Убил или …не убивал?

На грани развала оказалось уголовное дело об убийстве 26-летнего уроженца Кировограда Андрея Петрова, жизнь которого трагически оборвалась в безымянном переулке окраинного района Арнаутово в ночь с 15 на 16 мая 2005 года. Все, что недовершило очередное, третье по счету, досудебное следствие, теперь грозит окончательно рассыпаться в Ленинском районном суде Кировограда.

Первым признаком, говорящим об этом, стали переносы судебных заседаний из-за неявки свидетелей. Адвокат потерпевшей стороны поставила вопрос о том, что прокуратура, представляющая в суде государственное обвинение, мало обеспокоена тем, чтобы обеспечить явку свидетелей в суд, а руководство УМВД следует предупредить об ответственности за невыполнение постановлений о доставке свидетелей. К самим же свидетелям, игнорирующим судебные повестки, — применять меры воздействия, предусмотренные законом. Тем не менее, и 23 апреля, когда заседание все же состоялось, количество свидетелей прибавилось незначительно.

Но этот день преподнес и новый «сюрприз»: двое свидетелей отказались от дачи показаний. Первым из них стал дядя подсудимого — тот самый, который ранее, на двух предыдущих слушаниях дела, свидетельствовал, как в ночь после убийства его племянник смывал кровь и как он (вместе с О., другим фигурантом дела — но не обвиняемым, а свидетелем) распорядился мобильным телефоном, принадлежавшим Андрею Петрову. Теперь же дядя воспользовался своим правом не свидетельствовать против родственника. А следом то же право использовала мама О., заявив, что дело касается ее сына. Получилось, суду допрашивать некого, слушание дела вновь приостановилось, а важные для суда обстоятельства оказались повисшими в воздухе.

Кое-кто из свидетелей, дававших важные показания на предыдущих слушаниях, сменил место жительства. Но вновь возникает ощущение, что ни прокуратура, ни милиция не прилагают усилий, чтобы их найти. На предварительном следствии подсудимый Н. (тогда — подозреваемый) чистосердечно признался в убийстве, но в отсутствие свидетелей постепенно набирает вес другая версия, о которой уже заявляла его защита: не убил, а «всего лишь» нанес тяжкие телесные повреждения. Сможет ли судебное следствие залатать дыры, которые оставило самое первое, из рук вон плохо проведенное прокуратурой предварительное следствие и которые добавляет уходящее время?

Практически ничего не дали и жалобы, которые мама Андрея Петрова, доведенная до отчаяния «неторопливостью» правосудия, отправила в Верховный суд Украины и Президенту Виктору Ющенко. В полученном ею ответе на одну из них утверждается, что задержки с рассмотрением дела связаны, в частности, и с тем, что она сама якобы трижды не являлась в судебное заседание. Но Людмила Андреевна это категорически оспаривает. А тот факт, что следствие — то предварительное, то судебное, то вновь предварительное — тянется уже на протяжении трех лет, в течение которых подозреваемый находится в СИЗО, имеет еще одну сторону. Проходя тюремные университеты, Н. уже наизусть цитирует Конституцию и даже ставит под сомнения показания своего дяди на предварительном следствии, поскольку тот якобы не был предупрежден о праве не свидетельствовать против родственника. А дядю по этому поводу теперь допросить невозможно…

Впрочем, суд в поиске истины еще не сдается: после очередного заседания слушающий дело судья Вадим Мельник сообщил, что направил постановление об этапировании в Кировоград фигуранта О., отбывающего наказание по другому уголовному делу в одной из западных областей Украины.

С новым домом!

В Кировограде открылся интернат для детей-сирот нового типа «Наш дом». Школьники здесь сами убирают, готовят, планируют бюджет, учатся в обычных общеобразовательных школах — в общем, живут в условиях, максимально приближенных к семейным.

В европейских странах большинство интернатных учреждений выглядят именно так, но для Украины — это принципиально новая форма. Кировоградский «Наш дом» — первый в стране интернат подобного типа. Инициатором его создания стал фонд «Благополучие детей» при поддержке польского общества «Наш дом». По словам директора фонда «Благополучие детей» Ирины Зверевой, открытие «Домика» (так называют интернат воспитатели и сами школьники) стало возможным только благодаря всесторонней поддержке городской власти, которая не только выделила помещение под проект (интернат занимает часть детского садика на ул.Героев Сталинграда), но и помогала с оформлением официальных документов. Ремонт, мебель, бытовую технику оплатили европейские организации-партнеры и местные спонсоры: Кировоградский завод дозавтоматов, ОАО «Кредитпромбанк» и др.

Впрочем, не все так гладко. Торжественное открытие «Нашего дома», которое состоялось во вторник, 22 апреля, на самом деле — совсем не открытие. Двенадцать детей — от девяти до шестнадцати лет — живут здесь уже почти семь месяцев и чувствуют себя полноправными хозяевами.

— Сегодня мы празднуем первый день нашего легитимного существования, — говорит директор интерната Сергей Покидов. — Как видите, никаких материальных проблем у нас нет (действительно в «Домике» сделан замечательный ремонт, прекрасная мебель, качественная бытовая техника, современный компьютер и т.п. — Авт.). Неравнодушных людей, готовых помочь, очень много. И это не только крупные спонсоры, люди просто приходят и приносят, у кого что есть… Но у нас нет самой элементарной законодательной базы! Все эти семь месяцев мы жили и боялись: нас пугали санстанция, КРУ, все существующие контролирующие организации. Их тоже можно понять: по закону, мы — обычное интернатное учреждение. Но в нашем случае строгая финансовая отчетность, доскональное соблюдение всех санитарных норм и т.п. противоречат самой идее проекта. Дети должны чувствовать себя, как в обычной семье, — готовить, убирать, присматривать за младшими, самостоятельно делать покупки. Тогда, выйдя из интерната, они смогут жить нормальной жизнью, как я и вы. Ведь посмотрите, что происходит: государство в принципе заботится о детях-сиротах, вузы предоставляют им комнаты в общежитиях, сейчас для них сделали очень большую стипендию — до полутора тысяч. Этого ведь должно хватить и на жизнь, и на то, чтобы что-то отложить, взять кредит. Но что это для ребенка, который за семнадцать лет ни разу не держал в руках денег, который не умеет даже каши сварить, никогда не задумывался о том, откуда берутся одежда, еда? К тому же у нас ведь нет техработников, бухгалтеров — только три воспитателя и я. Мы — педагоги, и у нас элементарно нет времени на то, чтобы учиться писать десятки отчетов во все инстанции.

Кстати, сам Сергей Покидов — заведующий кафедрой практической психологии в КИРУЭ. Несколько лет он сотрудничал с фондом «Благополучие детей» и, когда возникла идея создания в Кировограде интерната «Наш дом», согласился возглавить проект — временно, пока не найдется кто-то на роль директора. Строил «Домик», работал со школьниками в интернате и увлекся. Сегодня «Наш дом» — его основное место работы.

Что касается школьников, то, по словам Сергея Леонидовича, специально детей не отбирали, просто предложили ученикам школы-интерната принять участие в проекте, кто захотел — тот и переехал в «Наш дом».

…После официальной части школьники устроили для гостей экскурсию по дому, с гордостью показывая свои комнаты (совершенно неинтернатовские, на двух человек, обустроенные в соответствии со вкусами хозяев: в одних — целые выставки мягких игрушек, в других — постеры на стенах, цветы в горшках, дартс), а потом пригласили всех за собственноручно накрытый стол.

