Украина Центр

26 апреля 1986 года в центре цветущего украинского Полесья произошла катастрофа, о масштабах и последствиях которой до сих пор спорят ученые, политики и рядовые граждане Украины. Но в одном они едины: о Чернобыльской аварии нельзя вспоминать без боли об ушедших людях, без чувства сострадания к обожженной и опустевшей земле. О ней нельзя написать и забыть. Она, как война, до конца не рассказанная и не понятая. Поэтому мы возвращаемся к тем апрельским событиям снова и снова. Корреспонденты «УЦ» ездили в «зону», чтобы своими глазами увидеть, во что превратился некогда цветущий край, мы регулярно встречаемся с ликвидаторами, вспоминаем вместе, заново переживаем…

Для каждого, кто там работал, кто рисковал здоровьем, жизнью своей и своих будущих детей, есть свой Чернобыль. Своя катастрофа. Своя беда. Авария четвертого реактора разделила их жизнь на две половины — «до Чернобыля» и «после Чернобыля». Был еще один период — «в Чернобыле», который даже по прошествии времени описывать сложно. Вот о них, трех периодах жизни ликвидатора аварии, мы и поговорили с одним из первых кировоградцев, который прибыл в зону бедствия, врачом областной СЭС Владимиром Чаплыгиным.

«До Чернобыля»

Владимир Иванович — профессиональный врач-радиолог. Вся его жизнь, начиная с института и по сей день, так или иначе связана с радиацией. Чаплыгин работал в Средней Азии, в Узбекистане — врачом радиационной медицины на крупнейшем урановом предприятии. «Этот комплекс стремительно развивался. Вначале урановую руду на ишаках возили, а через несколько лет он превратился в могучее предприятие союзного масштаба», — вспоминает наш собеседник. Потом он трудился в Таджикистане, а в 1973 году перебрался в Кировоград. Когда произошла авария на ЧАЭС, наш собеседник работал в структуре Министерства среднего машиностроения, которое курировало весь военно-промышленный комплекс, в том числе космонавтику, ядерную отрасль и ракетостроение. Это было целое государство в государстве со своей промышленностью, наукой, медициной. Медицинское обеспечение этого «Ватикана», как его называли многие, было возложено на Третье главное медицинское управление Минздрава СССР с обширной сетью медсанчастей, обслуживающих объекты самого разного профиля. Вот в такой части, дислоцирующейся в Кировограде, и работал в апреле 1986 года Владимир Чаплыгин.

Сам «день Икс» для нашего собеседника прошел обычно. Работа, дом, семья… И так несколько последующих дней. Воздух страны уже был отравлен, но радиологи знали об этом не больше всех остальных.

— Это произошло 5 мая. В то утро меня вызвали в администрацию части, где главврач показал телетайпограмму из Третьего медуправления, в котором было указано, что меня направляют в Чернобыль для «изучения и оценки радиационной обстановки». И все. Никакой информации о том, что там на самом деле произошло, конечно же, не было.

Чаплыгин оправился домой собираться в обычную командировку. Сказал жене «на неделю» и уехал поездом в Киев. Из столицы в сам Чернобыль добирался на перекладных. Уже тогда стал понимать – происходит что-то неладное. По дорогам, ведущим к реактору, двигались колонны с военной техникой и солдатами, на обочинах стояли представители разных частей, химвойск. Это насторожило. И очень сильно напомнило войну. А это, по сути, и была война, сопряженная с огромной человеческой бедой.

— Стоим с физиком, который поехал со мной, ждем машину. Чувствуем, непорядок какой-то. Достали прибор для измерения гамма-излучений, что на всякий случай с собой захватили. На границе «чистой зоны» в селе Ораны Иванковского района померили – мама дорогая! Он же зашкаливает. Больше мы этот прибор не доставали, так как уровни излучений были гораздо выше его возможностей. И поняли, что произошла беда, все не так хорошо, как нам говорили, и это будет не просто обычная командировка, — вспоминает Владимир Иванович. — …А вокруг бушевал май. Все цвело, пело, пахло, еще жило… Жили птицы, звери, люди, когда радиация невидимыми лучами уже начала убивать.

Чаплыгин сразу приехал в медицинский штаб, где ознакомился с документами, подтверждающими масштаб аварии. Он — классный специалист – сразу понял, что «это серьезно и очень надолго».

Владимира с коллегами поселили на территории пионерского лагеря для детей работников АЭС, в 18 километрах от реактора, в рекреационной когда-то зоне, которая уже никогда в обозримом будущем не услышит голоса и смех детей. Жили в палате, человек по 6. В 8 утра уезжали на работу, в 8 вечера приезжали. И так месяц…. Родные Владимира Ивановича сходили с ума. Они не знали, что думать, — человек отправился на неделю, от него нет вестей, что произошло, как он… Позвонить или написать оттуда, из-за ограждения колючей проволокой, было невозможно, связь осуществлялась только по ВЧ. Даже разыскивать начали…

— Было страшно?

— Я привык к самому факту радиации. Жутко становится, когда понимаешь, что будет дальше…

Чернобыль

Больше всего нашему собеседнику запомнилось несколько моментов. Первый — это сама Припять. Шикарный белокаменный красавец на берегу реки, созданный лучшими архитекторами Союза, был мертв. Средний возраст его жителей равнялся всего 28 годам. Там все осталось по-прежнему. Все, кроме жизни. На балконах сушилось белье, детские распашонки, вялилась огромная рыба… Она висела там долго, когда Чаплыгин вернулся в зону в декабре, то застал ту же картину. Собственно, мало что изменилось эдесь и много лет спустя, когда по улицам безлюдной Припяти ходила журналист «УЦ» Оксана Гуцалюк…

— Мертвая тишина вокруг. Стоишь в 150 метрах от светофора и слышишь, как переключается реле, — вспоминает Владимир Иванович.

