Украина Центр

В последние годы на работу кировоградских ЖЭКов и КРЭПов не жалуется только ленивый. Однако, как выяснилось, жилконторы регулярно отчитываются коммунальному руководству об успешно проделанной работе по улучшению условий жизни граждан. В конце концов, в горисполкоме этим победным реляциям доверять перестали. Поэтому недавно назначенный вице-мэр Кировограда, курирующий вопросы ЖКХ, Виктор Андреев вознамерился лично проверить, действительно ли устранены проблемы, на которые – в горисполком и на Горячую линию губернатора – жаловались жители многоэтажек и о ликвидации которых ему уже отрапортовали ЖЭКи и КРЭПы.

«Мы расписали жалобы на ЖЭКи и КРЭПы, они отчитались о выполнении. На основании этих документов мы подготовили ответы заявителям, — пояснил свою инициативу Виктор Андреев. — Однако я сомневаюсь в том, что отчеты жилконтор полностью соответствуют действительности. Несмотря на то, что таких жалоб приходит сотни ежедневно, давать людям формальные отписки я не хочу».

Проверка на лживость была назначена на субботу. В качестве исходных материалов имелись жэковские отчеты и составленные на их основании ответы вице-мэра, которые предстояло отправить авторам жалоб.

Первый адрес – улица Попова, дом 13, корпус 2. Здесь должны были отремонтировать текущую крышу и устранить крупную протечку над шахтой лифта в 3-м подъезде. На этот счет имелся письменный ответ начальника КРЭПа №10 – дескать, все работы выполнены. Сопровождавший нас завдома Валерий Кочубей сообщил: крышу отремонтировали, но за исключением…того самого злополучного 3-го подъезда. Здесь жильцам пришлось самим собирать деньги на рубероид…

Следующий пункт – дом №17 по улице Куропятникова. Здесь жильцы жаловались на невыносимый запах из гниющего подвала, где постоянно стоит вода. Из КРЭПа №13 отписались – работы по откачке воды выполнены. Однако, спустившись в подвал, мы увидели – частично он всё еще затоплен. Как выяснилось, разовая откачка проблемы не решает: необходимо устранить дефекты дворовой канализационной системы и установить в подвале насосы для постоянной откачки воды. Переулок Крепостной, 123 – здесь жаловались на затекание крыши. Жильцы говорят – ремонт действительно был сделан, но только после 5-го (!) обращения в КРЭП №13 и поручения, данного на этот счет вице-мэром Андреевым. Но и здесь людям пришлось покупать материалы для ремонта за собственные деньги…

Улица Киевская, 3 – к этому времени, судя по информации КРЭПа №6, на доме уже должны были быть отремонтированы крыша и козырьки над подъездами. Но даже со двора было видно: скаты двухэтажки так и остались нетронутыми. Правда, как сообщили жильцы, участок над кочегаркой был всё же отремонтирован. Над первым подъездом козырек…вообще был снят (надо понимать, от греха подальше), а над вторым — сиюминутно грозил обрушиться…

Зато в квартире № 37 дома по улице Октябрьской революции, 37/16 подтвердили: отопление в ванной действительно возобновлено, как и сообщал в исполком КРЭП…

В целом же Виктор Андреев признал исполнительскую дисциплину жилконтор удовлетворительной. Однако пообещал: жалобы, удовлетворенные частично, будут рассмотрены повторно и их потребуют довыполнить до полного объема. «Понятно, что оргвыводы по итогам осмотра последуют. Но репрессий не будет – будет постоянный контроль с моей стороны». А ещё вице-мэр посоветовал начальникам ЖЭКов и КРЭПов не расслабляться – такие выезды, причем каждый раз в сопровождении журналистов, будут регулярными, а значит, проверки коммунальников на правдивость станут публичными…

Повторимся, проверка касалась только тех проблем, которые были указаны в письменных жалобах в исполком или обращениях на Горячую линию губернатора и об устранении которых к этому времени отрапортовали ЖЭКи и КРЭПы.

Ясно, что писали люди о самом наболевшем. В то же время едва ли не по каждому адресу имеется целый «букет» коммунальных проблем. Аварийные лифты и выбитые стекла лестничных площадок; гниющие трубы подвалов и отсутствие освещения здесь и на тех же площадках… Жильцы вынуждены самостоятельно ремонтировать крыши и убирать мусор в подъездах и возле домов; засыпать ямы на придомовых дорогах и бороться с крысами…

Понятно, что без обязательной классической фразы о «разрухе в головах» и на этот раз обойтись сложно. Ведь бить стекла в подъезде и оставлять здесь же пакеты с мусором ни вице-мэр, ни начальник КРЭПа не придут. Но то, что коммунальным чиновникам уровня жилконтор в случае отписок и откровенного вранья придется отвечать, –- это хотя бы обнадеживает.

ПОБЕДИТЕЛЯМ МЕСТНЫХ ВЫБОРОВ ПОСВЯЩАЕТСЯ

Говорят: «Ты — то, что ты ешь». Думается, не менее (а может, и более) справедливой может считаться и расширенная формулировка этого утверждения — «Ты — то, как и где ты живешь». И если облагородить по мере возможностей внутренности своего жилища под силу практически каждому, то заасфальтировать улицу или двор, обеспечить их освещение, а уж тем более провести газ и/или канализацию — отнюдь. Трудно сказать, какая часть жителей Кировоградщины живет сегодня в самых настоящих медвежьих углах, где нет ни дорог, ни света, куда не ходит транспорт. В общем, цитируя представителей современного музыкального подполья, «где нет супермаркетов “Азбука вкуса” и жизнь немногим слаще уксуса»…

Изнанка «транспортной столицы»

Есть на карте Кировоградщины такой населенный пункт — Знаменка-2, или Знаменка-вторая, или попросту поселок Знаменка. С точки зрения территориального устройства, поселок — часть города Знаменка, главного железнодорожного узла области. Дома его жителей разбросаны вдоль автомобильной дороги, соединяющей Знаменку с областным центром — здесь еще теплится какая-то жизнь, еще одну часть населенного пункта пополам делит железнодорожное полотно, а от упомянутой автодороги отделяет обширная балка — по сути длинный, поросший лесом и кустарником овраг, где когда-то находился один из многих высохших водоемов Кировоградщины.

Для людей, живущих в этой части, которую в народе еще называют Подводяное — из-за близости к селу Водяное, асфальт и вообще дороги — явление из чужой жизни, начинающейся за оврагом, кончается почти за километр от дома. В самом Подводяном даже просто посыпанные отсевом улицы — большая редкость. Грунтовые проезды и проходы — дорогами их назвать сложно — после любого дождя становятся непроходимыми и сложно проезжаемыми, а ведь добраться до «цивилизации» и наоборот отсюда можно только по ним.

Чтобы попасть туда на машине (а значит, и на «скорой», и на пожарной машине), нужно сделать приличный крюк по проходящей поодаль киевской трассе, потом проехать через лес и поле — другого пути нет. И случись, не дай Бог, беда, люди, живущие в этом всеми забытом уголке «транспортной столицы», могут просто не дождаться помощи. Особенно в период бездорожья, который длится здесь полгода — с момента, когда начинаются дожди, и покуда грязь просто не замерзнет, а потом — когда Знаменка-вторая начинает оттаивать после зимы и пока окончательно не высохнет.

Дорога до ближайшего продуктового магазина и обратно из Подводяного, например, с улицы Петровского, займет у молодого человека минут двадцать-двадцать пять, а у пожилого, которых здесь большинство — и все 40 минут — час. Причем к одному из них нужно идти через все ту же балку, а к другому — через железнодорожное полотно. Весной, осенью, дождливым летом или теплой зимой — утопая в грязище по колено, вечером — в кромешной тьме.

