Украина Центр

На прошлой неделе в кировоградском музее им. Осмеркина открылась персональная выставка нашего земляка, талантливого художника Анатолия Шаповалова «Дыхание весны».

Анатолий Гаврилович хорошо известен нашим читателям. Без его участия не проходит практически ни одна выставка в областном центре, работы Шаповалова украшают частные коллекции и экспозиции музеев и в Украине, и за рубежом. С 2006 года его картины представлены на международном аукционе Cristie’s, что проходит в Великобритании.

Как любая творческая личность, Анатолий Шаповалов не может работать без вдохновения. Иногда, признается он, бывают периоды, когда просто не пишется. В такие моменты сложно работать, нет идей для сюжетов, да и просто ничего не хочется. Но вдруг – раз, изменилось настроение, обстановка – и из-под кисти мастера выходят изумительные этюды. Но это настроение надо найти. И в одиночку не всегда получается: доля живописцев такова, что одновременно и о творчестве необходимо думать, и организационные моменты решать то с размещением картин, то с их продажей…

Так, прошлой весной сын художника, Денис, увидев, что отец не может справиться с хандрой, решил ему помочь. Как? Да очень просто. Посадил в машину и умчался с ним в горный Крым.

Дело было ранней весной, когда на Кировоградщине еще лежал унылый мокрый снег и природа не то что не радовала красками, а вообще заставляла мечтать о домашнем тепле.

В Крыму же, напротив, весна уже вовсю заявляла о своих правах. И этот спонтанный выезд, шикарные пейзажи, мелькающие за окном, легкий ветер, первые, пробивающиеся цветы, горные тихие ручейки и шумные реки открыли, как признается Денис, у отца второе дыхание. Вдохновение как рукой сняло тягучую зимнюю тоску, и Анатолий Гаврилович ринулся писать. Можно только представить, в каком темпе он работал, если за 20 дней крымского пленэра художник сотворил 40(!) великолепных пейзажей, которые, собственно, и составили основу экспозиции нынешней выставки. Здесь вы можете увидеть всю панораму видов полуострова: и тихие узенькие улочки таврийских городов с невысокими белыми домами на фоне ярко-синего неба, и величественные минареты Бахчисарая, и зеленые леса, и воду, воду, воду… Какая она, оказывается, разная: спокойная, зеркальная, бурлящая, кипящая, слабая и сильная! Мы часто не замечаем красот природы в жизни, а вот картины Анатолия Шаповалова (на фото – слева) открывают глаза, перенося зрителя в оптимистическую светлую пору года.

Рассказывать о картинах, описывать их детально мы даже не будем и пытаться. Это все равно, что словами передать музыку. Поэтому просто приглашаем посетить выставку «Дыхание весны» – и, кстати, поторопитесь, а то раскупят пейзажи все желающие, и больше никогда мы их не сможем увидеть собранными в одном зале.

На дебютном в новом году музыкальном вечере в клубе «Виктория» Бюро металлического джаза «Бёрн» представило вниманию публики молодую кировоградскую рок-группу «Гучнi Думки», исполнявшую кавер-версии композиций из репертуара легендарной британской команды Black Sabbath.

«Гучнi Думки» принимали участие в предыдущем проекте бюро «Бёрн» — концерте, приуроченном к 25-летнему юбилею «Арии». Тогда ребята открывали выступление. Сейчас музыканты «Гучних Думок» — вместе со специальным гостем концерта Александром Царюком — полностью отработали весь вечер, от и до, заряжая собравшихся в клубе зрителей бешеным драйвом хэви-метал. Благодарная публика ответила любезностью на любезность: музыкантов дважды вызывали на бис, заставляя еще и еще раз играть Black Sabbath…

— Всю свою жизнь я мечтал спеть со сцены что-нибудь из репертуара моего кумира Ронни Джеймса Дио, — признался после концерта Александр Блэк Царюк. — Сегодня мне впервые представилась такая возможность. Я просто счастлив!

— Для меня «Гучнi Думки» — это не просто отличная рок-команда, это — дети моих друзей, — рассказывает директор Бюро металлического джаза «Бёрн» Эдуард Гева. — Саша — сын Юры Алексеева, Рома — сын Леши Тарасова, которых, к сожалению, уже нет с нами и которых очень не хватало на этом концерте. Эдик — сын Юры Горобченко, моего близкого друга, одного из самых известных меломанов Кировограда, Сергей Щегельский — просто очень хороший гитарист.

«Гучнi Думки» — едва ли не единственная группа нашего города, которая играет прогресив-метал. Они выбрали себе очень сложный жанр. Прогресив — нестандартная музыка, не вписывающаяся в шаблоны и стандарты, которая всегда находится в процессе развития. А Black Sabbath — это нестандартная музыка по определению. И играть Black Sabbath должны «нестандартные» команды, поэтому сегодня выступала группа «Гучнi Думки».

Почему вообще вечер творчества Black Sabbath? Это великая группа, эти парни сделали для рок-музыки неимоверно много. Они повлияли на развитие рок-музыки в целом и стали родоначальниками нескольких стилей: блэк-метал, дум-метал.

Тони Айомми — это же личность! В результате несчастного случая он потерял две фаланги среднего и безымянного пальцев правой руки (для гитариста это финал музыкальной карьеры), но все равно продолжал играть на гитаре! Айомми не только развил собственную технику игры на гитаре, он создал новый стиль в рок-музыке. А какого уровня вокалисты пели в Black Sabbath! Оззи Осборн, Ронни Джеймс Дио, Глен Хьюз, Тони Мартин — они олицетворяют саму рок-музыку. Так что мы никак не могли пройти мимо, не отметить Black Sabbath и не могли не организовать в их честь концерт.

