Украина Центр

В прошлые годы с уходом губернатора в отпуск административная жизнь в области замирала. Большинство чиновников тоже отправлялись отдыхать, остальные наслаждались относительным покоем непосредственно на рабочих местах. Вот и в нынешнем году хозяева кресел и кабинетов с трудом дождались отъезда Сергея Ларина. Но не тут-то было: прошли уже первые несколько дней его отпуска, но мобильный телефон губернатора работает в обычном, рабочем режиме.

— Сергей Николаевич, с каким настроением в отпуск уходили?

— У всех перед отпуском настроение одинаковое. Надо отдохнуть, накопить сил на осень и зиму. Так всегда происходит: с одной стороны, уезжаешь в предвкушении отдыха, а с другой – всё равно мозги не отключаются, продолжают работать. Я набрал с собой много документов, которые буду читать, что в повседневной текучке не часто удается. В отпуске всегда приходят новые идеи, очищается «жесткий диск» от ненужного…

— Звонить на работу будете часто?

— Как правило, я звоню, чтобы уточнить разные моменты, поставить задачи, если в голову пришла какая-то концептуальная идея. Думаю, звонков будет много, во-первых, потому что пора сейчас горячая, а во-вторых, чтобы никто не расслаблялся.

— А на кого оставили большое хозяйство Кировоградщины?

— На своего первого заместителя Андрея Николаенко.

— И какие главные задачи перед ним поставили? Контролировать ход уборочной?

— Мы все еще живем советскими стереотипами, когда надо собрать председателей колхозов и поставить им задачу, собрать машиностроителей, строителей… Наша задача – помогать бизнесу. Мы же не можем дожди отменить или добавить или солнце заставить светить ярче. Любой фермер сам заинтересован в том, чтобы собрать как можно больше урожая. А мы должны следить, чтобы не было занижения урожайности, если у кого-то не хватает техники, то проследить, чтоб она была. Мы помогали и будем помогать в этом отношении.

— Сергей Николаевич, а как же футбол? По телефону болеть будете?

— Обязательно! Все подробно буду расспрашивать еще по ходу матчей. И это касается не только футбола. Мы в этом сезоне стартуем обновленным составом баскетбольной команды, думаем выиграть в этом сезоне первую лигу. Сегодня у нас появился новый президент баскетбольного клуба «Кировоград». Это Сергей Сухой. Работаем и над новым спортивным залом.

— Вы уже решили, как будете отдыхать?

— Конечно, решил. Дети у меня уже выросли и не нуждаются в отдыхе с нами, хотя мы бы с удовольствием их взяли с собой. Они самостоятельные, предпочитают отдыхать с друзьями. Дочка вот четвертый курс заканчивает, бакалаврат, теперь будет экзамены сдавать в магистратуру. Сын в Крыму был неделю, больше пока никуда не собирается.

— А куда, если не секрет, едете?

— Конечно, хотелось бы покупаться в море, но, к сожалению, в этом году не получится. Я еду пить воду в Карловы Вары, и это не моя прихоть, а медицинская необходимость. Мне надо пройти двух-трехнедельный курс для того, чтобы восстановиться. Год был тяжелый, мы сами себя загнали в этот темп, но по-другому нельзя. И мы этот темп снижать не будем…

В нынешнем году в Новомиргородском районе впервые праздновали День металлурга – уже в ближайшем будущем именно эта отрасль станет здесь бюджетообразующей, а приход нового, мощного инвестора — компании «Велта» — наполнит реальными деньгами социальную сферу территории.

---

Справка «УЦ»: компания ООО ПКФ «Велта» создана в 2000 году с целью развития Бирзулевского месторождения ильменита для добычи рудных песков и получения ильменитового концентрата. За собственные средства компания выполнила детальную разведку и подсчет запасов Бирзулевского рассыпного месторождения ильменита. Компания владеет специальнім разрешением на промышленную разработку (добычу) месторождения.

С тех пор, как ООО ПКФ «Велта» и её генеральный директор Андрей Бродский (на фото) задумали построить ГОК по добыче и переработке ильменитовых песков (титановых руд) на базе Бирзулевского месторождения титановых руд в Новомиргородском районе, прошло… более десяти лет. Всё это время потенциальный инвестор безуспешно стучался в двери чиновников, однако проект смог стартовать только в прошлом году, с приходом нынешнего руководства области. А ведь «Велта» не только рассчитывала на многое (запасов здешнего месторождения хватит, как минимум, на 30-35 лет при мощности предприятия 185 тысяч тонн ильменитового концентрата в год), но, в свою очередь, была готова взять на себя значительные социальные обязательства…

Такую возможность – появление рабочих мест, отчисления в местный бюджет, финансирование социальных программ – район получил только сейчас. Хотя строительство ГОКа только началось, идет оно рекордными темпами: уже подготовлена площадка под разработку первого ильменита, на строительной площадке под обогатительное производство монтируется оборудование, устанавливаются металлоконструкции под будущий административно-бытовой комплекс, идет к завершению прокладка пульпопровода. Общие инвестиции в проект составят 70 миллионов долларов, уже инвестировано 300 миллионов гривен.