— Нам ведь ничего не нужно от государства, — сказал в завершение встречи директор «Нашего дома». — Даже бюджетных денег. Все, что вы видите, куплено и сделано за деньги спонсоров. Таких домов в Украине могут быть сотни — найдутся и средства, и люди, готовые работать. Единственное, что требуется от государства, — не мешать, не требовать слишком большого количества бумажек, относиться к таким домам, как к семьям (потому что это и есть семьи!), а не как к учреждениям.

На встрече много говорилось о том, что это первый, но далеко не последний интернат такого типа в Кировограде. Городской голова Владимир Пузаков и директор фонда «Благополучие детей» Ирина Зверева горячо обещали друг другу дальнейшее сотрудничество. Хотелось бы верить — дети, живущие в «Нашем доме», кажется, очень счастливы в своей новой семье.

Рыжий, честный, азартный…

Помните такого рыжего и бородатого белоруса-знатока из «Что? Где? Когда?» — Леонида Климовича? Из первой когорты суперинтеллектуалов, куда входили Бурда, Вассерман, Бялко, Друзь… Пожалуй, самого азартного и эмоционального в интеллектуальном клубе. Минувшие выходные он провел в Кировограде — его пригласили ведущим десятого, юбилейного чемпионата Украины по «Брейн-рингу». Несмотря на огромную занятость, один из самых опытных членов элитарного клуба нашел время, чтобы пообщаться с журналистом «УЦ».

Справка «УЦ»: Родился Климович 17 октября 1962 г. в Гомеле. Закончил школу с золотой медалью и поступил в Гомельский государственный университет. По образованию — филолог, учитель русского языка и литературы. Не успев закончить вуз, женился (свадьба была подпольной, так как пришлась на всенародный траур по генсеку Юрию Андропову). Затем — служба в Войсках связи в Украине. «Следующие восемь лет, — как говорит сам Климович, — имел дело с разумным, добрым, вечным в должностях от простого учителя до замдиректора школы на городской окраине. От счастливого мужа дошел до счастливого отца семейства — дети пошли в папу внешностью и отчасти характером».

В 1993 году ушел «заниматься хобби за деньги» — в руководители клуба интеллектуальных игр гомельского Дворца творчества детей и молодежи. И до сих пор там. Вел в течение пяти лет на белорусском телевидении передачу «Риск-версия». Организатор множества турниров по интеллектуальным играм. 2006 год — Международная ассоциация клубов «Что? Где? Когда?» назвала его «Человеком года» и вручила «Хрустальную сову» в номинации «За работу с молодежью и организацию турниров в Беларуси и за ее пределами». В 2007 году — абсолютный победитель республиканского конкурса «Педагог года внешкольного учреждения». Написал книгу «Играем в знатоков», в которой поделился многолетним опытом, как научиться отвечать за минуту на каверзные вопросы «Что? Где? Когда?» за игровым столом. Политические взгляды: законопослушный рационал-анархист.

— Леонид, как вы, рядовой гомельчанин, попали в знаменитое преимущественно московско-ленинградское шоу Ворошилова?

— Случилось это очень смешно. Дай Бог памяти, это был 80-й год. Тогда впервые был объявлен — бегущей строкой на экране — открытый отбор в телеклуб. Мне тогда было 18 лет, я был молодой, глупый и нахальный, поэтому решил им написать. И меня позвали на отборочный тур — один и второй. Но отборочные туры эпохи Ворошилова — это сразу была проверка на вшивость: нужно было лететь или ехать за собственные деньги. Я этот тур прошел. Самое смешное, что я, оказывается, сейчас один из самых старых знатоков. С апрельского отбора тогда шли Саша Друзь и Валя Голубева, а с майского, который я проходил, — это Климович, которого уже никто не помнит, и Никита Шангин.

Впервые мне довелось сесть за стол игроков в мае 1981 года. Потом меня оставили в клубе, мы сыграли исторической командой, ее тоже никто не помнит. Это был февраль 1982 года — впервые Ворошилов придумал фишку, когда одна команда находится весь вечер на манеже. Вот на нас впервые было опробовано это новшество в 1982 году. До этого играли тройками, и составы постоянно менялись, после каждого раунда шла ротация. Было время, когда даже психолог находился в зале и решал, кому пора отдохнуть. Так вот наша команда первая села за стол, согласно новым правилам, и успешно проиграла. Так на 7 лет я пропал из клуба.

В 1989 году, когда я возвращался, снова проходил через отборочный тур. Тогда Ворошилов забросил сеть, чтобы найти новых звезд, среди которых оказался Федор Двинятин и много других хороших людей, в том числе и украинских…

— Наблюдая за накаленными в эмоциональном плане событиями в «Что? Где? Когда?», можно было подумать, что вы не только играете там, но и пишете для игры. А если серьезно, вы принимали участие в создании телешоу?

— Есть две стороны медали. С одной стороны, есть телевизионное шоу, его делают продюсерская и редакторская группы. Естественно, этот продукт, который нужно продать, делается по определенным законам. Я не получал предложение из Москвы поучаствовать в его организации, хотя есть у меня знакомые, которые работали и у Ворошилова, и у Стеценко, когда Ворошилова не стало. Это тот же Владимир Молчанов, которого очень многие знают как руководителя проекта «Своя игра» на НТВ. Тот же Владимир Белкин, мой друг Женя Нехаев, они работали там. Но они работали в группе, которая не принимает исторических решений, курс программы определяется продюсером.

Есть вторая сторона медали — спортивное «Что? Где? Когда?». Это когда 10-20, да сколько угодно команд в каком-то зале, специально подготовленном иногда, а иногда и не очень, сидят и играют дистанцию на одних и тех же вопросах, обычно их от 60 до 90. Уже есть кодекс спортивного «Что? Где? Когда?», есть очень четко разработанная структура, правила, как в любом спорте. Есть люди, которые это обслуживают. То есть чемпионат мира проводится именно по спортивному «Что? Где? Когда?». Подбирается огромный зал, ведущий читает вопросы, команды сдают ответы на бланках, и жюри определяет их правильность. Даже специальная компьютерная программа есть для счета. А финал его обычно проводится, опять-таки, в шоу-варианте, чтобы посмотрели зрители. Спортивным «Что? Где? Когда?» я занимаюсь в Белоруссии. Мои коллеги, кстати, даже обиделись на меня за то, что в одной из своих книг я назвал себя зачинателем этого движения.

Я начал этим заниматься еще в начале 90-х, организовал «Кубок Полесья», на него сразу съехалось много команд из трех стран. У нас есть общественная организация «Белорусская лига интеллектуальных команд», сокращенно «БЛИК», я ее несколько лет возглавлял. Потом я из нее ушел, во-первых, потому что надо давать дорогу молодым, во-вторых, потому что я не столичный житель. Заниматься общественной организацией — это надо тереться в коридорах власти, а это не мое. Сейчас уже 3 года решением правления Международной Ассоциации Клубов я представитель МАК по Белоруссии. Другими словами, смотрящий по Белоруссии.

— Поделитесь своими воспоминаниями о Владимире Ворошилове. Какие у вас с ним были отношения?

— Во-первых, у меня с ним отношений не было. Я смотрел на него снизу вверх, как на живого Бога. С ним мог поругаться Друзь, мог спорить Бурда, когда там появлялся. То есть были мэтры, которые могли позволить себе общаться с ним на равных. В самом деле, это был очень неординарный человек. Это был всегда разный человек. Вот три Ворошилова.

82-й год. 31 декабря. Клуб. Закончена съемка. Ворошилов опаздывает на встречу Нового года, едет куда-то на Планерную, на жуткую окраину, в спальный микрорайон. Там все смеются, хохочут. И один из моментов — в большой комнате на полу, потому что стульев не хватает, сидят ребята и поют под гитару, и Ворошилов сидит спиной к батарее греется. И вместе со всеми поет и смеется. Это один Ворошилов.