Одним из первых заданий нашего собеседника было зайти в пустую поликлинику и отыскать медицинские карты погибших при ликвидации аварии пожарных. Перед глазами встает картинка, ярко описанная нашим собеседником, — такое впечатление, что рабочий день просто еще не начался. Висят белые халаты, ждет врача, которого здесь уже никогда не будет, оставленный в кабинете фонендоскоп… Чаплыгин нашел 60 карт тех, кого уже не было в живых. Даже он, сам себя называющий циником, старается унять дрожь в голосе, когда рассказывает об этом.

В функции Владимира Ивановича входило измерять и изучать радиационную обстановку в разных частях зоны. Он, как никто другой, знал реальную картину, и каково же было удивление, смешанное с возмущением, когда в штабе радиолог видел по телевизору абсолютно другие репортажи… В них звучали успокоительные цифры, мол, уровень радиации падает, уже упал в 2 раза. В какие там 2 раза! Он по-прежнему зашкаливал в тысячи раз выше нормы! Хотя в разных частях Чернобыля был разным. Иногда за линией «чистой зоны» цифры были намного больше, чем в самой зоне, тупо очерченной на 30 километров циркулем.

Так прошла неделя, за ней другая… Отпускать домой Чаплыгина никто не собирался. Наоборот, его назначили главным государственным санитарным врачом зоны. Человек, который в первые дни бедствия исполнял эти обязанности, переоблучился. А через несколько лет умер… На Владимира Ивановича свалилась куча дел — контроль за всем, начиная от обеспечения медикаментами и заканчивая питанием.

— В рацион ликвидаторов входил обязательно йод. А солдатам еще давали препарат, разработанный до войны, в условиях недостаточного финансирования, – Б-188. После взрыва его производство наладили снова, но структуру по-прежнему недоработали. Он, конечно, снижал риск лучевой болезни, однако генетически изучен толком не был. Поэтому я не уверен, что все эти тогда молодые ребята сейчас живы и здоровы. Генофонд однозначно пострадал, — говорит врач.

Поговаривали, что алкоголь тоже снижает процесс облучения, и надо все время поддерживать градус в организме, но где же найдешь столько вина, если в стране в самом разгаре сухой закон!

Чаплыгина поражало то, что в зону бедствия направляли совсем еще детей, которые не прошли элементарного инструктажа. Он помнит молоденькую девчушку, разгуливающую по Чернобылю в легком сарафанчике, совсем без защиты.

— Что ты здесь делаешь? Ты понимаешь, куда приехала? – спросил он ее.

— Да я повар, сказали, что надо для военных готовить, вот я прибыла…

На самом деле эту будущую маму даже не предупредили о грозящей ей опасности. Как и многих других, которые поехали в самое пекло, не ведая, что берут билет в один конец… По роду деятельности нашему собеседнику приходилось работать со многими документами. В штаб поступали письма со всего Союза с предложениями по ликвидации аварийной ситуации. И ученые писали, и сумасшедшие. Но больше всего Чаплыгина поразило одно письмо. Оно пришло из колонии, из далекой Сибири. Отъявленный преступник, убийца-рецидивист, осужденный на 20 лет за тяжкие преступления, просил разрешения приехать, поработать хоть в аду «даже с риском смерти, чтобы хоть чем-то быть полезным моему пострадавшему народу». Человек, не боявшийся ни Бога, ни черта, решил здесь хоть на капельку искупить свою вину.

Или другая картинка. Как будто бы в насмешку над бедой на здании быткомбината висел яркий громадный плакат «Чернобыльская АЭС работает на коммунизм»…

Все вокруг напоминало войну. Людей эвакуировали хаотично, родные теряли друг друга. В зоне бедствия привычными стали плакаты «Ищу дочь, зовут так-то, приметы такие-то». «Ищу отца…», «Ищу сестру…».

— Тогда людей объединила общая беда. Мы работали на износ, никто не отлынивал, часто задерживались, подменяли друг друга. Были энтузиазм, взаимовыручка.

Однажды Чаплыгин ехал к реактору. И прямо на железной дороге, на переезде, метрах в трехстах от атомного блока, машина остановилась, что-то с коробкой передач случилось, ни вперед, ни назад не отъехать. Владимир Иванович выскочил из автомобиля, пошел к реактору пешком, водителю приказал подождать минут 10, а потом бросать машину и тоже уходить. Не успел наш собеседник отойти далеко, развернулся и видит картину. К многострадальной машине подъехали 3 бронетранспортера, окружили, прикрыли водителя броней, надеясь защитить от излучения, реактор-то совсем рядом. Подождали, пока он устранит поломку, и уехали дальше…

Специалисты работали, как могли. Иногда допускали ошибки, но тогда проанализировать их было сложно. Например, пытались разгонять дождевые тучи, чтоб не разносила вода радиацию дальше, йодистым серебром. Что-то нарушилось в природе, и до сих пор там то льет как из ведра, то засуха…

— В районе Кировограда тогда тоже было опасно?

— Было опасно, да. Но не смертельно. Страшно другое, что все всё замалчивали, держали в секрете. Например, мамочки маленьких детей где-то слышали, что надо детишек йодом поить. Ну, напоили, а потом многие подумали, молочко бы тоже не помешало. А в молоке такие дозы, что это только усугубляло положение. Вот где страшно! Вот где преступление! Неужели нельзя было рассказать, что на самом деле надо делать, как спасать детей? — возмущается наш собеседник…

30 мая ему сказали, что командировка закончилась и он может ехать домой. А всего через полгода Чаплыгин снова оказался в зоне бедствия, с новой миссией. Тогда их группа уже не собирала, а анализировала радиологическую информацию. Больше в Чернобыле он не бывал… «Хотел поехать, да родные не отпустили», — улыбается он.

«После Чернобыля»

Прошло много времени, но он ничего не забыл. Невозможно забыть, когда перед глазами стоит мертвая Припять, когда болит тело, когда в памяти возникают погибшие товарищи. У некоторых, с первых дней оказавшихся в горниле атомного смерча, в личных делах даже нет отметок о том, что они там были. Власти забыли провести по приказу, где-то не учли. А ликвидаторы не успели добиться справедливости. Умерли, сами не разобравшись, что же произошло. Нелепо, обидно, больно…

— Самое страшное, что люди уходят из жизни внезапно. От болезней, перечень которых не вместится на листе бумаги. Это и сердце, и печень, и кожа, и кости. Мы говорим так: если ты проснулся утром и у тебя ничего не болит, значит, ты умер. Вот смотрите, я перед вами сижу, с виду — здоровый дядька. А эпикриз такой, что… лучше не говорить, — горько улыбается Владимир Иванович.

