Автор: Админ

История жизни любого человека, прожившего семь десятков лет, уникальна. Таких людей можно слушать часами, поражаясь тому, что им пришлось пережить, как выжить и что оставить после себя. Государство их зачастую не отмечало наградами и премиями, им не будут поставлены памятники на площадях, и даже на их домах не будет мемориальных досок. Но то, что они сделали, трудно переоценить.

Один из таких уникальных людей — кировоградец Анатолий Демидович Рокитенко. Его жизнь — это история Кировограда, история строительства, история страны. Это целая эпоха.

И юность ушедшая все же бессмертна

Он был самым младшим из шести детей большой кировоградской семьи. Сначала жили в землянке, потом отец построил дом. Войну помнит, потому что после трех лет ребенок уже осознает происходящее, да и сама по себе война не может не оставить след в памяти любого человека. В семь лет пошел в школу, после окончания которой поступил в строительный техникум, как и старший брат. Послевоенная страна нуждалась в рабочих руках, и профессия строителя была одной из самых востребованных.

Провожая выпуск 57 года, директор техникума сказал: «Вы выбрали такую профессию, что вам никто никогда спасибо не скажет». Молодые, уверенные в правильности выбора люди не поверили. Но позже оказалось, что директор отчасти был прав…

Анатолий был одним из пяти друзей, которые после окончания техникума попросили отправить их по распределению в одном направлении. Хотелось в Казахстан, но для пятерых там места не нашлось. Точкой распределения стала Мурманская область, поселок Ковдор. Там начиналось строительство горно-обогатительного комбината. Молодые специалисты съезжались со всего Советского Союза — строители, геологи, медики, учителя, водители, монтажники. Все, с чьей помощью строился комбинат и рос поселок.

«Там была атмосфера, которую современному человеку трудно понять, — вспоминает Анатолий Демидович. — Доброта, дружба, взаимовыручка. Отсутствие материальных благ и комфортных условий жизни компенсировалось самыми высокими нравственными качествами людей». Создавая инфраструктуру будущего города, жили полноценной, насыщенной жизнью. Праздновали вместе, преодолевали трудности тоже не в одиночку. Приходилось в течение нескольких недель тушить лесные пожары. В эти тяжелые дни в поселке оставались только женщины, дети и старики.

Там крепла настоящая мужская дружба, которая прошла испытание десятилетиями и продолжается до сих пор. Там же Анатолий встретил свою судьбу, которую звали Нина. Оттуда ребят провожали в армию. После армии наш герой вернулся в Ковдор, еще немного поработал, забрал Нину (кстати, коренную ленинградку) и повез в Кировоград создавать семью.

Ничто на земле не проходит бесследно

Две недели молодая семья жила на огороде, в буквальном смысле слова. Там поставили кровать, пока флигель был занят квартирантами. Благо, на дворе был июль. Нина устроилась на работу на АРЗ по своей специальности. А Анатолия, еще молодого, но уже опытного строителя, с удовольствием приняли в трест «Промстрой». Эта организация строила молокозавод на Балашовке — практически с нуля и до запуска полного цикла предприятия. По тем временам это была довольно масштабная стройка. Причем строился молокозавод параллельно с мясокомбинатом. Двадцатичетырехлетний прораб руководил огромным коллективом — около четырехсот человек. Строили очень быстро и, что немаловажно, качественно. Надеялись, что на века. К сожалению, потомки не смогли сохранить завод…

Анатолий заочно учился в вузе, а руководство «Промстроя» неохотно отпускало студента на сессии, в связи с этим место работы пришлось поменять. Строительное управление №1 треста «Сельстрой» стало следующим местом работы строителя Рокитенко. В этой организации профессионализм Анатолия Демидовича утверждался и рос. За несколько лет именно «Сельстрой» преобразовал Кировоград, воздвигнув многое из того, что сегодня уже является историей.

Старожилы нашего города помнят, что когда-то старый автовокзал был отдаленной точкой областного центра. От типографии до автовокзала был пустырь, а на территории от автовокзала до областной больницы были дачи. «Сельстрой» все это застроил домами, вплоть до областной больницы, и даже возводил отдельные корпуса самого лечебного учреждения. Водозаборы, водонапорные башни, водопровод «Холодные ключи», кировоградские мосты, кинотеатр «Комсомолец» — это все тоже «Сельстрой». Кстати, мост на улице Киевской является уникальным, так как был первым в Кировограде, построенным на сваях. До этого в городе не было ни одного сооружения на сваях. Это потом уже применяли опробованную на мосту технологию в строительстве жилых домов на Набережной. А вначале был мост.

Но самым удивительным было строительство нашей телевышки. Это был звездный час Анатолия Рокитенко, так как ему больше по душе были промышленные объекты, нежели жилье. И телевышка, а с ней и телецентр, дали возможность проявиться не только профессионализму и качествам руководителя, но и ответственности, и даже рационализму.

Знаменитый харьковский завод имени Малышева разработал и произвел конструкцию телевышки высотой сто девяносто метров. Генеральным заказчиком было областное управление связи, а курировал строительство лично первый секретарь обкома партии.

В строительстве все размеры предусмотрены в сантиметрах, а в случае с телевышкой — в миллиметрах. Трест «Сельстрой» делал фундамент для четырех ног вышки, каждый котлован объемом по сто двадцать кубометров. Весной вырыли котлованы, осенью бетонировали, работы продолжались и зимой. Густоармированный бетон, которым заполняли котлованы, должен был застывать, чего в сильные морозы добиться практически невозможно. А сроки выполнения работ были жесткие. И Анатолий Рокитенко предлагает, на первый взгляд, невозможное. Но, поскольку других предложений не было, согласились. Основную опалубку котлована одели в рубашку из рубероида, вокруг сделали еще одну опалубку, а между ними пропустили шланги, присоединенные к примитивным устройствам, которые применялись на фермах для запаривания кормов. В специальной бочке нагревалась вода, превращалась в пар, и этим паром через шланги обогревался бетон в котлованах. Надо ли говорить, что ноу-хау имело свой положительный результат…

Затем был монтаж телевышки. Следует сказать, что наша вышка была первой в мире (!), на монтаже которой была применена сварка, выдерживающая деформацию. Большие мосты, вышки и даже Эйфелева башня монтировались с помощью несущих болтов и гаек. Уникальная сварка впервые была применена в советском космическом кораблестроении, а в гражданском строительстве — на нашей телевышке. Амплитуда колебания вышки — несколько метров, и до сих пор все в порядке. Почему к вышке было такое пристальное внимание со стороны партии и даже КГБ? Потому что после ее сдачи в эксплуатацию она смогла принимать шестьсот каналов. Тридцать отдали радио и телевидению, а 570 — КГБ, партии и правительству для спецсвязи.

Не забыть нам любимые лица

Когда Анатолий Демидович работал в отделе капитального строительства при КИСМе, строились общежития вуза. Однажды на планерке выяснилось, что не хватает досок для продолжения работ. Стали искать выход, и он был найден. Рокитенко вызвался привезти лес из мест, где начинал свою трудовую деятельность, а именно из Мурманской области. Собрали в дорогу. Дали командировку, письма от ректората института и обкома партии. А в качестве гостинца параллельно отправили посылку — большой фанерный ящик, наполненный яблоками. Мурманск, Кандалакша, Ковдор… Бывшие коллеги и нынешние друзья сделали все возможное и даже невозможное для того, чтобы отправить в Кировоград три вагона леса. С яблоками, правда, заминочка вышла. Когда нашли ящик на почте, почему-то вовремя не отправленный, оказалось, что половина его содержимого испортилась. Но все-таки было чем угостить своих настоящих друзей.

Постарайся себя не терять

У Анатолия Демидовича хорошая крепкая семья. Два сына. Старший — летчик в Москве, а младший — бизнесмен в Кировограде. Жена — из тех женщин, что единственная и на всю жизнь. Он говорит, что за свою жизнь посадил сотни деревьев, вырастил двух сыновей и построил дом, много домов. А свой, в котором сейчас живет, проектировал в течение целого года, предусматривая даже будущее расположение мебели. Он выполнил мужской долг, оставив после себя огромное наследие, но что-то мешает ему сегодня просто жить и наслаждаться жизнью.