Ворошилов второй. 90-е годы. Игра прошла не так, как надо. Ему не понравилась. Он бросает на стол наушники, раздраженно выходит, ни на кого не смотрит, прямо в своем красном пиджаке и гриме садится в длинный «Ягуар» и уезжает. Бог обиделся.

Третий Ворошилов, когда он еще только начинал «господином крупье». Он выходит на манеж, опирается плечами о стену, занимает какую-то позу и задает знатокам заранее подготовленный по этому поводу вопрос, мол, что это такое? Народ шустрит, но не угадывает. А это, оказывается, была поза хозяина. Третий Ворошилов позиционирует себя как хозяин.

Есть игровой Ворошилов. Он был беспощаден к тем людям, которые пришли просто засветиться. Он очень четко видел, на корню, кто пришел играть, а не лицом поторговать. Он сразу определял, для кого важна именно игра. Поскольку Ворошилов — все-таки театральный режиссер, в «Что? Где? Когда?» у него была целая система персонажей. Один из персонажей — взрывной, импульсивный, психованный, азартный Климович. Он это тоже культивировал.

Помню один замечательный момент. 1994 год. Звездный час нашей команды — команды Вавилова. И тут мы проигрываем со счетом 5:0. Все. Один раз просто лажанулись, а дальше вопросы шли невероятной злости. По сигналу Ворошилова нам включают похоронный марш. Я говорю: «Владимир Яковлевич, зачем же так?» На что он отвечает: «А это отношение интеллектуального казино к вашей команде. Так не играют. Давайте вот сейчас — 6:0 — и до свидания!» Хорошо. Мы отыгрываем один раунд. Второй. Причем тяжелейший суперблиц, но вытащили. Играем третий. Тогда еще старый клуб был — гробовая тишина, народ стоит, переживает. А еще был тогда оператор Саша Фукс, покойный нынче, он ловил эти лица: когда Белкин кусает губу, Молчанов стоит пригнувшись, у Козлова руки дрожат… Это был в самом деле накал.

В общем, играем третий раунд. Вопрос звучал так: Эммануил Кант говорил, что человек должен и верить, и не верить в реальность происходящего в двух случаях. Первый случай — это искусство. А какой второй? Ответ: игра. Но мы еще этого не знаем. Мы берем дополнительную минуту, и, когда пришло время отвечать, Леша Вавилов указал на меня. Я сползаю в кресло, при этом изображаю работу мысли. А у меня две версии — игра, я сразу ее сказал, и вторая — в обычной жизни. Говорю: «У нас версия: в обычной жизни, например, в игре». Игровой Ворошилов сразу понял, что это можно раскрутить, и говорит: «Стоп! А обычная жизнь и игра — это разные вещи». Надо мной второй раз ангел пролетает, и я отвечаю: «Ну, как же? Что наша жизнь? Игра!» В зале что творится… Куча оваций. Оператор показывает, как у Ворошилова отваливается челюсть, он ее ставит обратно и забивает последний гол: «Господин Климович, вот вы считаете жизнь игрой…» Я ловлю эту подачу и отвечаю: «И игру — жизнью». Все! Он доволен — счастливый, веселый…

Вот эту игру он очень любил, потому что мы в конце концов выиграли. Он, конечно, нам помогал. Но ни одна команда, проигрывая со счетом 5:0 до него, после него, во время него, не смогла так. Какое это было счастье! Счет 6:5 — объятия, поцелуи!.. Тогда еще, помню, был садик такой возле клуба, он не был застроен всевозможными декорациями. Там просто стояли стеклянные столики, росли деревья, украшенные светодиодами, и после игры члены команды и гости просто выходили на свежий ветерок и пили там шампанское.

Вот такой разный был Ворошилов: Ворошилов-игровой, Ворошилов-хозяин, Ворошилов — рассерженный творец и Ворошилов — друг и товарищ тех людей, которые с ним вместе начинали. Я очень жалею, что не был его другом, я просто упустил момент, когда вокруг него сплачивались игроки. Это были 84-85-е годы, я как раз служил в армии, выпал из обоймы. Кстати, служил я в Прикарпатском военном округе, мама работала учительницей на Харьковщине, родной дядя работал на Харьковском танковом заводе, так что с Украиной у меня много хорошего связано.

— Импульсивность и эмоциональность Климовича помогали команде и ему лично во время игры, или, наоборот, играли плохую службу?

— Я уже говорил, что в «Что? Где? Когда?», как в театре, должны быть представлены все персонажи. Должны быть командные роли. И по ворошиловской теории, и по нашей разработке, в команде должен быть капитан-диспетчер, который, как президент фирмы, четко ведет линию, всех слышит, наступает на горло собственной песне игрока, но координирует обсуждения. Должен быть эрудит, а лучше двое-трое, которые много знают, могут вычленить красивую идею и ту, которая ближе к истине. Также нужны генераторы идей. И должен обязательно быть командный дурак, который не должен ничего бояться. Обычно ведь все думают, как бы не сказать глупость какую-то. А командный дурак девять раз ляпнет — и пальцем в небо, а десятый раз скажет — и это окажется правильный ход. Так вот я отчасти сознательно, отчасти по темпераменту играл роль командного дурака, для которого не было никаких тормозов. Я мог выжать такое, что иногда было стыдно за себя, но иногда этим самым я делал прорыв. И плюс еще был в том, что это работало на телевизионную картинку. Потому что человек, который переживает в кадре, — это же сыграть невозможно. И это шло команде в плюс. Вообще у нас была очень разная команда — был такой серьезный Леша Вавилов — капитан в больших очках, был мощный рыжий бородатый Женечка Нехаев, была потрясающая красавица, роковая женщина Оля Прокофьева. Очень разные были персонажи, разные типажи, и каждый из них вплюсовывал что-то свое. Ну и, конечно, плюс мои психи. Уже потом, когда Равшан Аскеров стал играть в том же амплуа, Ворошилов иногда ему даже говорил: «Хватит изображать молодого Климовича».

— Как изменился «Брейн-ринг» в последнее время? Раньше вопросы были преимущественно на эрудицию, а сейчас, такое впечатление, больше на логику…

— Опять-таки, тут две стороны медали. Первая — телевизионный «Брейн-ринг», шоу. В советские времена народ на 2 недели приезжал в Москву, каждый день проходило по 3-4 съемки, это было очень тяжело. Туда же ездил Козлов, люди говорили, что в «Брейн-ринге» все куплено и так далее… Зато сейчас, вспоминая те времена, говорят: «Это ж было так замечательно!» Плюс шоу демонстрировалось на весь Союз, и детишки, и молодежь поднимались именно по этой лестнице. Тогда говорили: «Что? Где? Когда?» для «Брейн-ринга», как для альпинистов Эверест — не каждый сядет за стол, но каждый карабкается. Но людям это было интересно. Вот в те времена вопросы были скорее на эрудицию: знаешь- не знаешь.

Сейчас «Брейн-ринг», насколько я знаю, очень сильно культивируется в Украине. Настолько серьезно и настолько ответственно чемпионаты стран нигде не проводятся, мне есть с чем сравнить, поверьте. В России, например, поскольку это большая по территории страна, очень трудно провести что-то всеобъемлющее. В Украине тоже все начиналось с реплики — кто быстрее. Слышал вопрос или не слышал, главное — первым нажать на кнопку. Но чем дальше, тем «Брейн-ринг» становился серьезней. Вообще идеальный вопрос — это не на «Ай, я знаю!», а когда команда хватается за голову: «Ой, как это все сложно!», а через две секунды: «Ой, какие ж мы идиоты! Как все было просто!» Идеальный вопрос — это тот, в котором есть какая-то логика, какой-то юмор, какой-то поворот темы…

«Камеди клаб» — не пошлей других!