Главное для чернобыльцев сейчас — правильное питание и лечение. Но о каком продуманном рационе может идти речь, если финансирование их зависло в воздухе?! А лекарства, на которых после облучения «сидеть надо», стоят недешево: одно 150 гривен, другое — все 280…

— Самое страшное для Кировограда — это не нынешний уровень радиации, а те первые 80 дней после катастрофы, когда на людей обрушилcя йодный удар. Для сравнения представьте, мы сейчас сидим с вами при комфортной температуре, и вдруг резко вы чувствуете жару +90°С или -40°С. Организм сразу же отреагирует, сожмется. И это я привел пример колебания привычных показателей в 2 раза, а там были – в десятки раз. И, чтобы эти изменения исчезли, должно смениться 7 поколений, а это несколько сотен лет, — говорит радиолог. – И теперь не удивительно, что мы чаще жалуемся на головные боли, чаще мерзнем. Все это – последствия Чернобыльской катастрофы.

В последнее время многие говорят о возможности уменьшения Чернобыльской закрытой зоны. Владимир Чаплыгин с этим мнением согласен. Да, говорит он, в отдельных районах зоны бедствия страшно и сейчас. Но в некоторых окрестных регионах уровень радиации вполне нормальный, там проведены правильные работы по дезактивации, очистке земли. Эти территории, по мнению радиолога, вполне могут использоваться для сельскохозяйственных работ.

Чаплыгину обидно, что государство словно забыло об их подвиге. Многие ликвидаторы до сих пор не обеспечены жильем, хоть, по закону, должны были получить квартиры в течение одного года. И не надо им дворцов в Конче-Заспе. Несколько комнат в Кировограде, чтоб почувствовать радость жизни.

— Выходят чернобыльцы на митинги протеста, пикеты, стоят в очередях на стационарное лечение и жилье и тихо уходят из жизни в ожидании того времени, когда государство закроет их от бед так, как 23 года назад закрывали они его от смертоносного реактора, — грустно говорит Владимир Чаплыгин.

Будем ждать… И слушать, как звонят колокола в соборах и церквушках нашей независимой Украины, напоминая о 26 апреля 1986 года. Звонят и звонят…

Дела давно минувших лет

Когда речь заходит о диссидентском движении в Советском Союзе 60-80-х годов прошлого столетия, вспоминают преимущественно представителей интеллигенции. Например, на Кировоградщине в те годы о так называемом социализме с человеческим лицом имел неосторожность мечтать доцент Кировоградского педагогического института Георгий Дубовов. Отзывы на «Пражскую весну» стоили ему свободы. 28 октября 1968 года преподавателя более чем с 20-летним педагогическим стажем, бывшего заведующего кафедрой физики, кандидата физико-математических наук арестовывает КГБ. Причина — написанное им письмо на имя президента Чехословацкой Социалистической Республики, правительства, партий, которые входили в Национальный фронт, «всех патриотических организаций, всех патриотов Чехословакии» под классическим названием «Что делать?». В нём высказывалась поддержка восставшим в соседнем государстве, содержался призыв активнее бороться с оккупационными войсками. Суд (январь 1969) приговорил инвалида ІІ группы, больного туберкулёзом суставов, к 6 годам заключения в лагерях строгого режима с последующей 5-летней ссылкой. Реабилитация пришла вместе с независимостью.

О социализме, где нет ущемлений по национальному признаку, мечтал другой наш земляк, учёный и писатель Николай Смоленчук, которому в юности пришлось познать «прелести» как немецких, так и советских лагерей. Только за попытку познакомить окружение с известным трудом Ивана Дзюбы «Інтернаціоналізм чи русифікація?» он на несколько лет попал в серьёзную немилость к властям

Петро Чёрный из Песчаного Брода Добровеличковского района имел отличные от марксистских представления об экономических законах, по которым развивается общество; считал, что неправильно проводится национальная политика. Понятно, что такое вольнодумство нашло полное непонимание со стороны «родного» государства. В лагере его ждало знакомство с известным правозащитником и поэтом Николаем Руденко, организатором и руководителем Украинской Хельсинской группы (1976). В 2007 году в Помошной Петру Черному был установлен памятный знак…

И все же позволю себе предположить, что названное явление — диссидентство — было характерным не только для интеллигенции, но и для всех слоев советского общества. Даже самого «дна». Подтверджением могут служить, например, материалы объёмного уголовного дела 1970 года, найденного в архиве Управления Службы безопасности Украины в Кировоградской области. Ни в коей мере не сравнивая перечисленных выше людей с личностью Анатолия М. (он-то как раз и проходит по упомянутому выше делу), сделаем попытку рассказать также и о сущности специфического рода антисоветизма.

Этот исторический образец юриспруденции принадлежит – с одной стороны — к вполне типичным, поскольку дело возбуждалось КГБ по, казалось бы, банальной «антисоветской» 62-й статье Криминального кодекса УССР. С другой стороны, это особо тяжкое государственное преступление, совершено с помощью … стихотворных произведений и даже рисованных карикатур! Совершено оно к тому же не маститым писателем-диссидентом, а совсем молодым тогда человеком: не то 1941, не то 1944 года рождения (во время следствия Анатолий М. убеждал, что он двадцати пяти лет от роду).

Родившись в рабочей русской семье в Целиноградской (Акмолинской) области, за короткий срок он успел пожить и в Черновцах, и в Северо-Осетинской АССР. Впервые за кражу арестован в 1960 году, отбывал наказание в трудовой колонии для малолетних в городе Боброве Воронежской области. После досрочного освовобождения (не отсидев и трёх лет) успел закончить школу, поступил в Орджоникидзевский горно-металлургический техникум и даже несколько месяцев поработал слесарем. В 1963-м, женившись, поездил по Сибири, но вскоре снова возвратился на Кавказ. Потом был Славянск, где опять задержали за кражу, и — очередные три года в так называемой дачной колонии в Орджоникидзе. После освобождения в 1968 году уехал в соседний с нашей областью Первомайск. Занимался слесарным и кузнечным делом. К нему (очевидно, поверив в перевоспитание) даже приехали жена, его и её родители. Но затем Анатолий М. снова сорвался, колесил разными городами и весями бывшего СССР.