Его неоднократно обижали — люди и государство. Угнали машину, разбили и разворовали дачу, ничего не выплатили взамен на сертификат акций. Он возмущен действиями нынешних политиков, много об этом думает и анализирует, отчего становится еще горше. В свое время Анатолий Демидович не согласился стать членом КПСС, хотя это гарантировало карьерный рост и некую «полноценность». «Партия мне нравилась, а коммунисты — нет», — говорит он сегодня. Было много умных людей, но встречались такие, общение с которыми напрочь убивало желание вступить в партию. Он об этом не жалеет, а то «пришлось бы потом билет выбрасывать».

Он работает на приусадебном участке, выходя из дома утром и заходя в него поздним вечером. Уставший, с огрубевшими руками и обветренным лицом, он спрашивает себя: «И это называется заслуженным отдыхом?»

Будучи молодым, Анатолий Демидович позволял себе отдыхать с семьей, путешествовать, навещать друзей, живущих в других городах и республиках. Много читал. Увлекшись Хемингуэем, даже отпустил себе бороду, подражая любимому писателю…

Казалось, что впереди будет все только самое лучшее, ведь всю жизнь стремился к новому, более прогрессивному, не избегая трудностей, а мужественно их преодолевая. Вера в светлое будущее была для людей поколения Анатолия Рокитенко неотъемлемой составляющей жизни. Без веры нельзя было учиться, создавать семью, работать. А сегодня… «Народ стал жить, как не у себя дома, как в неволе у очень жестоких завоевателей. Каждого могут обворовать, украсть квартиру, а хозяев даже лишить жизни. Разруха без войны», — с горечью констатирует Анатолий Демидович. И это притом, что у него благополучная семья, все удачно сложилось у детей и внуков. А сколько их, возрождавших и строивших могучее государство, горько плачет от жестокой реальности!

«Нельзя восполнить то, что мы потеряли. Было столько чистоты в наших мыслях и поступках. Мы стояли морозными ночами в очередях в книжные магазины, чтобы записаться на собрание сочинений Пушкина. Мы в этом нуждались! А что есть святого сейчас?..»

---

От редакции. У многих из наших читателей есть своя, уникальная история жизни. О них вряд ли напишут книги или снимут фильмы. Но нельзя позволить, чтобы те, кому мы многим обязаны, потерялись, ушли, не поделившись с нынешним поколением тем, что знают только они. Звоните нам и приходите. Мы с вашей помощью напишем свою, до этого нигде не опубликованную летопись.

Августовская публикация «Вместе победить и умереть» о судьбах моряков-подводников вызвала немало откликов и стала поводом познакомиться со многими уроженцами степной Кировоградщины, служившими в разное время в Военно-Морском Флоте. Они звонили, заходили в редакцию, писали письма. К примеру, очень интересное письмо прислал из Знаменского района мичман Криворучко, жаль только, очень мало написал о себе. Все эти отклики доказывают: заявленная три месяца назад тема далеко не исчерпана. Как, собственно, не заканчивается жизнь, когда человек снимает погоны. И поводом для очередной публикации стало общение с председателем Кировоградской городской организации ветеранов-подводников Василием Петровичем Гребенюком.

Василий Петрович был призван в ВМФ осенью 1969 года, как он сам подчеркивает, в самый разгар холодной войны. Сегодняшним призывникам, пожалуй, трудно представить то время. Хотя и без активного применения оружия, война велась самая настоящая. «Вероятные противники» наблюдали друг за другом с помощью радаров и перископов, напряженно слушали эфир и гидроакустические шумы, вели разведку и на боевое дежурство заступали не «понарошку». Холодная война, невидимая и неслышимая для обывателя, была состоянием готовности к началу «горячей» в любую минуту, а понимание этого тяжелым грузом ложилось на плечи людей в погонах, заступающих на дежурство и уходящих в боевые походы. В такое вот время выпало служить Василию Гребенюку. И, как говорится, совсем не в тыловых частях, а на атомной подводной лодке с ядерным оружием на борту. И в должности гидроакустика — человека, от выучки и мастерства которого во многом зависит судьба лодки и экипажа.

Равняясь на традиции

Тыловые части несколькими строками выше помянуты не случайно. К моменту призыва Василий окончил Кировоградский техникум им. Сая по специальности товароведа и, в общем-то, не исключал, что ждет его служба при каких-нибудь складах вещевого довольствия, где самой грозной опасностью могут оказаться только мыши, готовые сожрать все что угодно — от кирзовых сапог и поясных ремней до рукавиц и полушубков. Но судьба распорядилась иначе…

— Когда в горвоенкомат, — рассказывает Василий Петрович, — приехал «покупатель» с Балтийского флота, из учебного отряда подводного флота, наш земляк из Знаменки — старшина первой статьи, высокий, красивый, — всем сразу захотелось во флот. А мне еще на призывной комиссии записали: «Годен в Военно-Морской Флот». И, в общем, я про себя и решил: значит, буду служить во флоте! Так и оказался под Питером. Вышли из эшелона, строем прошли: Красная Горка — это форт напротив Кронштадта, — берег, высоченные сосны, запомнилось мне то место… Там, при учебном отряде, еще одна дополнительная медицинская комиссия вновь меня признала годным, но уже не просто во флот, а на подводную лодку. Потом была еще партийно-политическая комиссия, а я был комсомольцем — все как положено. Началось распределение — кого куда. Заводят меня в отдельную комнату. Там мичман — я ему представился как полагается. Он говорит: «Повторяй за мной». Сначала цифры шепотом, потом начал по столу отстукивать что-то вроде азбуки Морзе. Я повторяю. «Подходишь, поедешь со мной». Так я попал в роту гидроакустиков, в Ленинграде, в Краснознаменном учебном отряде подводного плавания.

Своих командиров и товарищей по учебному отряду Василий Петрович и сегодня помнит поименно. Каждую субботу и воскресенье в большом актовом зале проходили встречи курсантов с ветеранами-подводниками — теми, кто воевал в Великую Отечественную. Стены у знамени части, под которым стоит вооруженный часовой (а пост у знамени — это пост №1), украшали 46 портретов подводников — Героев Советского Союза, выпускников предвоенных и военных курсов командиров подлодок.

Но не службой единой запомнился уроженцу Кировоградщины город Ленинград. Подарила судьба курсантам и совсем неожиданное — участие в съемках (понятно, что в массовках) художественных фильмов, посвященных флоту. Хранит Василий Петрович любительские снимки, на которых запечатлен и актер Юрий Соломин на съемках фильма «И был вечер, и было утро»…

«А вы, ребята, со мной…»

Понятно, что учили будущих моряков-подводников не только их основной специальности, но и всем тем премудростям, которые должен знать матрос подлодки. Даже не просто знать, а мгновенно, во сне и наяву, применять на практике. Борьбе за живучесть корабля, умению действовать в экстремальных ситуациях и многому другому. И вот после девяти месяцев напряженной учебы Василий попал в группу выпускников, направленных для прохождения дальнейшей службы в Североморск. Распределение после прибытия запомнилось ему так:

— В Североморске на распределительном пункте мы были долго, две недели. Всех ребят уже разобрали, а мы, оставшиеся человек пятьдесят, сидим… Начали уже поговаривать, что попадем на Новую Землю, если не дальше. А потом — посадка на грузопассажирское судно «Акоп Акопян», выходим из Кольского залива, Баренцево море штормит. Сильно штормит — все ходят зеленые от морской болезни. И, наконец, Гремиха — самый краешек земли. Два километра пешком в поселок подводников Островная: двенадцать пятиэтажных домов под сопкой, а внизу — черные спины подводных лодок. И головы у нас у всех повернуты в ту сторону — на какую из них попадем? И вот построение на площади перед штабом дивизии, выбегает капитан первого ранга Новицкий. Высокий, симпатичный, молодой, а уже капитан первого ранга. «Музыканты, художники, шаг вперед». Мой товарищ Миша Дзюба хотел было выйти, а я его за руку поймал: «Миша, не спеши». Как будто почувствовал что-то, хотя только потом узнал, что Новицкий — командир К-27, той самой, трагическую историю которой ваша газета рассказала в августе. В море она уже не выходила, была намертво пришвартована у пирса, и работала там наука. Но и к этой радиоактивной лодке был приписан полный экипаж. На лодке они бывали только время от времени и недолго, а занимались разной оформительской работой. Музыканты-художники, одним словом. Ну постепенно почти всех разобрали, а к нам подходит какой-то заспанный мичман, дежурный по экипажу, повязка на рукаве сползла, и так буднично, не по уставу, говорит: «Ребята, подойдите сюда. Хочу вас поздравить — вы попали на самый боевой корабль К-159».

