубим, корчуем, вывозим…

В преамбуле к упоминавшемуся уже Водному кодексу Украины есть такие слова: «Все воды (водные объекты) на территории Украины являются национальным достоянием народа Украины, одной из природных основ его экономического развития и социального процветания.

Водные ресурсы обеспечивают существование людей, животного и растительного мира и являются ограниченными и хрупкими природными объектами».

Хрупкими объектами… Воспоминания детства у старших поколений почти всегда связаны с любимым местом отдыха, купанием в реке, в пруду, ловлей рыбешек, ночевкой у костра возле журчащей речки. Воспоминаниями наших внуков могут стать зловонные сточные канавы, населенные лягушками-мутантами и рыбами-горынычами. Как важно срочно остановить гибель рек! Кировоградцам – Ингула, Бианки, Сугоклеи. Если вовремя не принять меры, природа надругательства над собой не потерпит.

Алексей Гора, фото Павла Волошина, «УЦ»

«Велта» окончательно закончила строить свой титановый ГОК в Новомиргородском районе. Пример уникален не только для Украины, но и для мирового рынка: масштабное добывающее производство построено чуть больше чем за два года – обычно в мире такие объекты возводятся по 7-10 лет… Что же касается местного масштаба, то это событие – один из наиболее ярких примеров актуализации программы «Центральный регион-2015»…

Напомним, ГОК торжественно открыли в конце декабря 2011 года. А уже летом 2012 года заложили капсулу в честь начала строительства второй очереди предприятия. И 30 июля 2013 состоялось открытие завершенных объектов. Составляющими строительства стали корпус гравитации и реконструированный участок доводки. Таким образом, строительные работы на ГОКе, продолжавшиеся с весны 2011 года, полностью завершены. Предприятие стало одним из двух горнодобывающих комбинатов, построенных в Украине за годы независимости. И одним из трех, которые провели оценку запасов сырья по международной системе JORC. А собственно компания «Велта» оказалась единственной (!) в мире, способной в течение 2-3 лет построить и запустить полноценное добывающее титановое производство …

Общий объем инвестиций в первую и вторую очереди строительства составил более 122 миллионов долларов, из них 107 миллионов долларов – кредитные средства «Пром­инвестбанка». «Банку была предоставлена ​​финансовая модель компании на весь срок кредитования, были проанализированы и учтены все риски проекта, что позволило соблюсти все договоренности с нашим клиентом», – объяснил член правления, директор по корпоративному бизнесу публичного акционерного общества «Проминвестбанк» Владислав Кравец.

Около 25 процентов этой суммы было потрачено на модернизацию производства. В частности, впервые в Украине на ГОКе «Велты» вводят мировую технологию с использованием пастового загустителя. Этот метод, который обойдется компании в 6 миллионов долларов и позволит сократить потребление воды производством и уменьшить ее выбросы наружу, за пределы предприятия, заработает на ГОКе уже осенью 2013 года.

Стоимость второй очереди строительства составляет 10,5 миллионов долларов. Ввод в эксплуатацию новых объектов преду­сматривает увеличение количества рабочих мест на ГОКе на 25 процентов.

Введение новых объектов в эксплуатацию позволит увеличить мощности комбината со 185 тысяч до 300 тысяч тонн ильменитового концентрата в год. «Таким образом, после выхода на проектную мощность ГОК “Велты” будет обеспечивать 2 процента мирового объема добычи ильменита», – сообщил генеральный директор ПКФ «Велта» Андрей Бродский.

«А это уже очень солидный даже для мирового уровня показатель. Таким образом вырастет не только объем инвестиций, но и потребуются новые рабочие руки, будет развиваться и укрепляться промышленная, титановая мощь нашей области, – отметил во время открытия губернатор Андрей Николаенко. – Меньше чем за год на территории области было построено и начало работу мощное современное производство по добыче и переработке ильменитовых руд, предприятие, которое демонстрирует сегодня динамичное развитие. Ведь “Велта” не только создает новые рабочие места. Благодаря налогам, уплачиваемым предприятием в областной и районный бюджеты, стабильно выплачиваются пенсии, заработные платы работникам бюджетной сферы. Это также отремонтированные дороги, школы, ФАПы, сельские клубы и детские сады. Кроме того, “Велта” является ярким представителем социально ответственного бизнеса, активно участвует в реализации ряда социальных проектов, всячески помогает учебным, медицинским и другим социальным учреждениям Новомиргородского района».