Особенно тщательно проработана эколочическая составляющая работы комбината: производство получило лабораторные заключения о том, что концентрат не представляет опасности для здоровья и жизни людей из окружающих населенных пунктов. Кроме того, работы будут вестись по бестранспортной технологии с последующей рекультивацией площадей.

Ещё до завершения строительства (ГОК начнет работу в октябре нынешнего года) «Велта» уже сейчас начала выполнять взятые на себя социальные обязательства. Материальная помощь Детскому дому и детскому отделению районной больницы, шефство над футбольной командой, ремонт дорог, транспорт для ветеранов Великой Отечественной – с начала года компания перечислила на эти благие цели около полумиллиона гривен. А в рамках соглашения о социальном партнерстве с момента получения прибыли компания обязалась перечислять на социальные нужды района 5 процентов прибыли.

Сто рабочих мест в традиционно «безработном» районе «Велта» создала уже сейчас, а к началу работы ГОКа трудоустроены будут ещё полтысячи людей, большинство из них – из числа жителей окрестных населенных пунктов. Кстати, компания намерена самостоятельно обучать кадры для комбината, так что местная молодежь получит неплохие шансы на достойную работу – зарплату здесь платят по меркам района весьма неплохую, причем «по-белому». Последнее обстоятельство – принципиальная позиция руководства «Велты». Ведь компания является не только дисциплинированным, но и весьма мощным налогоплательщиком. Для сравнения: бюджет села Коробчино, куда идут налоговые отчисления «Велты», составляет 200 тысяч гривен в год. Тогда как компания ежемесячно (!) перечисляет сюда 50 тысяч гривен, а через год, заверяет генеральный директор Андрей Бродский, эта сумма увеличится в десять раз…

Остается только догадываться, почему до сих пор бюрократическая машина упрямо «тормозила» столь перспективный во всех отношениях проект. Надо понимать, для чиновников более убедительными были бы отнюдь не суммы бюджетных поступлений, значительные суммы налогов, новые рабочие места и реанимация районной «социалки»… Так или иначе, сегодня ситуация обстоит совсем по-другому. По словам первого вице-губернатора Андрея Николаенко, уровень социальной ответственности перспективного инвестора позволил «включить зеленый свет» проекту, который, по его словам, пока является для региона не совем типичным: мол, бизнес не только взял на себя значительные социальные обязательства, но и выполняет их. Более того, подчеркнул чиновник, соглашение о социальном партнерстве с «Велтой» станет образцовым условием возможного сотрудничества областной власти с другими потенциальными инвесторами.

Сам Андрей Бродский, по его словам, готов идти по этой дороге – дороге с двусторонним движением: «Да, мы готовы к обоюдному сотрудничеству с властью. Сегодня у “Велты” нет никаких проблем с оформлением документации, имеются все необходимые разрешения и заключения. Со своей стороны мы отвечаем взаимностью, исправно отчисляя налоги, выплачивая “белую” зарплату…»

Понятно, что помогать «Велте» в реализации проекта будет и политическая сила, которую представляет на уровне региона Андрей Бродский: он возглавил Кировоградскую областную организацию политической партии «Сильная Украина». Как выяснилось, позиция «Велты» и её руководителя целиком соответствует убеждению лидера «Сильной Украины» вице-премьера Сергея Тигипко о том, что необходимо на каждой территории создавать все условия для того, чтобы здесь комфортно и выгодно работалось не только местным жителям, но и экономическая и социальная ситуация привлекали бы и специалистов из других регионов. Об этом в Новомиргороде заявила заместитель председателя политической партии «Сильная Украина» Александра Кужель. Александра Владимировна сообщила, что, по мнению руководства партии, Андрей Бродский вполне способен собственным примером доказать, как нужно реально улучшить жизнь рядовых украинцев: «Важно, на каком фундаменте стоит человек. Если это – человек дела, который это дело успешно развивает и несет реальный позитив остальным людям, который понимает, что именно ставит на кон, тогда ему не нужно ради дутых рейтингов заниматься ни пустопорожней болтовней, ни показной активностью…»

Судя по всему, первый для района День металлурга обещает стать одним из главных праздников района и собственно Новомиргорода. Ведь если представители этой отрасли «поднимут» нищую «социалку», если дадут людям работу и наконец отремонтируют практически несуществующие здесь дороги, почему бы не чествовать их в день профессионального праздника? Кстати, виновники торжества сами приготовили для жителей района подарок: праздничный концерт знаменитого Кузьмы «Скрябина» и популярнейшей «фабричной» финалистки Эрики – с награждением футбольной команды – призера Кубка «Велты» и феерическим салютом.

Здесь же Андрей Бродский торжественно заявил новомиргородцам: «Это – новая, лучшая страница жизни района. Достойные зарплаты, рабочие места, реальное социальное обеспечение – я горжусь тем, что именно “Велта” первой начала писать эту страницу».

Статья, опубликованная в одном из предыдущих номеров «УЦ», посвященная прокурорской проверке родильного отделения Александровской ЦРБ, вызвала большой резонанс. Описанную ситуацию обсуждали как потенциальные пациенты, которые поносили медиков и «больничные поборы», так и сами медики, находящиеся под перекрестным огнем больных и разного рода проверяющих органов.