А между тем, несмотря на всю будничность мичмана, были все основания называть К-159 самым боевым кораблем подводного флота. Построенный по проекту 627А, он был в определенной степени наследником знаменитой атомной подводной лодки «Ленинский комсомол» (проект 627), которая летом 1962 года первой в мире прошла подо льдом до самого Северного полюса и всплыла на поверхность. В марте-апреле 1970 года, накануне прибытия молодого пополнения, К-159 участвовала в масштабных учениях «Океан». Эти учения, широковещательно приуроченные к 100-летней годовщине со дня рождения Ленина, ознаменовали собой и первую масштабную трагедию советского атомного подводного флота. 12 апреля 1970 г. в Бискайском заливе в результате аварии затонула советская атомная подводная лодка К-8.

Рядом со смертью

В рамках этих учений маршрут атомохода проходил через Баренцево море, Скандинавию, Гибралтар в Средиземное море, где базировался американский Шестой флот, за кораблями которого должна была скрытно следить К-8. На обратном пути, когда лодка находилась в Бискайском заливе, одновременно в двух отсеках возник сильный пожар. Группа из четырех человек, управлявших реактором, осталась в реакторном отсеке добровольно (они все в итоге погибли от удушья, несмотря на то, что были в специальных дыхательных аппаратах). Положение на К-8 усугублялось с каждой минутой, люди задыхались. Командир подлодки капитан второго ранга В. Бессонов принял решение — всплывать, чтобы спасти экипаж. Сразу же после всплытия необходимо было отдраить люк жилого отсека, где находилось больше всего людей. Люк заклинило, открыть его удалось, когда большая часть людей в отсеке уже задохнулась. На палубу вытаскивали в основном трупы (погибло 19 человек). Только 11 апреля началось спасение лодки и экипажа с подошедших судов. По распоряжению Москвы спасали в первую очередь лодку, а потом уже экипаж. Спасательная операция затянулась из-за сильнейшего шторма, решено было сделать перерыв, на лодке осталась часть моряков вместе со своим капитаном. Но поступавшая в корму вода создала крен, и лодка затонула практически на глазах спасателей. Всего погибло, говорит В. Гребенюк, 54 человека экипажа К-8. Это была первая катастрофа на советской атомной подлодке. Но информация об этом была засекречена и скрыта от широкой общественности.

Молодое пополнение, прибывшее в Гремиху, оказалось в одном кубрике с матросами, выжившими после катастрофы на К-8. Сначала, вспоминает Василий Петрович, всех вновь прибывших удивило, что эти ребята находятся как бы на особом положении, вне общего распорядка, и при этом «никто их не трогал». О том, что это члены экипажа погибшей К-8, молодое пополнение узнало позже. Самому Василию историю трагической гибели подлодки рассказал старшина команды гидроакустиков. Всем выжившим матросам был предоставлен выбор: либо дослуживать срочную службу в береговых частях, не выходя в море, либо решить самим, на каком корабле они хотят служить дальше. Но вот что примечательно: никто из них не выбрал берег — все изъявили желание остаться в подводном флоте и, в частности, служить на К-159.

Еще одно прикосновение к трагедии связано с тем, что молодому пополнению было поручено помогать в отправке семей погибших офицеров К-8 на Большую Землю — паковать домашние вещи, грузить контейнеры. Василия поразило, с каким мужеством держалась жена погибшего командира подлодки Всеволода Бессонова. Горе не ожесточило ее, она несла его с достоинством русской женщины. К молодым матросам относилась как к собственным детям. Находила возможность угостить чаем или кофе с печеньем, показывала семейный альбом с фотографиями: курсант военно-морского училища, молодой лейтенант, командир…

Будущие члены экипажа К-159 жили бок о бок с моряками К-8 и понимали: время ученичества заканчивается, открывается первая страница новой, взрослой жизни. И от этого только крепло их желание выйти в море и померяться силой с любыми бедами. И исподволь укладывалась в сознание молодых моряков аксиома воинского братства подводников: вместе побеждать, а если суждено — вместе умереть.

«Делай как я»

В том, что воинское братство — не пустые слова, Василий убедился с первых минут, когда закончилось вынужденное пребывание на берегу и началась настоящая боевая работа на борту АПЛ.

Командира подлодки он увидел только тогда, когда впервые спустился внутрь своего корабля. Спускался, кстати сказать, с осторожностью, словно боясь на кого-нибудь наступить, а командиру, наверно, показалось — неуклюже спускается моряк. «Смотри, как надо», — сказал командир. И, мгновенно взлетев на самый верх трапа, еще быстрее слетел вниз — практически на одних руках, лишь чуть касаясь носками перекладин. Не было ни нотаций, ни нравоучений, ни занудливых инструктажей. Командир просто показал — делай как я. Когда во время одной из своих первых вахт в море молодой гидроакустик обнаружил шум чужих винтов и после доклада в рубку четко и за нормативное время засек направление, расстояние, скорость, курс и тип «вероятной цели» (по его оценке — рыбацкого сейнера), лодка подвсплыла на перископную глубину, и Василия пригласили в рубку к перископу — смотри, ты не ошибся. Нет, не просто уверенность в своих силах стремились воспитать в молодых подводниках офицеры, но и понимание важной истины: ты — такой же член экипажа, от умений которого зависит судьба лодки, и в этом отношении — ты равный среди равных. К слову, эту особенность воинского товарищества отмечают и другие подводники.

А когда во время учений «в условиях, приближенных к боевым» — при имитации пожара в отсеке, — подвел брошенный на огонь асбестовый мат и последовала команда оставить отсек, а Василий ее проигнорировал и с помощью перочинного ножа, подаренного товарищами в день рождения, заставил-таки заработать закапризничавший огнетушитель и лишь после этого покинул задымленный отсек, и тогда обошлось без командирского разноса. Более того — на вечерней поверке командир БЧ-5 объявил моряку благодарность перед строем. Строго говоря — не по уставу: не по подчиненности. Но, наверно, командиру было виднее: моряк действовал правильно — поскольку в реальных боевых условиях возможности покинуть отсек у него нет, и он обязан бороться до конца. Не только за свою жизнь, но и за жизнь товарищей в соседних отсеках.

Не выпало на долю Василия Петровича многомесячных «автономок» и дальних походов. В славной истории К-159 все это было — включая скрытые заходы в Средиземное море через сверхохраняемый Гибралтар, маскируясь под днищем надводных кораблей, но в период службы Гребенюка командование ставило подлодке другие задачи. Это не значит, что они были проще или легче, ибо за каждым выходом в море стоял слаженный и напряженный труд всего экипажа. И два отпуска по 50 суток, которые получил моряк в годы службы, были им заслужены честно. А когда через тридцать лет после службы на К-159 пришло известие о гибели лодки, Василий Петрович воспринял его как удар невероятный силы. «Я бросился к телевизору, — рассказывает он. — Неужели?!. И да — погибла моя лодка…» К-159 затонула в августе 2003 года во время буксировки из базы отстоя в Гремихе для дальнейшей утилизации. Погибли 9 членов экипажа, находившихся на борту. Насколько известно В. Гребенюку, лодку продали на металлолом и торопились отправить на порезку. Может быть, слишком торопились?..

Всемирное братство

Этой осенью Василий Гребенюк участвовал в 44-м Международном конгрессе подводников, который проходил в Шербуре (Франция). Представлял на нем Украину. И это — тоже часть истории подводного флота, но уже его всемирной истории. Национальные общественные организации, объединяющие ветеранов-подводников, проводят ежегодные встречи международного уровня.

Всеукраинская ассоциация ветеранов-подводников была создана в сентябре 2006 года. Ее учредительное собрание прошло — представьте себе! — в Кировограде. «А почему бы нет?! — шутит Василий Петрович. — Если наш Ингул несет свои воды до самого Николаева, значит, у Кировограда есть выход напрямую в Черное море и мировой океан!» Но если говорить серьезно, то степная Кировоградщина дала немало моряков, в том числе подводников — героев Великой Отечественной войны и наших современников. Значит, было у нее право войти в число учредителей общественной организации моряков. И есть право представлять Украину на международных конгрессах, которые проходят в различных городах мира, включая Украину и Россию.