Да, света на улицах, как и водопровода с канализацией, на Подводяном тоже нет. И людям, которые каждый день ездят на работу в Кировоград, а вечером возвращаются домой на электричке, сейчас, например, приходится ковылять и туда, и обратно в потемках, рискуя не только чистотой обуви и одежды, но и целостью костей. Ни один фонарь не горит и вдоль железнодорожного полотна, проходящего сквозь поселок, — в советское время такое было бы просто немыслимо, а сейчас — ничего, местные привыкли. Люди ведь ко всему привыкают. Как привыкают к отсутствию работы — «железка» не может вместить всех желающих, а другой здесь нет, привыкают к пьянству — от безысходности для большей части местного мужского населения, к тому, что, покупая одежду, думать нужно не о том, чтобы она сидела получше, а о том, чтоб было не жалко…

Кто-то, может быть, скажет, что бездорожье, темнота, вода из колодца, удобства на улице, пьянство и безработица — составляющие привычной ситуации, в которой живет большая часть украинских сел. Но, пардон, речь ведь идет, если вы не забыли, о территории четвертого по величине города области, ее транспортной столице, одном из важнейших железнодорожных узлов Украины…

В двух шагах от центра

Что там говорить — медвежьих углов хватает и в самОм областном центре, причем, простите за тавтологию, в десяти минутах ходьбы от центра. Перекресток улиц Гагарина и Кропивницкого — уже вроде как не совсем центр, но еще и не район Большой Балки. В двух шагах — советской еще постройки элитные, «обкомовские» и «горкомовские» дома, где жила и живет городская элита. Население же частного сектора здесь обитает в не меньшем бездорожье, чем в поселке Знаменка, и, к слову, канализации у них тоже нет. А несколько месяцев назад — еще шла предвыборная кампания — здесь пропал свет на улице.

Жители 90-х номеров по Кропивницкого утверждают, что вроде как облэнерго начало менять здесь электроопоры (как всегда у нас, к зиме — самое время). Теперь старые, демонтированные столбы лежат кучей на пустыре перед городской поликлиникой №3. Давно лежат. Какие-то мужички пытались недавно срезать с них арматуру — приехала милиция и «повязала» их. А столбы лежат. И света нет. Нет на части Гагарина, Ленина, Кропивницкого. Как и асфальта, к слову, который со всех сторон заканчивается аккурат перед упомянутым перекрестком. И так уже много лет.

Когда-то, при Союзе еще, этот район частной застройки хотели снести, чтобы соединить автострадой улицы Кропивницкого и Полтавскую. Дело благое, но годы идут, и по соседству — на траектории «дороги мечты» — уже выросли двух- и трехэтажные коттеджи все той же элиты — с красивыми коваными воротами, обложенные импортным облицовочным кирпичом, крытые практичной «мягкой» черепицей. То есть дорога, скорее всего, отменяется — кто ж заставит-то небедных людей снести всю эту красоту? К слову, единственное светлое пятно на этой, неасфальтированной части улицы Кропивницкого сегодня — возле двух новых строящихся коттеджей. Видно, люди в состоянии сами себе обеспечить уличное освещение. А еще они «отсыпали» около себя часть дороги — до въезда с Егорова — и даже, говорят, заасфальтировали. А потом — там, где эта их частная красота (речь идет о части улицы!) заканчивается, положили поперек дороги бордюрный камень. «Здесь чужие не ездют»…

Спальные трущобы

Не одним частным сектором прирастают кировоградские медвежьи углы. Вот вам вполне многоэтажный и сравнительно новый район улиц Беляева-Волкова в Кировограде. Рядом с областным кардиодиспансером, поликлиникой УВД и школой №8. Целый массив панельных девятиэтажек стоит вечером и ночью в глухой, кромешной тьме — позднему (сейчас — после 4 вечера) пешеходу приходится надеяться разве что на то, что дорогу подсветят из соседних окон. Или носить с собой фонарь.

Потому что ни на одном столбе внутри жилмассива — ни одного источника света. А асфальт на проездах и условных тротуарах внутри дворов — в таком состоянии, что не только ноги сломать можно, но и автомобилем проехать — опасно. Прошлой зимой, например, после того, как пару раз замерзло-растаяло, а потом опять замерзло, таксисты просто отказывались ехать внутрь дворов, а частники надолго застревали в непроходимых ледяных торосах, били машины, ругались матом, тянули друг друга тросами… И так всю зиму и часть весны. Опять же, понадобись, например, жителям дома №4 по ул. Волкова в ту пору помощь пожарных или бригады «неотложки» — не факт, что последние попали бы к месту назначения вообще, не то что вовремя. И это не село, не поселок, и даже не окраина — здесь сотни людей живут в каждом доме!

Вместо послесловия

Это мы, собственно, к чему: если вдруг кто забыл — недавно в стране закончились очередные выборы. Причем выборы местные, на которых мы выбирали как раз тех, кто должен озаботиться непосредственно нашими с вами, маленькими и большими, местными же проблемами — ремонтом текущих крыш и раздолбанных дорог, освещением дворов, улиц и подъездов и так далее. И поскольку победили на этих самых выборах — и в Знаменке, и в Кировограде, и вообще в области те, кто обещал «услышать каждого», дойти до каждого дома, до каждого отдаленного района, то, наверное, стоило бы уже начинать — не словом, так сказать, а делом и личным примером. И не с того, что и так в порядке, а как раз с таких медвежьих углов. Чтобы изменения заметили те, кто их больше всего ждет. Ведь все мы — то, где и как мы живем.

И еще. Те места, о которых мы рассказали, — лишь три на выбор. Точечный, обусловленный собственным эмоциональным опытом автора статьи — там, где он сам чаще всего в последнее время ломал собственные ноги, проваливался в ямы, где живут его родные и близкие. О личном, так сказать, наболевшем. А сколько их таких еще — в каждом городе, селе, поселке области — хотелось бы верить, что знают те, кто «скрупулезно собирал информацию о проблемах из каждого ее уголка», как это было широко заявлено. Действуйте. Ждем…

Журналистской братии намного интереснее «раскопать» информацию, нежели просто взять ее с пресс-конференции, пресс-релиза либо совещания. Особенно если эта информация эксклюзивная. Еще лучше – если об этом еще никто не писал. Обуреваемые желанием найти интересную тему, мы оказались в Знаменке, в линейном отделе милиции. Действительно, очень интересно.

Это подразделение транспортной милиции называется довольно витиевато: линейный отдел на станции Знаменка УМВД Украины на Одесской железной дороге. Возглавляет отдел подполковник Анатолий Викторович Данилов (на фото), который был с нами открыт и откровенен, за что мы ему благодарны. Управление находится не в Кировограде, а в Одессе. Участок обслуживания – 502 километра. В состав отдела входит еще три структурных подразделения: линейные отделения на станциях Александрия, Кировоград и Долинская. Обслуживают эти 502 километра, обеспечивают правопорядок, борются с преступностью 165 сотрудников. В отделе есть свои подразделения: служба общественного порядка, следствие, БХС, уголовный розыск. В общем, такой себе живой организм со своими обязанностями, правилами и традициями.

Работы у отдела немало. Из-за своего географического расположения Знаменка – один из самых крупных сортировочных узлов в центре Украины. Через станцию в течение суток проходит около 100 пар грузовых поездов и около 60 пассажирских. Обеспечение правопорядка как в грузовых, так и в пассажирских поездах затрагивает не только экономическую составляющую «железки», но и поддерживает имидж страны перед иностранными получателями, в чей адрес идут грузы. Все должно быть доставлено в целости, сохранности и в срок. В этом деле немаловажную роль играет линейная милиция, которая к тому же еще проводит профилактику правонарушений, раскрывает совершенные преступления, обеспечивает правопорядок в пассажирских поездах и на станциях.

Как линейная милиция может обеспечить сохранность грузов? Ведь к каждому вагону милиционера не приставишь. Анатолий Викторович пояснил, что эта серьезная задача заключена в самой схеме функционирования линейного отдела. Его работа предусматривает патрулирование, взаимодействие с прокуратурой, СБУ, с территориальными подразделениями. Сотрудники транспортной милиции используют оперативные возможности, получают информацию, накапливают, доказывают. Ведь если, к примеру, правонарушители воруют на железной дороге металл, они его сдают в пункты приема лома. В этом случае линейной милиции необходимо тесное сотрудничество с территориальными подразделениями.

Теперь о пассажирских поездах. Здесь правопорядок обеспечивается несколькими способами. Один из них – сопровождение поездов местного формирования. В данном случае речь идет о поездах «Знаменка-Одесса» и «Знаменка-Москва». Сотрудники милиции, для которых выделяется специальное купе, следуют в первом случае до Одессы и обратно, во втором – до Гребенки и обратно. Они ходят по составу, из вагона в вагон. Если выявляют правонарушение, составляют административные протоколы. «Это наши первые помощники, – говорит Анатолий Данилов. — У них профессиональный взгляд, они настолько точно запоминают людей на случай, если им придется кого-то описывать, что составленный по их словам фоторобот в итоге мало чем отличается от фотографии задержанного». Так что сказанная в поезде фраза «я сейчас милицию позову» не только имеет устрашающий характер, но и вполне может стать реальностью. Милиция всегда рядом.