Корреспондент «УЦ» встретился с медиками областного уровня, чтобы продолжить поднятую тему. Профессионально, квалифицированно, логично, а самое главное – честно высказывались областной пульмонолог Александр Рыжко, торакальный хирург Евгений Фукс, заместитель главного врача областной больницы по хирургии Станислав Сидоренко, Ефим Маргулис, четверть века возглавлявший отделение челюстно-лицевой хирургии, и заместитель главного врача по акушерству и гинекологии Ирина Бондаренко.

Разговор начался с темы прокурорских проверок. И сразу же обозначилась проблема: правоохранители не могут детализировать нарушение. Гаишники, к примеру, указывают пункт правил дорожного движения, который нарушил водитель. А прокуратура, как правило, ссылается на статью Конституции, гарантирующую бесплатную медицинскую помощь. В то же время в здравоохранении есть приказы, регламентирующие методы обследования и лечения больных при установленном диагнозе. Есть определенный алгоритм действий врача. Если необходимо пригласить специалиста другого профиля, провести не предусмотренные приказом процедуры, все это записывается в истории болезни. Но алгоритмы прописаны не по всем специальностям. Существуют временные стандарты, рекомендации, написанные более десяти лет назад. Что-то добавили по некоторым специальностям, по каким-то осталось на том же уровне. Но многое недоработано.

Возникает законный вопрос: если жизнь и здоровье человека поставлены в Основном Законе во главу угла, почему у прокуратуры нет хотя бы подразделения, специализирующегося на медицине? Есть ведь железнодорожная, военная, экологическая, а медицинской нет.

Ведь одна и та же болезнь у разных людей протекает по-разному. И, когда следуют жалобы на лечение, прокурор направляет их в облздрав. Причем формулируются определенные вопросы, на которые комиссия, состоящая из медиков, дает ответы. Если, к примеру, ответы их не устраивают, возможна комиссия специалистов из других областей. И снова вопрос: как может не устроить ответ людей, далеких от медицины? А есть ли независимые эксперты? «Мы с ними не сталкивались», — говорят врачи. Таких, похоже, вообще нет, поскольку кто-то же должен им деньги заплатить за экспертизу. Получается, что эксперт зависим от заказчика, а значит, плательщика. Государство в этом участия не принимает, к сожалению.

По данным ЮНЕСКО, если государство на медицину выделяет до 3% от ВВП, медицины в нем как таковой нет. Если от 3-х до 5-ти – на плаву. Если выше 5-ти – здравоохранение развивается. Украина выделяет до 3-х процентов, и то на бумаге, непосредственно до медицинских учреждений доходит 40% от положенного. Какой-то относительный выход из этой ситуации медики нашли в добровольных взносах, которые антикоррупционный закон может обрубить.

Больница – это бюджетная организация. Деньги, поступающие от больных, идут на счет учреждения. Конечно, есть статья Конституции о бесплатной медицине. Но двадцать лет мы, попадая в больницу, платим за свое лечение. Кто-то, конечно, не платит. Это бомжи, наркоманы, алкоголики, те, кто постоянно жалуется, и всевозможное начальство. Наверное, и сотрудники прокуратуры тоже. Поэтому, видимо, они так возмущаются фактами платного лечения. Но ведь мы платим последние двадцать лет. Где вы, ребята, были все эти годы?

Безусловно, больница получает определенные деньги на медикаменты. В областной они идут на диализных больных. Это большие суммы, миллионы, но больше ни на что не хватает. На ургентных больных нет ничего. Почему прокуратура не задается вопросом: государство ничего не выделяет, а пациенты из больницы выходят здоровыми. Как? Откуда деньги на медикаменты? Именно из добровольных взносов. Деньги вносятся в кассу и сразу поступают в бюджет лечебного учреждения. Благодаря этому на счету есть средства.

Как-то бывшая заместитель губернатора на коллегии сказала, что медикам вообще не надо платить зарплату, потому что украинское здравоохранение отстает от европейского. Но никто не говорит, что медсестра реанимации у нас получает 1000 гривен, а в США – порядка 8000 долларов. Есть разница?

Еще в первые дни советской власти Луначарский сказал, что врачам достаточно платить минимальную зарплату — мол, остальное они сами заработают. А если еще глубже в историю копнуть, то можно взять как пример земского врача. Он был на содержании у земства, которое обеспечивало его рабочим местом, жильем. У него были экономка, дворник, кучер. Земство при этом давало ему такую зарплату, что он мог спокойно поехать стажироваться в Европу. На что может рассчитывать современный украинский медик? Только на собственный энтузиазм.

В случае, когда поступает больной по неотложным показаниям, ему помогут, но за счет тех денег, которые сдали другие больные. Потом он будет вынужден самостоятельно покупать медикаменты для дальнейшего лечения. И от его финансовых возможностей будет зависеть эффективность лечения. Как ни крути, без добровольных взносов нам пока никуда.

Бесплатное медицинское обслуживание – это нонсенс. Но в условиях нашей страны. Есть, например, Куба. Бесплатная медицина, причем довольно высокого уровня. Ее финансируют так, как надо, а не как получится. Выходом из ситуации может показаться страховая медицина. Но, по мнению наших врачей, это медицина обеспеченных государств. Страховая медицина в нашей стране будет иметь судьбу МММ. Пирамида, огромные деньги, которые уйдут в неизвестном направлении. У нас же постоянно говорят о реформировании отрасли здравоохранения. К чему сводятся реформы? Уменьшить, сократить. До сих пор эффективность работы врача определяется «койками». При чем тут койки? Есть работа, нагрузка, ответственность. И количество больных увеличивается. В областной больнице за год лечится порядка 28000 больных.