Зачем встречаются моряки-подводники разных стран, в том числе представители противостоявших друг другу военных блоков, — тоже очень важный вопрос. Люди, которые высматривали друг друга через оптику перископов, слушали море, чтобы не пропустить шум винтов «вероятного противника», хотят сегодня просто смотреть в глаза друг другу. Чтобы никогда не вернулись времена той холодной войны, равно как и Второй мировой, через которую прошли их государства и народы.

«Муж с женой прожили 30 лет. Имеют троих взрослых детей. Неожиданно для всех они развелись. Причина — супруг попросил жену показать ему свое лицо. Женщина отказалась. Потом муж случайно, во сне, его увидел, чем привел свою второю половину в возмущение, и она подала на развод» — это выдержка из газеты, датированной 2007 годом. Таким партиархально-родовым строем в начале XXI века живет Королевство Саудовская Аравия.

В стране с этим почти что сказочным названием зародилась религия более половины человечества — ислам. Сюда каждый год съезжаются миллионы паломников со всего мира. Эта страна буквально пропитана нефтью, но подавляющая часть населения живет за счет натурального хозяйства. Там действуют только законы шариата, а короли-мультимиллионеры имеют возможность путешествовать по всему миру первым классом «Боинга-747».

Я не случайно упомянула этот тип самолета. Таким воздушным кораблем командует мой собеседник Александр Коваль, гражданин России и Канады, который живет и работает в Саудовской Аравии. 25 лет назад он вместе с однокашниками получил летное свидетельство КВЛУГА. Вначале мы планировали поговорить о его нынешнем месте жительства, особенностях жизни этой закрытой для «неверного» мира арабской страны, но в процессе разговора стало ясно — жизнь капитана Коваля очень ярко отражает все процессы, с которыми столкнулась советская, а ныне отечественная авиация, и является зеркальным отражением судьбы большинства людей его поколения.

В небо из Кировограда

Абитуриент Александр Коваль в Кировоград приехал из Орла. Отец нашего собеседника — авиационный спортсмен, планерист, мастер спорта, чемпион Советского Союза, рекордсмен СССР.

— Поэтому у меня после окончания школы выбора не было — я должен был обязательно стать летчиком. Когда папа спросил меня перед поступлением: «Что будет, если тебя не примут?» — я просто ответил: «Не знаю». Других вариантов даже не рассматривал. Мы знали, что в Кировограде находится самое лучшее высшее учебное заведение в СССР по подготовке пилотов, вот я сюда и приехал.

Отбор был жестким, но я все-таки поступил. В рейтинговом списке по результатам экзаменов оказался в шестерке лучших. Попал в первый летный набор КВЛУ ГА, на первый курс, в первый взвод, в первую роту. Мы стали кусочком истории авиации Советского Союза. Не потому, что были такие классные, просто повезло. Поэтому, сколько бы ни приезжали, все помнят именно нас.

В то время жизнь курсантов «летки» напоминала военные будни — жили в казармах, ходили в форме, и «Рота, подъем!» было с утра, и вечерние прогулки с песнями. Не обходилось и без приколов.

— Учиться было сложно. Только Саня Сидорин (сейчас командир корабля. — Авт.) однажды умудрился неожиданную «пятерку» получить. Физику он плохо знал. А преподаватель у нас был такой, с, мягко говоря, странностями. Принимать экзамен пришел в фуражке с дубами, с желтыми лычками… В чем суть, сейчас объясню. Тогда эти атрибуты могли носить только авиаторы высшей лиги, высший командный состав. Представьте наше удивление — авиатор с 4-мя желтыми лычками и дубами принимает у нас, обычных курсантов, физику. Благоговение… Оказалось, что он просто нацепил все это на себя «для понта», потом, правда, сразу же снял.

В общем, Саша Сидорин заходит в аудиторию, тянет билет и понимает, что он практически ничего по вопросам не знает. Зачитывает тему и… дальше его понесло… Говорит: «Этот эффект в своей практике использовал известный французский хирург Лапороль!» Откуда он взял этого Лапороля, неизвестно. И дальше какую-то ахинею несет, рассказал чуть ли не его биографию. А по билету — ничего. Выходит, в зачетке «5»…

А я учился без эксцессов, дисциплина нормальная. Правда, был один случай на последнем курсе, когда мы — здоровые молодые лбы — решили отпраздновать день рождения и распить на шестерых(!) бутылку токайского вина. Выпили, расходимся, и я один в этой лаборантской остался… Тут и засекли… Это был серьезный проступок — распитие спиртных напитков на базе летного училища. Меня на некоторое время отстранили от полетов, заставляли плакаты, стенгазеты рисовать… Такое время было, сегодня смешно вспомнить.

— Это сейчас я уже летать привык, — продолжает Александр, — небо стало способом заработать на хлеб, ремеслом, а тогда пилотировать очень нравилось… Сегодня больно смотреть на наш аэродром. Когда я учился, это был огромный комплекс, много самолетов, с самого утра все гудело, стоял запах керосина, бензина, пахло авиацией. Сейчас он зарос травой, стоит один несчастный самолет… Но это тема отдельного разговора…

Вместо Минска — Коми АССР

— После окончания нас распределили, согласно показателям учебы. Я как отличник выбрал Минск, в Москву и Киев тогда сложно было попасть из-за прописки. К тому же в столицу Белоруссии я летал во время учебных полетов. Тогда учебные полеты осуществлялись во многие города СССР, мы были в Архангельске, Вильнюсе, Крыму. Сейчас эта практика нынешним курсантам только снится… В общем, я получил распределение, приехал домой довольный, стал собираться, уже всех к себе в гости в Минск позвал. И тут приходит телеграмма. Знаете, прошло 25 лет, но я ее наизусть помню. Нас, закончивших училище с отличием, выбрали, чтоб переучиваться на ТУ-134. И пригласили в Автономную Республику Коми, в Сыктывкар. Мы — в шоке. Плакали наши хорошие места. Но Ту-134 по сравнению с АН-26 — небо и земля, абсолютно другой класс самолета, зарплата, рост карьерный, дальнейшие возможности в жизни…

Поэтому, конечно, я согласился и на 11 лет попал в Сыктывкар. Лет 7 вторым пилотом пролетал, а в 29 лет стал командиром корабля, выиграл конкурс и занял эту «должность».

Мы летали по всему Советскому Союзу. Хорошо помню свой первый международный полет — в Болгарию. В Коми много болгар работало, лес валили и ездили часто туда-сюда. Вызывает меня командир эскадрильи, говорит: «Пора летать тебе за границу. Для этого надо подать документы на загранпаспорт и написать заявление в партию». Эта новость совсем по-рядовому прозвучала, как бы между прочим, а для меня — событие… Это сейчас звучит смешно, а тогда за границу ведь могли летать только коммунисты с безупречной репутацией.

А саму Болгарию мы тогда не увидели, практически не покидали пределов аэропорта.

От убежища отказались

— Очень хорошо помню попытки государственных переворотов. Первый путч, август 1991 года. Тогда немецкая авиакомпания продавала буквально за копейки самолеты, и мы летали их забирать. Это было интересно, я практически впервые попал за границу (причем не в страны Восточной Европы, а в самую «настоящую» заграницу) как пассажир.