Снова кража. И — очередные три года за решёткой. На этот раз – в Кировограде («Я сын Кавказа, В Хохляндию заброшенный судьбой, Как здесь уныло всё и серо…»)…

Именно во время кировоградского — третьего по счёту — заключения Анатолий и начал писать стихи. Рифмованные мысли записывал в обыкновенные школьные тетрадки или на иллюстрированные собственными рисунками отдельные листики, так называемые листовки. Никакого утаивания от сокамерников по исправительно-трудовой колонии №6 города Кировограда «злостный нарушитель режима» не предпринимал. Наоборот, имел неистребимое желание как можно быстрее познакомить их с написанным и нарисованным. Это и привело к очередному приговору. Но тепер уже — политическому.

«ПРИГОВОР

Именем Украинской Советской Социалистической Республики… 1970 года мая месяца 11 дня Судебная коллегия по уголовным делам Кировоградского областного суда… рассмотрев в закрытом заседании в городе Кировограде дело по обвинению Анатолия М.…

УСТАНОВЛЕНО

…отбывая наказание… неправильно воспринимая советскую действительность, в августе-сентябре 1969 года, с целью подрыва советской власти, изготовлял листовки и писал стихи злобного антисоветского содержания, порочащие советский государственный и общественный строй, руководителей и политику Коммунистической партии и Советского правительства. С отдельными записями подобного содержания знакомил других заключенных… а также в присутствии последних допускал клеветнические измышления в адрес Советской власти и основателя Коммунистической партии и Советского государства…

ПРИГОВОРИЛА:

…признать виновным и подвергнуть по ч.1 ст.62 УК УССР лишению свободы сроком на 5 лет. Признать… особо опасным рецидивистом».

Ну а чтобы современный читатель сумел понять суть политической вины отпетого воришки, приведём пример его противозаконного творчества.

«Я волком бы выгрыз весь коммунизм

Почтения к гадам нет

Советская власть ты к чертям катись

Загадила белый свет

А красную книжку, серп и молот

Эмблему советской власти

Несущую людям голод

И прочие напасти

В кучу собрать и на костёр

А кто их хозяин – тех всех за забор.

Но это мечты

А мечты – это вздор».

Интересно, что кроме данного подражания Владимиру Маяковскому Анатолий М. пытался разобраться, «куда подевалася правда людская» и в характерном для самого себя аматорском стиле. Причём с антисоветских позиций затрагивал самые что ни на есть животрепещущие проблемы. Тут и обострение отношений с Китаем («…Хоть бы китайцы скорее начали. Может, изменится к лучшему время?»), и советско-американское соревнование за освоение космоса («Опять вас Штаты обогнали, Оставить с носом вас смогли… Америка царицей на Луне…»), и ненависть к тем, кто держал его в зоне («Так берите ж вы в руки кинжалы, И не бойтесь двуногих вы змей. Отрубите им головы с жалом. Кто в погонах, того и бей»), и, наконец, «нелюбовь» к советской власти и правящей партии («Так что же такое советская власть: Коммунисты и прочий сброд»; «Коммунистов-зверей Надо с кресла согнать»).

Понятно, далеко не все из папки «дела Анатолия М.» для печати — уж очень много нецензурщины в тех (далеко не всегда политических) произведениях. Но и приведенных строк хватит для доказательства того, что стремление некоторых бывших идеологов доказать, дескать, даже криминалитет был «патриотически» настроен в отношении правящего режима, не выдерживает никакой критики. «Антисоветская зараза» проникала повсюду. Так что о лозунге «советская “малина” врагу сказала нет!» слышали далеко не все рецидивисты. Оказывается, среди них тоже попадались инакомыслящие. Правда, весьма специфические…

На удивление, мероприятие такой себе Народной армии спасения (НАС) в центре Кировограда стало самым приметным политическим событием предпасхальной недели. И самым нелепым, и самым странным…

Рекламная кампания акции была масштабной – листовки, газетная реклама. Притом, что ранее о Народной армии спасения не слышал никто, о ней узнали многие. И задались вопросом – а что это? Причем изо всех сил пиару НАС поспособствовала власть. Сначала вполне официально ранее разрешенный митинг порекомендовали перенести с площади Кирова на площадь Богдана Хмельницкого. Якобы из-за ремонта плитки на главной площади. Но Народная армия спасения в лице практически аж двух человек восстала против и начала монтировать сцену все равно на площади Кирова. И дальше начался цирк.

Знакомые интересующиеся политикой люди на площади ухохатывались. Знаете сентенцию про историю, которая в первый раз трагедия, а во второй — фарс? Дивные аналогии с событиями 2004 года возникли у многих присутствующих на площади. Как и тогда, чтобы помешать «митингу», на площадь свезли строительную технику – трактор, грузовики. Обнесли как подлежащую ремонту чуть не половину площади. А когда и это не помогло, площадь «заминировали». Как и в 2004 году, площадь оцепили, все милицейское и МЧСовское начальство было здесь. Мину не нашли, понятное дело. Народ по окраинам площади шутил, что только зоопарка не хватает, чтобы было все, как тогда. Правда, в отличие от 2004-го, людей не было совсем…

После долгих препирательств со сцены таки начал выступать лидер движения Народная армия спасения Александр Пабат (кто это такой – чуть ниже). Сочувствующих и единомышленников пламенных идей НАСа на площади было, наверное, с десяток. Еще несколько десятков человек составили журналисты, сотрудники штабов разных политсил, пришедшие из любопытства, да правоохранители. Александр Пабат и какая-то его соратница клеймили политиков и призывали «долой!» их всех. Выступил и один наш, не совсем в тему. Тем дело и закончилось.

