Украина Центр

Непривычно спокойно, без прессы и пиара проходят ремонтные работы в Кировоградском родильном доме № 1. Судя по решениям горсовета, учреждению выделили солидную сумму. Захотелось посмотреть, как она осваивается. И это был первый повод.

Но оказалось, что сотрудники родильного дома готовятся отмечать солидную дату – 95-летие учреждения. Первый корпус был построен как учебный для военного учреждения. Второй строили на средства от коммунистических субботников. Известно, что в 1921 году приказом Совнаркома в тогда еще единственном корпусе был открыт родильный дом имени Розы Люксембург. А во время войны здесь был госпиталь. К празднованию без пяти столетия роддом подойдет в существенно обновленном виде.

В учреждении ведутся ремонтные работы потрясающего масштаба. Это стало возможным благодаря выделению из городского бюджета почти двух миллионов гривен на ремонт отделения патологии беременности, в том числе 946 тысяч гривен – на ремонт фасада. «Это фантастическая цифра для нашего роддома. Таких денег на ремонт не было в истории учреждения. Мы сейчас ремонтируем отделение в корпусе, где я родился, и с тех пор тут не было ремонта», – говорит главный врач родильного дома Алексей Сорокин.

Корпус хоть и старинный, но не является историческим памятником. И это к счастью, так как не пришлось проходить все круги ада в получении разрешений на какие-либо работы. В то же время были подняты архивные документы с описанием внешнего вида старого корпуса. И совсем скоро фасад приобретет исконные серо-бежевые тона.

То, как выглядел корпус до ремонта, знают персонал и роженицы. Обвисшие балки, щели в стенах, оголившаяся дранка, старые оконные рамы и так далее. Само учреждение, естественно, не могло ничего сделать, а городу было не до него. В конце прошлого года был выделен первый транш, и тут же начались работы. Настоящий капитальный ремонт с заменой полов, окон, электропроводки и канализации. Дата торжественного перерезания ленточки будет объявлена позже.

В связи с обновлением родильного дома № 1 возникла идея, реализация которой способна реформировать систему здравоохранения на городском уровне. Вообще-то эта идея родилась раньше, когда в областной больнице был открыт современнейший перинатальный центр и часть пациентов с тяжелой патологией перешла туда из первого и второго роддомов. Получилось, что два медучреждения работают «вполсилы».

«Мы в течение последних двух лет принимаем по 1700 родов. Раньше было до двух тысяч, но с открытием перинатального центра существенная часть рожениц перешла туда. И это логично и правильно, – рассказывает Алексей Владимирович. – К тому же у нас есть родильное отделение в райбольнице на Балашовке. В связи с этим еще острее встал вопрос о том, зачем такому маленькому городу два роддома. Нам не по карману, мы живем не по средствам. Во втором роддоме около восьмисот родов в год. Если объединить два учреждения, будет две с половиной тысячи. Наш рассчитан на четыре тысячи. То есть, объединившись, мы покрываем то, что делаем, и еще оставляем резерв».

Такое решение может быть принято только городским советом. Соответствующие письма Алексей Сорокин направил в горздрав. Его идею поддержала начальник управления Оксана Макарук, но необходимы воля городского головы, которого у нас сейчас нет, и решение депутатского корпуса. Чтобы исключить личностный фактор, разумно было бы провести конкурс на должность главного врача вновь созданной структуры. «Хотим мы того или нет, рано или поздно, но придем к объединению. Население уменьшается, рождаемость падает, и это факт», – заметил Сорокин.

Просчитано, что модель объединенного роддома предусматривает полное сохранение персонала. И все они будут работать на базе первого родильного дома на Новониколаевке. Пациенты тоже выигрывают: им будут предоставляться качественные услуги в отремонтированном помещении и со стопроцентным финансированием. Более двух тысяч квадратных метров площадей, восемь родильных залов на сегодня, и есть резервные палаты.

К реформированию вынуждает ситуация с финансированием. Уже два года не выделяются деньги на бензин. Около десяти лет – на моющие средства – дезинфектанты. Один литр дезраствора стоит 300–350 гривен. Новое поколение моющих – без запаха, но они хорошо работают. Родзал можно обработать и через семь минут запускать другую роженицу. А раньше после обработки и кварцевания в течение суток нельзя было принимать следующую роженицу. Это уже четвертое поколение дезинфицирующих средств. И с их приобретением помогают пациенты, понимая ситуацию.

Всего пять тысяч в месяц выделяется на питание, а это две гривни в день. Решить и эти проблемы поможет объединение. Из городского бюджета выделяется примерно 20 миллионов гривен в год на два роддома. Если эта сумма пойдет на одно учреждение, получится увеличение финансирования в два раза. Плюс экономия на энергоносителях при освобождении помещений роддома имени Святой Анны. То, что идет на освещение и отопление пустых палат, пошло бы на питание и медикаменты. Вот вам и реформа. Достаточно простой способ решения вопросов на местном уровне.

Опасения, что с объединением родильных домов уменьшится финансирование, развеяла Оксана Макарук: «Никто не посмеет снять деньги с материнства и детства. Это же святое».

Если воплощение идеи в жизнь несвоевременно, то самое время ее обсудить. Приглашаем к разговору.

Елена Никитина, фото Павла Волошина, «УЦ».

Отправлять малыша в первый класс – стресс для любой мамы. Как же он, маленький, целый день будет сидеть за партой, не побегает, не поиграет… Но о душевных терзаниях забываешь, когда доходит до материального. В этом году сборы первоклассника обойдутся родителям как минимум (!) в 2,5 тысячи гривен.

Ортопедический ранец для первоклассника стоит от 650 грн. Но продавцы говорят, что это как раз то, на чем можно сэкономить.

– Не покупайте ортопедический, – советуют на рынке. – В первом классе рюкзак все равно будете носить только вы.

Обычный школьный ранец без ортопедической спинки «для мамы» можно купить за 400–500 грн.

Школьный костюм на рост 122 см (пиджак с брюками для мальчика или с юбкой для девочки) украинского производства можно купить за 400 грн. Польского или турецкого – от пятисот. Костюм-тройка с жилеткой или «четверка» с брюками для девочки – уже 600–700. К школьному костюму понадобятся как минимум две рубашки или блузки (по 150 грн.). Форма обязательна не во всех школах, но на этом не слишком сэкономишь. Одежда для школы все равно нужна, если не классический костюм, то черные джинсы с пиджачком – в шортах и майках в школу ходить не принято.