Сейчас говорят о госпитальных округах. Можно ли при наших дорогах и обеспечении санитарным транспортом доставить больного из далекого села в больницу в течение хотя бы часа? Это нереально. В Европе, конечно, да. Вертолет – и вопрос решен.

Ни в одном министерстве за годы независимости не поменялось так много министров. В здравоохранении их было четырнадцать. Приходит человек на несколько месяцев, планирует очередные реформы, у него ничего не получается, его меняют. Все хотят реформ, но их без дополнительных вложений не бывает.

Почему-то считается, что медицина – самая коррумпированная отрасль. Но ни у кого не вызывает тревоги, возмущения, когда в госучреждении берут деньги за бланки, справки. Это для нас норма. Общество единодушно в том, что надо что-то менять. Но те, от кого что-то зависит, живут в другом мире, с другими деньгами, и лечатся они в других странах.

«Если не брать, не требовать, не просить, что будет с больницей, с больными?» – вопрошают медики. Почему гарант Конституции не гарантирует выполнение ее статьи о бесплатной медицинской помощи? Или почему не уберут эту статью вообще? Пусть узаконят взносы, это будет честно. Объявили широкомасштабную борьбу с коррупцией. И при этом органы власти финансируются на 80%, а здравоохранение, образование и культура – на 30-40%. Считают, что этого достаточно. Как ни страшно это звучит, но напрашивается вывод, что в данной ситуации речь идет о мальтузианстве или о геноциде.

Врачи областной больницы уверены, что поднятая тема будет иметь свое продолжение. Более того, мы хотели бы предоставить слово на страницах «УЦ» всем, кому есть что сказать по этому поводу. Грустно, но ситуация кажется тупиковой. Хотя наши собеседники уверены в том, что, поскольку общество – это биологический организм, оно обязательно найдет выход. Вопрос – в какую сторону.

В этой трагической истории много общего с описанной в прошлом номере «УЦ» под названием «Ничто не предвещало беды». Мать обнаруживает свою дочь повешенной. Тело находится в положении сидя. Снимает с нее петлю и пытается вернуть к жизни. Имя погибшей девушки такое же — Марина. Матери отказали в возбуждении уголовного дела. В остальном — это своя трагическая история.

31 мая этого года рано утром Алла Сикидин, живущая в Черняховке, неподалеку от Кировограда, проснулась от лая собаки. Возле калитки стоял сосед, который поинтересовался, где находится Марина, двадцатилетняя дочь Аллы. Ответила, что ночует у подруги, живущей по соседству (была в этом уверена). «Ты особо не волнуйся, но сходи к посадке, там моя мать увидела в кустах повешенную девушку, похожую на твою дочку», — сказал мужчина.

Побежала. По дороге стала звонить на номер дочери. Вызов шел, но Марина не отвечала. Подбежала к указанному месту. «Сидит мой ребенок под деревом на коленях, смотрит на дорогу и улыбается. На шее петля из ее же кофточки, привязанной к тоненькой веточке абрикосы. Узел был так крепко завязан, что я не могла его развязать, стягивала с ветки кофту», — вспоминает, рыдая, Алла Анатольевна.

Потом были милиционеры из Кировоградского РОВД. Осмотрели место происшествия и спросили: «Как вы будете везти тело?» Оказывается, что тело не надо было трогать. Только в таком случае вызывают специальную машину. Но ведь надо понять и шоковое состояние матери. Не поняли. В результате Алла Анатольевна с мужем везли труп дочери в своем «Москвиче». Уже жутко, не правда ли?

А дальше была судебно-медицинская экспертиза. Вывод — самоубийство. То, что не повреждена кожа головы, хотя в кустарнике шипы, объяснили тем, что девушка «так голову отклонила, чтоб не поцарапаться». А еще в крови обнаружена большая доза алкоголя, сравнимая с тяжелой степенью алкогольного опьянения. В общем, в возбуждении уголовного дела матери девушки было отказано — нет оснований, да и вообще следователь сказал, что у него и без того «много работы».

Мать стала проводить собственное расследование, и у нее возникло очень много вопросов, на которые она хотела бы узнать ответы. От дороги до места, где была обнаружена Марина, почти километр. При этом белые брюки и белые босоножки девушки чистые. Что касается тяжелой степени алкогольного опьянения, то свидетели говорят, что погибшая в течение дня 30 мая выпила не больше трех бутылок пива. Таксист подтвердил, что Марина была в нормальном, адекватном состоянии и в хорошем настроении, не имеющем ничего общего с суицидом.

Таксист, знакомый Марины, вез девушку и ее приятельницу из центра в одном направлении: одной надо было на Жадова, другой — в Черняховку. Сидели на заднем сиденье, Марина с кем-то говорила по телефону, но, судя по последующему анализу исходящих и входящих вызовов, не по своему. Возле «Копилки» Марина попросила водителя ее высадить, отвезти подругу, после чего обещала набрать таксиста, чтоб отвез ее домой. Не набрала. И еще: телефон Марины ночью был отключен, а в 4.45 он оказался включенным. Смерть, по оценке судмедэксперта, наступила с 3 до 4 часов. Кто включил телефон утром?