На каждой железнодорожной станции есть милицейские посты. Само появление милиционеров на вокзале и на перроне уже является профилактикой правонарушений. Они проверяют документы, реагируют на сообщения граждан, «отрабатывают» поезда. Что это значит? Подходят к начальнику поезда, общаются с проводниками на предмет заявлений пассажиров. По словам начальника отдела, по-прежнему весьма распространенными остаются хищения личного имущества граждан. Есть такая категория преступников — поездные воры. У них своя специфика «работы». Ночью заходят в поезд, зачастую у них есть свой ключ от дверей. Воруют мобильные телефоны, ноутбуки, деньги. У поездного вора глаз наметан. Он видит все: кто как себя ведет, во что одет, о чем говорит.

Анатолий Викторович рассказал о воре, который влезал в вагон через «суфле» (гармошка между вагонами) с крыши. Стоял в тамбуре, высматривал через стекло. Когда пассажиры и проводники засыпали – шел по вагону, чаще — купейному, искал открытые купе или открывал их ключом и собирал все, что под руку попадалось. Его задержали, дали условный срок. А через два месяца он в буквальном смысле сгорел на работе. Вор был настолько физически подготовленным, что переходил из вагона в вагон по крыше, причем на ходу. А сверху – ЛЭП, а это 27 тысяч вольт. Шарахнуло его однажды, и за три минуты сгорел полностью…

Анатолий Данилов высказал читателям «УЦ» несколько рекомендаций на предмет того, как надо себя вести в пути. Например, на вокзалах встречаются «воры на доверии». Обычно это женщина, которая подсаживается к кому-нибудь в зале ожидания, заводит разговор. Потом говорит, что ей надо отойти, и просит присмотреть за ее вещами. Потом еще раз. В результате случайный знакомый, расчувствовавшись оттого, что ему настолько доверяют, тоже идет куда-то и просит присмотреть за его вещами. Вернувшись, естественно, не застает ни новой знакомой, ни своих вещей.

Кроме того, необходимо воздерживаться от употребления спиртных напитков в дороге. Употребляющие алкоголь в пути — это потенциальные жертвы. Есть люди, которые, даже не будучи ворами, соблазняются, когда видят, что у подвыпившего и уснувшего пассажира из кармана торчит мобильный телефон стоимостью три тысячи гривен. А если этот телефон вообще выпал и лежит на сидении без присмотра – то, как правило, находится желающий его взять себе. Кроме того, пьяных тянет на подвиги, они зачастую провоцируют драки и сами становятся правонарушителями.

Если вы в поезде забыли вещи, сразу же обращайтесь к дежурному по вокзалу или к милиционеру. Они свяжутся с начальником поезда, тот – с проводником. Существуют определенные правила, как проводник должен себя вести в случае, если забыты вещи. Он комиссионно их осматривает, составляет опись, сдает. Если на вокзале забыты вещи и если никто их не прибрал к рукам, дежурный по вокзалу в присутствии милиции осматривает и сдает в багажное отделение в ожидании хозяина.

После того, как в России участились случаи терактов, были разработаны совместные с СБУ и железнодорожниками правила поведения в случае, если без присмотра оставлен подозрительный предмет, например, сумка. Проводятся учения, во время которых из здания вокзала выводятся люди, территория оцепляется, МЧС-ники осматривают предмет. Чтобы в случае взрыва не пострадали проходящие поезда, на ближний к вокзалу путь ставится поезд-прикрытие. Все серьезно.

Отличается ли чем-то линейная милиция от территориальной? В Знаменке – безусловно. «Мы стараемся быть на голову выше сотрудников других подразделений. Проводим занятия, обучаем личный состав, сотрудничаем с общественностью. Поддерживаем связь с нашими пенсионерами, помогаем им, они — нам. У нас есть спортивный зал, который является базой организации Всеукраинской федерации военно-спортивного многоборья. Знаменские ребята на соревнованиях традиционно завоевывают призовые места», — рассказал начальник отдела. И еще в этот спортивный зал приходят заниматься знаменские ребятишки. На вопрос «куда идете?», как правило, отвечают: «В милицию». Так что местная ребятня с детства не боится милиции.

Сам подполковник Данилов свой путь в милиции начал сразу с линейного отдела. Пришел сюда в 1994 году, имея высшее техническое образование. Первая должность – инспектор приемника-распределителя. Потом был дознавателем, затем оперуполномоченным, старшим оперуполномоченным по борьбе с хищениями грузов, начальником отделения по борьбе с хищениями грузов, заместителем начальника по гражданской безопасности, первым заместителем начальника криминальной милиции. Теперь – начальник отдела линейной милиции. В беседе с журналистами вспомнил своих учителей – подполковников Качанова и Логвинова, которые воспитывали подчиненных быть достойными высокого звания работника линейного отдела на станции Знаменка.

У них есть свои традиции. Одна из них – уходя со службы вечером, ни в коем случае не желать дежурному спокойной ночи, чтоб не сглазить. На просьбу рассказать любимый анекдот о линейной милиции Анатолий Викторович сказал, что ему не до анекдотов, напомнив недавний случай с участием капитана линейной милиции Александрии, создавшего преступную группировку для налетов на грузовые поезда. Тем не менее, о проблемах отдела не стал говорить: «Несолидно, некрасиво жаловаться. У нас все хорошо». Между прочим, в линейном отделе нет вакансий. А желающих работать именно там – предостаточно.

В канун Дня милиции «УЦ» поздравляет с профессиональным праздником всех сотрудников линейного отдела на станции Знаменка УМВД Украины на Одесской железной дороге. Пусть все у них будет хорошо!

---

P.S. Мы не нашли ни одного анекдота о линейной милиции. Зато нашли байку. Пусть она станет поводом улыбнуться для всех читателей газеты.

В один из отделов линейной милиции на транспорте приходит заявление, что из вагона поезда пропало полсотни живых свиней. Поскольку пропажа обнаружилась через несколько дней на конечной станции, а операм очередной «глухарь» ну совсем не нужен, «в результате проведенных оперативно-разыскных мероприятий было установлено, что, согласно справке ветеринара, свиньи прыгали из вагона на длину, превышающую 2 метра», а посему, согласно приказу, материал был направлен по территориальности «ребятам на земле». В свою очередь, «ребята», немало удивившись нахальству линейщиков, нашли двух «очевидцев», которые видели, как свиньи «клином» вошли в воды Финского залива и поплыли в сторону Кронштадта. Материал переправили в Кронштадт, где, в результате очередных «мероприятий», было установлено, что свиньи в Кронштадт не приплывали. Материал передали в водную милицию… Несчастные водники, осознав, что их сделали крайними, нашли яхту, экипаж которой «видел», как косяк свиней, сменив курс, поплыл в сторону Финляндии. Воспоследовал запрос в консульство Финляндии: «Не приплывали ли к вам наши свиньи»?

Обалдевшие финны официально заявляют, что никакие свиньи на территорию Финляндии не прибывали… Измучившиеся водники пишут в отказном материале: «В связи с наблюдавшимся волнением на Финском заливе, оцениваемым в 2 балла, СВИНЕЙ ПРИЗНАТЬ ПОГИБШИМИ В БОРЬБЕ СО СТИХИЕЙ»… Материал был передан в архив…

В одном из ноябрьских номеров «Украины-Центр» мы рассказывали о судьбе жительницы Долинской, украинки китайского происхождения Лили Бин, история которой вполне может лечь в основу сценария хорошей мелодрамы. И слава Богу, у этой необычной истории оказался по-киношному счастливый конец.

Вкратце напомним, о чем идет речь. Бабушка нашей героини, родом из Васильевки Новомиргородского района Кировоградской области, в 30-е годы уехала на Дальний Восток на заработки и там познакомилась с китайцем Николаем Жунем. После долгих перипетий они выехали на постоянное место жительства в Поднебесную. Там у них родилась дочь, мама Лили, которая выросла и тоже связала свою жизнь с китайским парнем. Так все они жили-поживали, любили и баловали годовалую малышку Лили, пока однажды бабушка не решила взять внучку и проведать своих родных, что жили на Кировоградщине. Уехать – уехала, а домой вернуться не смогла. Отношения между нашими странами ухудшились, и в Китай никого из Советского Союза больше не выпускали. По вынужденным обстоятельствам бабушка отдала Лили в Детский дом, а сама пошла жить в Дом престарелых, где, так и не оправившись от внезапного стресса, через несколько лет тихо скончалась.