Самый дешевый трикотажный спортивный костюм, который мы нашли, стоит 290 грн. Такие костюмы, очевидно, шьет кто-то дома по лекалам: змейка пришита не очень аккуратно, строчки неровные. Но это ничего, точно такой же костюм с ровными строчками обойдется уже в 380 грн. Кеды – от 250 грн.

В этом году, кроме школьной формы и спортивного костюма, первоклассникам обязательно понадобится еще один предмет одежды – вышиванка. Без нее прямо никуда! Льняная или хлопчатобумажная рубашечка, вышитая вручную, обойдется от 500 грн., с машинной вышивкой или тесьмой, имитирующей вышивку, – 350 грн. Дешевле футболки-вышиванки – 180–250 грн. в зависимости от длины рукава и качества трикотажа.

Что касается канцтоваров, то «список первоклассника» нам обошелся в 454 грн. При этом мы экономили на всем, на чем можно, например, выбрали самый дешевый дневник за 10 грн. и самый простой пенал за 55 грн. Но на качестве карандашей или пластилина для первоклашки не сэкономишь – не хочется ведь, чтобы ребенок возненавидел лепку и рисование. В нашем списке фигурировали: дневник, пять тетрадей в клеточку и пять в косую линию, десять обложек для тетрадей, набор обложек для учебников, папка для тетрадей, пенал, две ручки, два карандаша, линейка, два альбома для рисования, цветные карандаши, краски, две кисточки, палитра и стаканчик, папка для трудов, набор цветного картона, набор белого картона, набор цветной бумаги, клей, кисточка для клея, ножницы, пластилин и досточка для пластилина. Десять тетрадей и две ручки – это, как вы понимаете, только для старта, канцтовары нужно будет докупать в течение года.

Еще в 200–400 грн. обойдутся печатные тетради для первого класса. Здесь цена зависит от того, какие тетради выбрал учитель, и от того, закупают их оптом на весь класс или в розницу для каждого ребенка.

Все перечисленное – это минимальные обязательные траты. Если же выбирать для первоклашки все самое красивое и качественное, то сумма увеличится как минимум в полтора раза. Причем купить что-то первоклашке наперед, распределив траты на несколько месяцев, довольно сложно. Школьные базары начинают работать в августе, в это же время на рынке и в магазинах «выбрасывают» школьные формы, спортивные костюмы, ранцы и т. п. И, как ни готовься морально и материально к сборам в первый класс, цены все равно удивят. Как удается кировоградским семьям выкроить в августе эти обязательные 2,5 тысячи при средней зарплате по области 3357 грн.? Загадка…

Ольга Степанова, «УЦ».

Случилась беда: в страшном ДТП серьезно пострадала кировоградка Юлия Полякова. Молодая, красивая, успешная, сейчас она находится в состоянии средней тяжести. Требуются операция и длительный курс лечения. Юля – известный многим стилист, знают ее и музыканты, откликнувшиеся на призыв о помощи.

В концерте участвовали четыре популярных коллектива: SOKOLOVSKY,  Stormbringer под управлением Дмитрия Еремина, Perpetual Change под управлением Дмитрия Дороша и «Кардио». Отработали на совесть, выкладываясь и желая Юлии выздоровления. А вот со зрителями «не сложилось», их могло быть гораздо больше. Кто-то из музыкантов заметил, что в социальных сетях у Юлии Поляковой четыре тысячи друзей. Ребята, где вы были в прошлый четверг вечером? Пусть не все, но вас должно было быть гораздо больше, чем несколько близких подруг, пришедших в «Провокатор» вместе с Юлиной мамой.

Для тех, кто не смог прийти по уважительной причине, но намерен помочь, сообщаем реквизиты для сбора денег: карточка «Приватбанка» № 5168 7423 2637 1568, Замковская Таисия Николаевна (мама Юли).

…И в который раз бросались в глаза компании молодых людей, массово пьющих пиво на «летниках». Подумалось: вы упустили шанс в этот вечер сотворить благо.

Елена Никитина, «УЦ».

Кировоградка Карина Стогний в числе других абитуриентов из Украины готовится покорять вершины словацкого высшего образования. Позади – полгода довузовской подготовки, в течение этого времени Карина учила словацкий язык и совершенствовала свои знания биологии и химии. А впереди – настоящее испытание: обучение в университете Братиславы. Словакия – на данный момент едва ли не единственная страна Европы, дающая украинцам возможность учиться в своих вузах бесплатно.

Карина пришла к нам в редакцию вместе со своим отцом Николаем. Благодаря этому у «УЦ» появилась возможность узнать не только о впечатлениях счастливой студентки, но и об эмоциях, которые испытывают родители, отпускающие своих детей жить в другую страну.

– Карина, расскажи, когда и почему ты решила стать медиком? Все-таки профессия сложная, предполагает стальной характер и высокий уровень ответственности.

К.С.: – Для начала скажу, что мои родители – тоже медики. Можно сказать, что это семейное. Правда, в детстве я сначала хотела стать фермером, потом обычный девичий набор – танцовщицей, актрисой, а потом в 12 лет я увидела «Доктора Хауса» и окончательно решила стать врачом. Не скажу, что папа с мамой были против, но они восприняли мой выбор без энтузиазма.

Н.С.: – Действительно, я был несколько озадачен, когда дочка сказала, что хочет стать врачом. Мы с мамой сначала пробовали ее уговаривать выбрать что-то другое, но она очень упрямая. После окончания школы подала документы на вступление во все медицинские вузы Украины – и во все поступила! Так Карина доказала нам, что она действительно может выучиться на медика. А если ребенок настолько твердо уверен в своем выборе, то препятствовать ему бессмысленно, лучше поддержать. Карина может быть вполне успешной на этом поприще, она талантливая девочка, схватывает все на лету. Но во время учебы в школе мы все-таки направляли ее в сторону овладения английским языком, посылали на различные конкурсы, в том числе за рубеж, в страны Европы. Мы хотели, чтобы она имела возможность сравнивать жизнь там и здесь. Вообще, если у родителей есть возможность возить ребенка за границу, этой возможностью нужно пользоваться.