14 августа, в день путча, мы должны были лететь из Сыктывкара в «Шереметьево», а потом — на Берлин. Часов в 6 утра встаем, включаем телевизор, там — «Лебединое озеро» — верный признак того, что в стране что-то происходит. У нас в голове одна мысль — долетим ли мы до Берлина? До Москвы долетели, а в аэропорту паника: «В городе танки»… Авиакоммуникации, слава Богу, работали, и в столицу уже объединенной Германии мы все-таки попали. Прямо у трапа на нас набросились немецкие журналисты, спрашивали, что там в России, как. Тогда у нас, летчиков, была реальная возможность получить в Германии политическое убежище. Нам предлагали: хотите — оставайтесь. Это сейчас кого угодно в Германию не пускают, а тогда — шутка ли — пилоты прямо в день государственного переворота приземлились в Берлине. Мы, конечно, отказались. У нас дома работа, семьи, кому это надо? Поселили нас возле Бранденбургских ворот, советского посольства, разрушенной стены. Мы тогда через эти проломы ходили в Западный Берлин, смотрели на обломки «каменного занавеса», прикасались к ним, как к части истории, мелкие камушки на память забрали…

В период российского путча немцы дня два целыми демонстрациями ходили вокруг нашего посольства с портретами Горбачева в траурной рамке, зажженными свечами, цветами. Так они поддерживали Михаила Сергеевича, которого якобы в Форосе арестовали. Мы тогда не знали, что все обойдется, на самом деле думали, что дома происходит что-то немыслимое, боялись за близких…

Второй путч, это был 1993 год, я тоже провел в Берлине. Мы — русские — снова стали объектом пристального внимания прессы, не спали всю ночь, искали в выпусках СNN хоть какие-то новости…

В промежутках между путчами я год прожил в Африке, в Нигерии. В Сыктывкаре в то время с авиацией было туго, почти все самолеты отдали в аренду, летать не на чем… Одна частная фирма предложила экипажу поработать в Лагосе, по контракту. Это была, наверное, самая главная школа жизни — мы, молодые летчики, только-только вырвались из Советского Союза, и Нигерия для нас была чем-то запредельным.

В Нигерии я получил бесценную практику английского языка. Сейчас могу точно сказать — именно в Африке мы научились летать. Мы освоили западные правила, которые требуются в большинстве цивилизованных стран мира. Летали тогда разумно. Не так, как сейчас, — порой даже страшно, что в африканском небе творится!

На деньги, заработанные в Нигерии, я смог купить в Москве квартиру и получить, соответственно, вожделенную столичную прописку. И когда мне, провинциалу, наконец-то ставили печать, на глаза навернулись слезы. Вам сейчас, может, этого и не понять, но тогда в этом паспортном столе сбылась моя мечта. Прописка для меня означала все: работу, жилье, прорыв в новую жизнь. Помню, паспортистка смотрит на мои мокрые глаза и спрашивает: «Что с вами?»

Я ответил: «Вам не понять…»

Мечты сбываются

— В «Аэрофлоте» меня уже ждали. Я был на то время высококвалифицированным пилотом с хорошим стажем, опытом работы за границей, английским… Я тогда летал на «тушках». Следующую ступень карьерной лестницы — громадный аэробус (ИЛ-86) — я должен был скоро занять. Этот тип воздушного судна считался высшим классом советской авиации, ее флагманом, вершиной, мечтой. До него оставалось рукой дотянуться, по крайней мере, я знал, что для этого все сделаю… Но не дотянулся. Жизнь так перевернулась, что аэробусы стали уже неактуальны… И получилось все гораздо лучше.

Совершенно случайно меня пригласили в «Трансаэро». Это был следующий прорыв в жизни. Когда я был в Берлине, мы проходили по аэродрому и издалека видели «Боинг-757». Это было нечто! Нечто совершенно недостижимое. Он стоит красивый такой, огромный, обтекаемый, мы его издалека фотографировали… И вдруг через неделю мне предлагают ехать и переучиваться, чтобы летать на этом самолете — «Боинги» были на балансе «Трансаэро». Командир компании вызвал меня, познакомились, и он спрашивает: «Ну что, ты с нами?» Я говорю: «Подождите, 10 минут подумаю». Потом выхожу — стоп! Я думать не буду. Я согласен!

На старом месте работы мое решение уйти из «Аэрофлота» не поняли. Как так, люди к моему статусу стремятся всю жизнь, я командир экипажа в «Аэрофлоте» и тут — ухожу в незнакомую компанию. Для советских летчиков старой закалки это было крушение всех идеалов…

5 лет я пролетал в «Трансаэро», облетел весь мир. Проще перечислить, где я не был, — не летал в Антарктиду, Австралию. Все остальные страны видел. Это были не годы — сплошная мечта. По неделе сидели в Бангкоке, Лос-Анджелесе, залетали в Южно-Сахалинск, когда ты туда еще раз попадешь?

На почте думали, что я шпион

— Ну а потом случился «черный вторник». Шел 1998 год. Мы еще немножко потрепыхались с «Боингами» и отдали их обратно, на Запад. За лизинг платить было нечем, доллар тогда подскочил в три раза… Последний самолет «Трансаэро» ушел в небо в начале 1999 года, через несколько месяцев после этого финансового кризиса. Тех самолетов, на которых я летал, в стране не осталось, а на маленькие пересаживаться не хотелось. Так мы остались без работы.

Страна рушилась, я понимал — надо что-то предпринимать. После увольнения нам еще какие-то месяцы оклад выплачивали, но… Я стал серьезно искать, куда бы устроиться. Жена три месяца видела только мою спину и компьютер, за которым я сидел по ночам. Я «лазил» в Интернете, искал вакансии в зарубежных авиакомпаниях и всем рассылал резюме. Потом их дублировал обычными заказными письмами. На почту ходил каждый день, на меня там уже косо смотреть стали: «Шпион, что ли? Каждый раз увесистые конверты в разные страны мира шлет». И вот после долгого ожидания ночью раздался первый звонок. Я как раз закончил писать и отправлять очередные письма и лег спать. Думаю, не буду трубку брать, но, слава Богу, все-таки поднялся. Мне звонили из лондонского офиса авиакомпании Саудовской Аравии Saudian airlines и предлагали приехать на интервью.

Купил билет до Лондона за последние деньги, которые у меня остались из «Трансаэро», и решил: будь что будет. Из Лондона полетел уже за их счет в Саудовскую Аравию, в Джеду. Там прошел теоретический экзамен, медицину, летный экзамен на тренажере. Тренажер — это вообще что-то необычное. Таких кабин я еще нигде не видел. Это на 99% имитация кабины незнакомого самолета, все это стоит на 6 гидравлических подъемниках, заходишь, закрывается дверь, отъезжает соединяющий мост, вместо окон — жидкокристаллические мониторы, на которых рисуется различная наружная информация, ты чувствуешь, как самолет разгоняется, тебя вжимает в кресло, ощущаешь крен… Полное ощущение, что ты летишь на настоящем самолете. Даже на палубу авианосца можно приземлиться. В этом компьютере заложена база данных по всему миру, то есть «летать» можно куда захочешь. Эта кабина — дорогущая штука — миллионы долларов стоит, не то что наши тренажеры…

В общем, я тренажер прошел — подтвердил свою способность адаптироваться в незнакомых условиях и реально управлять самолетом. Меня взяли пилотом в Saudian airlines. Так началась моя арабская жизнь…

В 39 лет, через несколько месяцев обучения, я стал самостоятельным командиром — у них это называется captan. Снова сел на «Боинг 747» — такую большую тяжеленную двухэтажную машину, 400 тонн веса, 500 пассажиров, 15-20 бортпроводников, 3 члена экипажа. И всем этим хозяйством командую я…

На вопрос, было ли сложно так кардинально сменить место жительства, Александр отвечает:

— Нет. Я уже долгое время летал по всему миру, отлично знал английский. После Нигерии жить в Саудовской Аравии, конечно, лучше. Если, конечно, из Кировограда никуда не уезжать, а потом поехать на Аравийский полуостров, — это, конечно, событие. Мне было нетрудно. Лучше получать 10 тысяч долларов зарплаты в арабской стране, чем сидеть в России без работы.

У Канады и России меж берез дожди косые…

Александр перевез в Джеду жену, там же родился их сынишка.

— У него уникальное свидетельство о рождении. У детей советских, русских военных часто место рождения было указано странное, к примеру ГДР, Монголия, Куба. А у Ромки на всю жизнь останется оригинальная запись — «родился в Королевстве Саудовская Аравия». Звучит, как фраза из какой-то сказки, правда?.. На всю Россию, хорошо, если еще один такой человек найдется.

Сейчас ему 6 лет, пока свою «оригинальность» Роман Коваль еще не осознал. Он с двух лет ходил в детский сад, сейчас учится в местной школе, где говорят на английском языке.

— Английский — его родной язык. На русском Рома говорит, как иностранец, с акцентом, падежи, род, лица путает. Ему звуки сложно произносить — «р», «з», «ж». Только глядя на своего сына, я убедился, что русский язык — один из самых сложных в мире. Поэтому летом, кода мы приезжаем в Москву, сразу же отдаем его в руки репетитора.

Знание арабского, думаю, ему в жизни не пригодится. Планирую, что в Саудовской Аравии поживем еще немного, а потом переедем в Канаду. У меня есть канадское гражданство.