Судьба жестоко обходилась с нашей героиней. Она, оставшись одна-одинешенька, без родных и близких, кочевала из детдома в детдом, из интерната в интернат. Постепенно забывала китайскую речь и привыкала к русской. Долго верила, что ее принес в этот мир аист, а когда поняла, что у каждого ребенка где-то есть родители, отчаянно стала ждать, когда же ее папа и мама наконец объявятся и заберут домой. От бабушкиных родственников, еще учась в младших классах, узнала, что она китаянка, увидела фотографию молодых родителей. И очень хотела прочитать их письма, но, к сожалению, органы госбезопасности годом раньше изъяли их, прихватив вместе с короткими весточками конверты с обратным адресом.

Что только ни делала Лили, куда только ни обращалась за помощью. Она была и в КГБ, откуда ее несколько раз культурно отфутболивали, ездила в Киев, писала письма в посольство КНР.. Но отовсюду приходили одинаковые ответы; «Слишком мало информации…» Лили уже было совсем опустила руки, пока однажды по телевизору не увидела передачу «Жди меня». Она написала туда письмо, и ее даже пригласили приехать, но в смутные 90-е денег не то, что на билет до Москвы, но и на еду не хватало. И только в этом году, после очередного запроса на сайт проекта и получения долгожданного приглашения, для Лили Бин забрезжил реальный шанс найти свою семью.

В середине ноября она поехала в Москву, а оттуда за счет телепередачи полетела в Пекин. Мы говорили с Лили накануне ее отъезда, и она, не скрывая слез, просила Всевышнего о том, чтобы он подарил ей наконец-то хоть кого-то из близких. Она мечтала увидеть маму с папой, «а если еще братик или сестричка будут – вообще самое большое счастье!».

Мы дождались, пока Лили вернется из Пекина, и связались с ней по телефону. «Ну как, нашли кого-то?» – с надеждой просили мы.

– Да, – радостно ответила Лили и начала свой волнующий рассказ.

Путь в Пекин был долгим. Вначале Лили на поезде добралась в Москву, где ее на вокзале встретил водитель передачи «Жди меня» и отвез в гостиницу «Останкино». «Мне очень хотелось узнать, кого же там нашли, но водитель, конечно, ничего не знал. И мне оставалось только догадываться, ждать и надеяться…» – говорит Лили. Не пролил свет на ее историю и следующий день. Новый водитель утром забрал ее из холла отеля и отвез в «Шереметьево».

– У меня было много времени в аэропорту, чтобы обо всем подумать. Сейчас вспоминаю – только одно крутилось в голове: «Поскорее бы в Пекин!» Мне в Москве сказали: «Не волнуйся, тебя там встретят». Кто встретит? Как все будет проходить? Может быть, тоже люди из телепроекта, а может быть, и семья…

8 часов полета через часовые пояса – и самолет Лили в полночь садится на землю Поднебесной. Это был ее первый в жизни полет, женщина сидела возле окошка и во все глаза смотрела сквозь облака. Замелькали первые огоньки, и вот – она увидела с высоты птичьего полета весь Пекин. «Господи, какая это красота! Все светится, такое впечатление, что из разноцветных фонариков вымощены целые замысловатые рисунки на земле…»

В одном самолете с Лили летело еще несколько человек с той же целью – найти в Китае своих родных, близких и друзей. В огромном аэропорту она поначалу немного растерялась. Попутчиков встречали с табличками, а ее – нет.

– Я медленно шла по коридору прилета, и вдруг вижу свое имя – меня встречали люди с Пекинского центрального телевидения, из местного проекта «Жди меня». Сразу же ко мне подскочили журналисты, щелкали фотокамеры, кто-то дарил букеты цветов. И все – держаться я уже не могла, расплакалась от эмоций, что вот наконец-то стала на землю, где родилась, на свою землю…

Кортеж встречающих и гостей отправился в отель. И снова у Лили были одни вопросы и никаких ответов. За ней закрепили переводчика, но девушка тоже молчала и ни слова не говорила о том, кто же из семьи Бин жив и хочет видеть нашу героиню. Как, впрочем, и остальным прилетевшим, так как именно сюрприз и первые эмоции в студии, перед камерами, являются концепцией проекта.

– В отеле, за завтраком, мы перезнакомились. Особенно сдружились с женщиной, которая из Украины прилетела в Китай искать своего друга. Они в молодости любили друг друга, но расстались. А она его забыть никак не могла. Потом выяснилось, что он ее – тоже. Китаец целых 20 лет не женился, все ждал свою первую любовь и только в 50 лет создал семью…

Лили и ее новые знакомые сразу же попали в круговерть журналистов, камер, диктофонов. Наша героиня помнит, что по сто раз на день рассказывала свою историю, и отвечала на провокационные, настораживающие вопросы: «Что вы будете делать, если поймете, что вашу семью мы не нашли? Опустите руки и уедете домой?» «Нет, ни в коем случае, – повторяла она. – Всю жизнь искала и буду искать дальше».

Суматошные первые дни в Пекине пролетели быстро, и вот Лили уже едет в студию, на запись передачи, где должна решиться ее судьба. Она плохо помнит, что там происходило, только отрывками.

– Нас, тех, кто ищет, посадили в одну комнату, а тех, кого нашли – в другую. Они очень боялись, чтобы мы раньше времени не встретились в коридоре, поэтому даже в туалет не выпускали…

«Лили, твой выход! – подтолкнула женщину переводчица к кулисам. «Встречай своих!» – торжественно произнесла ведущая, и дальше в памяти нашей героини – почти полный провал. Что происходило в студии, она увидела уже в повторе, по телевизору.

– В сюжете, который показали зрителям, была история, как искали мою маму. Полиция вначале по моим отрывочным данным, по имени отца и сведениям, что он врач, нашла, где папа работал. А потом уже, оттуда, узнали адрес мамы и пришли без предупреждения. Позвонили в дверь, мама открыла… «Что вы хотите?» – спросила она. А когда узнала, что я ее разыскиваю, сразу же разрыдалась…

Она рассказала на камеру, что все время отговаривала бабушку брать меня с собой в Украину, как чувствовала что-то. И когда мы не вернулись, это стало для родителей настоящей трагедией. Они тоже искали меня, но не нашли…

А поиски, которые проводила сама Лили, были затруднены ошибкой в ее свидетельстве о рождении. Там был неправильно указан город – Лан Жун вместо положенного Ланьчжоу. Именно поэтому долгими вечерами, рассматривая карту Китая, Лили никак не могла найти на ней нужный город.

– После сюжета мне сказали: «А вот и ваши мама, сестра и брат!» Я кинулась навстречу. Мы плакали все, – рассказывает Лили. – Я на маму внешне очень похожа. Ей сейчас 76 лет, она на пенсии, живет одна, русский язык немного помнит…

Оказывается, не зря наша собеседница так мечтала о братике и сестричке. Спустя 6 лет после ее пропажи у родителей родилась дочка, а еще через 6 лет – сын, сейчас им 46 и 40 лет, соответственно.

Правда, очень жаль, что отец до встречи не дожил ровно год. Он скончался, но перед смертью завещал заботиться о старшей дочери, Лили, если она все-таки найдется. И по китайским традициям, когда на могильном камне пишутся имена всей семьи, кто скорбит о покойном, мама по просьбе отца начертала и имя нашей героини.

– Мама мне рассказала о папе. Оказывается, он был очень известным медиком, главврачом военного госпиталя, – говорит Лили. – В 13 лет папа пошел в армию, аналог суворовского училища. Закончил его и решил, что будет заниматься медициной. Во время китайско-японской войны он уже был начальником санитарного батальона, потом поступил в медицинский институт и пошел работать хирургом в военный госпиталь, где работала медсестрой моя мама. Они познакомились, влюбились друг в друга и поженились. Всю жизнь в том же госпитале и проработали.

…Когда в студии семью Бин спросили: «Что же вы дальше планируете? Общаться будете?» они в один голос ответили: да, конечно, ничто и никогда их больше не разлучит.

Лили с вновь обретенной семьей никак не могла наговориться. На ломаном русском при помощи переводчицы они проболтали всю передачу и потом ночь в гостинице.