– Карина, ты смогла поступить в украинские медицинские вузы, но выбрала обучение в Словакии. Это ведь и дольше, и дороже.

К.С.: – Я мечтала учиться в Европе и получить диплом европейского образца, с которым могла бы устроиться по специальности в любой стране. Искала разные варианты в Чехии, Польше, Германии. Я ездила в Европу, видела, как живут люди там. В прошлом году я увидела статью в одной из газет о том, что можно поступить в европейский вуз через кировоградское агентство «Погляд-NEXT», и еще в этой статье говорилось о том, что Словакия предоставляет для украинцев бесплатное обучение. Я тут же побежала к папе, показала ему эту статью, рассказала, где и как хотела бы учиться. Благодаря этому агентству я записалась на курсы в Банской Бистрице. Пока шло обучение, я посетила все города, в которых были медицинские вузы (их в Словакии всего три), и остановилась на университете Коменского в Братиславе.

– Николай, а вы как восприняли тот факт, что ваша дочь такое долгое время будет в другой стране без родительского присмотра?

Н.С.: – Поначалу некоторый контроль я все-таки обеспечивал. Дело в том, что Карина несовершеннолетняя, поэтому поступать на курсы я поехал вместе с ней. Нас очень тепло встретили, поселили в хорошем, комфортном общежитии. Познакомился с ее куратором Яном Греннером. С дочкой я пробыл в Словакии 6 дней, убедился, что она под надежным присмотром, и уехал домой.

– Как поддерживаете связь? По телефону, через соцсети?

Н.С.: – Хвала тем, кто придумал Скайп, в основном общаемся по нему. Вряд ли мы смогли бы так просто созваниваться и общаться каждый день по обычной телефонной связи. Благодаря этому мы более-менее спокойно переживаем разлуку с дочкой. А с телефоном была целая история – в одной из поездок по Словакии Карина его потеряла. Так вот, тот, кто его нашел, знаете, что сделал? Он позвонил мне и на английском языке стал рассказывать, что он нашел телефон и хочет вернуть его владельцу. Мне, правда, пришлось пригласить переводчика, чтобы понять, что случилось. Представьте на минутку ситуацию: ребенок в другой стране теряет телефон, связь с ним прерывается. Я провел бессонную ночь, а на следующий день мне звонит какой-то посторонний человек с ее номера и что-то говорит на английском языке. С помощью переводчика мне удалось разъяснить ему, где находится моя дочь, как ее найти. Он встретился с Кариной и отдал ей телефон. Вот так. А теперь представьте, как развивалась бы такая ситуация в Украине?

– Эта ситуация очень хорошо иллюстрирует разницу в нашем и европейском менталитете.

К.С.: – Словаки в этом плане – настоящие европейцы, но есть и черты, делающие их похожими на нас, украинцев. Что похоже? Они такие же гостеприимные и радушные. Но, в отличие от нас, они по-европейски сдержанные. Например, если рассказать анекдот, мы будем от души и громко смеяться. Они тоже будут смеяться, но более сдержанно. А еще они очень трудолюбивые и имеют сильную тягу к знаниям, к обучению. И девушки у них тоже красивые.

– Карина, ты имела возможность путешествовать по Словакии – где тебе понравилось больше всего?

К.С.: – Трудно выделить какой-то один город. Дело в том, что Словакия – невероятно красивая страна. Почти вся ее территория – это горная местность, и эти горы просто непередаваемо прекрасны. Во время каждой экскурсии я старалась в автобусе сесть поближе к окну, чтобы любоваться видами во время поездки. Мне повезло, что наш куратор на курсах Ян Греннер занимается спортом. Он часто водил нас в турпоходы. Из городов Словакии я посетила Кошице. Это старый город, он, если не ошибаюсь, был старой столицей Словакии. Невероятно красивый город – мосты, увитые цветами, как во Франции, на мостах висят любовные замочки. Шпили католической церкви уходят в небо. В общем, всем, кто намерен посетить Словакию, советую побывать в Кошице. Также я была в Мартине – там находится медицинский вуз. Сам город маленький, но интересный. И, конечно же, Братислава. Очень величественно выглядят мосты над Дунаем.

– За то время, что ты провела в Словакии, ты познакомилась, по­дружилась с другими студентами из Украины?

К.С.: – Да, конечно же! Со мной вместе поехал поступать мой хороший знакомый, но он выбрал ветеринарию. Моя соседка по общежитию родом из Александрии, тоже поступала от агентства «Погляд-NEXT», и тоже на медика, но она выбрала университет в Кошице. Вообще в Словакии сейчас очень много украинцев, многие из них приехали именно учиться, получать образование, как и я. Иногда складывалось такое впечатление, что украинцев там больше, чем самих словаков. Причем далеко не все из них молодые люди. Со мной на курсах учились, например, люди из морского флота. Были бизнесмены, некоторым из них было хорошо за 40 лет. Конечно, я раззнакомилась со студентами моего возраста, поддерживаю отношения с ребятами из Днепропетровска, Запорожья, Одессы. Вообще это очень здорово, когда встречаешь много своих земляков, потому что тогда ты чувствуешь, что не один, что тебе помогут. Например, шепнут на ухо пароль от Wi-Fi…

Виктория Барбанова, «УЦ».

P. S. Редакция «УЦ» благодарит за организацию интервью руководителя агентства «Погляд-NEXT» Викторию Поляновскую и сообщает, что набор на этот год (2015–2016 учебный год) еще продолжается, можно подавать документы на годичные или полугодовые курсы, после которых практически гарантировано поступление в государственные вузы Словакии на бесплатное обучение. Больше информации – Кировоград, ул.Пашутинская, 47, тел. 095–4500111.

Кировоградцы Марьяна Ахрарова и Максим Наливайко на Специальной Олимпиаде, проходившей в нынешнем году в солнечном Лос-Анджелесе, завоевали на двоих пять медалей: три золотых и две бронзовых.

Специальная Олимпиада существует уже практически полвека – ее основателями в 1968 году стало семейство Кеннеди. В общепринятом понимании эти соревнования трудно назвать чисто спортивными, так как главное на них – это не медали и места в турнирной таблице, завоеванные спортсменами, а ощущение настоящего праздника и всеобщего равенства. Именно равенство для участников Специальной Олимпиады важнее всех медалей вместе взятых: все спортсмены, участвующие в этом соревновании, имеют особенности умственного развития. В частности, у кировоградских призеров Максима и Марьяны – синдром Дауна.

