7 лет прошло с того памятного революционного Майдана. 7 лет. А кажется, что это было еще вчера.
Ночь перед Майданом я пропустил. Я не был в Киеве. Я был в Кировограде. Это был второй тур выборов. Мы с Антоном Лирником дежурили, как наблюдатели, в избирательном участке на Попова. Было несколько страшновато, все уже были накручены «каруселями», «печеньками» и т.д. и т.п. Купив в супермаркете немного еды на ночь, мы пошли вовнутрь. Там заканчивала работу комиссия. Стол буквой «П». В середине образовавшегося четырехугольника урны для голосования.
Нас с Антоном узнали. «О, наши знаменитости» — прозвучало от ребят в спортивных штанах и характерных шапках. Это были наблюдатели от противположной политсилы. Почему-то они решили, что мы приехали в их поддержку.
Мы сразу с Антоном разбили зону ответственнности: Антон за спинами членов комиссии, я по периметру урн. Председателем комиссии оказался наш товарищ Дима Баркарь. По его состоянию было видно, что он тратит нервные клетки на десятилетие вперед. Постоянно просил, если что, быть рядом. Так как прозрачность голосования было для нас делом принципа, работали мы бесплатно, как говорится , на идее, то и смотрели за всем скурпулезно.
До закрытия было все спокойно. Потом начался подсчет. Одной из технологий подтасовки есть вкидывание «нужных» бюллетеней после закрытия участка — предотвратить его и было нашей задачей.
С ней мы справились хорошо, судя по кислым минам других наблюдателей и части членов комисии. Ближе к середине ночи они стали нервничать все больше. Посыпались телефонные звонки. Иногда, как бы между прочим, произносились фразы : » Вот видите, мы побеждаем. Что вы уже измените?». Затем пошли разговоры тет-а -тет между ребятами в спортивных штанах и председателем комисии. Лицо Димы становилось все более серым с каждым часом. Но он не сдавался. В результате подсчета на нашем участке побеждал Ющенко. С минимальным отрывом. Но подписывать протокол оппоненты Ющенко не спешили. Была найдена причина — некоторое количество бюллетеней было заполнено не «галочкой» или «крестиком», а, например, кружочком. Соответственно, и спорили принимать их или нет. Звучали уже слова «Да, давайте быстрее, люди домой хотят». Но часть комиссии, да и мы, на такое не велись. «Спортсмены» красноречиво начинали посматривать на нас. Но все обошлось. Под утро решили везти бюллетени в центральную комиссию. Для подстраховки Димы Баркаря, мы поехали на машине сзади. За нами тут же пристроился еще один автомобиль. Сопровождал нас до горисполкома. Там Дима пошел вовнутрь, мы с Антоном пошли стоять напротив. Народу было много. Работа закончилась, мы расслабились кофе и пивом. Позволяли себе спорить вслух, кто может стать Президентом и почему. Я так понимаю, не привыкшая к такому свободному волеизъявлению милиция косилась на нас, но не тронула. Через неделю Баркарь рассказал, что наше присутствие на участке и спасло его – давление в разговорах с ним было нешуточным.
На следующий день мы были в Киеве. Через день – стояли на Майдане.