А на следующий день все вместе отправились на родину Лили, в городок Ланьчжоу. К героям передачи присоединились и двоюродные братья, которые специально из пригорода Пекина приехали познакомиться с сестрой. Оказывается, за все это время мама ни разу не меняла место жительства. До сих пор она живет в квартире, где, собственно, и родилась Лили. «Это 6 этаж, очень хорошая, просторная трехкомнатная квартира, оснащенная модной электроникой». Родная сестра Лили вышла замуж и сейчас живет с семьей в другом городе, а брат – рядом, часто проведывает старенькую маму.

В родном доме Лили пробыла 5 дней, которые пролетели в приятных хлопотах и на эмоциональном подъеме просто незаметно. Но пришло время покидать родной Китай. Вместе с сестрой и братом они снова улетели в Пекин, где все долго и трогательно прощались в аэропорту.

– У меня ни разу не возникло ощущения, что это чужая страна и чужие люди. Я же всю жизнь хотела обнять маму, понять, как это – иметь свою семью. Поэтому все произошло естественно. Мы даже ездили в военный госпиталь, где работал папа, встречались с его сослуживцами, которые тоже не могли сдержать слез, они же столько слышали обо мне, – говорит Лили.

Расставаться не хотелось, но главное – они друг друга нашли. И теперь планируют новые встречи. Китайские родственники хотят приехать на Кировоградщину, повидаться с родней из Васильевки, откуда бабушка родом, а Лили скоро повезет в Ланьчжоу свою дочь. А пока семья активно общается – sms-ками, по телефону.

– С языком сложно, но сейчас я учу. Нашла русско-английский и русско-китайский словарь, разговорники… Сестра и брат по-английски говорят, вот я им sms-ки шлю на английском. А мама вчера звонила, и мы с ней с горем пополам на русском говорили. Но как же приятно, когда в конце разговора мама мне сказала: «Мама тебя целует! Мама тебя ждет!»

Окончание. Начало в «УЦ» №48-49 от 2 и 9 декабря 2010.

Вашему вниманию предлагается заключительная часть рассказа ветеранов кировоградской музыкальной сцены Леонида Омельяненко («Контакт»), Валерия Новикова («Дирижабль») и Владимира Олейника («Новый Дирижабль», «Калейдоскоп») о зарождении и становлении рок-музыки в нашем городе. К слову, предыдущие выпуски МЭКР помогли восстановить контакты друзьям музыкантам эпохи 1970-80-х, оставшимся в Кировограде, и уехавшим за границу. Благо современное развитие информационных технологий позволяет, сидя у себя дома за компьютером, общаться с человеком, находящимся в любой точке мира – надо только сервис Skype скачать.

До «Контакта»: и снова Кировоград

Леонид Омельяненко (на фото второй слева): — В общем, после Барнаула я вернулся в Кировоград, потому что здесь были, как говорится, мои музыкальные корни. Сразу нашел работу — меня здесь помнили и знали. Первое время — на сцене филармонии в составе группы «Радуга», им как раз нужен был басист, который поет. Потом в городе открылся новый ресторан «Кировоград», и меня переманили туда. По тем временам заведение считалось очень высокого уровня. В ресторан не пускали посетителей в спортивных костюмах, женщины приходили только в платьях и туфельках, соответственно, публика подбиралась приличная. У музыкантов зарплата была хорошая. Если в других ресторанах города ставка музыканта — 70-90 рублей, то в «Кировограде» мы получали 140 рублей. Хотя, вы же понимаете, ставка — не основной доход музыканта…

Обычно в филармониях музыканты работали, как сдельщики, что не совсем вязалось с советской системой оплаты труда (в те годы частным предпринимателем нельзя было работать, музыкантам приходилось обязательно где-то числиться с записью в трудовой книжке). У нашей группы был план — 75 концертов в квартал. Но если мы выполняли план досрочно, например, давая по два концерта в день, то можно было 75 выступлений сделать за два месяца, а оставшийся свободный месяц — по предварительной договоренности — играть от имени другой филармонии в другой области, помогая им выполнять обязательный план. Соответственно, платили музыкантам за каждое выступление. Музыканты популярной группы, которая давала много концертов, могли получать на руки до 600 рублей в месяц каждый. Заработок ресторанного музыканта — с учетом левого «гонорара» от заказа посетителями песен — доходил до 400-500 рублей в месяц, и при этом не нужно часто разъезжать с гастролями, как в филармонии. Плюс еще были «халтуры» на свадьбах, выступления по приглашению на различных мероприятиях и так далее…

В «Контакте» с «Арией»

Леонид Омельяненко: — Сочинял музыку для «Контакта», делал аранжировки Константин Пилипюк, наш музыкальный и художественный руководитель. Тексты песен в основном писали ребята из коллектива, в том числе Костя. Стиль музыки нашей группы можно назвать собирательным симфо-роком. У нас в программе были вещи из направления хэви-метал, хард-роковые и симфо-роковые композиции. Я вам скажу, на тот момент не только в Украине, по всему Союзу насчитывалось очень мало коллективов, игравших именно такую музыку.

Где-то во второй половине 1980-х мы со своей программой очень удачно выступили в Москве. Московская публика вообще очень капризная, избалованная, там тяжело понравиться слушателям, а нас приняли хорошо. Одновременно в саду Эрмитаж, возле Петровки, 38, проходил концерт группы «Ария», и мы всем составом пришли посмотреть-послушать их выступление. Валера Кипелов (он был дружен со мной) увидел нас за кулисами, спросил, как оказались в столице? У нас гастрольный тур от филармонии по маршруту Москва-Вологда-Архангельск. И тут Валера говорит: «Не хотите с нами поработать?» Конечно, мы не отказались. Мы отработали первое отделение концерта — причем на аппаратуре «Арии», они — второе отделение.

Концерт получился интересный. Пришли нас послушать Валерий Гаина («Круиз»), Дмитрий Варшавский («Черный кофе»). У бедного Саши Игнатьева руки дрожали играть соло, когда Гаина расположился рядом, за кулисами. После выступления «Ария» предложила «Контакту» вместе поехать в турне, первая остановка — десять концертов в новосибирском Дворце спорта… До этого с ними работал коллектив из ГДР, игравший музыку то ли рэгги, то ли что-то наподобие рэгги. Так вот, московская публика забросала их помидорами и яйцами, немцы психанули и сразу же после концерта сбежали. Поэтому «Ария» искала такую группу, которая играет музыку в похожем с нею стиле. Не совсем идентичную музыку, а только схожую, чтобы публика, пришедшая на выступление «Арии», достаточно адекватно принимала жанр «партнерской» группы.

У нас в коллективе мнения разделились. За турне с «Арией» высказались только два человека: я и басист Коля Кацюрба. Остальные ребята — против. На тот момент мне легче было сорваться с места, я не был привязан к местной филармонии так, как они. Ребятам обещали за длительную работу выдать в Кировограде однокомнатные квартиры, и они не хотели рисковать. А ведь, поработав с таким коллективом, как «Ария», можно было бы набраться профессионального опыта, хорошо «зацепиться» за Москву. Сожалею ли я о том решении? Сожалею. Лучше бы мы тогда поехали в турне с «Арией»…

Понимаете, то время — переломный период перехода от социализма к капитализму. Я это понял сразу, как мы приехали в Москву. Кировоград отставал в развитии (только не в музыке!) года на три-четыре. Там уже давно самый настоящий капитализм, все открыто, все доступно, а здесь до сих пор худсовет какой-то. Здесь люди держались за трудовую книжку, за стаж работы, а там на все это уже не обращали внимания. Музыканты просто занимались музыкой, не отвлекаясь ни на что другое.

— В Кировограде записи «Контакта» как-то распространялись? На пластинках, кассетах?

— Записи существовали только на кассетах и бобинах. Пластинку на то время можно было записать только в Киеве или в Москве на фирме «Мелодия». А пробиться на «Мелодию» — все равно что полететь в космос. Там была своеобразная музыкальная «мафия», чужих и близко не подпускали.