– Олимпийский комитет разрешил использовать в названии этих соревнований слово «Олимпиада», – рассказывает тренер Марьяны и Максима Александр Редозубов. – Фактически Специальная Олимпиада – это единственная организация, получившая такое разрешение. Своя программа соревнований для людей с умственными проблемами есть в Паралимпийских играх, но Паралимпиада – это прежде всего спорт, и спортсмены работают на результат. А Специальная Олимпиада – это форма реабилитации детей с проблемами психики, способ адаптации их в обществе. Но и спортивную составляющую никто не отменяет. В Специальных Олимпийских играх нынешнего года приняли участие команды из 177 стран мира. Вообще в мире к Специальной Олимпиаде относятся очень серьезно. Некоторые страны прислали на соревнования больше сотни участников. Например, в российской команде было около 300 человек! Украина же смогла отправить всего нескольких участников. Это связано с тем, что в нашей стране поддержка Специальных Олимпийских игр очень слабая, все держится на энтузиазме и работе волонтеров. В той же России, например, Спецолимпиадой занимается министерство спорта, на подготовку спортсменов выделяются деньги из госбюджета, проводятся сборы. Нам о таком остается только мечтать. Зная о том, что в Украине с финансированием проблемы, наше пребывание в США профинансировала принимающая сторона. Но до Лос-Анджелеса ведь надо было еще как-то добраться! Основную помощь оказала Киевская организация Специальной Олимпиады, но нашлись неравнодушные люди и здесь, в Кировограде. Часть средств для Марьяны Ахраровой на перелет до Лос-Анджелеса предоставили депутат горсовета Виталий Белов и директор предприятия «Вересень Плюс» Виталий Денисенко, за что им огромное спасибо.

Долгое время Александр Редозубов был единственным тренером в Кировограде, готовившим спорт­сменов к Специальной Олимпиаде. В этом году на Игры в США вместе с украинской командой в качестве тренера поехала его дочь Елизавета.

– Сначала я получила соответствующее образование, дающее право работать с детьми, имеющими особые потребности, – говорит она. – В течение нынешнего года с Максимом и Марьяной занималась я. Марьяне скоро будет уже 30 лет, Максиму сейчас 27 лет, они оба тренируются уже довольно давно – Марьяна с 10 лет, а Максим с 8-ми. Думаю, их высокий результат был обусловлен именно этим. Но многое зависело также от их родителей. На занятия приходит поначалу много детей, но мало кто остается заниматься надолго, так как не только самому ребенку, но и его родителям нужны настойчивость и терпение. Максим, например, первые несколько месяцев вообще не занимался, только наблюдал. Но его мама не сдавалась, она приводила его на каждую тренировку. Постепенно он начал интересоваться тем, что делают другие дети, втянулся, и вот, пожалуйста, – он по результатам отбора на Специальных играх оказался в сильном дивизионе вместе с российскими спортсменами и смог завоевать две бронзы в гимнастике. Марьяна взяла три золота – одно в многоборье и еще два – в упражнениях на отдельных снарядах. Результаты, показанные нашими ребятами, тем более приятны, что они были единственными гимнастами в украинской команде. Гимнастика – сложный вид спорта, и немногие тренеры, занимающиеся с особенными детьми, готовы осваивать ее. До недавнего времени в Украине было два гимнастических ядра Специальной Олимпиады – в Кировограде и в Крыму. Но Крым аннексировали, тамошнюю команду включили в состав российской сборной, и гимнастический центр остался только в Кировограде. Сохранить его удается в том числе благодаря руководству Кировоградской спортивной школы олимпийского резерва «Надежда», на базе которой уже много лет проходят занятия и подготовка к Специальным Олимпийским играм.

Прошедшая Олимпиада, по словам Елизаветы, оставила множество положительных впечатлений:

– Для американцев, которые, по сути, и учредили Специальную Олимпиаду, это очень большое событие. На церемонии открытия выступили Мишель Обама, Арнольд Шварценеггер и другие очень известные люди. Сами Игры длились с 24 июля по 1 августа. Соревнования проходили на стадионе «Колизеум», а участников расселили на территории двух университетов. Украинцы показали хорошие результаты не только в гимнастике, но также в легкой атлетике и бадминтоне. Но знаете, главными были не столько медали (хотя и они важны, ведь благодаря этому люди с нарушениями психики могут поверить в свои силы), сколько атмосфера всеобщего равенства, ощущения, что мы – такие же, как и они. В повседневной жизни им очень не хватает этого ощущения, потому что такие люди часто подвергаются дискриминации и стараются не появляться в обществе. Мы думаем, что, раз у них проблемы с психикой, то они ничего не понимают. Нет, они прекрасно понимают все, и им больно от того, что к ним общество относится как к людям второго сорта. Украинское общество в этом плане, к сожалению, никуда не продвинулось, до Европы нам еще очень далеко.

Специальная Олимпиада – это верхушка огромного айсберга, в основе которого находится долгая и кропотливая работа неравнодушных людей и общественных организаций. Для тех, кто имеет проблемы с психическим и интеллектуальным развитием, спорт – это намного больше, чем просто тренировки и соревнования.

– Во многих случаях психические нарушения сопровождаются еще и нарушениями двигательными, – рассказывает Александр Редозубов. – Благодаря занятиям спортом дети преодолевают ограничения, которое создает им собственное тело, а более свободное тело подхлестывает развитие психики и интеллекта. Спортивные тренировки для таких детей – это реабилитация. Наши воспитанники тренируются в одном зале вместе с обычными детьми. Это помогает преодолевать психологические барьеры между ними, адаптироваться в обществе. Обычные дети и особенные привыкают друг к другу, лучше понимают друг друга…

Беседовала Виктория Барбанова, «УЦ».

— Это какой-то позор!

Комментируя выборы в Чернигове, Петр Порошенко практически слово в слово пов­торил знаменитую цитату из «Собачьего сердца» Михаила Булгакова. Хотя, с точки зрения рядового украинского избирателя, ничего нового, а тем более сверхъестественного в 205 округе не случилось – все как обычно. Разве что список из ста кандидатов был явным перебором.