Когда заканчивался первый контракт с Saudian airlines, Александр не был уверен, что останется там на следующий срок. Поэтому стал понемногу искать другие варианты. Очень усложнял процесс саудовский паспорт, который еще более ограничен в мире по передвижению, чем русский, украинский.

— Посмотрите, канадцам, американцам, англичанам визы в принципе не нужны. Или в упрощенном режиме ее в аэропорту «шлепнут» и все. Они со своим «родным» куда угодно могут ездить, кроме разве что России, Китая и Бирмы. Поэтому серьезным международным компаниям нужны летчики, которые имеют паспорт западного образца.

Кстати, украинский паспорт даже лучше иметь, чем российский. По словам Александра, на русскую красную книжечку на Западе и Востоке смотрят, как на что-то из советского времени, нехорошее. А Украина, в понимании многих, — это такая маленькая страна, которая долгое время была оккупирована русскими и вот недавно, слава Богу, освободилась. «Эдакая беззащитная маленькая страна, демократию взращивает, ей надо всячески помогать — это мнение иностранцев об Украине», — говорит наш собеседник.

— Я рассмотрел несколько вариантов и понял, что Канада и Австралия — это страны, которые в упрощенном порядке принимают к себе иностранцев. В Канаде, например, надо всего лишь набрать определенное количество баллов в рейтинговом опроснике (образование, востребованность профессии и т. д.) и сдать очень трудный экзамен по классическому английскому языку. Я набрал проходной балл, но в целом вся эта канитель с оформлением документов длилась почти 6 лет. Плюс канадские спецслужбы меня долго проверяли. Они все никак не могли понять: «Что это за русский, который живет в Саудовской Аравии, а хочет уехать в Канаду? Это же совершенно нестандартный вариант!»

В прошлом году семья Коваль все-таки въехала в Канаду, в Торонто, купили там дом. Сейчас поддерживают свою резиденцию в порядке, исправно платят налоги, иногда наведываются.

— Надо еще в Саудовской Аравии поработать, чтобы выплатить кредит за канадский дом. В Северной Америке налоги большие, а зарплаты маленькие… Вот сын подрастет, и окончательно переедем.

Мы уже фактически канадцы, просто там постоянно не живем. Но уже хочется перебраться — там же и березки, и климат, как в России…

Помните, у Городницкого есть строки: «У Канады и России меж берез дожди косые…» А в Москву уже нет смысла возвращаться.

К слову, максимальная летная пенсия, которая уже несколько лет насчитывается нашему собеседнику в России, составляет долларов 200. Разве на эти деньги проживешь?!

Аравийский кампаунт

Иностранцы в Саудовской Аравии живут в отдельном закрытом городке — кампаунте. Семья Коваль занимает весь второй этаж двухэтажной шикарной виллы.

— Дом у нас огромный. Одна комната-гостиная занимает где-то 50 кв. м, есть просторные спальни, хорошо оборудованная кухня, крыша у нас такая замечательная, мы там собираемся на барбекю. Все работы по дому делает служанка — девушка из Эритреи. Жена может заниматься своим любимым делом — она очень хороший стилист-парикмахер, недавно выиграла «Золотую руку» от компании «Велла» в региональном конкурсе по Юго-Восточной Азии. Клиентов много — жена в доме свой салон оборудовала.

Неподалеку бассейн и теннисный корт — все это бесплатно, все включено в социальный пакет условий нашего проживания в стране и оплачивается авиакомпанией. Большой плюс — бесплатная качественная медицина. От меня требуется одно — исправно работать, не приносить проблемы работодателям и безопасно перевозить пассажиров, — говорит Александр.

Ездили на верблюдах, пересели на самолеты

— Саудовская Аравия — если в двух словах, это страна, в которой с появлением нефти и, соответственно, нефтедолларов люди пересели с верблюдов на самолеты. На них внезапно свалилась цивилизация!

В Саудии до сих пор существует племенная структура, живут кочевники-бедуины, очень сильны семейные кланы. Кочевые племена составляют подавляющее большинство населения. Куда-нибудь на рыбалку едешь — видишь в пустыне постоянно проходящие караваны верблюдов, палатки… Эти люди так и не ассимилировались в цивилизацию. Они до сих пор переходят с места на место, кормятся за счет верблюдов — это и транспорт, и еда, и молоко, и заработок. То есть бедуины в ХХI веке ведут самое что ни на есть натуральное хозяйство с минимальным товарно-денежным обиходом.

Что касается земледелия, то арабы, по словам Александра, выращивают все — от помидоров и пшеницы до дынь, черешен, персиков, груш.

— Огурцы, кстати, у них шикарные. Я приезжаю в Россию и поражаюсь — они там какие-то безвкусные, с толстой кожурой. Арабы используют своеобразную ирригационную систему, которая позволяет орошать пустыню. Зимой (при температуре +15-20°С) они выращивают все фрукты и овощи в теплицах. Поэтому большие сочные арбузы в стране песков — отнюдь не диковинка!

Национальная еда — блюда из баранины, плов, восточные сладости, острое что-то, много жирного, мучного. Свинина, по религии, — абсолютный грех. Увидеть свинью в Саудовской Аравии невозможно, это грязное животное.

— На границе страны отбирают книжки про трех поросят. Серьезно!

Мекка ислама

— Саудовская Аравия — это центр ислама. На территории страны находятся Медина, где родился пророк Мухаммед, и сердце ислама — Мекка, — рассказывает Александр. — Мекка по закону для всех неверных иностранцев закрыта, окружена забором, местная полиция на въезде всех проверяет. Пропуском служит главный саудовский документ — iqama, в котором указано: мусульманин ты или нет. Гражданство у тебя может быть любое, а вот религия одна — мусульманская.

В Медине все не так жестко — там на въезде просто написано: «нельзя», и если попадешься, то будешь иметь проблемы. Саудовские мечети, кстати, этой закрытостью отличаются от тех же мечетей в Стамбуле, куда можно зайти всем на экскурсию. Снял при входе обувь, по коврам пошел — красота!

Я когда приехал — был в шоке. Я в принципе не религиозный человек и поначалу в штыки воспринял все эти проявления исламизма, молитвы постоянные… Но со временем привык. Все не так страшно, просто неудобно, когда все закрывается.

Александр рассказал еще один интересный нюанс — когда люди уходят молиться, по городу ходят и следят за исполнением религиозных догм так называемые религиозные полицейские в сопровождении обычных стражей порядка — мутавы.

— Эти мутавы преимущественно бывшие уголовники, которые свой срок отсидели, якобы исправились, в тюрьме приобщились к религии, выучили за решеткой Коран, их из-за этого религиозного рвения чуть раньше выпустили…

Рамадан в авиации

— Рамадан для мусульман — святой месяц. Во время Рамадана мусульмане, по закону, обязаны с рассвета до захода солнца поститься, нельзя съесть ни крошки. Но после заката, правда, они наедаются от пуза. Представьте — солнце только скрылось за горизонтом, они начинают сразу же есть. Я не шучу!

Расскажу историю. Первое время в Saudian airlines я летал вторым пилотом. Командир экипажа — саудовец. Летим в Джакарту. Рамадан. Заход солнца. Вижу — темнеет. То есть наступил момент, когда ему можно прекращать молиться и начинать есть. Он несколько раз меня переспросил, точно ли солнце зашло, а потом говорит: «Извини, но я проверю. Это очень важно». Берет, отключает автопилот, огромный «Боинг» уходит с трассы, и 400 тонн, 500 человек, на некоторое время поворачивают, чтобы посмотреть, зашло ли солнце. Зашло. Разворачивает обратно эту махину, передает мне управление и идет есть…

Индикатор зарплаты

— В Саудовской Аравии люди живут по лунному году, который по количеству дней отличается от нашего. Это очень хорошо, потому что зарплату нам платят, согласно лунному календарю, — то есть каждые три года у нас получается «13 зарплата», один лишний месяц таким образом набегает…

Знаете, как мы, англоязычные, в Саудовской Аравии называем луну? — PCI (Рay Сheck Indicator — индикатор начисления зарплаты). Когда луна молодая — верный знак — иди с карточкой к банкомату и снимай деньги! Железно! Когда она круглая — это время между зарплатами, когда месяц съеживается — скоро деньги!» — смеется Александр.

Вас здесь не ждут!