«Контакт» записывался на домашней мини-студии нашего клавишника Гены Матвеева. Студия японского производства, четырехдорожечная, позволяла нормально записать альбом или концертное выступление на фирменную кассету. Благодаря этим кассетам наши записи кое-где сохранились до сих пор. Как правило, свои альбомы мы сильно не тиражировали. Во-первых, продавать тираж — уголовно наказуемое преступление, во-вторых, если честно, у нас не было цели сделать из музыки тотальную коммерцию. Записи «Контакта» мы просто раздавали всем желающим…

После «Контакта»: начало конца

Леонид Омельяненко: — Перелом в жизни кировоградской музыки произошел на рубеже 1980-90-х годов. Это было очень тяжелое время. Люди получали зарплату 5 долларов и думали, в первую очередь, о еде, а не о музыке. По большому счету, именно тогда музыка стала практически никому не нужна. Одно время музыканты «Контакта» бросили филармонию и уехали в Грузию. Занимались тем, что играли на свадьбах и ремонтировали телевизоры. Костя Пилипюк ушел из коллектива, без него группа еще немного проработала на прежнем материале, но быстро выдохлась. «Контакт» себя исчерпал.

В 1991 году у меня родились дети, нужно было обеспечивать семью, поэтому я выехал на постоянное место жительства в Польшу. Там у меня своя музыкальная студия. Так что я по-прежнему занимаюсь музыкой, только польской и, отчасти, немецкой эстрадой. Это обстоятельство меня не особо радует, так как занимаюсь немножко не самым любимым своим делом, но куда деваться: исключительно ради пропитания. Тем не менее, пою до сих пор. Всего по Польше «гуляет» уже где-то тысяч десять моих аудио-дисков…

Владимир Олейник: — Время начала 1990-х можно назвать закатом профессиональной музыки в Кировограде. Хорошие музыканты разбежались кто куда. Кто-то нашел другую работу, кто-то запил… Я ушел из коллектива, когда женился, потому что появились новые обязательства. Сначала работал в музыкальной школе, потом — по институтской профессии. В 1987 году, как только началось кооперативное движение, мы открыли самую первую в городе мастерскую по ремонту автомобилей. Этим видом бизнеса занимаюсь по нынешний день. Музыкальный инструмент могу взять в руки где-то в хорошей компании или просто, от случая к случаю, сыграть что-то для себя. Хотя очень хочется собраться вместе со старыми друзьями и сыграть джем-сейшн!..

Валерий Новиков: — Благодаря Горбачеву на зарубежную музыку в Советском Союзе стали смотреть проще. Тогда музыка стала развиваться колоссальными темпами, и сразу же появилось много новых жанров, среди которых, к счастью, совсем не было «блатоты». Ребята (кивает головой в сторону Омельяненко и Олейника. — Авт.) играли рок, современный, технически подкованный. Мое поколение музыкантов этого не умело, мы продолжали играть джаз, бит и очень быстро устарели, даже несмотря на то, что в нашей нише всегда были свои слушатели. И потом, очень многие музыканты моего времени не являлись профессионалами. Например, я работал инженером на заводе, а «халтуры» по свадьбам и ресторанам играл в свободное время.

На рубеже 1980-90-х в музыкальной среде появилось такое понятие, как «консервы». Отдельные деятели покупали примитивные японские клавишные инструменты с памятью на определенное количество мелодий, и музыкальные коллективы численностью в полтора человека играли на всех мероприятиях, от концертов в филармонии до свадеб. Я такую музыку воспринимаю с отвращением. Раньше ведь все игралось вживую, «фанеры» в помине не существовало! Мы воспитаны на натуральной, настоящей музыке, не на «консервах»…

Послесловие. В «Контакте» — «Внутри Zвука»

В юбилейном концерте Леонида Омельяненко также принимала участие современная кировоградская группа «Внутри Zвука», как бы символизируя связь поколений двух музыкальных эпох.

«Год назад знакомые дали мне послушать их диск, — рассказывает юбиляр, — и мне понравился стиль их музыки, звучание инструментов в музыкальных композициях “Внутри Zвука”. Ребята очень хорошо справились с программой “Контакта”, отлично вписались в ритм. Я думаю, это хорошая и перспективная группа!».

Любопытное обстоятельство: гитарист «Внутри Zвука» Максим Величко впервые о существовании «Контакта» узнал еще «при жизни» группы, произошло это событие еще в начале 1990-х, когда Максиму было лет десять, и он еще не знал, что станет музыкантом и что когда-то сыграет на юбилейном концерте «контактовского» вокалиста…

— В комнате двоюродного брата на стене висел плакат-календарь «Контакта», — вспоминает Максим. — Однажды, спросив, кто на плакате, я узнал, что есть такая кировоградская рок-группа. Позже, году в 1997-м, когда я уже играл в группе и мы записывали альбом в филармонии, с нами работал Александр Игнатьев, гитарист «Контакта». Он рассказывал нам истории из жизни группы, как они работали в филармонии и объездили весь Советский Союз. Он же познакомил с музыкальными композициями группы.

Сейчас, когда мы на репетициях начали разбирать песни «Контакта», то обнаружили, что тексты их песен полны какой-то особой духовностью, особым настроем, которых практически нет в современной музыке. Лично мне музыка «Контакта» близка, хотя в общепринятом контексте звучание композиций уже является несколько устаревшим. Советские рок-группы, по большому счету, в своей музыке часто копировали западные команды. Но в творчестве «Контакта», помимо всех специфических моментов, присущих роковым группам — что мне очень понравилось, — есть поэзия и гармония в музыке. Гармоничность тех композиций, которые мы играли на юбилейном концерте, стала для нас открытием.

— Играть музыкальные темы «Контакта» было очень интересно, — считает бас-гитарист «Внутри Zвука» Дмитрий Трифонов. — Группа эта, можно сказать, легендарная, мифическая, я о ней много слышал, когда начинал заниматься музыкой, и тут представилась возможность сыграть с ними на одной сцене. Сами композиции «Контакта» написаны грамотно, сейчас песни пишутся немного по-другому. В наши дни песни «Контакта» все еще актуальны. Я, когда играл, вслушивался в тексты — от эмоций мурашки по коже пробегали. Мы рады, что приняли участие в юбилейном проекте Леонида Омельяненко. Прикоснуться к истории кировоградской музыки — за честь.

У любителей качественной советской эстрады в минувший вторник был настоящий праздник. В Кировоград приехал Александр Малинин, заслуженный артист России, Украины — всех титулов и не перечесть. Его нынешний концерт — далеко не первый в нашем городе — тем не менее, вызвал самый настоящий ажиотаж, за месяц в кассы областной филармонии выстраивалась очередь, а за 10 дней билетов в продаже уже не было. Во-первых, звезда самая настоящая, а во-вторых, цены довольно-таки приемлемые: билеты в партер можно было купить и за 100, и за 200 гривен. Поэтому полупустой зал, как это нередко бывает на концертах заезжих звезд с непомерными требованиями, Малинину точно не грозил.

Приехал певец за несколько часов до выступления. Заглянул в филармонию, затем отбыл в неизвестном направлении (поговаривали, вроде с бизнесменом Юрием Шаровым обедал). Затем вернулся на репетицию, для разминки великолепно спел несколько песен и ушел в гримерку. К сожалению, «к телу» гостя журналистов его менеджеры подпускать наотрез отказались, мотивировав тем, что времени у Малинина на прессу совсем нет, сразу же после концерта артист филармонию покидает, потому как график очень жесткий.

И на самом деле из графика певец не выбился — концерт начался без опоздания и долгих уговоров-аплодисментов публики. «Артисты — они как дети малые, нам всем необходима ваша любовь и признание, — сказал со сцены Малинин. — Концерт будет хороший, длинный, поэтому пристегните ремни, расслабьтесь и получайте максимальное удовольствие».

Певец сразу же анонсировал, что исполнять он будет как русские, так и украинские песни, как старые, полюбившиеся, так и недавно записанные, из нового альбома «Я объявляю вам любовь». Правда, как потом выяснилось, не такие уж они и новые, а довольно-таки на слуху, но исполнял их Малинин, надо отдать ему должное, великолепно. Как и все остальные романсы и баллады — естественно, вживую, с колоссальной эмоциональной отдачей. А известные украинские песни «Сіла птаха» и «Рідна мати моя» прозвучали без малейшего акцента.

Где-то в середине концерта певец просто-таки шокировал публику: «А следующую песню “Чтобы вернуться” мне подарил кировоградец Юрий Шаров…». Как именно подарил — то ли сам написал, то ли купил у кого-то, — Малинин не уточнил. Но песня — лирическая и хорошая, народу понравилась.

А еще народный артист активно общался с пубикой. И «по ходу пьесы» рассказал несколько историй о себе, любимом.