Все это было, было, было… «Сотый» округ с наглой фальсификацией итогов выборов. «Сто второй» – густо посыпанный гречкой, которую ЦИК приказал считать манной небесной. Каждый кировоградский избирательный округ имеет свои скелеты в избирательных урнах, свой шлейф нарушений в дни голосований, до них и после. Скупка голосов избирателей прямо под участками, «карусели» с уже заполненными и чистыми бюллетенями, проплаченные решения судов, бритоголовые «наблюдатели» и «титушки» с удостоверениями журналистов, поддельные печати и протоколы, подкуп и захваты избирательных комиссий, стрельба и потасовки… Практически весь арсенал криминальных политтехнологий, так огорчивших Президента, давным-давно обкатан на Кировоградщине. Более того, за несколько месяцев до местных выборов он уже вовсю здесь работает.

По-прежнему у нас в ходу «чернуха» – листовки, газетки без выходных данных, интернет-публикации, поливающие грязью вполне конкретных политиков – потенциальных оппонентов. Вычислить заказчика, поймать распространителей этого «вторсырья» проще простого, но наши компетентные органы и сегодня делают вид, что их это не касается.

Практически в открытую в Кировограде идет раздача продпайков в комплекте с газетой с портретами благодетеля. Схема один в один как в Чернигове: «гречку сеет» общественная организация, а будущий избранник тут как бы и ни при чем. Работает целая маркетинговая сеть – старшие по улицам, домам, подъездам со списками получателей-избирателей, водители-экспедиторы и прочий обслуживающий персонал. При этом есть окружная избирательная комиссия, есть прокуратура и СБУ, есть Комитет избирателей Украины, есть, на худой конец, местная власть, но объяснить обнищавшим людям, что за эту помощь на самом деле расплачиваются они сами, некому. Никто не хочет ссориться (а вдруг?!) с будущим мэром или депутатом.

Президент Порошенко обещает внести изменения в закон о местных выборах, так сказать, с учетом черниговского опыта. Было бы очень неплохо, если бы Гарант учел и кировоградские ноу-хау. Впрочем, я не очень верю в силу украинских законов. Даже самые лучшие из них, включая данные нам Богом заповеди, исполняют обычные люди. И исполняют, скажем правду, далеко не всегда.

Выборы в Украине давно превратились в коррупционный и мошеннический бизнес. Прекратить его одними душеспасительными разговорами о законопослушности и правопорядке, о жизни по-новому, о «революції гідності» не удастся – слишком у многих «разруха в головах». Та самая, булгаковская. Единственный способ остановить «гречкосеев» и, пардон, «говнометов» – превентивная и гласная работа правоохранителей и прежде всего СБУ.

Господа бывшие чекисты, ну что вы теряете? Дальше АТО не пошлют, да вы и так там регулярно бываете. Плюньте на влиятельность богатеньких «хозяев жизни» и наведите хоть один раз порядок на выборах. Вы же прекрасно знаете всех тех, кто сеет, мечет, запугивает и скупает. Слишком уж мы тут свыклись с тем, что регулярно приходит время разбрасывать «гречку» и время собирать «гречку». Может, пора упорядочить эту агротехнологию?

Ефим Мармер, «УЦ».

С людьми, которые сегодня возвращаются с войны, идущей на востоке Украины, мирными жителями прифронтовых территорий, как и со всем обществом, нужно серьезно работать, в том числе психологам, иначе мы можем оказаться в большой беде, считает наш 52-летний земляк, разведчик из батальона «Айдар» с позывным «Гараж». В интервью «УЦ» он рассказал также о том, как складываются отношения между разными поколениями военных в зоне АТО, новых и старых пропагандистских трюках сепаратистов и российского ТВ, о том, как отличить настоящего айдаровца от фальшивого, и, наконец, о том, как может закончиться конфликт на востоке.

Наш собеседник мобилизован как доброволец, с апреля этого года — служит на контрактной основе. До недавнего времени его разведрота базировалась в Трехизбенке Луганской области. По словам бойца, за ее пределами «Айдар» никогда не базировался и не действует:

— Вообще наш батальон — это батальон территориальной обороны, по уставу положено — мы стоим и защищаем, очищаем и освобождаем Луганскую область. Поэтому, если кто-то говорит из «Айдара», что стоял где-то под Донецком, не верьте, сразу «освобождайте помещение». Потому что никогда «Айдар» не стоял где-нибудь в другом месте. Наша территория — это Золотое, Трехизбенка, Счастье, ну и еще Станица (Станица Луганская. — Авт.).

— Много было вокруг батальона «Айдар» всяких неоднозначных вещей — люди с его нашивками совершали нападения на бизнес-объекты…

— Когда мы ехали на первую ротацию, в Житомир, — нас не знали, как везти туда. Потому что боятся батальона «Айдар». Когда на полигон приехали, вышел генерал-десантник, говорит: «Мы преклоняемся перед «Айдаром» за то, что вы сделали, но простите нас за то, что мы вас так везли…» Цепляли к грузовым составам, как дрова. Потому что есть другой «Айдар» — который отжимает, который работает под нашим именем и делает плохие дела. Когда ребята приезжают из отпуска, рассказывают о таких случаях, например: идешь по Киеву, навстречу айдаровец. Пацаны подходят: что, как, откуда, где стоишь? Он: «Под Дебальцево». Как же под Дебальцево, когда «Айдара» нет на донецком направлении? Понятно, что это не «Айдар». Но нам некогда с этими клоунами разбираться, у нас есть своя работа, батальон свои задачи выполняет. О боевых операциях нам нельзя говорить, мы действуем как разведывательно-диверсионные группы. Это разведка фронта, мы свою информацию не разглашаем, работаем по-тихому. Бывает иногда, что не знает даже «сектор» (командование сектора «А». — Авт.), предупреждаем только артиллерию, которая должна нас прикрывать. Как говорит наш «батя», командир батальона, самое главное для разведчика — это отход… Работаем много, спать приходилось по-минимуму. В Трехизбенке стоит блокпост, охраняем мост, который был взорван, — маленький, через Северский Донец. От нас неприятель в 800 метрах буквально. Они начинают обстреливать, у нас перемирие, мы не можем открывать огонь — ждем. Нам говорят «Открывайте», когда уже видят, что пошли минометы  120-е, когда уже пошел танчик по нам работать. Приезжает российское телевидение — беспилотники засекают эти вещи, мы видим, кто приехал, они тоже нас видят — беспилотник тяжело сбить. И, когда приезжает телевидение, мы уже знаем, что будет провокация, — потому что они снимают, как Украина нарушает. По нам штормят, штормят, мы уже воем, невозможно, артобстрел идет сумасшедший, они подползают ближе, уже из подствольников работают, буквально 100 метров, они вынуждают нас открыть огонь. Мы начинаем — и тогда сразу тишина у них, включаются камеры: «Вот, смотрите, Украина, она бомбит…» А что нам делать? Вот такая фигня.