Состав группы «Гучнi Думки»: Александр Алексеев (гитара), Сергей Щегельский (гитара), Роман Тарасов (ударные), Эдуард Горобченко (бас-гитара/вокал).

— Ребята, вы меломаны, как минимум, во втором поколении. Наверное, у вас не было другой альтернативы, кроме как стать музыкантами?

Александр Алексеев: — Мы с детства впитывали в себя то, чем жили наши родители: аудиозаписи, концерты и т.д. Конечно, первое время ту музыку, которую они слушали, и нам приходилось слушать. Нам включали послушать только отборные вещи: лучшие альбомы лучших групп. И при этом рассказывали об истории рок-музыки. Мы почти что экзамены сдавали (смеется. — Авт.): кто из музыкантов где играет, в каком году вышел такой-то альбом такой-то группы, в каком составе был записан этот альбом и т.д. Уже по мере взросления так совпало, что эта музыка нам тоже понравилась: Deep Purple, Queen, Black Sabbath, Led Zeppelin и многие другие. И мы благодарны родителям за наше музыкальное воспитание, за то, что приучили нас к такой музыке.

Роман Тарасов: — В детстве я часто наблюдал, как отец играл, готовился к репетициям, по дому гитары лежали, то там, то здесь. Помимо того, чтобы просто слушать музыку, я подумал: это ведь интересно — играть музыку. Меня честно предупреждали: судьба рок-музыканта тяжела, тем не менее, я решил попробовать…

Эдуард Горобченко: — Мой отец не музыкант, он музыку слушает. А вот мне в какой-то момент захотелось как-то передать миру миллион впечатлений от услышанной музыки. В группу я пришел вокалистом, и как раз в тот момент мы столкнулись с проблемой отсутствия бас-гитариста. Пришлось мне научиться играть на гитаре. Большинство из нас — самоучки, кроме Ромы, он окончил музыкальное училище по классу ударных. О Роме нам рассказывали легенды, и, как только он вернулся из Европы, мы сразу же пригласили его в состав группы.

— Вы сочиняете свои песни на украинском языке…

Эдуард Горобченко: — Хоть я и учился в русской школе, поскольку живу в Украине, то переживаю за страну, за культуру, которая на данный момент, к сожалению, находится в упадке. В принципе мы — украинская группа, и при написании текстов песен украинский язык является приоритетным. В дальнейшем мы продолжим писать песни на украинском языке, возможно, будем комбинировать с английским, чтобы иметь возможность выступать и распространять нашу музыку не только в Украине, но и за рубежом.

— Вы свой первый альбом готовите три года. А сколько времени занимает создание одной композиции? Что первично при создании песни: музыка или слова?

Александр Алексеев: — Мелодия первична, сначала мы сочиняем музыку, потом текст. Вообще же создание музыкальной композиции — это очень сложный процесс. Зарисовки, наброски, черновики, идеи могут пролежать в столе и месяц, и год, а потом или постепенно компонуются в единую картинку и превращаются в композицию, или так и остаются ничем. Пока что мы работаем над накоплением материала.

Эдуард Горобченко: — На самом деле само придумывание музыкальной темы занимает не много времени. Но вот ее кристаллизация — дело не одного месяца. У нас уже есть два демо-альбома, которые мы записали с интервалом в полтора года. Но поскольку мы очень самокритичны, то все время пытаемся что-то улучшить, что-то изменить. Поэтому мы часто совершенствуем материал: кое-что переписываем, кое-где подчищаем погрешности. Надеюсь, в этом году уже выйдет наш полноценный альбом…

— У вас уже были выступления на больших площадках?

Эдуард Горобченко: — Больших сцен «Гучнi Думки» пока что не достигли. Мы выступали (вместе с другими группами) несколько раз на концертах в Кировограде, Житомире, Киеве. Но сегодня мы впервые сами отыграли весь вечер.

Александр Алексеев: — Более того, это была самая продолжительная по времени программа, которую нам приходилось играть. Было и сложно, и интересно, тоже своего рода испытание: выдержим мы этот марафон или нет.

Роман Тарасов: — Я, когда жил в Европе, несколько раз играл на больших сценах в разных группах во время крупных фестивалей, проходивших в Венгрии, Германии. Сегодня мы провели первый «марафон» команды «Гучнi Думки», и это хорошее начало для группы. У нас еще все впереди. В наших планах — участвовать в рок-фестивалях, украинских и международных. У меня в Европе остались друзья, с которыми можно будет договариваться о концертах…

— Какая музыка сейчас записана на ваших плеерах?

Эдуард Горобченко: — «Периферия», Animals as Leaders, Tesseract, Black Sabbath.

Александр Алексеев: — Karnivool. Это австралийская команда, играющая прогрессив-рок.

Роман Тарасов: — Black Sabbath, несколько альбомов Planet X, Animals as Leaders, Дживан Гаспарян (он играет на армянском инструменте дудук), инструментальная медитативная музыка.

— Какие факторы влияют на тематику ваших композиций? О чем вообще поет группа «Гучнi Думки»?