Алла Анатольевна утверждает, что на кисти руки дочери были следы от зубов. Предполагает, что Марина защищалась, сопротивлялась. Но правоохранители не придали значения этой детали. В общем, результат «самоубийство», похоже, устраивает всех, кроме матери.

Между тем Уголовно-процессуальный кодекс Украины предусматривает обязанность правоохранительных органов возбудить уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления, а также предпринять все предусмотренные законом меры по установлению события преступления, лиц, виновных в его совершении, и по их наказанию. Понятно, что такие серьезные слова, а тем более действия мы наблюдаем в основном в художественных фильмах о доблестной милиции. Но вы же не доказали матери, что ее дочь добровольно свела счеты с жизнью! Если у вас есть все основания полагать, что это так, — поделитесь ими с несчастной женщиной. А если нет — ищите виновных.

Единственная дочь Аллы Анатольевны в прошлом была дзюдоисткой. Подавала большие надежды, но из-за травмы колена пришлось уйти из спорта. Уходя, сказала: «Мама, я взяла то, что мне было надо. Смогу защитить и себя, и тебя». Не смогла…

На прошлой неделе Кировоград посетил председатель Госкомтелерадио Украины Александр Курдинович. Программа пребывания чиновника высокого ранга была насыщенной, визит оказался результативным. В частности, Курдинович вручил Почетную грамоту Государственного комитета телевидения и радиовещания генеральному директору КОГТРК Вадиму Мурованому, а в качестве подарка всему коллективу телекомпании — сертификат на качественное телевизионное оборудование.

В плотном графике пребывания Александра Курдиновича в Кировограде нашлось время для эксклюзивного интервью корреспондентам журнала «Форум» и еженедельника «Украина-Центр».

— Александр Вячеславович, давно и активно обсуждается тема создания общественного телевидения в Украине. Каким оно должно быть и каким его видите вы?

— Руководителем будет председатель правления, которого изберут члены наблюдательного совета — представители общественных организаций, которые будут определять политику телеканала. Есть проект закона, в котором прописана вся система управления, финансирования, все юридические, правовые аспекты работы и путь преобразований, который нужно пройти для перехода от государственного к общественному телевидению. Самое главное, что там прописаны критерии и требования к общественному телевидению — тематическая часть и требования к программам. В первую очередь социально-публицистические, культурно-образовательные программы. То есть все то, чего нам сегодня не хватает на коммерческом телевидении.

— Чем же этот канал будет отличаться от Первого национального?

— В первую очередь органом управления. У Первого национального это Кабинет Министров, а у общественного телевидения это будет наблюдательный совет, состоящий из представителей общественных организаций. Статус имущества, наверное, останется государственным, так как другой формы еще не придумали.

Мы не можем слепо взять под копирку опыт других стран — у нас нет организационно-правовой формы деятельности, как, например, в Великобритании (имею в виду Би-Би-Си). Они, кстати, отличаются даже от Польши и России. У нас сегодня понимание процесса есть на уровне теории, но нет понимания на уровне практики. Поэтому нам придется преодолеть очень непростой путь согласования теоретических подходов к работе общественного телевидения с практической жизнью.

Можно легко рассуждать, обещать, что завтра процесс пойдет. Но я часто привожу такой пример: кто понесет документы для регистрации телеканала и в какие органы? Государственный регистратор скажет: ребята, что вы мне принесли? Какой статус телеканала? Что вы написали в уставе? Он сравнит с действующим законодательством и увидит, что в каких-то моментах совпадает, а в каких-то нет. Поэтому наша задача сегодня — выработать такой законопроект, чтобы он не лег в корзину и не умер там, как законопроект 1997 года, который существует, но который невозможно реализовать на практике. Нам нужен закон, который начнет действовать сразу же после дня вступления его в силу.

— По вашим оценкам, насколько это далекая перспектива?

— Если все будет так, как мы планируем (а самое главное то, что есть политическая воля и жесткое поручение Президента), то этот процесс начнется с 1 января 2012 года. На сегодняшний день работа над законопроектом закончена, документ передан в Совет Европы, который сделает выводы и даст характеристику. Затем документ перейдет на отработку в Администрацию Президента. Глава государства пообещал внести этот законопроект в Верховную Раду.

— Зачем, по-вашему, простому зрителю общественное телевидение?

— Для того, чтобы получать объективную и, назовем ее так, социальную информацию из телевизора. Сегодня человеку, чтобы получить информацию, например, о сути пенсионной реформы, нужно зайти на сайт министерства труда и социальной политики, найти там соответствующий законопроект, самостоятельно его изучить. Если у него нет специального юридического и экономического образования, он это не сделает.

Коммерческие телеканалы заинтересованы в получении прибыли, доходов от рекламы. Сухое обсуждение пенсионной реформы на таком канале вряд ли пройдет, для них это не является приоритетом. А для государства, для общества нужны средства массовой информации, которые смогут донести до граждан суть реформы и изменений, которые произошли. И мы хотим, чтобы общество регулировало этот процесс. Общественность сама будет определять кадровый состав редакторов, журналистов, по идее — управлять всеми процессами.