— У вас был боевой опыт, насколько я понимаю, — в разведку абы кого не посылают же?

— Можно сказать, из прошлой жизни. Это у меня уже вторая армия, первая советская была, тоже разведрота, учили нас серьезно. Понимаете, что такое добровольцы? Это не военные — я, когда столкнулся с ними, был поражен. Это отважные люди, но идея у них преобладает над тем, что они делают. Им дали автоматы в руки, и двадцать человек разогнали двести. Потому что военные с той стороны понимают, что такое бой, что такое ранение, а они — нет. И люди бегут от них, потому что не могут понять и боятся. Я, когда увидел это, был в шоке. Я говорю: «Ребята, надо ж прятаться», — а они идут… Психологический фактор всегда присутствовал на войне — кого в какой группе первого ранят, кому-то оторвало руку или ногу, он начинает кричать, а ты рядом идешь и видишь, начинается паника. Ты думаешь уже не о том, куда идешь, а о том, что с тобой может такое же быть. Добровольцы этого не понимают. Поэтому я и пошел, стараемся обучить, научить, передать опыт. Все-таки мне уже 52.

— То есть именно это вас и подвигло в таком возрасте идти в добровольцы, на войну?

— Я приезжал на Майдан, видел это все, у меня товарищи были на Майдане, а потом ушли туда. Я понимал, что у меня возраст. Если на меня нагрузить БК и заставить пробежаться — а бежать нужно, потому что 10 секунд на месте стоять нельзя, это еще правило с Афгана…

— Вы служили в Афганистане?

— Я был в Таджикистане, отдельная разведгруппа по борьбе с наркотиками. Это совсем другое измерение, другой фронт и другие задачи. Но существуют общие правила разведки и ведения боя. Поэтому я пошел и очень удивился, что здесь молодые ребята — мать, отец не знают, что они там. Я когда пришел, в школе спортивный зал был разбит, два снаряда попало, течет. Тем более зима, холодно, буржуйки поставили, а окон, дверей нет — все мерзнут, понятно, тяжело. Но я нашел «грушу», кое-какие штанги, гантели, обустроил какой-то уголочек — через неделю уже было пять человек, которые со мной занимались. Они ко мне начинают тянуться. Пацану 20 лет: «Дядя Сережа, я один, никого нет». А он из Луганска, ему звонят, говорят, что голову отрежут. У него там, в Луганске, квартира, а он здесь воюет за Украину. И говорит: «Вы же не уйдете?» Много таких людей, оттуда. И здесь им тоже никто не рад…

— А что вообще у вас с личным составом? В добробатах в последние месяцы проходят демобилизации, многие обстрелянные люди покидают части — это вас коснулось?

— Сейчас вторая ротация, у нас 80% «дембелей». Мы увольняем людей, а те, которые остались, должны набрать новый состав. Обидно, что бардак как был в армии, так и остался, — и в плане снабжения, и в плане организационном. Если бы не волонтеры, я не знаю, что было бы. Это все говорят, и так оно и есть. Приезжал и «1+1», и американцы, и поляки нас снимали — они вообще у нас живут, документалисты, журналисты. Освещать это все есть кому. Но даже эта ротация, которая сейчас идет, — ротный мне позвонил, зная, что у меня будет интервью, говорит: «Сережа, обращаются с нами, как с собаками». Батальон «Айдар» сейчас полностью сняли с «передка» — в Трехизбенке вместо нас встала 92-я бригада, в Счастье осталась одна наша группа, человек 20, которая сказала: «Мы не уйдем». За год поменялось три руководящих состава батальона, я даже не знаю, что происходит, приезжаешь в штаб и не знаешь, что делать, одну бумагу ходишь три дня выбиваешь.

— Что, целых 80% не стали про­длевать контракт?

— Очень много сейчас нюансов — сначала надо уйти, потом, через какое-то время, можешь снова мобилизоваться или подписать контракт. Бюрократия. Контракт не выполняется на 90%. Многие люди обижаются на это все — на руководство, на то, как с ними обращаются. У нас сейчас командир роты стал комбатом, командир взвода стал командиром роты — очень хороший человек, но он такой, знаешь, «уставник». Он разбирается, но орет: «Я вам приказал!» Так нельзя с людьми на войне. Это же не армейская служба в мирное время, да, там устав, там порядок, это все надо. На войне совсем по-другому — это оружие, это боевые патроны, у каждого свое в голове…

— О том, что в голове: нам вас рекомендовали как очень позитивного человека, которому, в отличие от большинства тех, кто возвращается из АТО, не нужны психиатрическое лечение, психологическая реабилитация — как вам удается сохранять душевное равновесие?

— Нас просто хорошо обучали. Был один старшина разведроты, морпех, он нас учил: «Ребята, никогда не зацикливайтесь». Система в голове должна быть, обучать нужно. Приехали на ротацию, сидит зенитчик, ему лет 19. Ногти себе обкусал до половины, уже кровь идет. Он мне: «Чего вы все время улыбаетесь? У меня командира убило!» Я говорю: «Дорогой, у всех кого-то убило. А если завтра ты приедешь на гражданку, ты через два месяца загремишь в тюрьму, потому что у тебя командира убило. Там люди мирные — нельзя так, ты ж пропадешь». Таких людей я тоже обучаю, веду с ними беседы, потому что со мной так работали. По-другому нельзя.