Эдуард Горобченко: — Поскольку я эмоциональный человек, то все, что происходит вокруг, не оставляет меня равнодушным. Обычно в текстах стараешься выразить свои эмоции, найти подход к каждому слушателю, чтобы каждый человек вынес что-то свое. У нас нет узко обозначенного направления. О чем наша музыка? Это чувства, отношения, восприятие мира, переживания, внутренние трагедии — все эмоции, с которыми человек сталкивается в повседневной жизни.

Нам совсем не хочется петь о политике или стать рекламной группой. На самом деле мы хотим вызвать у человека, который слушает нашу музыку, самый бешеный, самый громкий, самый чувственный вихрь эмоций. Чтобы его душа и мысли пробудились из спячки, пришли в движение.

— То есть вы отражаете в музыке свои «думки», и они звучат «гучно»?

Эдуард Горобченко: — Можно сказать и так. Отсюда и название группы — «Гучнi Думки».

Извечный соперник Лувра Metropoliten, шокирующий своими площадями и странными бумажно-железными экспонатами MoMA, хранитель древней культуры Национальный музей американских индейцев, Международный музей шпионажа — о них, а еще о десятках других мест, где хранятся и экспонируются памятники архитектуры, полотна, предметы быта и прочее, прочее, прочее, наш земляк, ныне профессор калифорнийского университета Сан-Диего Павел Босый может рассказывать часами.

В частности, он посвятил целую лекцию особенностям организации американских музеев, которую прочитал в Кировоградском областном художественном музее. Вначале он хотел рассказать о схожести западных и славянских культурных учреждений, но, немного подумав, решил пойти от противного. И в свойственной ему занимательной форме в красках расписал музейные традиции США.

Итак, начнем с истоков, которые, собственно, и стали фундаментом нынешнего заокеанского музейного дела. Если в России и Европе еще в XVIII веке постепенно стали открываться государственные экспозиции – кунсткамеры, то правительство Америки не принимало ни малейшего участия в этих мероприятиях. Здесь состоятельные люди, которые собирали коллекции ценностей, раритетных вещей, картин знаменитых художников периодически, по собственной инициативе, открывали свои комнаты посетителям.

И если в той же Великобритании обедневшие коллекционеры, у кого оказалось недостаточно средств на содержание своих личных экспонатов, имели возможность передать их государственным структурам, то американцам ничего не оставалось, как следовать пословице «Взялся за гуж – не говори, что не дюж».

Для того, чтобы хоть как-то контролировать этот стихийный процесс, на общественных началах здесь создавались всяческие наблюдательные советы, куда входили меценаты, эксперты, которые следили за тем, как обращаются в частных музеях с экспонатами, и перечисляли деньги в банк под проценты, за счет чего выплачивались зарплаты научным сотрудникам. Так было раньше, так происходит и сейчас. Некоторые должности даже названы в честь этих самых «наблюдателей» – например, в Колумбийском университете, где есть факультет искусств (он же – музей), уже давно в штатное расписание введена должность научного сотрудника им. Петра Яцыка. Конкурс сюда очень большой, но к этому вопросу мы еще вернемся.

Собственно, до сих пор государство не особо вмешивается в музейные дела, все вопросы решаются за счет спонсоров, и ничего – музеи не бедствуют, а имеют очень даже процветающий вид.

Теперь о спонсорах. Из десятка тысяч музеев США за счет бюджетных денег содержатся всего 4, куда вход, соответственно, бесплатный. Посещение же остальных может влететь вам в копеечку — стандартная цена билета от 25-50 долларов. Но это – если вы «провинциал» (приехали в Нью-Йорк откуда-то из Висконсина или Огайо) и не потрудились прочитать всю информацию, что висит на входе. А там четко указано, что есть и бесплатные часы посещения, где-то раз в неделю, например, в пятницу после 17.30. В это время в музеях собирается «тусовка» — как правило, один и тот же контингент. То есть люди, может быть, даже не столь увлеченные искусством, как заинтересованные в общении. Здесь можно встретить друзей, родственников, партнеров по бизнесу и в непринужденной обстановке поговорить о делах насущных. Поэтому люди выбирают бесплатные дни даже не потому что хотят сэкономить, а для решения текущих вопросов и приятной компании.

Вместо билетиков кассы выдают своим посетителям значки – каждый день разного цвета, «недельки». Некоторые предприимчивые граждане их коллекционируют и, подбирая из запасов нужный цвет, пытаются пройти второй раз бесплатно. Иногда удается…

Спонсорство в музейной отрасли считается делом престижным. Во-первых, говорит Павел Босый, люди хотят попасть в рай. Да-да, это не идиома. Просто по католическим и протестантским канонам богатство дается людям от Бога, вообще-то это грех, если им правильно не распорядиться. Например, помочь музеям. На небесах зачтется. Второй побудительный мотив более меркантильный. Государство, что снять с себя всю эту мороку по содержанию культурных учреждений с их неуемными запросами, просто ввело нюанс в налоговое законодательство. То есть сумма, выделенная на благотворительность, не фиксируется в декларации. И таким образом можно плавно «перешагнуть» порог высокого налога и на этом сэкономить: потратив миллион на музеи, ты можешь сохранить в два раза больше.