И губернатор не преувеличивает. Ведь, скажем, в этот же день руководство области, района и предприятия побывало в капитально отремонтированном родильном отделении на 15 коек районного территориального медицинского объединения (РТМО) «Новомиргородское». Работы здесь были проведены на условиях софинансирования: 600 тысяч гривен выделил районный бюджет и 740 тысяч – в рамках договора о социальном партнерстве – предоставило руководство ПКФ «Велта». Кстати, за первое полугодие здесь родилось почти 130 младенцев и не было ни одного летального случая.

«Велта» уже помогала районной медицине: в 2011-м году, когда еще не была завершена первая очередь строительства, а комбинат и не начинал работать, за счет компании было капитально отремонтировано детское отделение того же РТМО. Стоимость этих работ составила почти 300 тысяч гривен…

Оксана Гуцалюк, «УЦ»

Одна из ветвей власти неумолимо разоряет, истощает, убивает отечественную экономику; суд в Страсбурге буквально захлёбывается в потоке дел против Украины; люди давно разочаровались в восстановлении справедливости на родине. Но, тем не менее, слепая (по крайней мере, в отношении законности, верховенства права и здравого смысла) махина отечественного правосудия планомерно продуцирует новые и новые дела украинцев против своей страны.

Эти дела настолько однотипны, да что там говорить — писаны, как под копирку, — что Европейский суд начал объединять их по общему принципу. Проще говоря, рассматривать пакетами, пачками, формируя для рассмотрения в одном процессе сотни (!) историй борьбы украинцев со своей Фемидой. Фактически — со своей страной, где они так и не добились справедливости. Ведь даже если отечественные суды и выносили решения в пользу истцов, то держава не смогла (или не захотела) обеспечить их выполнение. С несколькими такими «пакетами» редакцию «УЦ» ознакомил известный кировоградский юрист, специализирующийся на обращениях в ЕСПЧ, Игорь Погасий.

Как раз в конце июля Украина должна была выплатить компенсацию двум десяткам своих граждан, объединенных Евросудом в дело «Терновик и другие против Украины». Решения судов в их пользу так и не были исполнены — в одном случае в срок до трех лет, в остальных — за время, превышающее три года. Примечательно,что среди этих 19-ти остальных — три кировоградца, имевших дело с Ленинским райсудом областного центра. По этому делу ЕСПЧ установил, в частности: «…национальные суды приняли решения, в соответствии с которыми заявители имеют право на разные суммы возмещения или на совершение определенных действий в свою пользу. Решения вступили в законную силу и подлежали исполнению. Однако заявители не добились выполнения решений в установленный срок из-за непринятия властями конкретных бюджетных или регуляторных мер и введения моратория на изъятие и продажу имущества, принадлежащего государственным или контролируемым государством предприятиям».

При этом Страсбург обратился к «своей устоявшейся практике» (это значит, что дело Терновика со товарищи далеко не уникальное) и констатировал: « …имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола к Конвенции в связи с длительным неисполнением решений, принятых в пользу заявителей. Суд также считает, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции, поскольку заявители не имели эффективного средства правовой защиты, с помощью которого они могли бы получить возмещение ущерба, причиненного таким неисполнением».

Проще говоря, установлено: фигуранты этого дела оказались бессильными против бездействия исполнителей решений в их пользу. То есть фактически удовлетворения не получили.

В результате бездействия конкретных должностых лиц, тем не менее, наказана держава: на общую сумму (эквивалент в нацвалюте) почти 600 тысяч гривен. Ведь по одному истцу цена вопроса составила 1500 евро, остальным положено по 2 тысячи евро.

В конце июня ЕСПЧ принял ещё два решения. На их выполнение уже в сентябре государство Украина должно выплатить своим гражданам в общей сложности более 8 миллионов гривен (эквивалент в нацвалюте).

Одно из них — Pysarskyy и другие против Украины. Здесь суд объединил уже 165 (!) заявителей. Причем,пока дело дошло до Евросуда и было вынесено решение,четверо из них уже умерли… Среди фигурантов есть и кировоградец — решение Кировоградского райсуда по его делу вынесено ещё в 2002 году… При этом ЕСПЧ,как и в предыдущем случае, указывает на длительное неисполнение решений судов и отсутствие действенной правовой защиты против неисполнения вердиктов украинской Фемиды. В итоге цена вопроса — по 2 тысячи евро компенсации каждому из 165 заявителей…