Резиденты «Камеди клаб» сегодня — одни из королей юмора в Украине. Они страшно востребованы, график расписан на месяцы вперед — их хотят видеть в клубах, на корпоративных мероприятиях, на днях рождения олигархов, на модных вечеринках, в разных городах. А самое лучшее в «Камеди», и не перечьте мне, — это дуэт имени Чехова. Антон Лирник и Андрей Молочный. Нам, конечно, смешнее и ближе Антон — хотя бы как коренной кировоградец.

Мы с Антоном знакомы бездну времени. Поверьте, Лирник — это тот редчайший случай, когда звездная болезнь человека не поразила хотя бы на долю. Он по-прежнему простой и доступный (хотя очень занятой). Когда-то одно время я целый месяц прожил в Киеве в его квартире — мне негде было жить, и Антон меня привел к себе (кажется, просто дал ключи). Антон поможет, чем может, — это все знают.

Сегодня Антон на вершине — успешный, нарасхват, хорошо зарабатывает, ездит на большом джипе. Но дать интервью для «УЦ» согласился моментально.

— Начнем с последних новостей: «Камеди клаб» выдвинул одного из резидентов, Дядю Жору, кандидатом в мэры Киева. Ты хоть доверенным лицом его стал?

— Жора в вихре предвыборной лихорадки обещает титулы и должности налево и направо. Половина резидентов «Камеди» уже видят себя «замами», вторая половина — просто хорошими друзьями мэра, а эта должность даже немного лучше, чем «зам».

— «Камеди клаб» показывают по ТВ ближе к ночи. Всякие «Аншлаги», «Зеркала» и «Бабки» — практически днем. Хотя юмора ниже пояса у них не меньше. Ваш и их зритель живут в разных часовых поясах?

— Это называется «стереотип»! Руководство каналов вбило себе в голову, что «“Камеди” — это пошлость». И этим пугалом всячески отгораживаются от нашего зрителя. Хотя по сути наше шоу — намного интересней, интеллигентней и на 100% не пошлей, чем многие другие!

— Какие у вас взаимоотношения с «Вечерним кварталом»? В принципе в украинском профессиональном юморе осталось только две команды — они и вы. (Кролики давно и навсегда, похоже, в полном аншлаге.) Как уживаетесь?

— Отношения, типичные для отношений двух сильных конкурентов на одном рынке. Мы здороваемся с ними, иногда смотрим их телепрограммы и вообще желаем им успехов. Кроме того, наша аудитория пересекается лишь частично: они стараются захватить зрителей всех возрастов и уровня образования, а мы больше уделяем внимания молодым и активным жителям городов. Поэтому, думаю, они отпугивают многих требовательных зрителей, а мы — привлекаем.

— В ту же тему. Как ты думаешь, почему искусство профессионально смешить сместилось в вашу сторону от Кроликов, Дроботенков и прочая? Вот наконец-то и на Юморине в Одессе (я был) открывали главный концерт уже не Петросяны, а «Квартал». В чем концептуальная разница? Или просто возрастом берете? И вообще, ты хоть раз был на концерте Петросяна?!

— На концерте Петросяна был, кажется, в глубоком детстве и пока не чувствую желания повторить опыт. Он — профессионал, не спорю. Но и уличный грабитель тоже может быть профессионалом своего дела. По поводу разницы: любой, даже самый хороший продукт время от времени приедается. И любому, самому ярому приверженцу Кроликов иногда хочется увидеть что-то новое. Иногда он вдруг видит нас — и мы получаем еще одного фаната, а Кролики теряют.

— Мне сдается, что время КВН уходит, он исчерпал себя и деградирует. Потому на смену и пришли «Клаб», «Квартал», и даже, прости господи, «Бла-бла-шоу». Согласен?

— Когда-то люди, работавшие в КВНе профессионально, почувствовали, что пора делать что-то новое и искать новые формы. Они не смогли это сделать в КВНе и начали открывать собственные проекты. Кто-то (например, «Камеди») действительно нашел что-то особенное, уникальное, оригинальное. А кто-то пытается до сих пор, но то ли профессионализма не хватает, то ли оригинальности…

— Были ли в вашей истории случаи, чтобы за кого-то крепко обшученного на вас наезжали? Условно говоря, сторонники Януковича или Тимошенко не требовали убрать какие-то шутки о них?

— Мы выступаем с концертами по всей Украине. И обычно мы не делим наши шутки на те, которые нужно показывать на востоке, и те, которые лучше произносить на западе. Наши номера универсальны и нравятся людям по обе стороны Днепра. Просто потому, что мы не обливаем грязью политиков, а наблюдаем за ними, подмечаем их черты, ошибки, странности… и показываем со смешной стороны. И весь секрет. За эти два года мы выступали практически перед всеми известными политиками страны. С неизменным успехом. Веришь ли, им это нравится!

— В Москве выступали же вроде? Какая шутка убьет наповал русского зрителя? А какая украинского? Есть разница, во-первых, в восприятии, во-вторых, в тематике?

— В московском «Камеди» высоко ценятся шутки про Буша. У нас — про Тимошенко. Но это ни о чем не говорит… Зритель в целом одинаковый. В России он больше привык к гламурному, московскому «Камеди». Мы же не пытаемся выглядеть гламурнее, чем есть на самом деле. Да и украинский зритель не воспринимает Киев как «центр гламура». Есть масса тем, к которым по разные стороны границы относятся по-разному. Простой пример: слово «хохол» у нас произносят с теплотой и позитивом. В России — чаще с негативом.

— Кто первый зритель ваших сценок?

— Во-первых, мы все пропускаем через себя. И то, что нам категорически не нравится, — не будем показывать. Во-вторых, нам с Андреем часто помогает наш друг и соавтор Иван Шишман (кировоградские зрители могут его помнить по работе в командах КВН «Сакура» и «Гольфстрим»). Так вот, Иван — это как бы первый с половиной зритель. Второй зритель — это уже клуб «Арена», каждую субботу, в 21:00. Там мы показываем все новые номера, которые потом будут многократно шлифоваться и появляться на телеэкране.

— Репетируете каждый день?

— Мы пропагандируем «живой юмор». То есть репетиции сводятся к минимуму. Зачастую на сцене вдруг включается такая импровизация, что номер в итоге меняется до неузнаваемости. В этом есть минус — в неотрепетированном до блеска тексте проще сделать ошибку. И есть плюс — зритель видит, как номер рождается на его глазах. Иногда, во время особо неожиданных и удачных импровизаций, артисты смеются громче зрителей.

— 1 апреля кого ты «развел»?

— Редко это делаю. С одной стороны, люди в этот день готовы к сюрпризам. С другой, все друг друга подкалывают и на каком-то этапе это вызывает раздражение. А юмор должен быть дозирован…

— Выступали ли вы хоть раз в Кировограде? Звали?

— Звали. Но обычно бюджеты мероприятий в Кировограде не сравнимы с киевскими или донецкими. Поэтому купить наше выступление ни у кого в Кировограде пока денег не хватило. К сожалению, конечно.

— Вычлени, как суперпрофессионал в юморе, самое смешное в городе Кировограде.