— Александр, вы часто сталкивались с мусульманским экстремизмом?

— Я сталкиваюсь с косвенными его проявлениями. В наш кампаунт — огороженное место поселения иностранцев в арабских странах — раньше был свободный въезд, трое ворот, небольшие шлагбаумы. Все предельно просто… Сейчас же дороги предельно сужены, огорожены огромным бетонным забором, чтобы потенциальным террористам было сложно его проломить. На входе кроме обычных секьюрити стоят военные с автоматами, за проходной — бронетранспортер с крупнокалиберным оружием…

У местных даже не хватает собственных войск, чтобы охранять все западные кампаунты, их очень много, так как фактически вся ниша квалифицированного труда заполнена иностранцами. Поэтому постепенно их попросту «закрывают» от внешнего мира.

Недавно, знаю, в столице — Эр-Рияде — случились вооруженные атаки на местные кампаунты, экстремисты прорывались через ворота, взрывали дома, убивали людей. Это показательные «выступления» были направлены на то, чтобы иностранцы, неверные, покинули территорию страны.

В Саудовской Аравии часто похищают американских подданных, а потом в Интернете выкладывают видео, на котором публично отрезают им головы и совершают прочие ужасы.

В авиации я, слава Богу, с террором не сталкивался, но замечал интересный нюанс. В Саудовской Аравии очень распространена фамилия Алигамди (как в России Иванов, к примеру). Представитель одного из кланов Алигамди совершил экстремистские нападения в США, и теперь это имя для секьюрити всех западных стран, как красная тряпка для быка. Даже если человек, который хочет куда-то лететь, просто однофамилец тех Алигамди, у него все равно на терминале возникает масса проблем.

— Сейчас сами арабы клянут последними словами тех, кто взорвал эти самолеты и протаранил башни в Нью-Йорке, — продолжает наш собеседник. — Вы знаете, основная реакция у арабов на 11 сентября — это отторжение, неприятие мусульманского экстремизма, им стыдно за своих соотечественников. Хотя многие образованные, состоявшиеся люди, арабы, которые гораздо выше по интеллектуальному уровню, чем подавляюще большинство населения, не верят или не хотят даже допустить мысли, что тот возмутивший весь мир теракт был совершен мусульманами. Они искренне убеждены — это дело рук американских спецслужб.

Вы слыхали, как поют пески?

Все, наверное, слышали выражение «поющие пески». Жители Саудовской Аравии не только слышали, но и видели это необычное явление. Когда дует сильный ветер, воздушные потоки «цепляются» за барханы и при этом слышится необычный звук — пески «поют».

— Для приезжих это явление красиво, для нас же — просто ужасно, — говорит Александр. — Бури в пустыне бывают такими сильными, что ни о какой активности, кроме перемещений в «задраенной» машине, речи быть не может. Поэтому во время «пения» жизнь замирает. Ни на охоту, ни на рыбалку не поедешь.

Климат в стране тяжелый. Летом под 50°С, очень высокая влажность, а вот зима на Аравийском полуострове — как наше лето. Период с июня по август, когда невыносимо жарко, семья Коваль проводит в России, а потом возвращается. Лето — круглый год!

И в небе, и в море

— Среди жителей нашего кампаунта очень распространено увлечение подводной охотой. Ни в коем случае не дайвинг! Мы погружаемся без аквалангов, потому что в таком случае охота превратится в убийство. Мне как профессионалу это просто неинтересно — все равно, что охотиться в заповеднике… Мы уже знаем все места, кораллы, за которыми можно спрятаться, ныряем, на сколько воздуха хватает, сидим на глубине метров 10, затаившись, выжидаем жертву…

— Вы знаете, Красное море не красивое. Оно — обалденное, — увлеченно говорит Александр. — Люди платят бешеные деньги, чтобы туда на несколько дней приехать, а мы там живем. Все местные кораллы для нас уже как родные. Мы знаем «в лицо» каждую рыбку, их повадки, я могу точно сказать, какие морские обитатели опасны, какие нет… Несколько раз, правда, попадался — морская ядовитая медуза своими метровыми щупальцами обжигала мне лицо. Это место сразу распухает, искажается, ужас! Часто мимо тебя проплывают акулы, мурены, копошится планктон, везде шикарные кораллы… Я в море уже свой человек!

Брат ты мне или не брат?

Круг общения у Александра широк. Но русских в его кампаунте живет мало. Вот недавно в Джеду приехал однокурсник Коваля, с которым вместе выпускались в Кировограде:

— Я его позвал, как только появилась возможность. До этого я был один — русский. Иногда в консульство приезжают русскоязычные, есть несколько семей украинских спортивных тренеров по водному поло, плаванию, теннису. Есть с кем общаться. Все иностранцы в кампаунте — наши приятели. Информационного вакуума нет абсолютно.

— Как друг к другу обращаются саудовцы?

— Если человек незнакомый, то лучше не обращаться никак. А когда какое-то неформальное общение установлено, то говорят: «хабиби» — дорогой, «хабибти» — дорогая. Это уже немного фамильярное обращение, применимо не ко всем. Часто говорим собеседнику — «мой брат». В русской интерпретации это звучит, как …неприличное слово.

После долгих уговоров мой собеседник все-таки произнес словосочетание «мой брат» на арабском. В фонетической транскрипции это звучит «Ях.й». Из песни слов не выкинешь!

Под страхом смерти

Преступлениями в арабском мире считаются убийства, кражи, насилие. Предупреждение о запрете употребления и распространения наркотиков висит прямо на въезде в страну. С оговоркой — карается смертной казнью. И это не просто слова.

— Пятница, по шариату, святой день. В этот день на главных площадях городов осуществляются публичные смертные казни, привселюдно осужденным отрубают головы. Народ, который в это время проходит мимо, прямо «загоняют» посмотреть на казни. Это чуть ли гражданская обязанность.

Жениться по любви не может ни один король

Если говорить об отношениях мужчины и женщины в арабском мире, то можно отметить, что браки по любви здесь редкость. Молодые люди просто не могут знакомиться, общаться друг с другом. Негде и некак. Родители заранее договариваются между собой о предстоящем семейном союзе их детей, все предопределено заранее. Парень с девушкой могут оставаться не то что наедине, а просто в одной комнате только после официального обручения, иначе юношу ждет штраф или тюремное заключение.

Иностранца, нарушившего закон обращения с саудовками, запросто выдворят из страны.

Иногда до свадьбы жених не видит лица своей невесты. Саудовские девушки ходят облаченные с ног до головы в прямом смысле в плотные одежды. «Мы их называем привидениями — они в своих черных одеждах действительно очень похожи на персонажей из фильма с Патриком Свейзи», — говорит капитан Коваль.

— На ваш взгляд, саудовки вообще красивые? — спросила я у Александра, на что получила исчерпывающий ответ:

— Не знаю. Не видел.

Не такие, как мы

Для многих женщин соблюдение религиозных догм — вынужденная необходимость. Пилоты обращали внимание, как при пересечении терминала какой-нибудь цивилизованной западной страны эти «привидения» по несколько человек заходят в дамские комнаты, запираются. А через какое-то время оттуда выходят совсем другие женщины — в откровенных нарядах, даже более открытых, чем того требует обстановка аэропорта, с ярким макияжем. При перелете в Саудовскую Аравию картина повторяется с точностью до наоборот — в туалет заходят расфуфыренные леди, а выходят «привидения».

— Они уважают женщин рода — мать, сестру, дочь, — рассказывает Александр. — Это святое. За кровных родственниц мужчина отвечает. Но не за жену. С женой развестись — раз плюнуть. До сих пор, в XXI веке, согласно законам шариата, мужчина должен сказать при свидетелях 3 раза: «Я с тобой развожусь!» — и все, свободен. Женщина уходит из семьи в том, что есть на ней. Никакое имущество ей не положено. Поэтому на всякий случай жены каждый день надевают на себя золото, драгоценности — вдруг сегодня выгонят…

Семьи саудовцев, как правило, многодетные. Сколько Бог послал ребятишек, столько и воспитывают. По закону, предохраняться ни в коем случае нельзя. К смерти детей, да и к смерти вообще они относятся философски. Аллах дал — Аллах забрал. Отличаются от наших, христианских, и ритуалы почитания умерших. Хоронить мертвых, а потом этому поклоняться, в понимании саудовцев, — это что-то языческое. Душа улетела в рай — и забыли о человеке. Они закапывают в песок, скалистый грунт тело, обернутое материей, и все. Больше на могилу не наведываются. Централизованных кладбищ, памятников там нет. Пустырь — и все. Так же, кстати, и короля хоронили… «В раю все равны», — говорят мусульмане.