Ещё одно дело — Цыбулько и другие против Украины. Здесь ЕСПЧ объединил ещё больше заявителей — 250. Снова уточним: это жители разных городов и областей, но их истории объединены всё по тому же общему принципу. И снова — констатация неисполнения решений украинских судов в Украине, и снова — утверждение об отсутствии у людей «эффективных средств правовой защиты для возмещения ущерба, созданных таким неисполнением». И снова — сумма компенсации морального и материального ущерба по 2000 евро каждому заявителю. А это уже, на минуточку, 5 миллионов гривен… И здесь уже Европа ставит нерадивых исполнителей «на счётчик»: по всем этим случаям указывается, что выплатить людям положенные им деньги нужно в течение трех месяцев. Иначе — «с даты истечения указанного трехмесячного срока до момента выплаты простые проценты должны начисляться на эти суммы в размере, равном предельной годовой процентной ставке по займам Европейского центрального банка в течение периода по умолчанию, плюс три процентных пункта».

Так или иначе, тенденция очевидна, более того, она принимает угрожающие даже для Европы размеры.

Увы, Кировоградщина в этой тенденции не только не является исключением, но числится едва ли не пионером, ещё с начала 2000-х отчаянно стучавшимся в двери Страсбурга. Вспомним, как решением одного и того же судьи по искам одного и того же истца практически однотипные решения были вынесены сразу в отношении четырех кировоградских СМИ… Однако в Евросуд добралась только «Украина-Центр». И через долгие восемь лет ЕСПЧ всё же восстановил справедливость. Понятно,что умысла нанести финансовый урон родному государству у нас не было. Наоборот — мы подали регрессный иск и всё-таки добились того, чтобы потраченные государством на компенсацию нашей газете деньги заплатил всё же истец. А вот судья, которая вынесла неправомерное решение, не только не понесла ни малейшего ущерба для собственного кармана, но сейчас готовится идти…на повышение по службе…

Возвращаясь к недавним решениям: только по трём (!) вышеупомянутым «пакетам» Украина должна выплатить около 9 миллионов гривен (эквивалент в нацвалюте), не считая компенсаций судебных издержек и других платежей, которые могут быть начислены на эти суммы. И то — если это будет сделано в положенный срок. И если уж Евросуд принял решение объединять сотни, тысячи «украинских» дел по общему принципу, то остается только догадываться о реальном, фактическом количестве обращений украинцев в Страсбург. И, увы, этих обращений меньше не становится. Не потому ли, что за судейские ошибки или, и того хуже, преднамеренно неправосудные решения платят не те, кто их выносит, а государство, казна, то есть мы с вами?! И даже если Фемида вынесла справедливый вердикт, то за его невыполнение, опять-таки, тоже платит держава, а не, скажем, конкретный сотрудник исполнительной службы, призванный быть последним звеном в окончательном восстановлении прав истца…

Так стоит ли удивляться тому, что именно Украина «обеспечила» Евросуд решением об одной из крупнейших в его истории компенсаций? Ставшей, кстати, рекордной и для нашей страны…

Недавно ЕСПЧ обязал Украину выплатить грандиозную компенсацию по делу ещё 90-х годов. Цена вопроса — 27 миллионов (!) евро. Получить их должна компания «Агрокомплекс»: Евросуд установил, что сумма, которую задолжала ей государственная компания «ЛИНОС», была неправомерно занижена.

Тогда госкомпания эксплуатировала Лисичанский нефтеперерабатывающий завод. Сюда «Агрокомплекс» поставил 375 тысяч тонн сырой нефти. В 1998 году Верховный арбитражный суд признал за «ЛИНОС» 216 миллионов гривен долга перед «Агрокомплексом». Так как ни одна из сторон не оспорила это решение, оно вступило в силу.

Однако правительство в точности этой суммы засомневалось. А после аудита, проведенного специально созданной рабочей группой, оказалось, что долг фактически равен… в шесть раз меньшей сумме — чуть более 36 миллионов гривен. Далее в ходе судебных разбирательств в Высшем арбитражном и Донецком апелляционном хозяйственном судах суммы задолженности колебались в пределах 90-98 миллионов гривен…

Не сумев обжаловать эти решения в Украине, «Агрокомплекс» в 2003 году подал иск в ЕСПЧ, который в 2011 году признал справедливость требований компании. Однако на то, чтобы определить сумму компенсации «Агрокомплексу», у ЕСПЧ ушло еще почти два года… Таким образом, пытаясь «отмазать» госкомпанию от выплаты 216 миллионов гривен, держава теперь заплатит уже 270 миллионов единиц отечественных денег — в том числе, конечно же, и за неправомерные решения украинской Фемиды.