После боя я лежал в блиндаже, «гупает» страшно, думаю, выживу или нет, а мне как раз отпуск светит. Все стихло, в штаб, получил документы, сел в поезд, в Киеве сошел. Еще под впечатлением — шесть часов бомбили, а там люди на «Кайенах», «привет, красава!». Тут вообще не знают, что война идет! И это мне, который все понимает. А тому, кто не понимает, он пришел, увидел это — хлоп, и все, туда. Было много афганцев, которые пошли в тюрьму. За убийства в том числе, потому что не выдерживали. И это недоработка, наша недоработка. Потому что надо понимать, что если ты человек военный, то это твоя работа. Ты защищаешь. Конечно, нужно работать психологам. Много людей ломается, и потом сюда придут и будут творить много беды. Много оружия сейчас, вы понимаете. Они уже возвращаются, и сейчас уже нужно работать. И это не какая-то узкоколейная работа, это все общество, все люди наши должны понять, что это беда, человек пришел оттуда, где отрывало руки, ноги, отрезали уши, отрезали головы.

— Кстати, обо всем обществе: с каким отношением местных вы сталкиваетесь там, в Луганской области, что у них в голове — нам ведь с ними дальше как-то жить?

— Они в плачевном состоянии. Это вопрос, по которому не один час нужно сидеть и говорить, — о каждом, о каждой семье. Если в общем, то, когда я пришел в «Айдар» и попал в Трехизбенку, процентов 90 населения было против нас. Когда мы уходили, люди плакали, некоторые говорили: «Куда ж вы нас бросаете? Вы уйдете, они придут и от нас мокрого места не оставят». Сегодня процентов 70 — за нас, за Украину. Но нужно понимать, что если из Луганска есть ребята, которые воюют на нашей стороне, то в той же Трехизбенке есть семьи, где мужья и сыновья воюют против нас. Это очень серьезный вопрос — в этом плане и журналистам, и психологам, всем надо очень много работать. Мирное население, которое страдает больше всего, которое не понимает, что делать, — им нужно открывать глаза, показывать, они даже не знают, откуда что стреляет.

Буквально месяца полтора назад бабушка вышла на огород, это центр Трехизбенки, недалеко от церкви, восьмая хата — взрыв, смотрим, щепки летят. Хаты нет, и бабушка с сапой стоит. ПТУР залетел. Понимаешь? Кто-то по пьяни выстрелил — с той стороны. 9 Мая, праздники, приезжает ОБСЕ, они вызывают нашего командира — мы уже знаем, что сейчас будет, под охраной выходим на мост. Приезжает с той стороны командир сепаратистов, и давай: «Ребята, давайте жить мирно, дружно, не стрелять». Это он при ОБСЕ говорит… 9, 10, 11 мая — никто не стреляет, они водку пьют. Потом напьются водки и сами начинают стрелять…

— Как это все может закончиться, по-вашему?

— Я скажу по-простому. Я служил в армии, у нас были и русские, и киргизы, и таджики, и белорусы, весь набор. Так вот, есть одна поразительная черта у русского: пока ты ему в голову не дашь, он будет себя считать лучше всех. Вышел, дал ему «в дыню» — все, «братуха», «давай выпьем» — обязательно, ходит с синяком, с губой разбитой, но он уже твой друг.

— Допустим, мы показали силу, дали по зубам, на востоке перестали стрелять. Как смогут дальше рядом жить те, кто воевал по обе стороны, чьи родственники погибли с обеих сторон? Это возможно вообще?

— Израиль до сих пор охотится за немецкими военными преступниками, причастными к Холокосту. Нет срока давности. У нас тоже должно быть так. Много преступлений совершили люди, и они должны ответить за это. И создаются такие группы, которые будут это дело делать. Даже я — хоть и человек маленький, буду делать все, чтобы этих людей найти и наказать.

— С обеих сторон? Можно с уверенностью сказать, что нам не придется потом тоже перед кем-то повиниться? Вот недавно был грандиозный скандал с ротой «Торнадо», пытками…

— На моей памяти, сколько я в «Айдаре», я не видел ни малейшего нарушения против гражданских лиц с нашей стороны, со стороны людей, которые служат. В батальоне есть разные люди, и которые отсидели, но они своей кровью доказали, что они стоят того, чтобы жить в Украине и называться украинцами. Чтобы они ущемляли этот народ — нет. Мы едем из штаба к себе в Трехизбенку — дети стоят на обочине с флагами Украины, машут. Мы останавливаемся, отдаем им сухпаек, конфеты, сгущенку — что есть. За всеми не уследишь, люди разные — может, где-то и есть нарушения, но это плохо, это очень плохо. Есть разные люди, тот же самый русский офицер, с которым общался мой близкий человек, он говорит: «Ребята, я пришел, здесь стою, давайте жить дружно. Даже если будет наступление, я за пять минут позвоню вам — а ваше дело уже, уходить или не уходить, прятаться, не прятаться». Вот даже так в последнее время. Что такое военный — это человек, который должен быть порядочным, прежде всего понимать, что у него в руках оружие, и понимать, что ты с этой силой делаешь — либо ты защищаешь, освобождаешь, либо творишь насилие.

— А проводится ли какая-то разъяснительная работа с гражданскими там, на местах, — местными администрациями, социальными службами?

— У нас есть священники, они ездят, разговаривают с нами, прямо на блокпостах, но их мало очень. А так, чтобы с населением, — я даже не видел. Пытаешься сам говорить… Был такой случай, я приехал из отпуска и в Северодонецке стою, жду ребят. Я по форме, нашивки, шевроны. Идет женщина: «Кто тебя сюда звал? Чего вы сюда пришли, мы русские!» И ушла дальше, бубнит под себя, старушка лет под семьдесят. И что ты ей скажешь? Или в яму бросишь и будешь допрашивать? Нет. Вопрос очень сложный. И обидно, что под этими грандиозными, масштабными делами это вот никто не решает. А решать нужно. Иначе — та же Ирландия, та же Чечня, Босния, Герцеговина, это все мы уже видели…

Андрей Трубачев, фото Елены Карпенко, «УЦ».

Посмотрев шоу «Выборы в Чернигове», страна начала подготовку к 25-му октября. Именно эту дату парламент утвердил для проведения очередных выборов депутатов местных советов и сельских, поселковых, городских голов, заверив, что они, выборы, будут проведены, согласно новому закону.