— Музыкой я стал заниматься в 7 лет, когда мама подарила мне гитару. Это было круто! На улице я был самый продвинутый, самый красивый парень! Любил выходить и играть “Тише, ради Бога, тише, голуби поют на крыше…”

— Все мои друзья, одноклассники в детстве мечтали быть космонавтами, спасателями, милиционерами, разведчиками. А я хотел найти такую специальность, которой ни у кого бы не было, очень редкую, необычную. Думал-думал и придумал: я стану свистуном! Теперь друзья мне все время вспоминают это и говорят: “Не свисти, денег не будет!” Неправда, я свищу, а деньги никуда не деваются!

И следующую песню «Леди Гамильтон» артист начал именно с легкого, завораживающего свиста…

Концерт в двух отделениях прошел незаметно. Перед антрактом Малинин посоветовал публике не мерзнуть на перекурах, а пойти в буфет и «выпить шампанского за здоровье артиста», что люди с удовольствием и сделали.

Несмотря на довольно теплую атмосферу в зале, кировоградская публика гостя немного разочаровала — цветов ему подарили раз-два и обчелся. И то, об один букет роз артист поранил палец и гордо продемонстрировал потом зрителям кровь, мол, больно, но вытерплю.

Обиду Малинин особо не выказывал, хотя под конец не удержался: «Я благодарен за теплый прием, который Кировоград мне устроил. А особенно — за цветы, которых сегодня было на удивление много».

Как бы там ни было, а публика удовольствие получила колоссальное. Еще долго возле областной филармонии звучали известные русские романсы — теперь уже в исполнении расходящихся по домам зрителей.

11 декабря в областной филармонии праздновал свой юбилей народный ансамбль бального танца «Конвалия». Торжественный концерт, посвященный 40-летию со дня основания коллектива, собрал полный зал зрителей: как юных танцовщиков с родителями, так и ветеранов бального танца.

Губернатор Кировоградщины Сергей Ларин поздравил ансамбль грамотами и цветами, перецеловав попутно всех девушек, что стояли на сцене, а также поприветствовал художественного руководителя, заслуженного деятеля искусств Украины Виталия Завину, назначенного на должность ректора КГПУ им. Винниченко. «В Киеве есть поющий ректор, а у нас теперь – танцующий, чем плохо?» — пошутил Сергей Николаевич.

Мэр города Александр Саинсус тоже выступил с поздравительной речью и, раздав традиционные дипломы и грамоты, пожелал «Конвалии» дальнейшего «буйства весны», а руководство НПП «Радий», на базе которого репетируют танцоры, наградило своих подопечных ценными подарками.

Шикарный концерт, яркие постановки, красивые костюмы – все это завораживающее действо в очередной раз подтвердило, что не зря «Конвалия» — ансамбль народный и является одной из визитных карточек Кировоградщины.

С чего все начиналось, каким было далекое прошлое ансамбля, мы расспросили Анатолия Павленко, который танцевал в первом его наборе, с 1970 по 1974 год, под руководством легендарной Блюменталь Стрельбицкой (на фото), корифея бального танца в Кировограде.

Кстати, Блюменталь Абрамовну ждали в областной филармонии до последнего. Она обещала приехать на юбилей, повидаться со своими многочисленными воспитанниками, но, видимо, не сложилось. Мы попытались узнать, как сложилась ее судьба после эмиграции в Израиль, и, порывшись в Интернете, нашли одну небольшую заметку, датированную 2008 годом, – «Танцевать, несмотря на возраст»:

«…Вокально-хореографический ансамбль под руководством Блюменталь Стрельбицкой существует при Холонском клубе ветеранов и инвалидов Великой Отечественной войны с 1996 года. Возраст танцоров впечатляет. Трое мужчин отметили в прошлом году восьмидесятилетний юбилей. Женщины также приближаются к этой цифре. Руководителю клуба ветеранов Виктории Меркасиной восемьдесят исполняется этим летом, а хореограф Блюменталь Стрельбицкая в свои восемьдесят семь в отличной спортивной форме, прекрасно танцует в ансамбле и осуществляет постановки новых танцевальных программ…»

Наш собеседник, Анатолий Павленко, помнит свои «бальные» годы очень хорошо.

— Начиналось все в 1970 году, когда Блюменталь Абрамовна Стрельбицкая набрала первую группу учеников из уже знаменитого ансамбля народного танца «Ятрань». Мы танцевали в его младшей группе в клубе им. Калинина. И после просмотра Блюменталь себе отобрала четверых детей – меня, Леню Корсунского, Валю Чудную и мою партнершу Аню Мовчан. И перешли мы во Дворец пионеров.

Бальных танцев тогда в городе вообще не было, это стало новинкой, даже неким вызовом, как заимствование западной культуры.

Детей Стрельбицкая набрала, и возник вопрос – как же новый коллектив назвать. Я так думаю, что, поскольку, мы были воспитанниками «Ятрани», то и назвали его просто -«Ятранчиком».

Два года мы оттанцевали, учились азам бальных танцев. А в 1973 году началась форсированная серьезная подготовка к отчетному концерту в Киеве. Тогда традиция такая была – каждая область должна была раз в год презентовать свои лучшие коллективы: вначале проходил отбор на районном уровне, потом – на областном. Тогда по результатам конкурса было решено, что в столицу едут «Ятрань», коллективы музучилища, музпеда и мы.

Наши тренировки перед отчетным концертом напоминали сборы спортсменов перед ответственными соревнованиями. Мы были освобождены от учебы в школе, с утра до вечера проводили время во Дворце пионеров, ходили туда, как на работу. С нами там занимались, тут же кормили в промежутках между репетициями. Все было поставлено на очень серьезный уровень, меня даже от выпускных экзаменов за 9 класс в школе освободили, я сдавал их учителям один-на-один, досрочно.

Подготовились мы хорошо, концерт прошел на одном дыхании. Это сейчас танцоры думают о том, как себе карьеру сделать и потом дивиденды получить, а мы были другие. Мы на самом деле думали о престиже области, как лучше выступить. Стремление не подвести руководителей было в душе у каждого, внутри сидел тот самый юношеский патриотизм. Мы понимали, что не просто танцуем для себя – а представляем область.

Когда мы вернулись из Киева, многие ребята ушли обратно в «Ятрань», предпочли народные танцы, а мне бальные больше нравились, и я остался в группе Блюменталь Абрамовны вместе с Леней Корсунским и моей партнершей. Постепенно мы совсем отделились от «Ятрани», Стрельбицкая набрала новых учеников, и самостоятельный коллектив стал называться «Конвалия».

Прошел год, в 1974 году я закончил школу, уехал в Новосибирск, поступил в культпросвет и с танцами, соответственно, попрощался.

— Расскажите немного о своем руководителе.

— Это человек, который посвятил всю свою жизнь бальным танцам. Она требовательная, даже строгая, но то, что ее любили все, – это однозначно. Любили за профессионализм и справедливость. Она была очень внимательной к нам, своим ученикам, помогала решать проблемы, которые возникали в жизни – не все же были из благополучной социальной прослойки. Так, детство моего поколения было заполнено – спортом, музыкой, танцами. Даже мыслей не было, да и времени, чтобы по подъездам шататься.

— Ваш любимый танец?

— Конечно, вальс – король танцев. Вообще бальные танцы тем и хороши, что это не индивидуальная, а общая работа тебя и твоей партнерши.

— Насколько важно взаимопонимание между партнерами?

— Очень важно. Без чувства партнера танца не получится. Надо привыкнуть друг к другу, сродниться. Помню, был случай, я сломал руку перед каким-то важным концертом, который проходил на сцене филармонии. И танцевал я с поломанной рукой, только потому, что Блюменталь Абрамовна решила не менять партнера Ане. Казалось бы, что сложного – танец тот же самый, движения. Но почему-то вышел на сцену в гипсе я…

…А вообще очень хотелось бы всех своих ребят найти, увидеть. Пока здесь, в холле, к сожалению, я нашел мало знакомых лиц…

Не бывъ въ поэты посвящёнъ,
Въ цехъ рифмоплетовъ не вступаю,
Парижъ не ими населенъ,
Ословъ я сам оттоль сгоняю.

Эти слова в своей «Элегии» написал в 1843 году практически неизвестный сегодня, но упоминаемый в биографии Александра Пушкина, побывавший в наших краях и ставший прадедом двух уроженцев Елисаветграда, киевский поэт Евстафий Рудыковский.