И деньги эти будут взяты не из кармана судей, не из сейфа директора завода, а фактически отобраны у нас с вами — мы снова и снова будем вынуждены платить за чужие ошибки. В лучшем случае — ошибки…

Оксана Гуцалюк, «УЦ».

Если вы живете в областном центре, то просто не можете не знать о том, кто такой Андрей Буянин. На прошлой неделе город был буквально завешен приглашениями на встречу в Дом профсоюзов, где всего за один сеанс пастор кировоградской церкви «Еммануил» (именно так, через «Е») Андрей Буянин обещал разрушить «все виды родовых проклятий», а заодно излечить всех желающих от бесплодия, нищеты, долгов, разводов, преждевременной смерти (!) и онкозаболеваний. Конечно, бесплатно, конечно, только от любви к ближним.

На сайте http://emmanuil.kr.ua/ можно прочесть трогательную биографию самого пастора: «После тяжёлой болезни распада лёгких, на грани смерти, Господь Сам прикоснулся к Андрею. Он подсказал Андрею, какое нужно произвести действие, чтоб остаться в живых в сложившейся ситуации. В последствии Господь в слух сказал ему : «Храни то, что тебе дал Господь». Встреча с Иисусом Христом в 1997 году поставила всю жизнь Андрея в правильное положение с головы на ноги.

В ноябре 1998 года вернулся уже к семье в город Бобринец, где проживала жена Лилия с детьми.

Там же и стал служить в пятидесятнической церкви при пасторе Диме Вознюк. Ни одного дня не проходило в жизни Андрея, чтобы Бог через него не прикасался к людям.

До августа 2009 года служил в регионе г.Бобринца, но уже тогда по молитвах и постах, по велению Духа Святого, ездил в г. Кировоград. Ходил с братьями в парке, по улицам и свидетельствовал об Иисусе Христе, о Его милости и спасении. Встречались в доме сестры и приводили людей. И когда Бог начал прилагать спасаемых к церкви, назначен в г.Кировоград, где и образовал церковь «ЕММАНУИЛ» .

По образованию экономист широкого профиля, семейный бизнес питает его служение с 1998 года».

Ну, это ладно. Завести себе сайт и писать там о личных встречах с Господом может кто угодно. Другое дело — билборды и ситилайты. Разрушитель проклятий (или его адепты) нарушил сразу несколько пунктов статьи 21 Закона Украины «О рекламе»:

п. 9. В рекламе товаров и методов, которые не принадлежат к лекарственным средствам, медицинским изделиям (…) запрещается ссылаться на то, что они имеют лечебные свойства.

п.10. Запрещается реклама проведения целительства на массовую аудиторию.

п.12. Реклама услуг народной медицины (целительства) и лиц, которые их предоставляют, позволяется лишь при наличии соответствующего специального разрешения на занятие народной медициной (целительством), выданного Министерством здравоохранения Украины или уполномоченным им органом, и должна содержать номер, дату выдачи отмеченного разрешения и название органа, который его выдал.

п.5. Реклама (…) не может содержать ссылок на терапевтические эффекты относительно заболеваний, которые не поддаются или трудно поддаются лечению.

А уж что имел в виду Андрей Буянин, когда обещал исцеление от преждевременной смерти, даже как-то предполагать боюсь…

Но ничего — висят билборды. Это во время предвыборной кампании любое, самое мелкое нарушение влечет за собой немедленное снятие билбордов. А тут — пожалуйста… И рекламные агентства, которые занимаются рекламой «целительных служений» господина Буянина, ничего, кажется, не смущает. Давно ли было «Белое братство»?

А обратите внимание на благостное лицо пастора — кажется, ему только золотой фиксы не хватает…

Еще один немаловажный момент. Мы, конечно, знаем из официальной биографии пастора, что «семейный бизнес питает его служение», но все-таки. Разместить наружную рекламу на десятках билбордов и ситилайтов, нанять промоутеров, которые на каждом углу раздают листовки с описанием «чудесных исцелений», — дело совсем не дешевое. Это ведь даже не десятки, а сотни тысяч гривен.

К сожалению (или к счастью), нам не удалось найти ни одного человека, который присутствовал на сеансе разрушения родовых проклятий. Хотя, в общем-то, любопытные могут посмотреть другие служения пастора Андрея Буянина на ютубе — экономист широкого профиля, судя по всему, любит сниматься в кино и выкладывать его в Интернет.

Ольга Степанова, «УЦ».