Коллекции американских музеев пополняются постоянно и не только благодаря спонсорам. Здесь принято дарить целые «комнаты» музеям в память об усопших родственниках. Например, жила-жила девочка, скончалась. Родители всю обстановку передали музею, и теперь эта комната называется именем безвременно ушедшей. Если интерьер не противоречит общей концепции музея, его сохраняют в первозданном виде, если нет – извините, даритель, но придется кое-что переделать. Это с одной стороны. А с другой – человек может попросить руководство музея перекрасить, например, стены. Пожалуйста, выбирай краску. Ремонт в американских музеях – дело хозяйское, в бюджете учреждения специально предусмотрены деньги на эту статью – лишь бы экспозиция хорошо смотрелась…

Есть и другой вариант аккумулирования средств на выставки. Павел Босый хорошо помнит, как, приехав на работу в Сан-Диего, он попал на благотворительное мероприятие. В большом парке пожилые американки собрались, чтобы продемонстрировать наряды, оставшиеся еще с начала прошлого века. «Барышни» неспешно прогуливались, ели-пили, в общем, как говорится, и себя показали, и на других посмотрели. А спустя какое-то время за вырученные от этого «дефиле» деньги местный музей открыл интереснейшую выставку моды Сан-Диего, которая собрала огромное количество посетителей и получила шикарные отзывы в прессе.

В общем-то, неудивительно, что в Америке люди ходят на подобные узкопрофильные выставки. Дело в том, что у нас музеи традиционно – это исторические или самые настоящие картинные галереи. В США, конечно, этим направлениям уделяется огромное внимание, например, каждый мало-мальски уважающий себя музей имеет в своей коллекции вещи из Древнего Египта, но, в отличие от русско-украинских и европейских музеев, здесь люди любят выставлять вещи из обихода, предметы декоративно-прикладного искусства и прочее в таком духе.

Объяснений этому несколько: менталитет, а еще обычный человеческий фактор. Не все же граждане и гости США – великие искусствоведы. И заманить обычного человека в музей надо тем, что ему интересно, – пусть вначале он от души полюбуется интересными мексиканскими бусами или японскими мечами, а уже затем, по ходу, и к Рембандту приобщится.

Кстати, еще одно принципиальное отличие. Если наши посетители приобщаются к великому посредством экскурсоводов, от реплик которых «Посмотрите направо!», «Посмотрите налево!», «Тишина, я сейчас говорю!» иногда бежать куда глаза глядят хочется, то на Американском континенте люди при входе в музей берут наушники, выбирают язык (от китайского до украинского) и путешествуют по необъятным просторам помещений. Каждые наушники дистанционно связаны с компьютером, поэтому в какой бы ты зал ни вошел, именно о его экспонатах будет идти рассказ. Удобно посетителям, и фонд заработной платы экономится за счет ставок экскурсоводов.

Вообще же штатное расписание музеев здесь очень четко регламентируется. Крупными музеями руководит президент, его заместителями (тоже, кстати, большими боссами) являются кураторы, за ними следуют научные сотрудники – менеджеры, которые организовывают выставки, работают со спонсорами, а замыкают карьерную лестницу смотрители залов – как правило, студенты-волонтеры или старушки-Божьи одуванчики, должности которых не включают такую важную составляющую американской жизни, как медицинская и пенсионная страховки.

А вот чтобы занять место президента музея, куратора или менеджера ты должен быть семи пядей во лбу. Во-первых, по-нашему, иметь ученое звание, во-вторых, соответствующее образование, а в-третьих, ты должен пройти жесточайший общенациональный конкурс. Как они проходят? На сайте американской ассоциации музеев желающие работать в этой сфере ищут объявление об открывшейся вакансии. Если по формальным признакам они на эту должность подходят, то подают стандартный набор документов. Как правило, конкурс очень большой, так как музейные должности хорошо оплачиваются, поэтому претендентов набирается несколько сотен. Из них отбирается 10 лучших резюме, с обладателями которых проводится интервью – или по телефону, или во время профессиональных отраслевых конференций, которые, кстати, очень популярны в США. По результатам собеседования из десяти остается тройка счастливчиков, которых приглашают приехать на будущее место работы лично. В итоге лучший из лучших зачисляется в штат. Как мы уже говорили, работа музейного сотрудника – даже менеджера – оплачивается хорошо, но и требуют с них немало.

Прежде всего, надо найти спонсора, убедить его помогать именно этому музею, а для «затравки» гостя необходимо хорошо встретить, накормить и обаять. Для того, чтобы накормить, при каждом музее есть свой ресторан. Здесь могут перекусить посетители, а также просто прохожие: многочисленные рестораны и кафе – еще одна статья доходов музея.

Завлекают менеджеры спонсоров разными способами. Например, рекламные проспекты музея с приклеенным конвертом с уже оплаченной маркой рассылаются по разным адресам – получив такой красивый буклет, люди откликаются на просьбу «по умолчанию» и высылают – кто 5, а кто 10 долларов… Или же менеджеры высылают своим потенциальным спонсорам открытки с автографами знаменитостей, той же Элизабет Тэйлор. То, что эти автографы растиражированы на черно-белом принтере, не важно. Люди ценят мелочи, такие знаки внимания всегда приятны, и денег на этот музей не жалко.

Лучшие (читай – щедрые) спонсоры «висят» на досках почета, их приглашают на обеды с художниками или скульпторами – в общем, культурная жизнь в городах Америки бьет ключом.