Что это было и зачем – мало кто понял. Возможно, чтобы понять, стоит подробнее рассказать о Пабате. Представитель золотой киевской молодежи, его отец — первый заместитель министра сельского хозяйства и продовольствия Украины в правительстве Павла Лазаренко, потом помощник Председателя Верховной Рады Украины Александра Ткаченко. С 2002 года Пабат-младший – депутат Киевского городского совета. На выборах-2006 возглавлял такой себе Гражданский актив Киева. Пиар-кампания была просто шикарной, многие поверили, что эти люди способны изменить жизнь к лучшему и (фишка кампании) не допустить новой незаконной и уродливой застройки столицы. Но, пройдя в Киевсовет, Пабат с командой немедленно вошел в большинство Черновецкого и с тех пор дружно голосует за известную всей стране раздачу тысяч гектаров киевской земли и прочие творческие задумки столичного мэра.

Поэтому напрашивается такой вывод. Через год – выборы в Верховную Раду. Народная армия спасения и ее акции – это такой себе зондаж настроений в регионах, первая заявка типа новой общественной организации. Гражданского актива Киева уже в масштабах страны. Вполне вероятно, что рука Черновецкого за этим стоит.

Ну да и ладно. Вопрос в другом – какого черта местным властям устраивать маргиналам такой промоушн? В семи городах, где они гастролировали раньше, все прошло спокойно и поэтому незаметно. А теперь, после Кировограда, они смело могут заявлять, что «власть нас боится, ставит рогатки» и т. д. Имидж оппозиционеров-мучеников у нас всегда хорошо работал. У меня нет ответа на собственный вопрос, кроме такого: по глупости…

Когда общаешься с живой легендой, ощущаешь себя причастным к истории. А в том, что Юрий Горожанкин — легенда кировоградского футбола, сомнений не возникает. Сейчас молодое поколение любителей футбола не может даже представить себе, как болели за команду, где блистали Горожанкин и Кравченко, Калашников и Петров, а также знаменитое трио Басов, Квасов и Черкасов. Настоящую футбольную школу прошел в той «Звезде» будущий лучший бомбардир сборной СССР на чемпионате мира в Англии Валерий Поркуян.

Что касается Юрия Горожанкина, то в составе родной команды надежный защитник провел 11 сезонов и забил 19 мячей. Завершив свою великолепную игровую карьеру, Юрий Иванович сначала передавал свой богатый опыт мальчишкам в одной из лучших в бывшем Союзе кировоградской СДЮШОР, а затем вернулся в «Звезду» уже в качестве тренера. Горожанкин никогда не боялся говорить правду. Наверное, поэтому его регулярно незаслуженно увольняли. Но, когда было трудно, снова звали назад. И он, отбросив все обиды, возвращался. Потому что любит футбол и «Звезду» до самозабвения.

Когда Юрий Горожанкин в определенный момент почувствовал, что в родной стране его знания не нужны, — он решил уехать. Но, даже в Израиле, где Юрий Иванович живет уже много лет, он по-прежнему тренирует талантливых мальчишек, поддерживает себя в прекрасной физической форме и живо интересуется футбольными событиями, происходящими в Украине и в Кировограде.

Он сильно переживал, когда его родная команда, которой было отдано столько сил и мастерства, прекратила свое существование. Известие же о том, что «Звезда» снова появилась на футбольном небосклоне Украины, было воспринято им с необычайным воодушевлением. По словам самого Юрия Ивановича, при каждом удобном случае он старается приехать в Кировоград и пообщаться с друзьями и болельщиками, которые его до сих пор помнят и любят. В том, что это не пустые слова, можно было убедиться в прошлую пятницу, когда «Звезда» проводила свой очередной матч в первенстве Украины против второй команды мариупольского «Ильичевца».

Встретиться с Юрием Ивановичем мы договорились на центральном стадионе за час до поединка. Но в условленное время Горожанкин уже находился в окружении любителей футбола, которые живо интересовались его нынешней жизнью. Вместе они вспоминали дела минувших дней, когда на трибунах яблоку негде было упасть, а имя каждого футболиста было на устах у всех от мала до велика.

Ну а мы, в свою очередь, также попросили Юрия Ивановича рассказать, что изменилось в его жизни со времени нашей последней встречи и что волнует легендарного кировоградского футболиста и тренера в настоящее время.

Как подобает настоящему тренеру, Юрий Горожанкин старается, чтобы его наиболее талантливые ученики смогли реализовать свои возможности на более высоком уровне. Одному из таких воспитанников Юрий Иванович отдал уже 6 лет, считая, что этот футболист вполне способен заиграть в одном из клубов России или Украины. Тренер сравнивает 23-летнего Михаила со своим партнером по «Звезде» Николаем Королевым, обладавшим прекрасными физическими данными и мощнейшим ударом. При этом подопечный Юрия Ивановича является универсалом, способным сыграть на любой позиции в середине поля и в атаке. Парнем, несмотря на его солидный по футбольным меркам возраст, заинтересовался агент Андрея Аршавина. В клубах первой российской лиги Михаил произвел неплохое впечатление, но до подписания контракта дело не дошло. В Украине просмотреть футболиста выразил желание бывший игрок и тренер «Звезды», а ныне наставник МФК «Николаев» Михаил Калита, который не понаслышке знает, как умеет открывать таланты Юрий Горожанкин.

А еще Юрий Иванович рассказал о своем недавнем визите в Москву, связанном с радостным и горестным событиями. В столице России удалось поздравить близкого друга и партнера по «Звезде» Бориса Петрова, с которым не виделись 15 лет, с 71-м днем рождения. Борис Петров передал привет всем кировоградским болельщикам, которых вспоминает с особой теплотой. Ведь в Кировограде прекрасному форварду довелось пережить яркие эпизоды своей карьеры. Ему первому из наших нападающих покорилась отметка в 50 забитых мячей. Так что забыть такое невозможно. К сожалению, в те же дни Юрию Ивановичу довелось проводить в последний путь известного тренера Владимира Федотова. Удалось немного пообщаться с Владимиром Сальковым, Виктором Шустиковым, Алексеем Парамоновым и посмотреть поединок ЦСКА — «Локомотив», который произвел на него неплохое впечатление. Особенно понравилась игра армейцев, представших монолитным коллективом, слаженным во всех линиях. Похоже, поражение от «Шахтера» заставило армейцев работать с удвоенной энергией.