— Я к своему родному городу с большой любовью отношусь. Даже не могу сейчас придумать чего-то очень смешного в нем. Смешное осталось в моих воспоминаниях о студенческом и кавээновском прошлом. Например, традиционный «бермудский треугольник» в центре города, состоящий из пивных и забегаловок («Петух», «Кавасаки», «Пьяный угол» и т.д.). Пройдя по этому треугольнику, можно было за 15 минут найти любого знакомого.

— Вы объездили многие места. Какой город самый смешной в нашей стране?

— Конча-Заспа. Там веселее всего жить.

— Ну и читатели не простят, если не спрошу. Какая последняя шутка или анекдот тебя просто «порвали» на части?

— Вот минуты четыре вспоминал. В итоге две в памяти всплыло. Первая — короткая и абсурдная шутка киевских кавээнщиков: «Ящик водки неделю держал в заложниках одесскую семью». И вторая — шутка моих друзей, крымских панков: «На вокзале к группе “Квест-Пистолс” подошел бомж и незаметно стал солистом группы».

Все остальные смешные шутки смотрите в программе «Камеди клаб» на Новом канале в понедельник около полуночи!

«Популярность — это плюс…»

Досье «УЦ»: Владислав Яма родом из Запорожья, там вырос и окончил институт — получил диплом бакалавра по специальности «Учитель физического воспитания». В Киеве окончил магистратуру в Национальном университете физического воспитания и спорта. Его родители по профессии педагоги: отец занимает должность заведующего районным отделом образования, мама — воспитатель. Танцами занимается с семи лет. С девятого класса начал преподавать. Вначале работал с детьми, а с 19 лет — абсолютно со всеми возрастными категориями. В настоящее время активно сотрудничает с шоу-балетом Елены Коляденко Freedom и с Натальей Могилевской.

— Влад, всенародная слава пришла к вам на проекте «Танцы со звездами». Ощущали ли вы свою востребованность и популярность до участия в нем?

— Нет, конечно. До проекта ничего не было, о популярности речь вообще не шла. Так, разве что в узких кругах танцоров-бальников… Но этот круг в десятки тысяч раз меньше, чем аудитория телеканала «1+1».

— Вы состоялись как профессиональный танцор в Запорожье, с чем был связан ваш переезд в Киев?

— До 19 лет я танцевал в паре с девочкой, которая мне была очень симпатична. Со временем наши отношения как-то испортились, и я остался без пары. Пришлось искать себе новую партнершу. И меня пригласили в Киев. Я, конечно, видел, что моя новая партнерша немного слабее меня, но это не главное. Зато у нее присутствовали огромное желание и талант. А еще у нее был хороший тренер. Мы протанцевали полгода, она сделала колоссальный рывок. Потом у нас появилась возможность уехать в Англию, чтобы брать уроки у лучших педагогов мира. Через некоторое время у нас случился роман, как это часто происходит между партнерами…

— Что сегодня происходит в отечественной школе бальных танцев? Есть ли шанс у талантливых людей пробиться без таких проектов?

— 90% танцоров реализуется только на соревнованиях. Потом либо бросают танцы вообще, либо становятся тренерами. Знаете, очень многие тренеры-бальники зарабатывают неплохие деньги в нашей стране. Очень многие. Если они готовят хорошие пары, обладают тонким психологическим чутьем и у них есть профессиональные знания, то их рабочий день забит с утра до ночи. Но в стране их никто не знает, естественно.

— Назовите хотя бы несколько таких имен.

— Юра и Яна Оситяк — это тренеры, у которых я занимался в Киеве. В Харькове есть такие профи, как Игорь Волков, Элла Иванова.

— А школа Алексея Литвинова разве не входит в их число?

— Литвинов, да… Это тренер, у которого на протяжении многих лет всегда есть сильные пары в клубе. Хотя я лично с ним не занимался никогда. Но он всегда на волне.

— Кстати, когда Литвинов говорил о проекте «Танцы со звездами», он несколько негативно высказался об организации шоу и о судействе. В частности, активно высказывался в защиту вашей с Наташей пары. По его мнению, победить должны были именно вы.

— Я не могу судить изнутри. Исходя из того, что мне говорят люди, то, конечно, результат был не совсем честный. Себя оценивать как-то неправильно, но то, что Наташа танцевала лучше, чем в первом проекте Зеленский, во втором Марчин Мрочек — это однозначно. Пару я судить не берусь.

Конечно, все решало зрительское голосование, но поговаривали, будто в нашу поддержку сообщения доходили через раз, в отличие от sms-ок в поддержку победителей. Я даже отправил одну sms-ку, чтобы вообще понять, доходят они или нет. Отчет о доставке пришел только на следующий день к вечеру.

— Вы с Могилевской быстро станцевались? Ведь важно, чтобы партнеры чувствовали друг друга психологически.

— Станцевались мы совсем не сразу. Сама Наташа быстро начала танцевать. Не двигать ногами, как многие участники, а именно танцевать. А по-хорошему пара сложилась ближе к окончанию первого проекта. Самый главный наш плюс — это то, что у нас была общая цель. Мы шли вперед как одна команда. Вот вам и вся психология.

— Вы по жизни, наверное, максималист — вас устраивает только победа?

— Да, я люблю все делать на 100%. Помню, еще в детстве я принимал участие в каком-то городском конкурсе, на котором занял тогда 4 место. Наверное, для первого раза это был неплохой результат, но меня это почему-то разозлило, захотелось большего. И уже через месяц среди тех же конкурсантов я все-таки получил первый приз.

— Наташа известна своим достаточно непростым характером, а вы уже долго вместе…

— До нашего знакомства мне тоже казалось, что Наташа — сложный человек. Когда шел на кастинг, даже немного побаивался ее. Но потом был приятно удивлен. У нее абсолютно нормальный характер, на мой взгляд. Я знаю, как она общается с другими людьми… Наверное, то, что мы танцуем вдвоем, — это и есть мое преимущество. У Натальи сильный характер, поэтому свои какие-то негативные черты при мне она никогда не демонстрирует. У нас в отношениях все в порядке. Это первое. И второе: она — человек, который работает всю жизнь над собой и никогда не останавливается. И для того, чтобы люди видели нас вместе, — судя по тому, что все билеты на сегодняшний концерт проданы, я думаю, что люди хотят нас видеть — мы продолжаем выступать вместе.

— Вы с Могилевской общаетесь только в рамках профессиональной деятельности?

— Почему? Мы можем обсуждать вещи, которые не связаны с работой, но только после того, как обсудим работу.

— Как вы относитесь к слухам о якобы существующем между вами романе?

— Я думал, этих слухов нет, закончились уже. Вообще-то спокойно отношусь. Эти сплетни ведь не падают мне на голову. Вот вы мне напомнили, я заулыбался…

— Для вас бальные танцы — это спорт или прежде всего искусство?

— Для меня это уже не спорт, спортом в чистом виде я воспринимал танцы относительно небольшой промежуток времени. Я уже три года не танцую на турнирах, и сейчас для меня бальные танцы — это прежде всего выступление, сцена. То есть все, что касается искусства.

— О чем вы думаете, когда создаете образ на сцене?

— Танцор, пока он думает, — это только хороший танцор. А когда мозг в танце отключается, это — высший пилотаж. Лично у меня такое происходит не всегда.

— Хорошим танцором надо родиться или всему можно научиться?

— Я думаю, что в этом деле все-таки большую роль играет талант. Танцы же — не физическая работа… Трудолюбием можно добиться, конечно, очень многого. Но для того, чтобы зал поднимался, должен Бог пометить!

— Не думали о том, чтобы создать свою школу бальных танцев?