Не скучно и в самих музеях . Это не унылые полутемные залы с одинокими посетителями, голоса которых эхом отдаются во всех помещениях. В музеях США все по-другому – примерно так, как было в наших еще не совсем забытых Дворцах пионеров. Помимо выставок и экспозиций, в музеях проходят курсы музыки, дети сюда приходят позаниматься в художественных кружках, где-то рядом репетирует свой привычный репертуар аматорский хор. То есть музей – это средоточие культурной жизни, наполненной детским смехом и шалостями…

Из длинной и содержательной лекции Павла Босого запомнился еще один небольшой нюанс. Наш собеседник рассказывал об особенности «этикеток» экспонатов – табличек с описательной частью. Так вот под работами какого-нибудь эмигранта (не важно, русский он, француз или испанец, неважно, когда он переехал жить в США и переехал ли насовсем) написано: «Выполнено американцем, рожденным в….». Такая вот национальная политика! А еще на этикетках кратко указывается, какой художественный замысел вкладывал в свое творение мастер, чтобы, как говорит Босый, у посетителей не было вопросов: «Что это за мазня?»

Поначалу удивило нашего профессора и то, что экспонаты, представленные на выставках современного искусства, очень недолговечны. Простояла какая-нибудь инсталляция или скульптура, народ на нее посмотрел, запомнил, а затем, вместо того, чтобы забивать этими работами хранилище, их просто уничтожают. Мол, не прошли проверку временем…

– Я специально рассказал о том, что отличает украинскую музейную систему от американской. И сделал это не затем, чтобы показать, какие они там хорошие, прогрессивные, и вызвать у нас комплекс собственной неполноценности. Просто научно-технический прогресс идет такими семимильными шагами, что через несколько лет все эти инновации станут делом вполне обычным и в Кировограде. Так что мы с вами просто немного заглянули в будущее… — сказал напоследок Павел Босый.

22 января 2011 года граждане нашей страны наконец поняли – украинским политиками действительно нечего терять. Кроме своих цепей. Каждому – своей.

Без привязки к исторической подоплеке этого дня приходится констатировать – мероприятия ко Дню Соборности больше напоминали соборование. В смысле печальной констатации необратимого факта. Увы, ни сборкой карт-мегапазлов, ни живыми, но изрядно разреженными цепями, ни торжественными официозами нас так и не смогли убедить в возможности заживления сшитого белыми нитками шва на сердце страны и в искренности тоже шитых и такими же нитками заявлений большинства политиков…

По большому счету, Кировоград исключением не стал. Разве что, в отличие от Киева, здесь было не четыре, а всего два «соборных» мероприятия. Официальную миссию провести государственное мероприятие взяли на себя регионалы, альтернативное шествие запланировали несколько политических сил, организованных “Фронтом Змін”.

Оба плана были практически идентичными – собрать народ и в итоге привести к памятнику Кобзарю. Одинаковой была и заявленная цель – объединить украинцев в отдельно взятом городе. При этом ПР собирала людей у «чернобыльского» памятника на набережной и объединяла их на мосту через Ингул – понятно, посредством «живой цепи». Их оппоненты начали строить свою «цепь» на площади Богдана Хмельницкого. Главное условие регионалов – принципиальное табу на партийную символику, что должно было привлечь в официальную цепь дополнительное число сторонников, коих в итоге организаторы насчитали около четырех сотен. Финалом «живой цепи» №1 стало выступление одного из вице-губернаторов у памятника Шевченко.

Участники другого, столь же многочисленного собрания — с флагами «Нашей Украины», «Свободы», ФЗ, руховскими стягами и полным (!) отсутствием когда-то довлевшей в рядах оппозиции бело-сердечной символики — начали объединять страну в отдельно взятом областном центре на два с половиной часа позже, нежели и здесь опередившие их регионалы. В программе мероприятия тоже значилась «живая цепь», к моменту прибытия колонны №2 в конечный пункт площадка возле того же Кобзаря уже освободилась…

Кировоград — это вам не какая-либо из китайских провинций, где массово «клепают» копии известных мировых брэндов. Что у нас могут подделывать цеховики? Водку, компакт-диски, нефтепродукты. Пару лет назад налоговая милиция накрыла подпольный цех пошива одежды под торговую марку «Адидас». Все это, в общем-то, банально. Но подделывать… «фирменные» сеялки — такого в нашем городе еще не было!

Нет, сама идея сборки сельхозтехники в «гаражных» условиях не нова. В начале 1990-х годов в городе и области существовал целый ряд небольших фирм, занимавшихся ремонтом и восстановлением бывшей в употреблении техники. По словам генерального директора ОАО «Червона зирка» Сергея Калапы, когда-то у них при заводе тоже работало предприятие, ориентированное на восстановление сельхозмашин, но при этом никто не обманывал покупателей, выдавая отремонтированную технику за новую. В этом же случае частная кировоградская фирма копировала внешний вид сеялок «Червоной зирки» один в один: фирменный красный цвет, логотип торгового знака, паспорта продукции со штампами ОТК и серийными номерами реально существующих машин.

Цех, где собирали подделки (его выявили совместными усилиями сотрудники государственной службы по борьбе с экономическими преступлениями УМВД в области и служба безопасности завода), работал на окраине Кировограда, в районе выезда на «уманскую» трассу. Трудились в цеху примерно три десятка работников, если считать всех рабочих и инженерно-технический персонал.

Технология изготовления «левых» сеялок а-ля «Червона зирка» изначально не позволяет говорить о каком-либо высоком качестве продукции. Рамы машин варили без использования технологической оснастки, обычными ручными сварочными аппаратами (тогда как на предприятии сварочные работы осуществляются в среде защитных газов и в специальных приспособлениях, исключающих деформацию рамы). То же самое можно сказать о покраске: поддельные машины красили «дедовским» методом — ручным пульверизатором. Естественно, «гаражные» технологии негативным образом сказывались на долговечности таких машин. Склепанные «на колене» полуфабрикаты обвешивались оригинальными узлами и деталями, легально приобретенными у дилеров «Червоной зирки». «Левые» сеялки комплектовались поддельными паспортами, куда вносились серийные номера существующих машин. На самих сеялках серийные номера обозначались на настоящих металлических шильдиках «Червоной зирки», украденных с предприятия.