Европейский же взлет украинских клубов Юрий Горожанкин объясняет прекрасным психологическим настроем. Ведь до этого у «Шахтера» были те же исполнители, но чего-то не хватало. Сейчас же желание, мастерство, везение и уверенность в собственных силах слились воедино, и это сказалось на результате. Кстати, в свое время в «Звезде» было много приезжих футболистов, но никто не старался выделить себя и показать, что он лучше других. Наверное, поэтому игру той команды вспоминают до сих пор. Вот так произошло и в «Шахтере», где бразильцев наконец-то заставили работать на команду. Юрий Семин, прийдя в «Динамо», прежде всего избавился от балласта и наладил дисциплину. В свое время, вспоминает Горожанкин, именно так начинал свою тренерскую карьеру в «Днепре» молодой Валерий Лобановский.

В полуфинальном же споре «Динамо» и «Шахтера» победит тот, кто будет увереннее себя чувствовать, поскольку силы соперников равны. Тем более что командам предстоят сразу несколько встреч, и у тренеров будет возможность для экспериментов.

Сборной Украины, по мнению Юрия Ивановича, будет необычайно сложно решить поставленную задачу. Слишком высоко подняли планку предшественники. Но болеть за команду Алексея Михайличенко он будет от всей души.

«Звезде» же ее бывший игрок и тренер пожелал удачи. Конечно, по одной игре судить сложно, но чувствуется, что футболисты стремятся реализовать тренерские задумки и добиться благоприятного результата. Может, соперник был не очень силен, но оборона действовала надежно. При этом защитники находили возможность подключаться к атакующим действиям. Немного не хватало разнообразия в середине поля, но это дело наживное. В общем, перспектива у этой команды неплохая.

…Прощаясь, мы от всего сердца пожелали Юрию Ивановичу здоровья в надежде, что он приедет в родной город еще не один раз и мы снова сможем получить мудрые ответы на все интересующие нас вопросы.

Что это было в Молдове? Многие аналитики ищут ответы и не находят… Как известно, после парламентских выборов 5 апреля, на которых победила правящая партия коммунистов под руководством президента республики Владимира Воронина, в Кишиневе начались массовые беспорядки. Тысячные толпы в основном подростков разгромили здание парламента Молдовы и резиденцию президента. Побили, сожгли все, что можно, а на крыше водрузили флаги Румынии и Евросоюза.

Первые итоги этого – введен визовый режим с Румынией и высланы из страны румынские дипломаты, назначен-таки пересчет избирательных бюллетеней, один человек позже скончался, десятки арестованы.

Все это мы видели по телевизору, но всегда лучше все узнать из первых уст. Мы связались с Кишиневом. Наш собеседник — пенсионерка Лариса Демьяненко, переехавшая в свое время в Кишинев из Одессы.

Больше всего Ларису Ивановну поразил даже не сам факт беспорядков, а то, что сделали со зданиями. Дело в том, что как архитектор она в свое время принимала участие в разработке проектов Верховного Совета МССР и здания рескома партии, в котором сейчас располагается президент.

— Когда строили здания, использовали самые лучшие современные материалы. Мрамор везли из Крыма, инкерманский камень, стекла делали по спецзаказу, такие там ковры, мебель… Жаль.

— А как простые люди восприняли сам факт этой то ли революции, то ли беспорядков?

— Всех просто поразило. Еще за день никто и подумать не мог, все было, как всегда, мирно и спокойно. Главное – неожиданность. Тут весна, Благовещенье, персики зацвели, хорошо на душе, все планируют ехать на дачи. Кризис, о котором так много говорят в СНГ, нас практически не коснулся, мы его не чувствуем. И вдруг случилось это.

— А как вы сами ощущаете настроения в обществе, действительно ли половина народа до сих пор поддерживает коммунистов?

— Немалая часть горожан, в первую очередь вся интеллигенция, молодежь, студенты поддерживают оппозиционные партии – Либеральную, Либерально-демократическую, «Нашу Молдову». А вот в селах люди больше за коммунистов, потому что все последние годы власть много уделяла внимания ситуации в селах, направляла туда поддержку.

— Действительно ли бунтовали чуть ли не дети?

— Да, в основном это были подростки лет 13-15, школьники, учащиеся ПТУ. Еще очень обидно, что против них вывели кроме основных сил милиции курсантов милицейского училища. Детей против детей.

— Вели-то их старшие «товарищи»?

— Да, конечно, депутаты там были, оппозиционеры. Причем, насколько я знаю, они чуть не первым делом в захваченных зданиях направились в бухгалтерию и взломали сейфы, так говорят. Кстати, многие из лидеров оппозиции, такие, как мэр Кишинева Дорин Киртоакэ, получали образование в Румынии, так что связь какая-то есть, понятно, почему флаг Румынии вывесили над парламентом.

— А что сейчас, какие настроения в Молдове?

— Да все опять спокойно, в центре, на главной площади Пяца Марий Адунэрь Национале (Площадь Великого Национального Собрания), все время находится несколько десятков или сотен людей, но все уже тихо, мирно. Главный негативный итог — это то, что люди разделились. Соседи некоторые, дружившие всю жизнь, перестали общаться друг с другом, потому что одни за Воронина, другие – против… Ну и визовый режим с Румынией по многим ударил. Ведь очень многие у нас делали бизнес с Румынией, ездили туда-сюда чуть не каждый день…

Меньше всего произошедшее напоминает оранжевую и другие революции в постсоветских странах. Хотя российские известные комментаторы традиционно говорили: «оранжевая зараза», «западные спецслужбы», «проплаченный протест», «уличная вакханалия». Как сказал один российский журналист – «обычный словоблудский набор среднестатистического российского депутата». Не было всего того, что было в Грузии и Украине. Готовности народа восстать, жесткого давления властей, хоть как-то обозначенной подготовки. Даже простых листовок с соответствующими призывами не было!