— Поскольку мы печатное средство массовой информации, нас интересует судьба наших коллег. Если говорить о коммунальных газетах, «районках», не лучше ли их «отпустить на свободу» или просто придать статус информационного листка?

— У нас разработан законопроект о разгосударствлении коммунальных печатных средств массовой информации. Он обсуждается уже несколько лет. В стране около 800 таких изданий. В чем основная проблема? Нет гарантий в защите редакций, которые поменяют форму собственности, в управление которых перейдут имущество, коллектив. Где гарантия, что они смогут со всем этим справиться? Есть редакционные коллективы, которые обосновали, что они это смогут сделать. Есть те, которые не могут. Сегодня есть только единицы среди печатных СМИ, которые работают прибыльно. Остальные — на дотациях. Перестает быть коммунальным — автоматически перестает дотироваться из бюджета. Выживет после этого? Нет.

Редакционная политика этих изданий должна быть независимой. А у нас проблема: к сожалению, ни редактор, ни орган управления не понимают сути редакционной политики, формируют ее, исходя из собственного видения зависимости от власти. А если бы они принимали редакционные уставы, как это делают телекомпании, все было бы понятно. Но нужно провести колоссальную работу по обучению и содействию пониманию местной властью и руководителями коммунальных СМИ, журналистами своих обязанностей.

А что касается разгосударствления, его нужно проводить там, где редакция к этому готова и четко отдает себе отчет в том, что происходит.

— Что происходит с Первым национальны каналом? В последнее время формат настолько изменился, что это стало симбиозом глубокого этноса, хороших фильмов и пошлых шоу.

— Интересная оценка. Я, кстати, не задумывался. Могу объяснить, что происходит. Канал за последний год утроил свои рейтинговые показатели. Доля аудитории составляет 3,5-4%, и канал стал шестым-восьмым в стране. Раньше он был тринадцатым. Считаю, что он абсолютно заслуженно вернул свою нишу. Канал начал правильно программировать собственную сетку, стал привлекать известных творческих людей для работы и стал покупать продукт, о котором вы сейчас сказали. К сожалению, государственного финансирования не хватает, и канал вынужден запускать коммерческие проекты, чтобы привлечь рекламодателя и как-то выживать.

Сейчас они пытаются совместить несовместимое, и получается то, о чем вы говорите. Хотя я считаю, что эта практика сегодня себя оправдывает, и канал, как никогда, готов к внедрению системы общественного телевидения. Если нам удастся сделать то, что мы задумали, канал в рейтинге будет пятым.

А вообще во всех сферах деятельности, в любой компании все зависит от руководителя. Я понял, что хороший, энергичный руководитель выживет в любой ситуации. Он вытрясет душу себе, окружающим, начальству и добьется положительного результата.

Если вы увидите Андрея Мерзликина, гуляющего по полям подсолнечника где-то под Субботцами, Николая Хомерики, пьющего кофе возле старых цехов «Красной звезды», а Бориса Каморзина – с бутербродом у филармонии, – верьте глазам своим! «Синдром дракона» набрал съемочные обороты. В Кировоград один за другим приезжают именитые артисты, с которыми мы по мере возможности постараемся пообщаться.

А пока заглянем за кулисы. База съемочной группы находится в одном из помещений в районе Ковалевского парка. Но не стоит пытаться искать ее ради праздного интереса – все равно добросовестная охрана зевак на пушечный выстрел не подпустит. Можно разве что полюбоваться караваном фургонов, которые, впрочем, мало о чем вам расскажут.

Но вот тем, кто непосредственно задействован в проекте, тут всегда рады. Меня приятно поразила атмосфера, царящая на съемочной площадке. Ты не чувствуешь себя какой-то залетной букашкой, которую из милости допустили к телу великих, как это часто бывает при общении с заезжими звездами, зачастую известными в очень узких кругах. Вся режиссерская, продюсерская, сценарная, техническая группа сериала – это такой анклав единомышленников, которые впускают в свой круг только тех, кто на самом деле пришел работать. Тебе и кофе предложат, и бутерброд, и горячие закуски. Причем по нескольку раз. А еще помогут в решении любых вопросов – в рамках компетенции, конечно.

Мало того, что помогут, еще и сделают предложение, от которого при всем желании ну просто невозможно отказаться. Так, первый раз попав на съемочную площадку, я слегка растерялась: от лиц, от эмоций, от всей этой далекой простому зрителю закулисной кухни. А еще от слов второго режиссера: «У вас лицо хорошее, русское. Сняться хотите?» Конечно, хочу!!! Кого я буду изображать, где и когда, даже не поинтересовалась.

Оказалось, буду я рабочей фабрики, которая, пританцовывая, наблюдает за выступлением героини Карины Андоленко — Лиды. Где? На сцене областной филармонии, которая в этот день превратилась в подобие музея сталинизму-коммунизму – с бюстом Владимира Ильича и портретом Иосифа Виссарионовича, обрамленным тяжелыми алыми портьерами из бархата. Когда? А прямо сегодня!