По словам Сергея Калапы, «Червона зирка» ранее неоднократно выявляла случаи кустарного производства посевной техники кировоградскими мини-предприятиями «гаражного» типа. Общий объем рынка таких машин — примерно 200-300 единиц в год. Если цеховики не особо наглеют, то есть не пытаются скопировать продукцию предприятия, не используют брэнд «Червоной зирки» и не работают под прикрытием официальной дилерской сети завода, юридические претензии к таким контрафактникам отсутствуют (морально-этическая сторона вопроса — личное дело каждого цеховика). Здесь же совсем другой случай. Свои изделия представители выявленного правоохранителями цеха продавали под видом новых сеялок «Червоной зирки», от имени завода и по демпинговым ценам: на 20% дешевле оригинала. Скидку покупателям объясняли так: они якобы являются акционерами предприятия, и поэтому имеют возможность приобретать машины по цене завода-изготовителя. Клиентов контрафактники находили в основном прямо в «полях»: ездили по селам и предлагали аграриям сельхозмашины по льготной цене. В условиях, когда фермеры испытывают проблемы с оборотными средствами и привлечением кредитных ресурсов, 20-процентная скидка выглядела весьма привлекательно.

Чем может обернуться приобретение подделки, свидетельствует такой пример. В прошлом году специалисты завода выехали в одно фермерское хозяйство по жалобе: вышла из строя недавно купленная сеялка. На месте выяснилось, что та машина только внешне выглядит, как сеялка «Червоной зирки», а на самом деле не имеет к предприятию ни малейшего отношения, поэтому ни о каком сервисном обслуживании не может быть и речи. Фермер потерял не только деньги, уплаченные за машину, но и упустил самое главное — время посева в разгар сезона…

По словам Сергея Калапы, стопроцентную гарантию качества продукции и наличие пакета сервисных услуг могут предоставить только официальные дилеры «Червоной зирки».

По факту незаконного использования товарного знака следователем Кировоградского областного управления МВД возбуждено уголовное дело по ч.2 ст. 229 УК Украины.

Городской голова Кировограда Александр Саинсус в минувший вторник пресс-конференцию провел не в привычной аудитории, а в личном кабинете. Журналисты ждали сенсаций и громких заявлений. Но беседа получилась какой-то домашней и успокаивающей. Скорее всего, причина умиротворенной обстановки не в формате общения, а в самом Саинсусе. Создается впечатление, что он слишком, чересчур мягкий и всепрощающий. И, кажется, поэтому подчиняющиеся ему подразделения не блещут отличной работой и сжатыми сроками исполнения поручений.

Возьмем, к примеру, структуру управления горисполкома. Уже несколько месяцев город ждет внедрения в жизнь административной реформы именно в доме с колоннами. На сегодняшний день уполномоченные внедрить в жизнь распоряжение главы государства сравнили кировоградскую структуру с существующими в Ровно, Виннице, Николаеве и нашей ОГА. Проанализировали, насколько наша прозрачная и управляемая. Определили неувязки и недостатки. Вроде бы что-то вырисовали. Сейчас она обсуждается в депутатских комиссиях и вроде бы будет вынесена на рассмотрение сессии в пятницу, 27 января. Александр Дмитриевич предварительно сказал, что предполагается ликвидация департаментов, сокращение числа заместителей градоначальника до четырех, а также оптимизация численности сотрудников горисполкома с учетом дальнейшего трудоустройства уволенных. Ждали больше, до пятницы уж как-то подождем… При этом городской голова заметил, что в исполкоме есть нормальные, добросовестные сотрудники. А некоторые самостоятельно написали заявления об уходе. «Это процесс становления», — резюмировал мэр.

«Возможно, у меня повышенные требования к коммунальному предприятию по содержанию дорог, но это требования городской общины, и я не допущу послабления», — заявил городской голова. Что касается работы упомянутого предприятия, то недостатки есть, и они напрямую зависят от недоорганизации работы службы. В частности, есть проблемы с техникой, которая не соответствует современным требованиям. В то же время нет проблем, например, с отсевом, которым город может обеспечиваться в неограниченных количествах. Но, по словам мэра, не все руководители КРЭПов и ЖЭКов настроены на работу. На вопрос, какие меры принимаются в отношении нерадивых руководителей, Александр Саинсус ответил, что, если не выполняются обязанности, стимулирование деятельности может происходить через премиальный фонд.

Новость о том, что «Газ Украины» за долги может лишить газа «Кировоградтепло», Александр Дмитриевич прокомментировал следующим образом: «Мы принимаем организационные меры. В частности, ведутся переговоры с поставщиком газа». Так что ситуация под контролем. Будем надеяться, что она разрешится «без жертв».

Как известно, еще в декабре распоряжениями городского головы были созданы четыре комиссии, которые проводят аудиторскую проверку управления ЖКХ, управления капитального строительства, департамента экономики и финансов и управления земельных отношений и охраны окружающей среды. Александр Дмитриевич сообщил о предварительных результатах проверки последнего управления. Как оказалось, из 1172 земельных решений около 600 имеют нестыковки и нарушения, а около двух сотен решений вообще не оформлены. «Есть проблемы, – сообщил Саинсус. – Мы предложили ряд мероприятий относительно активизации работы с должниками по плате за землю». Комиссии закончат работу к февралю, но не исключено, что сроки проверок продлятся».