А что было? Ответ напрашивается такой (по субъективному мнению авторов). Молодежь, которая выросла, не зная, что такое советская власть, просто устала от этой власти. Новое поколение видит и знает, как живет даже не какой-то далекий пресловутый «Запад», а соседняя благополучная Румыния. Многие заезжали и дальше в Европу. А возвращаясь домой, они видят все то же убожество страны, руководимой людьми старой формации. Страна заждалась реформ. Десятилетие при коммунистах Молдова живет по инерции, так, как получается. Живет в бедности, самой бедной из стран СНГ. Проблема Приднестровья никак не решается. Половина населения строит Москву и Одессу. И все это время эти занудные дяди в руководстве что-то говорят о плохих олигархах, о защите трудового народа, социальных гарантиях, мировом закулисье и волчьем оскале капитализма.

А ребята просто хотят в Европу. Жаль, что из европейского опыта они переняли только опыт погромов в Париже. Но это у нас, в Украине, проводят какие-то клоунские акции типа «Достали!», «Геть усiх!» и тому подобное. Молодая Молдавия показала, что вот уж их-то достали совсем, до края.

Мы еще не успели побывать во всех районах Кировоградщины в рамках нашего нового, но уже популярного проекта, как пришлось вернуться туда, где мы были, а именно — в Бобринецкий район. Признаемся, знали, что так будет, ведь вместить в одном материале все, о чем хочется и надо рассказать тысячам людей, невозможно. Отчасти оттого, что самое время говорить о ситуации в стране, отчасти оттого, что был повод – юбилей нашего героя, мы побывали в Кетрисановке, в хозяйстве «Даманское» у его руководителя Сергея Бергера.

Бергер в переводе означает «гористый». Этот австрийский род проживает в наших краях уже три сотни лет. Об этом нам рассказал сам Сергей Владимирович, который поражает знанием истории своих предков и своего края. Екатерина II издала указ, согласно которому надлежало заселять Таврические степи, чтобы защитить южные кордоны империи, чем и занялся Потемкин. Переселенцам предоставлялись льготы по налогам. Это были самые настоящие инвестиции в развитие территории, о которых мы сейчас так много говорим.

Бергеры занимались скотоводством, как и многие другие, ведь на территории Бобринетчины земля не обрабатывалась – это была зона рискованного земледелия. Скот, овцы, отсюда — молоко, мясо, шерсть. То, что является неотъемлемой частью сельского хозяйства, но чем сегодня заниматься крайне невыгодно. Хотя два с половиной десятилетия назад потомок Бергеров рискнул, и у него получилось.

Председателем колхоза Сергей Владимирович стал, когда ему было …24 года. Это был самый молодой председатель в области. К тому же Бергер возглавил колхоз, имевший долг в размере пяти с половиной миллионов советских рублей. Благодаря «гористости», а значит, упорству своего характера, Сергей начинает вытягивать хозяйство из долговой ямы.

Семь тысяч голов крупного рогатого скота, 100 тысяч кур, миллионы яиц. Можно было не просто обеспечить, а засыпать продукцией всю область. В регионе стало тесно, и председатель решает отправлять яйца на экспорт. Помните, речь идет о временах СССР и о молодом парнишке-председателе колхоза?

Бергер вышел на Бельгию, где нашелся потребитель. Два месяца находился в Киеве, пока в Министерстве внешнеэкономических связей решал, как это осуществить. А там не знали, ведь такого в стране еще не было. Страна-то торговала, но чтобы председатель колхоза… В итоге контракт был подписан, а в Москве открыт валютный счет. Работа пошла, жители Кетрисановки до сих пор помнят шикарные машины, приезжавшие за товаром. Колхоз стал оживать и развиваться. Но Союз распался, вследствие чего деньги, которые были на счете, а это 25 тысяч долларов, остались за границей. «У нас еще небольшая сумма сгорела по сравнению с другими. Помню, там, в московском банке, терял сознание директор Николаевского глиноземного завода, у которого на счете были миллионы», — вспоминает Сергей Владимирович.

В Украину пришла независимость. Надо было работать. Бергер, уже прошедший хорошую школу, не унимался и внедрял в хозяйстве новые идеи. Так появились особенные, пуховые гуси. Из Львова приезжали специалисты, обучали людей ощипывать живую птицу, так как именно такой пух очень ценится. Снова экспорт, валютный счет, достойная заработная плата.

А тут как раз выборы глав райсоветов. В Бобринецком районе было четыре кандидата, все чиновники, и Бергеру предложили баллотироваться, поскольку был производственником, а значит, от людей. Его люди и поддержали. Сергей Владимирович оставил успешное хозяйство, и его местом работы стала райгосадминистрация. Свои методы работы Бергер перенес из хозяйства в администрацию. Запретил в здании празднования с алкоголем, выходы сотрудников в рабочее время на рынок. В общем, заставил всех работать. И сам пахал. Вспоминают, что в приемные дни главы района в коридоре невозможно было протиснуться сквозь массу людей. К нему шли, ехали, просили помочь, поддержать, защитить, что он и делал. Популярность руководителя не давала покоя некоторым «соратникам», которых сейчас называют красивым словом «оппозиционер». Пошли жалобы, статьи в газетах, дискредитирующие Сергея Бергера, вспомнили пух-перо, валютные счета. Последние полгода пребывания в должности Бергер не работал, а отбивался.

У Визбора есть песня, в которой такие строки: «Слава Богу, мой дружище, есть у нас враги, значит, есть, наверно, и друзья…» Это про Бергера. Он говорит, что в то нелегкое время проявились все окружавшие его люди. Среди тех, кто поддержал, не поверил сплетням и слухам, подал руку, были Сухомлин и Моцный.

Снова в стране перемены. Началось распаевание земель, организовывались новые хозяйства. Сергей Бергер был единственным главой района, который, оставив должность, не пересел в другое кресло, а вернулся на землю. Именно здесь, на земле, среди простых людей, умеющих работать, ему было спокойно и надежно. Предлагали разные должности, вплоть до директора ХПП. Но он предпочел вернуться в Кетрисановку.

