Про память, победу и дедов

Вот нашел такое, понравилось… Отсюда взял.

Про деды воевали

Расскажу-ка я вам, как про войну рассказывают детям в той школе, куда пойдет мой сын в следующем учебном году.
Берут они с собой старшеклассников, которым по 16-18 лет, и едут куда-нибудь по местам боевой славы, в местные аналоги деревни Крюково. Там у всего класса отбираются все гаджеты. А взамен выдается рация, одна на взвод, каждому — вещмешок, оружие и форма, взаправдашняя — когда-то принадлежала участнику войны. На шею каждому вешается опознавалка — кто-то становится сержантом Янссеном, кто-то рядовым Ван Молем, имена все из того взвода, который конкретно эту деревню оборонял. Высаживают всю ватагу километров за 15 от деревни, и топают детки по жаре со всем своим барахлом.

Часа 2-3 топают. Оружие, которое не так много весит поначалу, становится очень тяжелым. Рюкзак натирает плечи. Хочется бросить тяжеленные вещмешки и полежать. Хочется поболтать, подурачиться, а нельзя. Тот, кому сержант достался, должен всю эту толпу держать в порядке — чтоб шли тихо, не орали, не отставали, вперед не забегали и не дурили (представьте себя 17-летнего на месте какого-нибудь пацана, которому надо внезапно сдерживать 15 человек своих одноклассников).

Доходят они до деревни, тут их преподаватель-командир ведет к дому, останавливаются. — Кто тут рядовой Ван Мол? — Я! — Когда ваш взвод подошел к этому месту, рядовой Ван Мол подорвался на мине возле этого дома. С этого момента «рядовой» молчит. Идут дальше. — Кто тут рядовой Стевенс? — Я? В этом месте взвод был атакован, рядовой Стевенс был ранен в бедро и погиб на месте от потери крови, помощь не успела подойти. И так идут они дальше, пока не доходят до кладбища, и не видят, как стоят в ряд, один за другим, камни с именами тех, чьи опознавалки у них на шее. И понимают, что из 15 в живых остались двое — таких же, как они, восемнадцатилетних салаг, которым хотелось дурачиться, слушать музыку, трепаться с противоположным полом, танцевать и целоваться, а вместо этого — жажда, голод, холод, боль, страх, усталость, и для очень многих — внезапная и страшная смерть.

А песен про «Хотят ли бельгийцы войны» тут нет, если не ошибаюсь. И про «деды воевали» я тут никогда не слышала.

Аудитория на прицеле

Любая реклама лучше работает там, где ее могут увидеть или услышать потенциальные потребители рекламируемого. Нет смысла рекламировать женское белье в журнале для пчеловодов, а музыку Бетховена — на радио Шансон. С некоторых пор я начал думать, что креативность разместителей уличной рекламы уперлась в дно, потому что все чаще стал замечать вот  такое:

То есть еще не все заборы, углы, столбы обклеены, а тут хоть и копеечная продукция, но размещается — на уровне плинтуса, причем совершенно не фигурально. Поверить в то, что ночами по городу шныряют лилипуты с пачками листовок и банками клея — не могу, как и представить, что расклейкой этих дацзыбао занимаются грудные младенцы.

Но потом вдруг осенило, стоило лишь принять во внимание тему рекламы. Вот, рассмотрите покрупнее:

Бинго! Алкоголик, не способный подняться с четверенек, ползет по тротуару, упирается головой в бетонное основание, поднимает голову посмотреть, что это там мешает дальнейшему продвижению — а тут под носом и путь к исцелению начертан!

Вот понять только не могу, как они нариков ловят — те вроде ползком не приучены, у них ниша другая…

Потемкины сегодня

В центре Екатеринбурга открылся торговый центр.

«Торговля не идёт, бутики пустуют. Администрация нашла оригинальный (хотя для России не ново) выход: завесив торговые площади банерами с рисунками магазинов и товаров.»

А чо?