— Сейчас как раз веду об этом переговоры. Я еще с 9 класса вел группу маленьких детей, правда, тогда быть тренером у меня почему-то не очень получалось. Но пришел опыт, и в данный момент у меня берут уроки как взрослые пары, так и маленькие танцоры.

— Вы уже привыкли к своей известности?

— Меня Наташа подготовила к этому, поэтому большого шока я не испытываю.

— Вам еще не поступало предложений из области кинематографа?

— Предложения уже есть, но это пока секрет.

— Для вас популярность — это минус или плюс?

— Не верьте никому, кто говорит, что слава — это минус. На самом деле это большой плюс. Кто так говорит, тот либо уже устал от популярности, либо ему просто надо заниматься другим делом. Вот и все.

C первым тестом!

Судный день украинского образования настал! 22 апреля, в день рождения дедушки Ленина, свыше полумиллиона выпускников школ, планирующих этим летом поступать в высшие учебные заведения, сдавали украинский язык и литературу в ходе обязательного внешнего оценивания знаний. В Кировограде внешнее оценивание проходило в нескольких школах, в том числе в общеобразовательной школе №19.

Где-то за час до начала тестирования во дворе 19-й школы собралось без малого четыре сотни учащихся выпускных классов. Нельзя сказать, что настроение у них было похоронное или чересчур уж озабоченное грядущим тестированием. Наоборот, очень многие ребята и девушки были в боевом и очень даже задорном расположении духа: шутили, смеялись, разговаривали на отвлеченные темы. Но были и такие, кто листал книги, конспекты. Некоторые школьники нервно курили в сторонке, кто-то подкреплял силы шоколадом. Но траура в глазах ребят точно не наблюдалось. А волнение и переживания — это обычное дело — что при новом тестировании, что при сдаче старых экзаменов…

В 19-й школе внешнее оценивание по украинскому языку и литературе сдавали 25 групп по 15 человек в каждой. Конечно, со всеми переговорить было нереально, но полтора-два десятка опрошенных школьников на вопрос, как они относятся к самой идее тестирования, в один голос — не сговариваясь — отвечали: «Верните нам экзамены!» По мнению выпускников, в школах была проведена очень слабая подготовительная работа к переходу на внешнее оценивание знаний. То, что их начали «натаскивать» на тестовые задания только в нынешнем учебном году, ребята считают явно недостаточным. Тесты содержат задания по школьным программам, начиная с пятого класса, так что в одиннадцатом очень проблематично «освежить» знания за шесть лет учебы сразу по нескольким предметам.

Школьники признаются: учить предмет необходимо в любом случае: что для тестирования, что для экзамена-диктанта, но вот сдавать обычные экзамены им было бы проще, хотя бы с точки зрения психологического состояния. А еще выпускники очень боятся за свои оценки. Не дай Бог, по какой-то причине завалят тесты — и все, пиши пропало: как минимум, один год потерян, в сезоне-2008 о поступлении в вуз придется забыть. Пересдача в случае неудовлетворительной оценки на тестировании не предусмотрена.

У родителей школьников мнение о внешнем независимом оценивании двоякое. Мама одного из выпускников считает, что тестирование, может быть, и лучше экзаменов, так как оно должно снизить уровень коррупции в системе образования. Но, по ее мнению, нынешние выпускники не готовы к переходу на внешнее оценивание — в школах недостаточно рассказывают, как нужно работать с тестами, как отвечать на задания. Ее сын учится в педагогическом лицее, собирается поступать в педагогический вуз, какой именно — кировоградский или, скажем, столичный — будет видно в июне, исходя из суммы набранных на всех тестах баллов.

Мама еще одной выпускницы говорит, что наибольшие переживания вызывает сама технология проведения внешнего оценивания. В таких масштабах оно проходит впервые, тестирование слишком отличается от привычных всем экзаменов, поэтому есть волнения за результаты дочери. В «группе поддержки» этой выпускницы была не только мама, но и ее знакомая из Молдавии, которая последние пару лет живет во Франции. Так вот, гостья из ближнего-дальнего зарубежья говорит, что в Молдавии похожая методика внешнего тестирования существует еще с 2000 года. Сначала тестирование тоже вызывало в обществе негативный ажиотаж, но потом привыкли и страсти заметно утихли. Сейчас в Молдавии никто даже не спорит по поводу целесообразности тестирования, этот механизм действительно нанес болезненный удар по проявлениям коррупции в университетах. Во Франции тестирование вместо выпускных экзаменов — вообще норма.

Результатов проверки знаний выпускников-2008 еще нет, но отметим главное: после первой сессии внешнего оценивания знаний школьники уже не так резко отзывались о тестировании. Например, один из сдававших в 19-й школе тесты по украинскому языку и литературе — выпускник Игорь — остался доволен этим нововведением. Ему даже было интересно. В его группе тестирование прошло без каких-либо эксцессов и проблем. Недовольными были только те участники тестирования, которые, как они сами считают, неправильно ответили на некоторые вопросы.

Другой Игорь, будущий абитуриент заочного факультета и выпускник школы еще 1985(!) года, высказал ряд претензий в отношении организации и механизма процедуры внешнего оценивания. По его мнению, тестирование больше похоже на игру в крестики-нолики и не дает объективного среза знаний экзаменуемого. Самое страшное происшествие в его группе — то, что некоторые школьники из-за нехватки времени просто не успели перенести ответы из тетради-черновика в бланки ответов.

В свою очередь, Министерство образования и науки Украины и Украинский центр оценивания качества образования вполне довольны первым туром внешнего тестирования. По информации заместителя министра образования Павла Полянского, 22 апреля тесты по украинскому языку и литературе сдавали примерно 90% зарегистрированных участников независимого внешнего оценивания. В целом, по мнению замминистра, тестирование прошло организованно, особых нарушений и чрезвычайных ситуаций, которые могли бы повлиять на его результаты, не зафиксировано. Среди незначительных инцидентов — два случая препятствования работе общественных наблюдателей в Ровенской области и появление в Феодосии на пункте тестирования двух участников тестирования в нетрезвом состоянии.

…После тестирования прошло уже три дня. Конец света не наступил, гранит знаний не рассыпался в прах. Может, действительно, не такая это и плохая штука — внешнее оценивание качества знаний?

Автоград

Кировоград уже давно не город первого украинского профессионального театра, не родина Тарковских и не «перлина степового краю». Это даже не город кировоградцев. Сегодня это большое место парковки неисчислимых «Ланосов», «Лад», «Шкод», «Меринов» и «Бумеров», которым по недоразумению мешают жить, жечь бензин, дизель и газ, стоять на тротуарах, отгрызать у скверов место для парковки и мчать на красный свет какие-то неорганизованные группы граждан.

Кредитный бум сделал свое черное дело. Количество машин в городах выросло минимум вдвое. Никто не знает, сколько из влезших в долги людей распрощалось с квартирами, сколько семей рассталось, но это уже о другом. Я, к примеру, знаю, что в Кировоградской области 9 тысяч 35 тракторов. Сколько у нас авто — опять же — не знает никто. Нет, ГАИ в курсе, сколько зарегистрировано. Но сотни из них зарегистрированы кировоградцами, живущими в Киеве, они там отравляют воздух. Зато взамен в Кировограде ездят сотни и тысячи машин из районов и других областей. Круговорот машин в природе.

По номеру машины сразу заметно, когда кировоградец перестал быть нормальным человеком и стал владельцем тачки. Аксакалов видно по еще советским номерам КД. Пересевшие за руль в начале независимости отпугивают англоязычным EI на знаках. Полную сумятицу вносят дорвавшиеся до колес сравнительно недавно со своими ОН, ОМ и ОС. Свежую струю дают гордые носители клейма ВА. Странно, почему это Луценко еще не придумал ввести в стране новую цифровую кодировку регионов? Почти все предшествовавшие ему министры внутренних дел так делали.