Первым делом предупредить редактора: ушла надолго, переквалифицируюсь в актрисы. Затем идем подбирать костюм. Несколько комнат превращены в костюмерную. Тут буквально вдыхаешь запах времени, как-будто переносишься лет на шестьдесят назад. Сотни кофточек с рюшиками, широких брюк, кружевных платьев, комбинаций. Все они кажутся новенькими, вот-вот с конвейера, откуда только здесь взялись?

Половина, оказывается, из фондов «Мосфильма», одну кофточку показали с особой гордостью: она «снималась» в нашумевшем мюзикле «Стиляги». Множество вещей шили специально для «Дракона» или покупали в Москве или Минске. В столице Белоруссии до сих пор работают фабрики советского образца, штампуют на своих станках ботиночки в стиле «прощай, молодость», которые, как никакие другие, подходят послевоенному времени. А носочки к ним полагаются местные – какие были в кировоградских супермаркетах, такие и приобрели.

На меня подошло кружевное платьице в пол с рукавчиками-фонариками. К такому ретро прическа нужна. Идем в гримерную. Отдельное спасибо хочется сказать девушкам, которые примерно час со мной возились. На днях снималась массовая сцена с полусотней статистов, и каждого надо было привести в соответствие. Вот где намучились девочки.

Женская прическа в стиле ретро – дело хлопотное. Раньше, в начале 50-х, популярны были перманентные завивки, когда барышни крутили волосы на горячие гвозди, нещадно их портя, но получая в результате пушистые букольки. А еще они использовали эдакие «вычески»-шиньоны — клубки вычесанных волос, которые подкладывались под прическу для пышности.

В конце же 60-х в ход пошли «банки», «бабетты». Все это вкупе с тысячами иголок, заколок и булавок находится в гримерной… Хорошо, что вместо гвоздей сейчас плойки…

Но если с прическами женщинам хоть и хлопотно, но понятно, то с мужчинами – сплошная головная боль. В то время были популярны прически с удлиненной шапочкой, которая на затылке плавно сходит на нет. Но подстричь таким образом далеко не всех удается. Во-первых, человек может прийти уже коротко стриженным. Тогда выход единственный – надеть на него кепку. Во-вторых, актеры могут быть параллельно задействованы в нескольких проектах, где действие происходит в разных эпохах, тогда в дело идут лак, всякие «нашлепки».

Грим — тоже дело специфическое. На съемках, отражающих послевоенное время, у всех актрис и статистов лица чистые, лишь слегка припудренные. «Вот перейдем к 60-м, тогда оторвемся!» — шутят гримеры.

…Так я попала в эпизод. Вообще это можно считать везением и настоящей журналистской удачей. Потому что для того, чтобы попасть в кадр, люди заранее проходят кастинги, где на одно место достаточно большой конкурс, и далеко не всем везет оказаться в святая святых – на съемочной площадке.

О кастингах организаторы на каждом углу не кричали. Достаточно было пары объявлений, и новость распространилась со скоростью звука благодаря работе сарафанного радио. Еще группа не приехала, а звонки поступили от сотни желающих попробоваться.

На смотр приходят сотни мужчин, женщин как юного, так и пенсионного возраста, детей. Самые активные – девушки лет 15-17. Те просят, умоляют, ведут себя слегка навязчиво. Но это издержки киношного процесса, и ответственный персонал к ним по максимуму лоялен.

Как происходит кастинг? На желающих смотрят ассистент режиссера по актерам и второй режиссер. Отбирают типичные «лица эпохи», которые дополняли бы общее настроение кадра. Подходящих разбивают на четыре временных промежутка – от 50-х прошлого века до наших дней. Потом звонят и вызывают на съемки. Предупреждаем сразу: единожды снявшись в массовке, второго звонка не ждите – лицо должно мелькнуть только один раз. А бывает, режиссер с оператором увидели на улице подходящего мужчину, подошли к нему и пригласили. Или на площади Кирова заметили интересные носки у одного парня. Сняли его ноги – носки оказались в кадре.

Неделю назад в базе данных находилось более 270 человек. С каждым днем их все больше и больше.

Все, пришла пора приступать к съемкам эпизода, где сама задействована…

По мере возможности мы будем знакомить вас, уважаемые читатели, с актерами, которые играют ведущие роли в сериале.

Карина — молодая талантливая актриса, успевшая в свои 24 года сняться во многих драмах, триллерах, сериалах. С 2008 года работает в труппе Российского Государственного театра «Сатирикон». Ее самые известные работы: «Поцелуй сквозь стену», «Сильная слабая женщина», «Судьбы загадочного завтра», «Богатая Маша», «Рябиновый вальс», «Розы для Эльзы».

Карина Андоленко (играет Лиду в молодости) заметно устала. Запыхавшись, в небольшом перерыве выскочила на улицу, присела на шаткий стульчик. Она несколько часов кряду репетировала сцену танцев в фабричном клубе, которая снимается в областной филармонии. Движений – на полторы минуты, но их надо выучить, отточить: вначале с постановщиком-хореографом, а затем с девочками из танцевального ансамбля. Это только подготовка, даже не репетиция. Репетиции в достаточно плотных национальных костюмах с тяжелыми громоздкими венками на протяжении часа в 30-градусную жару начались позже. Потом пошли дубли. Вначале снимается вся сцена статичной камерой-краном, потом оператором в движении.