P.S.: кста, тут вся лента в фейсбучеке затыкана сообщениями, что никаких спутников первый пуск с нового космодрома Восточный и не запустил… телеметрия -фейк (три объекта с одинаковыми параметрами), ракету до старта показали одну, а на пуске — другую, да и один спутник связи как-то подозрительно молчит… втирают, аднака… и, несмотря на «в экономике России наблюдается рост и благосостояние», на московский парад Победы выделены очень скромные деньги (все ушло на байкеров Залдостанова?)

Война за войной

Если бы наши солдаты понимали, из-за чего мы воюем, нельзя было бы вести ни одной войны.

Фридрих Великий.

«Война закончится лишь тогда, когда будет похоронен последний солдат» — эта фраза возникает в мозгу у людей, родившихся в прошлом веке, мгновенно. Она намертво впечатана в наше сознание с целой кучей других штампов и лозунгов. И только события последних лет заставили многих в Украине задуматься о том, что, пожалуй, это далеко не единственное условие реального, а не формального окончания любой войны.

Наша газета пишет о той войне и Великой Победе с первого дня своего создания. За двадцать с лишним лет сотни раз журналисты «УЦ» задавали непосредственным участникам событий один и тот же вопрос: «Каким вам запомнилось 9 мая 1945 года?» Подавляющее число ответов было примерно таким: «Страшной усталостью. И надеждой, что все закончилось». Но — не закончилось.

Сначала довоевывали, потом отстраивали и продолжали хоронить. И все это время в душах людей жила ненависть к тем, кто пришел на нашу землю убивать. Уверен, точно так же участники Первой мировой до конца своих дней ненавидели бывших врагов. А современники войны 1812 года, потерявшие родных и близких, тоже не стали франкофилами даже спустя десятки лет после ее официального окончания.

Бесконечная боль утрат всегда сильней мгновенной радости побед.

Признаюсь, через 70 лет после окончания войны я, внук своих отвоевавших по полной программе дедов, ощущаю, что ненависть к захватчикам и убийцам в моей душе до сих пор жива. Мой личный счет, состоящий из 63 безвинно расстрелянных родственников, не погашен. А значит, война для меня еще не закончилась. Но зато я уже точно знаю, когда и как она закончится.

Я вижу эту картину, как кадры из фильма на старом экране. Вот навороченный автобус с немецкими туристами останавливается у ворот Мемориала Хащеватской трагедии. Вот они большой группой подходят к Стене Памяти, слушают рассказ кого-то из учеников местной школы о тех страшных событиях и ужасаются. У всех у них одна мысль, один вопрос: «Как такое могло произойти с моими предками?» Пусть думают, теперь это их проблема, а моя ненависть на этом наконец закончится. Останутся только память и скорбь…

Сегодня ненависть вместе с болью утраты близких вновь поселилась в душах сотен тысяч украинцев. В этом смысле война на востоке Украины самая что ни на есть настоящая.

Какими же наивными мы (и ваш автор в том числе) были, когда считали ее недоразу­мением, которое так же быстро погаснет, как и началось. И быстро забудется. Так думали многие, а мой друг-литератор, чье творчество менее всего оказалось востребованным на Родине, «успокоил» меня практически сразу — все это всерьез, надолго и очень кроваво.

И вот уже в официальных текстах и выступлениях руководителей страны говорится о героях и жертвах двух войн. Новая война постепенно заслоняет ту, предыдущую. Но сегодня общество еще помнит Великую Отечественную, которую теперь принято называть Второй мировой. Пока еще помнит. И очень жаль, что это историческое во всех смыслах событие в наши дни становится элементом бесчестных политических войн, неизбежно приводящих к войнам настоящим.

И напоследок. Пока память об утратах и победах Большой Войны жива в наших душах, давайте нальем по глотку и помянем тех, кто погиб тогда и ушел от нас позднее. И, конечно же, пожелаем здоровья тем немногим, кто дожил. Простите нас за то, что мы допустили новую войну, так и не успев похоронить последнего солдата минувшей…

Ефим Мармер, «УЦ».