КД прямо говорило, что ты из провинции, EI кому-то давало надежду на переименование в Елисаветград, а уже все эти он-ом-осы вместе с затемнением стекол обезличили кировоградца за рулем, сделав его серым потребителем топлива и ругателем очередных правительств за ценовую политику на энергоносители.

Автоградец не очень ругает власти за цены на мясо, он выше, он не так беден. А вот бензин — это да, грех большой. Автоградца, как одного из отравителей воздуха, гораздо меньше беспокоят проблемы экологии, какого-то там мусора и прочего. Он от них может уехать. А вот бензин, и еще дороги — да, кошмар.

Я не перепеваю бессмертное вступление Ильфа и Петрова к «Золотому теленку». Я просто ужасаюсь, только подумав, что бы написали они на эту тему, попав на денек в нашу реальность. «В большом городе пешеходы ведут мученическую жизнь. Для них ввели некое транспортное гетто. Им разрешают переходить улицы только на перекрестках, то есть именно в тех местах, где движение сильнее всего и где волосок, на котором обычно висит жизнь пешехода, легче всего оборвать», — это написано более 75 лет назад!

Инженерное изделие из двигателя внутреннего сгорания вкупе с четырьмя колесами что-то делает с человеком. Он становится в своих глазах на голову выше существ, не обладающих коробкой передач. Он перестает читать что-либо, кроме автожурналов, он знает расположение всех автозаправок, но уже не покажет приезжему, как проехать до музея Шимановского. Он мечтает поставить кенгурятник себе на бампер, а не съездить посмотреть Третьяковку или Эрмитаж.

А что будет, когда, как на Западе, машины будут у всех?

Любой каприз за ваши деньги!

Главная проблема приезжего в столице решена; воистину «подвиг разведчика» пора переснимать в нашей стране; стальной характер — это не об английских, а о наших леди. В жизни всегда находятся желающие и могущие удивить самого прожженного циника и Фому неверующего.

«ТУАЛЕТНЫЙ РАЙ»

Теперь каждый киевлянин и гость города, которого не пустили справить нужду в ресторан, может пожаловаться на это «неподобство» мэру города Леониду Черновецкому.

Киевская городская администрация решила обеспечить свободное и бесплатное пользование гражданами туалетами в заведениях общественного питания с 20 апреля. То есть теперь любому можно заходить в любое место. Так и видится, как в самые роскошные рестораны, где питаются через одного депутаты и министры, например, «Липский особняк» или «Эгоист», гордо, со ссылкой на Черновецкого, заходит дядя Вася, собирающий бутылки в окрестностях Крещатика. А не пустят — жаловаться ведь будет!

Киевгорадминистрация поручила главному управлению торговли и быта уведомить собственников ресторанов, кафе и баров о свободном доступе граждан к их туалетам. Администрация обещает оперативное реагирование на жалобы граждан в информационно-справочную службу «Сall-центр» по поводу препятствования пользования туалетами. Вот это забота о людях!

Кстати, перед этим в Харькове подобную новацию ввел тамошний мэр Добкин. Напрашивается мысль, что в киевских и харьковских туалетах запахло выборами, а не чем-то другим. В Киеве они (выборы) уже идут, в Харькове вполне возможны вскоре. Так что добро пожаловать в столицы по нужде!

СБУ — ЭТО СИЛА!

Сенсация! Служба безопасности Украины задержала 3 подозреваемых в реализации секретных электронных баз данных государственных органов на рынке «Петровка» в Киеве 22 апреля. По ее данным, установлено, что подозреваемые под видом реализации легальной продукции (лицензионных аудио- и видеодисков, программного обеспечения) незаконно сбывали компакт-диски с новейшими электронными базами данных юридических лиц.

Сотрудники СБУ задержали одного из подозреваемых во время реализации баз данных Государственной таможенной службы и Государственного комитета статистики за 3,5 тыс. гривен.

У любого, кто хоть раз бывал на книжном рынке «Петровка» в столице, эта информация должна вызвать гомерический, до слез хохот. Там десятилетие, как минимум, на каждом втором развале с компакт-дисками торговали базами данных налоговой администрации, той же статистики, базами данных на клиентов сотовой связи и т. д. Об этом знает каждый второй житель Украины. Видимо, не все работники службы относятся к «вторым» жителям, либо у них что-то с профессиональной наблюдательностью, либо они просто газет не читают.

«СКАЗАЛА I ЗРОБИЛА»

Несмотря на президентский запрет на приватизацию самого лакомого на сегодня куска — Одесского припортового завода, Юлия Тимошенко заявляет, что аукцион по его продаже может быть перенесен не более чем на неделю. Как известно, ранее датой проведения конкурса было объявлено ориентировочно 5 мая.

«Это связано исключительно с тем, что не все претенденты зарегистрировались в Антимонопольном комитете», — сказала Тимошенко. Премьер также опровергла возможность срыва конкурса.

На реплику журналиста, который напомнил, что указом Президента остановлено действие распоряжения правительства, которым были утверждены условия конкурса на приватизацию завода, Тимошенко ответила: «Мне неинтересна эта суета. Приватизация Одесского припортового будет в мае, как мы и договаривались. Все, точка!»

Ох, Виктор Андреевич, не вмешивались бы вы в это дело: уж если женщина чего решила — сделает обязательно.

«Я ВАМ СПОЮ»

Это, кстати, подтверждает и новость от нашей посланницы на «Евровидение-2008». Российский певец Филипп Киркоров раскошелился на 200 тысяч долларов, чтобы приобрести эксклюзивное платье от Роберто Кавалли для Ани Лорак и наряды для всей группы, которая будет выступать в Белграде.

Несколько дней назад дизайнерское творение привезли в Москву, на заключительную примерку, причем вместе со всеми нужными аксессуарами, бижутерией и обувью.

«Это именно такое платье, как я люблю, — много камней, блеска, и главное — что оно идеально подчеркивает мою фигуру, — призналась Лорак. — Мы так посчитали и получилось, что все эти расходы аж на миллион гривен. Филипп договорился с Кавалли, они ведь хорошие друзья, Киркоров был долгое время лицом Кавалли».

По словам певицы, Роберто довольно долго продумывал наряд, который вскоре предстанет перед взором всей Европы: «Мы встречались два раза, он с большим интересом слушал мою песню, чтобы лучше понять, что мне нужно. И когда платье привезли на примерку, оно оказалось просто супер!»

Видите, как все просто? Рецепт просто-таки идеально подходит всем украинским женщинам. Спойте своему мужу и спонсору (даже если, в отличие от Лорак, это один человек) — и обновление весеннего гардероба вам гарантировано!

Эдуард Зейналов: «Работа подменена пиаром…»

Всю прошедшую неделю народные депутаты «работали с избирателями на местах» — так это официально называется. И, представьте себе, некоторые избранники действительно именно этим и занимались. Не знаю, как остальные нардепы, имеющие отношение к Кировоградщине, а нашеукраинец Эдуард Зейналов, в прошлом бывший кировоградский губернатор, несколько встреч провел. Причем в глубинке, там, куда крайне редко ступает нога среднестатистического украинского политика. Журналист «УЦ» отправился с депутатом по районам — хотя бы для того, чтобы послушать, что думает о текущем политическом моменте недавний руководитель нашего края и один из немногих представителей области в Верховной Раде. А еще послушать, что волнует людей в Помошной, Добровеличковке, Новоархангельске и Ольшанке.