Получив свои паи (25 гектаров), вдвоем с шестнадцатилетним сыном сели на трактор, взятый в кредит, и стали обрабатывать землю. Хозяйства распадались, банкротились, и люди со своими участками земли стали идти к Бергеру. Его хозяйство, которое сегодня обрабатывает 2 тысячи гектаров земли, называется «Даманское». Так люди называют островок, на котором Сергею Владимировичу была выделена земля.

Помните громкий процесс, когда бобринецкий фермер судился с арендатором из Николаева за землю? Это был Бергер. Люди попросили защитить их, поскольку арендатор из соседней области не выполнял данных перед владельцами земли обещаний. Вступился, как всегда. У него получилось, потому что есть у Сергея Владимировича своя правда. «Нельзя плохо относиться к людям. Если хорошо работнику, хорошо и хозяину. Такой должен быть подход. В чем проблема нашего государства? В том, что 10 процентов живут хорошо, владеют основными активами и думают, что будет хорошо. Никогда не будет при таком подходе! Люди должны развиваться, и надо дать им такую возможность», — уверен Сергей Владимирович.

Сергей Бергер – депутат райсовета многих созывов. На протяжении десяти лет возглавлял комиссию по земельным вопросам, часто в судах защищал интересы граждан и решения райсовета. Сейчас он рядовой член комиссии, но люди по-прежнему идут к нему за правдой. Поэтому он и сегодня частый гость в судах. Воюет…

Имея такой богатый жизненный опыт, пройдя такую школу (и не одну), будучи сильным и выносливым, Сергей Бергер все-таки имеет свою боль.

«Обидно за всю страну, но обиднее всего за агропромышленный комплекс. Политики не понимают основное. Может, понимают, но делают вид, что ничего не происходит. Село сегодня разрушается полностью. Не будет села – не будет Украины. Хотим мы того или нет, но Украина – аграрное государство. Дойти до того, что 30% жиров закупают, а мы не знаем, куда девать продукцию. Это делают для того, чтобы уничтожить своего товаропроизводителя, конкурента и освободить эту землю, чтобы пришли чужие. Это делается преднамеренно, чтобы мы отказались от своей земли. Наша территория нужна для дешевого сырья и в качестве сбыта импортной продукции.

Если уничтожить товаропроизводителя, кто будет платить налоги? Я согласен торговать, я могу это делать. Наши государственные деятели не понимают, что экспортное сальдо должно быть положительным? Оглянитесь на историю, Петр I прорубил окно в Европу, чтобы торговать. А мы? Надо больше вывозить продукции, а меньше ввозить. Если во времена СССР это решалось на уровне председателя колхоза, то что, сегодня на уровне государства это решить невозможно? Не верю. Вопрос в другом – создают условия, чтобы некому было работать. Богатство страны – люди и земля. Но вследствие такой политики…

Мы должны выращивать, государство – у нас закупать и регулировать рынок. Украина сегодня утратила первое место по экспорту сахара. Теперь очередь за другим. Мы с Аргентиной всегда делили рынок по экспорту подсолнечника и подсолнечного масла. Сегодня видно, что Аргентина ведет прямые переговоры с Россией. Если мы потеряем и этот рынок – все.

Как бы ни говорили о прошлом государстве, империя или как-то еще, но эта империя заботилась о своем товаропроизводителе. Сегодня в развитых странах сельхозпроизводители дотацию получают. Мы – нет. Не можете — не надо, дайте хотя бы кредиты. Но даже кредиты не дают. Я не знаю, как будет развиваться агропромышленный комплекс. Да что там развиваться, ему бы выжить!

У меня есть планы по развитию животноводства. Хотелось бы заняться мясным и молочным скотоводством, опыт есть. Но все упирается в цены. Если невыгодно этим заниматься, то и смысла нет. Если бутылка воды стоит 4 гривни, а молоко закупают по 80 копеек, то о чем можно говорить?

Кстати, о молоке. В Кировоград завозится молоко из Польши, срок годности которого один месяц. Если помните, раньше было ситро «Буратино», которое можно было хранить только семь суток. Вы представляете, что в этом молоке, которое в течение месяца не портится?

Мы должны объединяться с бывшими республиками, славянскими – с Россией и Белоруссией, иметь экономические связи, торговать. А сами, отдельно, мы нужны для того, чтобы нас крепче обнять и задавить…»

Позади у Сергея Бергера всего 50 лет. Несомненно, следующие пятьдесят он будет таким же неутомимым альтруистом. Будет работать, развиваться, придумывать новое и реализовывать его. Иначе не сможет – фамилия обязывает.

Когда вокруг бушует кризис, целые предприятия сворачиваются, а капиталоемкие строительства замораживаются «до лучших времен», на центральной улице Кировограда — напротив облсуда — продолжает кипеть самая настоящая стройка века. Жителей областного центра не перестает занимать вопрос: «Что это будет?» А нас, журналистов, другой: «Откуда и у кого сейчас есть деньги на столь масштабные проекты?»

Прошел было в городе слух, что строится «Кировоградоблэнерго» — во всяком случае, представители именно этой структуры представляли проект градостроительному совету. И не с первого раза утвердили даже. Как оказалось впоследствии, к строящемуся объекту местные энергетики отношение имеют опосредованное. Во всяком случае, в плане финансово-организационном.

Как нам удалось выяснить, средства (и немалые) в это дело вкладывает киевская структура, не названная, но якобы близкая к «Кировоградоблэнерго». Опять же, якобы именно она занималась также и разработкой проекта, и привлечением подрядчиков. Это по поводу нашего вопроса. Для всех же остальных неравнодушных кировоградцев сообщаем: на теперешнем пустыре в относительно скором времени вырастет многоэтажный (не менее 7 этажей) офисный центр, в который будут перенесены центр обслуживания абонентов «Кировоградоблэнерго» и, возможно, часть административных структур предприятия. Остальные же площади (их точное количество пока неизвестно), скорее всего, будут сдаваться в аренду и приносить прибыль. Тому же киевскому инвестору, надо понимать…