Журналисты поинтересовались ситуацией с больницей скорой медицинской помощи. «Как вы знаете, был депутатский запрос, затем была создана комиссия, которая разбирается в ситуации. На сессии горсовета результаты ее работы будут озвучены. Затем уже решение буду принимать я», — сказал городской голова.

В завершение пресс-конференции Александр Саинсус, отвечая на вопрос журналиста «УЦ», сообщил, что дал распоряжение соответствующим структурам по поводу того, чтобы галерея городских голов Кировограда пополнилась портретом его предшественника. Традиция есть традиция. Позирует ли уже Владимир Тихонович художнику, пока остается неизвестным…

Эдак Кировоград скоро дорастет до большого, «настоящего» города. Судя по многочисленным надписям на разных стенах и заборах, у нас появилось движение «Антифа».

Антифа – это антифашисты, вроде бы правильные ребята должны быть. Лишь бы у нас они не превратились в то, что являют собой «антифа» в России. По виду «фа» (скинхеды и прочие) ничем не отличаются от «антифа» — те же ботинки-берцы фасона «мечта оккупанта», очень желательно фирмы «Доктор Мартенс», те же короткие куртки-«бомберы», короткие стрижки; слушают тяжелую металлическую музыку. И они так же бьют тех, кто, по их мнению, «фа». Убивают подчас, как было в Москве, когда антифа напали с ножами на митинг Движения против нелегальной миграции.

Но, думается, у нас все совсем по-другому. «Наскальная живопись» в Кировограде — просто самореализация подростков пубертатного периода. А вот то, что они пишут на английском и немецком «Белые охотники» или «Гордость белых», заставляет задуматься, понимают ли писавшие, что именовать себя антифашистами вряд ли имеют право…

Судя по тому, что объектом «художественной» атаки наших как бы антифа являются надписи фанатов футбольного клуба «Звезда», то эти фаны-болельщики и есть у нас как бы главные фашисты. Ребята из антифа, только лучше не попадайтесь им. А то фанаты – народ простой, в идеологии шибко не разумеющий, надают по сусалам так, что все умные «белые» мысли забудутся навсегда.

«Украина-Центр» часто обращается к проблемам медицинских учреждений — мы писали о конфликтных ситуациях в кировоградской городской больнице скорой помощи и в областной больнице, старались разобраться в них, обратить внимание властей на различного рода нарушения. Но проблемы, естественно, есть не только в этих двух «гигантах» от местной медицины. Так, в редакцию «УЦ» пришло письмо от сотрудника Кировоградской городской поликлиники №5, где он достаточно эмоционально описывает ряд нарушений со стороны руководства и сетует на нездоровую обстановку в коллективе.

Вначале приведем несколько цитат из довольно объемного письма:

«27 декабря издали приказ, согласно которому “в связи с недостаточным финансированием” решено снять с сотрудников поликлиники 0,25-0,5 ставки, а также доплату за напряженный труд (первое нарушение законодательства). Денег нет, ладно. Дело в другом. Коллектив уже отработал месяц, согласно утвержденным графикам за декабрь 2010 года. Попытка заставить переписать графики не удалась, то есть деньги снимались задним числом…»

«…можно было собрать собрание коллектива, высказать аргументы, отчитаться за финансы. (…) На протяжении 5 лет главврач Сташок А.Н. не проводил собрания коллектива, где он разъяснил бы, кого и за что он премирует, как расходовались деньги от добровольных пожертвований, от оплаты за сдачу в аренду помещений поликлиники, ведь 5 городская поликлиника является самым большим арендодателем, и за полученные деньги здание можно было бы все отремонтировать как изнутри, так и снаружи…»

«Замечу также, что в поликлинике исчезли должности эндокринолога, пульмонолога, онколога, полставки кардиолога… Очереди на сокращение ждут лоры, невропатологи, участковые. Об этом постоянно говорит главврач — участки будут укрупняться, а следовательно грозят увольнения…»

Нареканий у нашего читателя, судя по всему, более чем достаточно. Но насколько они обоснованы и есть ли повод бить в набат? Мы напрямую задали эти и другие вопросы главному врачу поликлиники Анатолию Сташку.

— Анатолий Николаевич, для многих уже очевидно, что нынешняя кировоградская медицина имеет две основные проблемы: финансирование и администрирование. Скажите, как обстоят дела с финансированием вашей поликлиники?

— Плохо. Бюджетных денег на выплату заработной платы в полном объеме не хватает. Согласно штатному расписанию, у нас было предусмотрено 313 штатных единиц. При формировании бюджетного запроса на 2010 год администрацией поликлиники были предоставлены расчеты, но в итоге фонд заработной платы нам выделили меньше, чем надо, на 881 тысячу. Из-за чего? Просто в городском бюджете не были изначально предусмотрены расходы на повышение минимальной зарплаты и на индексацию. Поэтому ситуация, которая возникла с приказом в конце декабря прошлого года, вполне объяснима.

Для того, чтобы мы людям могли выплатить всю полагающуюся законом сумму в первом квартале (с учетом всех повышений), мы «перебрасывали» деньги из конца года в начало, и так «доперебрасывались», что в декабре 2010-го получилась недостача в фонде зарплаты размером 48 тыс. грн.