С каждым новым выходом актриса меняется. Лицо преображается: вот была обычная девушка, которая запиналась на поворотах и не могла разобраться, что делать с платком, но после слов: «Камера! Мотор!» мы видим абсолютно другую Карину. Яркую, летящую, броскую, на фоне которой меркнут профессиональные танцовщицы…

К Карине я подошла в перерыве, чтобы договориться о завтрашнем интервью. Но оказалось, что ночью актриса улетает в Москву, приедет в Кировоград аж в середине августа. Мы решили не ждать и записали небольшое интервью прямо на улице.

— Актрисой я стала абсолютно случайно. Я сама родом из Украины, из Харькова. Вот пошла с подружкой в театральный кружок, и так нам понравилось, что застряла надолго. А потом, семь лет назад, поехала в Москву и поступила в Школу-студию МХАТ на курс Константина Райкина.

— Расскажите немного о своих работах.

— Самая моя любимая работа – это фильм «Рябиновый вальс» режиссеров Алены Семеновой и Александра Смирнова. Это фестивальное кино, мы с ним во многих местах побывали: в Шанхае, в Италии. Это фильм о человеческом подвиге. Он основан на реальных событиях: о девочках 15-16 лет, которые разминировали поля в послевоенное время. Мужчины же ушли на войну, и многие не вернулись. Кому-то надо было убирать мины, рисковать. Моя героиня немного старше, но все равно она какая-то очень душевная, хрупкая.

— Не было тремора вначале, когда увидели сразу многих именитых людей?

— Он сейчас есть. А тогда мы же все были с коронами на голове. Шутка даже была такая на первом курсе: «Вначале ты народный артист, потом заслуженный, а потом — вахтер». На самом деле актерская профессия – это постоянная борьба со своим страхом.

— Как бы вы могли охарактеризовать Лиду – свою героиню в «Синдроме дракона»?

— Она инопланетянка. Она живет в немножко придуманном мире — мире романтики, но в тихом омуте же черти водятся… Лида – очень сильная личность. Идет, несмотря ни на что, к своей цели.

— Вам эта роль сразу пришлась по душе?

— Я пришла на кастинг, отобралась. Роль интересная, безусловно.

— Все эти разъезды-переезды сильно утомили?

— На самом деле я очень люблю экспедиции, люблю ездить. Потому что, когда съемки проходят в Москве, ты домой приходишь — и сразу же находится куча разных дел. Пока все переделаешь, и отдыхать некогда. А здесь ты находишься в оторванном мире. И потом – когда бы я еще в Кировоград приехала, если бы не съемки? Хотя ничего увидеть не успела, потому что вчера прилетела, а сегодня уже – обратно. Я параллельно занята в других проектах: сейчас мы заканчиваем «Неваляшку» по сценарию Мамедова. А завтра начинаю московский проект «Таланты и поклонники»…

Борис Каморзин, наверняка знакомый нашим читателям по сериалу «Ликвидация» (Михал Михалыч), в перерыве между съемками неспешно прогуливается по павильону, вытирая пот со лба. Его герой (Григорий Златопольский) уже который день облачен в безликий костюмчик, довольно плотный, надо сказать. Но держится актер стойко, на погоду не жалуется, на большое количество дублей тоже. Наоборот, говорит, это – довольно приятная работа.

— С режиссером Николаем Хомерики мы раньше уже работали. С ним легко хотя бы в том плане, что он актеров любит.

— Что значит «любит»?

— Значит, что он достаточно толерантен. Это проявляется в репетициях, когда режиссер не мешает, а, наоборот, помогает актерам. Работает с нами мягко, интеллигентно.

— А насколько сложен съемочный процесс?

— Сложно, часто рутинно. Актеров с утра до вечера красят, переодевают, по сто костюмов возим. Зрители же видят только глянец, а сколько за этим глянцем стоит работы! Сколько часов за каждой готовой минутой. Актерам-то что? Текст выучил и сыграл. А техническому персоналу с нами возиться приходится, чтобы каждая, самая мелкая деталь на месте была. Надо же передать стиль эпохи. Многие задействованные здесь актеры параллельно заняты в других проектах, как я. Приезжают на день-два. И в эти дни надо отснять максимум возможного с нашим участием. Поэтому за один день мы снимаем разные временные промежутки, с перерывами в десятилетия, а это переодевания, перегрим. Но, тем не менее, играть советских героев проще, чем, к примеру, сниматься в старинных испанских вещах, где грим, парики…

— С чем у вас ассоциируется эпоха, в которой происходят действия сценария?

— 1952 год – время послевоенное, тяжелое, Сталин, страх. Это страшный период, когда народ, который общими усилиями боролся с фашизмом, оказался расколотым. 1968 год – оттепель, Хрущев, махровый Советский Союз, уже не страшно. Я был молодой, и иногда ностальгирую по тем временам. Тогда не думаешь, хорошая была эпоха или нет. Просто молодость всегда ассоциируется с желанием познать мир, с первыми страстями.

— Когда вы первый раз услышали о коллекции Ильина?

— Когда прочитал сценарий. Он мне показался очень интересным. Съемки проходят в разных местах. Вот сегодня я заканчиваю в Кировограде, следующие съемки будут проходить в Праге…