Закон о местных выборах, принятый Верховной Радой, направлен на подпись Президенту Украины Петру Порошенко. Документ содержит ряд новаций, которых в нашем законодательстве еще не было. О законе и связанных с ними перспективах выборов в нашей области мы поговорили с главой Кировоградской облгосадминистрации Сергеем Кузьменко.

– Сергей Анатольевич, каково ваше отношение к закону и к новациям, содержащимся в нем?

– Хорошо, что Верховная Рада наконец приняла судьбоносное для страны решение. Теперь у граждан появится возможность голосовать не за закрытые списки, не за политический бренд, под которым непонятно кто приходит в советы, а за конкретных людей, идущих под эгидой партии. Если их знают и доверяют – голосуют за, сомневаются – против.

Если граждане сформируют депутатские советы из людей, которым они доверяют, соответственно, решается вторая задача: полномочия, которые Президент передает местному самоуправлению, получат люди, понимающие, как нужно руководить областью, городом, районом и как правильно использовать финансы, которые будут переданы местному самоуправлению. Открытые партийные списки – это шаг вперед в формировании качественных местных советов.

Предлагаемое уменьшение количества депутатов – это то, чего хотят люди. Они устали наблюдать за коллективной безответственностью многих. Меньшее количество депутатов будет работать продуктивнее и принимать более рациональные решения. Такую логику законодатель вложил в эту новацию.

Что касается вопроса гендерного равенства, это нормальная практика, не вижу в этом никакой проблемы и надеюсь, что таким образом найдут себя в политике и мужчины, и женщины.

Политические блоки на местных выборах – это технологические моменты, которые придумываются исключительно под выборы, а потом куда-то деваются. Если мы говорим о том, что власть на местах формируется через партии, потому абсолютно логично отменить блоки. А партии, пришедшие к власти, должны нести ответственность. Не пришли к власти – будьте в оппозиции и доказывайте, что умеете работать лучше, чем власть. Партии в городах и районах не должны быть однодневками и создаваться перед выборами, как проекты. Они должны работать много лет и демонстрировать свою эффективность.

– Эксперты говорят, что 205-й округ – пример того, что будет осенью на местных выборах по всей Украине, в том числе и на Кировоградщине. Согласны ли вы с этим мнением?

– Выборы, состоявшиеся в Чернигове, – это лакмусовая бумажка того, как они не должны проходить. Как раз по факту этих выборов Президент Украины дал свой комментарий о том, что нам нужно иметь такой закон о выборах, который исключит покупку голосов. Я думаю, к закону, за который депутаты проголосовали, будут предложены изменения. Гарант ставит задачу политическим силам, парламенту и сам говорит о том, что нам нужно сделать все возможное, чтобы на местных выборах не повторился 205-й округ.

– У нас на Кировоградщине есть свои традиции: та же гречка, «карусели», порча бюллетеней, подделка протоколов. Возможно ли этому противостоять? И что сможете сделать вы как представитель президентской вертикали?

– Закон должен быть настолько жестким по отношению к тем людям, которые фальсифицируют выборы, чтобы не было повадно этим заниматься. А у правоохранительных органов имеются законные инструменты, дающие возможность раз и навсегда закрыть тему «спортсменов», «журналистов», гречки и консервов, изменяющую мнение избирателей.

Наша роль – на месте в полной мере выполнять закон, чтобы правоохранительные органы действовали в рамках своих полномочий. Мы будем не только контролировать, но и обеспечивать выполнение закона.

– Как правило, накануне выборов кандидаты подписывают декларации о честных выборах, а потом дружно их нарушают. Будут ли с вашей стороны предложения к участникам выборов для достижения максимальной прозрачности и честности кампании?

– Я отвечаю за то, чтобы закон был соблюден, чтобы все имели одинаковые возможности честно конкурировать. Естественно, я готов предоставить площадку для того, чтобы все политические силы собрались, договорились и подписали меморандум или соглашение о честных выборах. Я готов убеждать, разъяснять, уговаривать и требовать, но у меня нет механизмов управления политическими силами, ими управляют избиратели, которые должны быть проинформированы. Я надеюсь, что через средства массовой информации люди будут узнавать о том, кто из политсил соблюдает правила проведения выборов, а кто ведет себя нечестно.

– Обычно заранее, еще до выборов, власть обвиняют в использовании админресурса, особенно на уровне районных советов и администраций. Будете ли вы проводить «воспитательную работу» с такими руководителями районов?

– Людей, которые будут нарушать закон и вмешиваться в избирательный процесс, будем увольнять. Еще раз повторюсь: Президент поставил четкую задачу главам администраций, которых он назначил, – эти люди должны быть над процессом. То же самое в отношениях с районными газетами, которые принадлежат администрациям и советам. Только равный доступ всех кандидатов к СМИ на правах политической рекламы. Никаких запретов и «ценных указаний» со стороны главы администрации или райсовета не должно быть. Если кто-то не будет выполнять эту задачу, значит, эти люди не прошли тест на профессиональную пригодность. Соответственно, такие люди нам не нужны.

– Сотни «журналистов» от никому не известных газет, «наблюдатели» в спортивных костюмах. В этот раз, наверное, будут «наблюдатели» в балаклавах… Хоть раз за годы независимости свое слово скажут милиция, прокуратура и СБУ? Можно на это рассчитывать?

– Сто процентов. У них нет выхода, положение вынуждает. Согласно недавно проведенному соц­опросу, жители Кировоградской области доверяют армии – более пятидесяти процентов и церкви – столько же. Меньше всего – милиции.

Практически во всех правоохранительных структурах области назначены новые руководители. Во время совещаний я вижу, что эти люди настроены достаточно серьезно на выполнение тех задач, которые перед ними стоят. Я уверен, что будут пресекаться все попытки нарушить закон о выборах. Для новых людей в этих структурах предстоящие выборы – шанс доказать, что они на своем месте.

– Вы сами будете участвовать в выборах?

– Хороший вопрос. Политик обязан участвовать в выборах. Но, если будет решение, что главы администраций не должны принимать участия в выборах, конечно, я с этим соглашусь и буду выполнять задачи, поставленные Президентом. Повторюсь, каждый политик должен идти на выборы для того, чтобы понять, поддерживают его люди или нет. Выборы – это единственная объективная оценка любого политика. Нужно идти.

Беседовали Ефим Мармер и Елена Никитина, «УЦ».