Я заранее пытался компенсировать нехватку средств. И еще в ноябре на совещании в горздраве поднял этот вопрос, на что нам пообещали дать дотацию из областного бюджета. Поэтому я не спешил урезать ставки, пусть люди работают. Но подошел конец декабря, а мы так ничего и не получили. Надо было выходить из положения.

Мы сели, обдумали, подсчитали. И нашли единственный выход: снять часть ставок за совмещение за декабрь, не радикально — например, вместо 1,5 ставки мы установили 1,25. Да, задним числом. Я все это хорошо понимаю, мои действия уже проверяла комиссия по охране труда, и они справедливо указали в своем заключении на нарушение КЗОТа…

Я не знаю, что будет в этом году — ситуация пока не изменилась. На 2011 год фонд зарплаты нам снова дали меньше, чем надо. Что мне делать? Или нарушать закон опять, или пойти по другому пути. И теперь я решил, что каждый месяц доктора будут писать заявления с просьбой предоставить им право совмещать. Это затем, чтобы мы могли смотреть, кто как работает. В конце месяца мы будем анализировать показатели интенсивности труда каждого участкового — не секрет ведь, что бывает всего по 2-3 вызова в неделю. Тогда такого специалиста в следующем месяце переведем с половины на четверть ставки. Это, я думаю, справедливо: если нагрузка есть — получай деньги, нагрузки нет — что ж поделать…

— Следующий вопрос касается всех кировоградских главврачей: как используются добровольно-принудительные, они же благотворительные, взносы? Доводится ли до сведения коллектива эффективность их использования?

— Вы же прекрасно понимаете, что финансирования не хватает: на бумагу для ЭКГ, на рентгеновские пленки. Например, на химреактивы нам необходимо 7 тыс., а выделяется из бюджета только 2-3. Как выкрутиться? Особенно если к нам приходят сотни студентов ежедневно на профосмотр?

Поэтому мы просто вынуждены аккумулировать внебюджетные средства — так называемые пожертвования и деньги за арендную плату. Остановимся на взносах пациентов. Никакой фиксированной суммы нет — рады тому, кто сколько даст, но ветераны войны, чернобыльцы обслуживаются у нас, естественно, бесплатно, никаких взносов не платят.

Все эти внебюджетные поступления проходят через бухгалтерию (соответственно, через казначейство), и каждый квартал мы вывешиваем отчет по их использованию на доске возле бухгалтерии. Каждый желающий может посмотреть и ознакомиться, сколько мы получили и куда эти деньги направляются. Никакой закрытости здесь нет (действительно, через несколько минут корреспонденту «УЦ» предоставили только что снятый с доски лист А4, где все очень четко было расписано: за 2010 год в больницу поступило чуть более 173 тыс. грн, которые руководство потратило на приобретение хозяйственных материалов, канцтоваров, моющего инвентаря, огнетушителей, рабочей части для фиброгастроскопа, наркотических препаратов, мелкого медицинского оборудования, медикаментов по бесплатным рецептам, рентгенпленок, реактивов, оплату коммунальных услуг, телефонов и прочее-прочее. — Авт.).

— В продолжение темы. Расскажите, как используются средства за аренду помещений поликлиники?

— Во-первых, этот вопрос многократно проверялся контролирующими органами. Из служебных помещений «не наши» только 3 кабинета, которые занимают стоматологи второй стоматполиклиники, но это даже не аренда — кабинеты переданы в безоплатное временное использование.

Есть еще благотворительный фонд «Єдність». Они занимают 2 малюсенькие комнаты и арендуют их с разрешения городского управления коммунальной собственности.

Остальные арендаторы занимают неслужебные помещения: аптеки и солярий находятся в холле, а все остальные — в подвале (компьютерная фирма, салон красоты, прачечная, мастерская по изготовлению ключей).

Все эти деньги тоже проходят через бухгалтерию, и вы видели, на что они вместе с благотворительными взносами потрачены.

— Теперь, пожалуй, наиболее важный вопрос. В письме вашего коллеги речь идет о сокращениях ставок эндокринолога, пульмонолога и других специалистов… Вы же обсуживаете довольно большой район, как сами оцениваете то, что происходит с комплектацией штата поликлиники?

— Ставка эндокринолога не сократилась — просто врач сейчас находится в отпуске по уходу за ребенком, а на ее место желающих временно поработать нет. А ставки пульмонолога и онколога в нынешнем штатном расписании просто не предусмотрены. Я стараюсь перепрофилировать врачей-терапевтов, но здесь есть ряд организационных трудностей. Тем не менее, стараемся как-то выкручиваться, исходя из очень ограниченного финансирования.

А по поводу кардиолога — ничего я не сокращал! В штатном расписании указано «врач-кардиолог — 2 ставки». Правда, сейчас у нас работает один человек на полторы, а 0,5 свободны…

Что по этому поводу думаю лично я? Обслуживаем мы более 57 тысяч населения, среди которых 12 тысяч студентов. У нас катастрофически не хватает участковых врачей-терапевтов — вот это проблема! Сложно человека заставить на 1 ставку работать больше, чем положено.

— Среди врачей ходят упорные слухи о грядущем укрупнении участков. Они обоснованы?

— Никакой гарантии, что укрупнения не будет, я дать не могу. Смотрите, наши спальные районы — это компактные многоэтажки, иногда 3 дома — это уже и есть участок. Поэтому их вполне можно укрупнить. Но при этом никакие доплаты врачей не ждут, к сожалению. Со своей стороны, могу сказать, что приложу все усилия, чтоб сокращений в моей поликлинике по этому поводу не было.