Все это немного было похоже на предвыборный тур, к тому же в двух районах Эдуард Джангирович встречался с партактивом.

— Да нет, ни о каких вероятных выборах речь не идет, — говорит в ответ на такие предположения Зейналов. — Просто накопилось у людей на местах много вопросов по поводу ситуации в Киеве. Надо разъяснять, что происходит.

— А что же происходит?

— Конечно, мало кто здесь понимает, что происходит наверху во власти. Даже для человека, находящегося внутри, так сказать, процесса, подчас не все понятно. Внешне чуть не война идет между президентом и правительством, сильно подогреваемая СМИ. Люди запутались во всем этом, какую из последних горячих тем ни возьми. Вот, например, правительство издает постановление о продаже земли только на аукционах. Президент отменяет своим указом это постановление. И сразу же поднимается большой шум — Президент за сохранение коррупционных схем, он не дал правительству перейти к рыночным методам! Но ведь все обстоит совсем не так, просто людям это мало объясняют.

Согласно постановлению правительства, право на проведение аукционов, оформление всего отдавалось всего одной организации — Госкомзему, сейчас он называется Агентство по земельным ресурсам. Когда возникает коррупция? Когда решение принимается только в одном месте. К этому бы и пришло — только несколько человек и могли бы дать разрешение, к ним бы очереди выстраивались на годы за бумажкой на право отдать полгектара в аренду! Президент оставил право распоряжения землей за местным самоуправлением. Конечно, проблем остается много. Но нельзя так резко, неподготовленно шашкой рубить сплеча: захотелось, — получите аукционы! Нужны законы под это, нужно обучить кадры тех же аукционистов и т. д. Но мы, к сожалению, мало об этом говорим, зато люди, для которых рейтинг превыше всего, подменяя реальную работу пиаром, просто кричат — не дают, дескать, проводить демократические преобразования!

И так какой темы ни коснись. Вот вся фракция БЮТ в одночасье берет и уходит из зала Рады, бросает работу, потому что не ставят на голосование вопрос по отставке мэра Харькова Добкина. Мне он тоже может не нравиться. Но для страны есть много гораздо более серьезных вопросов. В нашем общем с БЮТ коалиционном договоре четко прописано, какие важные законопроекты мы обязуемся голосовать и в какой очередности. А первыми там стоят проекты закона о Кабинете Министров, об отмене депутатских льгот, об оппозиции. Давайте, как было договорено, сначала эти проекты проголосуем. В коалиционном соглашении вопрос перевыборов мэра стоит только на седьмом месте.

— Да, есть и поважнее проблемы…

— В этом вся и проблема, что некоторые наши лидеры-политики озабочены только собственным рейтингом, а даже не смыслом принимаемых решений. Вот приспичило убрать Черновецкого, и убрали! А потом вдруг опомнились, что надо выборы в два тура проводить. Так сначала надо было подумать, а потом делать! И еще очень неправильно, что вся эта кампания направлена против конкретных людей. Мне кажется, это личная обида — как это, не наши люди руководят? А был бы какой-то мэр Иванов или Петров симпатиком, сажем, БЮТ, то попробовал бы кто-то затеять перевыборы.

— Коалиция на грани развала, как многие говорят? Противоречий накопилась критическая масса?

— И, опять же, умудряются громогласно обвинять в этом нашу силу и Президента, которого мы поддерживаем. При этом голосуя совместно с якобы идеологическими противниками из Партии регионов, например, по очень сомнительному закону о государственных закупках. Или в совместном противостоянии Президенту в вопросе реформирования Конституции. Но все равно я считаю, что коалиция себя далеко не изжила, но и сказать, что у нас все отлично, было бы неправдой. Такова политическая жизнь.

— Вы обвиняете в такой политике противостояния в основном одного политика и возглавляемую им силу. Но не кажется ли вам, что с другой стороны идут тоже очень некорректные и поступки, и высказывания?

— Мне лично тоже кажется абсолютно неискусной, несоответствующей политика Секретариата Президента. Вся эта переписка через дорогу… Это неправильно. Но не стоит так уж приплетать к ней самого главу государства.

— А вам случайно не предлагали вступить в «Гарт» или Единый Центр?

— Нет, никто и словом не заикался. Понимают, что бесполезно.

— Хочется вам, как человеку, в свое время занимавшемуся бизнесом на рынке топлива, задать экономический вопрос, хотя, пожалуй, цена на бензин у нас давно важный политический вопрос… Неужто к началу лета 95-й будет по семь гривен?

— В этом вопросе немалая политическая составляющая. Государство, правительство через Госрезерв могло бы (как в развитых странах) управлять ценой топлива. В моменты падения спроса — в декабре, к примеру, скупать недорогой бензин. А в моменты пикового потребления — весной, в посевную, — делать интервенции на рынок, выбрасывая большое количество по низкой цене. Тогда бы и рынок не лихорадило. И то же самое по зерну, маслу, мясу. Но Госрезерву у нас не везет на хороших руководителей. А правительство еще и в бюджете прописывает деньги для Госрезерва. Да во всех нормальных странах Госрезерв на колебаниях рынка не только политику сдерживания цен проводит, но и деньги державе зарабатывает! Но это не у нас, и ни при одном правительстве.

Цены в семь гривен за бензин не будет. Расти цена будет. Но уже не так резко и ненамного — на пять копеек, потом еще на пять. И так беспрерывно, до конца лета…

Тайна склепа-2

В прошлом номере «УЦ» мы по горячим следам рассказывали о том, что несколько неизвестных вскрыли и разграбили возле общежитий педуниверситета склеп, в котором захоронен предположительно высокий чиновник или священнослужитель. За прошедшую неделю информации почти не добавилось — зато активно начали ходить слухи…

Как удалось (не без труда) выяснить, в минувший четверг гроб с останками был извлечен из склепа. Сам гроб сейчас находится в морге на поселке Новом, а кости исследуют судмедэксперты. Горячих до сенсаций читателей мы поспешим разочаровать. По предварительным данным, неизвестные ограбили могилу не известного политического деятеля, как предполагалось вначале, а захоронение некой молодой девушки. Украшенный фигурками ангелов гроб говорит лишь о том, что она была наследницей знатной семьи, не более того. Как только будет вынесено окончательное заключение, останки усопшей перезахоронят на одном из действующих кировоградских кладбищ.

Если бы экспертиза подтвердила, что находка представляет интерес для историков и является чем-то знаковым, при горисполкоме была бы создана специальная комиссия. Но оснований для этого чиновники пока не видят.

Предполагаем, что этот склеп станет не единственной находкой охочих до сомнительной наживы вандалов. На Полтавской, где построены девятиэтажки, ранее находилось кладбище, которому нет еще и века, и живем мы — ни больше ни меньше — на костях. Об этом нам пишут читатели: «На том кладбище были похоронены мои прародители. Я хорошо помню, как моя бабушка обивала пороги, чтобы разрешили перезахоронить останки прадедов. Но власть была глуха. И где-то под бульдозером исчезли могилы близких людей. Я помню котлованы, из которых вынимали человеческие кости, какие-то складывали, какие-то заливали бетоном…»

На этом можно было бы и остановиться. Если бы на уровне слухов не проскочила информация, что в прошлую пятницу, через день после обнаружения склепа, Константин Стогний в своей передаче «Дежурная камера» говорил о кировоградском происшествии. Якобы крест, который вандалы сорвали с крышки гроба, находится в международном розыске, а в самом гробу была еще представляющая историческую ценность булава, о которой почему-то у нас ни слуху ни духу… Может, полковник Стогний знает больше нашего?