Учился он в Киеве и Петербурге. В качестве врача Томского полка принимал участие в войне против Наполеона, пройдя в 1812-1815 годах от Смоленска и Бородино до Силезии, Саксонии, Баварии, Пруссии, Франции. Тогда завязались его близкие отношения с генералом Николаем Раевским (похоронен после смерти в Разумовке Александровского района Кировоградской области), под началом которого служил позже в Киеве в штабе 4-го корпуса. 19 мая 1820 года штаб-лекарь выехал из Киева, сопровождая генерала с дочерьми и сыном на кавказский отдых.

Ровно за две недели до этого Пушкин получил приказ о своём переводе из министерства иностранных дел в Санкт-Петербурге в канцелярию главного попечителя колонистов Южного края генерала Инзова в Екатеринослав (теперь – Днепропетровск). В «южную ссылку» вольнолюбивый поэт отправился, в частности, за антиимператорские эпиграммы (типа, хромает «Романов – головою»). Кировоградский исследователь Анатолий Юрченко в «Записках краеведа» писал, что Пушкин по пути заехал инкогнито 14-15 мая на один день к друзьям Раевским в Киев, договорившись о встрече в Екатеринославе.

Между тем генерал с детьми, Рудыковским, гувернанткой, домашним учителем и компаньонкой заночевали в Смеле. В Бовтышке (теперь – Александровского района) Раевский набрал из своих крепостных (в целом помещик владел 3500 крестьянами) прислугу. После ночлега, как пишет генерал, «выехал из Бовтышки… позавтракал у Аграфены Величковской, соседки, и пустился в путь. В Елисаветграде остановился у Фундуклея, где нашёл доктора Бетриха. Первый жаловался, что люди мало пьют водки, второй – что мало больных». Отметим, что Фундуклей меньше чем за год до этого был городским головой. Жил он в районе нынешней площади Кирова. «Из Елисаветграда, – пишет дальше Раевский, – ехал я некоторое время Николаевской дорогой, потом повернул влево на Кременчугскую…». Проехав нашим краем, кареты завернули на юг и вскоре прибыли в Екатеринослав.

Е. Рудыковский вспоминал, что едва расположился после плохой дороги на отдых, как его позвали к болевшему здесь другу Раевского-младшего. «Приходим в гадкую избёнку, и там, на дощатом диване, сидит молодой человек – небритый, бледный и худой… Осмотревши тщательно больного, я нашёл, что у него была лихорадка», на второй день «озноб, жар и все признаки пароксизма». Это и был 21-летний поэт, о котором раньше Рудыковский не слыхал. По просьбе Раевского Инзов отпустил Пушкина на Кавказ, откуда тот должен был отправиться уже к новому месту службы в Кишинёв. По пути через украинские, донские земли к Горячеводску врач вылечил Александра. После кавказских вод путь прошёл в Крым. Вот как о том времени вспоминал сам Пушкин через несколько месяцев в письме к брату: «приехав в Екатеринослав я… схватил горячку… Генерал Раевский… нашёл меня в жидовской хате, в бреду, без лекаря, за кружкою оледенелого лимонада… Сын его предложил мне путешествие… лекарь, который с ним ехал, обещал меня в дороге не уморить … через неделю вылечился».

По прибытии на Горячие Воды А. Пушкин взялся заполнить книгу для прибывающих. «Я видел, – вспоминал Е. Рудыковский, – как он, сидя на куче бревен на дворе, с хохотом что-то писал… (Как потом выяснилось, поэт записал врача лейб-медиком, которому пришлось затем доказывать местному коменданту, что не является личным врачом Александра І. – С. Ш.) Возвратившись в Киев я прочитал “Руслана и Людмилу” и охотно простил Пушкину эту шалость».

Узнав, что врач писал стихи, поэт посвятил ему эпиграмму:

Аптеку позабудь ты для венков лавровых
И не мори больных, но усыпляй здоровых.

Со временем о той встрече отозвался и Рудыковский:

О Нарзан, Нарзан чудесный!..
Съ Пушкинымъ тебя я пилъ,
До небес превозносилъ –
Он стихами, а я прозой.

Евстафий Петрович, скорей всего, был знаком и с Грибоедовым. В одном из стихотворений он напишет: «Прав Грибоедов, мой приятель!» У них был общий знакомый — начальник дивизии, генерал Красовский. Продолжились близкие отношения с Раевскими. Сыновей-близнецов Рудыковского крестили генерал Н.Раевский, его дочь М.Волконская и зять М.Орлов. Врач поддерживал связи с Трубецким, Поджио, Лорером и другими декабристами (хотя и не был посвящён в их планы), первым ректором киевского университета Максимовичем, Бунге (отцом будущего министра финансов и председателя Комитета министров России). Сохранились десятки его стихотворений на русском языке религиозного и патриотического характера и на украинском – по народной, исторической, автобиографической тематике.

Одна из дочерей Евстафия Петровича Мария вышла замуж за чиновника канцелярии генерал-губернатора Н. Шульгина, сын которого Яков по рекомендации упомянутого руководителя правительства Н. Бунге будет работать в 1894-1899 годах контролером (заместителем управляющего) Елисаветградского отделения Госбанка России. Он будет входить в комиссию по строительству помещения отделения (теперь – Нацбанка Украины) на Б. Перспективной (К. Маркса) улице напротив того места, где когда-то останавливался у Фундуклея его дед Рудыковский. В Елисаветграде родились правнуки Евстафия Петровича Владимир (погибнет под Крутами в 1918 году) и Николай (эмигрирует после поражения УНР) Шульгины. Здесь же провели тогда пять лет детства двое других его правнуков из этой семьи: Александр (будущий первый министр внутренних дел УНР) и Надежда, которая в 1918 году станет автором первого украинского учебника по математике, рекламируемого в Елисаветграде «Просвітою». Добавим, что корни четырех детей Шульгиных по женской линии Устимовичей уходят к концу ХVІІ века в Крылов-Власовку (Светловодск).

Устаревшая шутка о том, что зима пришла неожиданно, а в этом году именно 1 декабря, сегодня снова актуальна. Оказалось, что снег застал врасплох коммунальные службы Кировограда. «Как же так? – вопрошают горожане. – Власть поменялась, но ничего не изменилось». Давайте разбираться. Время есть – на улице непродолжительная оттепель перед очередными морозами и метелями.

Итак, в конце ноября в горисполкоме встретились первый заместитель городского головы Василий Дзядух и представители крупных предприятий, имеющих возможность обеспечить жизнедеятельность города в случае снегопада. Практически все предприятия, на помощь которых уповает городская власть, готовы были помогать техникой – тракторами, бульдозерами и вездеходами. Отдельные представители пожаловались на отсутствие тракториста или нехватку топлива. А в общем вырисовалась довольно утешительная картина. К концу совещания была полная уверенность в том, что, как только выпадет снег, по городу еще до наступления утра поедет солидная техника, обеспечивающая ту самую жизнедеятельность, о которой говорилось вначале. Но не случилось…

Вышла ли на первую «снегоборьбу» уборочная техника? Да, на Карла Маркса выезжало аж четыре трактора – чистили «основные магистрали». Обочин на улицах не было, на них сгребали снег, и припаркованные практически на середине улиц автомобили делали невозможным нормальный проезд общественного транспорта, отчего возникали заторы.

Мы спросили у городского головы, удовлетворен ли он работой коммунальных служб в первый снежный день, и получили категоричный ответ: «Нет! Мне подготовили информацию – техники не хватает, персонала не хватает. Это все завязано на финансовых ресурсах. Центр управления чрезвычайными ситуациями нужно создавать фактически заново».

На аппаратном совещании градоначальник заметил, что не надо ревизоров, налоговой службы, КРУ, достаточно проехать по улицам и увидеть, где посыпано, а где нет. Посыпано избирательно, не на всех улицах. Кроме того, Александр Саинсус возмутился тем фактом, что даже те немногочисленные улицы, которые попали в разряд обязательно посыпаемых, становятся пригодными для безопасного проезда после девяти часов утра. Почему не в шесть-семь, чтобы люди шли на работу, а дети — в школу без риска для здоровья?

Вопросов достаточно много, но ответ напрашивается один: власть поменялась, а исполнители – нет. В доме с колоннами за последние годы появились определенные традиции, одна из которых – недоделывать, недовыполнять, недоконтролировать, «недоусердствовать». Вроде бы отремонтировали дорогу, но ямы остались. Крышу починили, но при первом дожде протекла. Улицы почистили, но выехать страшно, потому что скользко… Напоследок хочется процитировать одного из участников совещания, который сказал: «Из всех зол надо выбрать первоочередное»…