— Самое удивительное, что в подавляющем большинстве они ничего о Западе не знают и знать не хотят! — резюмирует Александр. — Да, их 1,5 миллиарда, а то, что есть еще несколько миллиардов других людей… это жителей Саудовской Аравии не волнует…

Лед имеет свой запах, свой звук, свою энергетику. Не верите? Приходите на каток «Слайз», который в прошлый четверг открылся за зданием супермаркета «Фуршет» по ул.Волкова.

В день открытия первых посетителей пускали на каток бесплатно, и желающих набралось множество, что удивительно для нашего, долгие годы «безледного» города. Каток работает ежедневно, с 11.00 до 23.00, и является одним из самых дешевых в Украине. В стоимость часового сеанса входит и «аренда» коньков – хороших и удобных. С этой недели на каток могут прийти и зрители, желающие полюбоваться на своих катающихся чад или поддержать приятелей, совершающих первые шаги на льду. Для них предусмотрена отдельная гостевая карта. Стоит она всего 5 грн., причем обладателям этой карточки полагается бесплатный чай или кофе. А рядом с ледовым полем есть и теплое (!) кафе, где можно посидеть, дожидаясь, когда закончатся занятия у ребенка. К услугам не умеющих кататься – помощь инструктора, который будет заниматься как с детьми, так и со взрослыми, ведь возраста у фигуриста-любителя нет, а чемпионами не рождаются, чемпионами становятся!

То, что еще полгода назад казалось нереальным, осуществилось. Наш Кировоград, городок без горячей воды, с плохими дорогами и холодом в квартирах, постепенно приобретает признаки цивилизации. И теперь новогодние и рождественские радости катания на коньках становятся реальностью!

Когда смотришь на нынешнюю Украину, в голову, переполненную старыми штампами, приходит только одно образное сравнение — Верхняя Вольта с ракетами. Кстати, а вы в курсе, что страны с таким названием вот уже почти четверть века нет на карте Африки — там теперь «незалежная» Буркина Фасо? Переводится это замечательное название как «родина честных людей» (дословно: Буркина — «прямолинейные люди», Фасо — «отчий дом»).

И все же сравнение Украины с «вооруженной» Верхней Вольтой возникло не случайно. И не только потому, что «Южмаш» по-прежнему строит ракеты. Для иностранцев, да и для нас самих, Украина остается страной невероятных контрастов. Десятки миллионов (!!!) мобильных телефонов лежат в карманах людей с доходом, позорным для европейского государства; роскошные «тачки» с трудом ползут по забитым и вечно перекопанным улицам; дворцы многочисленных банков соседствуют с «хрущобами» и трущобами — эти и им подобные реалии нашей жизни вызывают какое-то странное чувство. Такое ощущение, что мы все, волею Клуба кинопутешественников, находимся то ли в Индии, то ли в Бразилии, то ли вообще не пойми где…

Или все-таки в Буркина Фасо? Там, как собщают справочники, пришедший в 1983 году к власти капитан Томас Санкара провозгласил курс на социальную революцию, который воплощал в жизнь весьма нестандартными методами. Одним из первых нововведений правительства стало обнародование доходов и счетов всех госчиновников. Новые власти лишили вождей племен всех привилегий и имущества, кроме того, отменены были обязательные выплаты и трудовая повинность в пользу вождей.

В первый год «честной революции» Санкара объявил «день солидарности», когда мужчинам было велено готовить обед и идти торговать на рынок, дабы самим испытать прелести женской доли. Под Новый год чиновников обязали сдать по месячному окладу в пользу социальных фондов. Бывали также и другие экстравагантные политические шаги, например, как-то раз половину Кабмина уволили и сразу же отправили на коллективные фермы трудиться на земле.

В заслугу Санкаре ставят программы по строительству жилья, вакцинации, «кампанию Альфа» по обучению грамоте на девяти местных языках, массовой высадке деревьев для противодействия расширению Сахары, борьбу с «речной слепотой» и прочими местными болезнями. В обществе он был крайне популярен, не в последнюю очередь из-за своего имиджа — не пользовался кондиционером, «поскольку народу это недоступно», отказался санкционировать развешивание своих портретов в публичных местах под тем предлогом, что «у нас в стране таких, как я, семь миллионов».

15 октября 1987 года Санкара был убит в результате переворота, произведенного его ближайшим соратником Блэйзом Компаоре…

Сдается мне, многие реформы Санкары пришлись бы по душе и украинцам… Но их (реформ) нет! Почти три года у власти Виктор Ющенко — человек, которого прочили, как минимум, в украинские Гавелы, и …ничего. Можно было бы предположить, что Виктор Андреевич по устремлениям славянской своей души долго запрягает, но едет быстро. Но он — не едет! И даже не запрягает, он предпочитает учить, как это нужно делать, других. А Санкара за аналогичный срок успел многое…

Полевые исследования украинской политики, постоянные наблюдения за властью приводят к весьма банальному выводу: результаты работы высших властных структур мало зависят от их политического цвета и даже от скрижалей их партийных программ. На первый план выходят персональная способность управлять, профессиональная подготовка первых лиц государства, наличие креативной команды. В чем заключается главное достоинство так называемого кризисного менеджера? В умении в кратчайшие сроки принимать оптимальные решения, добиваться их своевременного исполнения и принимать на себя весь груз ответственности за сложившуюся ситуацию. А теперь давайте посмотрим, что мы «маємо»…

Решения принимать наша власть ой как не любит. Издать президентский указ — месяцы, подготовить и реализовать кабминовскую программу — годы, провести административную реформу — никогда! Ни черта не делается вовремя! Ни коалиция, ни приватизация, ни канализация. Сидят в засаде, ждут — авось само рассосется. Или Батька скажет. Все управление идет на уровне интриг: для начала скажите, кому это надо и что мне за это будет!

О профессионализме. Дилетанты погубят эту страну! Это классик сказал исключительно об Украине. «Маркшейдер» Азаров, «винодел» Цушко, «историк» Шуфрич… Луценко, Кинах, Балога, Зварич, Павленко и о-о-о! Рудьковский — они специалисты в чем? И эта кадровая «пошесть» постепенно идет сверху донизу по всей вертикали власти. И по горизонтали тоже. Помните, министру МВД Юре Луценко Президент в помощь назначил зама по экономической части мадам Поречкину с халой на голове? Правда, ненадолго — Цушко с Януковичем избавились от нее при первой же возможности… Так вот, сия дама возникла на недавних выборах в роли лидера одной из …аграрных партий. И повезло же мне выслушать ее спич, а не дай Бог бы Пинзеник услышал — удавился бы точно! Краше нее только Ксения Ляпина (сообразно фамилии)…

Но самое печальное — это подбор слаженной команды. Сабо и Демьяненко — просто мэтры коллективизма и кадровой селекции по сравнению с Президентом и его премьерами. Что ни назначение, то пальцем в небо; что ни увольнение, то судебный скандал. И, блин, легионеров не пригласишь же! Надо своих. А «своих» у нас по традиции назначают за личную преданность, граничащую с беспросветной тупостью. Тот же «любий друзь» Леша Мерседес-Ивченко имеет еще нахальство вылезать на телеэкран и поучать кого-то! Не можете судить и посадить, так хоть с экрана уберите. Кстати, не его одного касается…

Ну и о главном — об ответственности. С этим просто беда! Все норовят ею поделиться, и никто не тянет это одеяло на себя. Президент, он как Моисей, зарядился на 40 лет — ему спешить некуда. Остальные власть имущие борются с внутреними и внешними врагами, которые мешают им «розбудовувать» Украину. Ох, есть по этому поводу шикарный анекдот, но за неимением места в который раз вспомним сентенцию о плохом танцоре.

Можно привести сотни примеров о примерзшем к рельсам нашем бронепоезде, но остановлюсь лишь на двух, сугубо кировоградских. Сколько лет никак не решается вопрос с Долинским ГОКОРом? То инвесторы не те, то Семенюк медвежья болезнь свалила, то нового правительства ждем. Сотни миллионов давно уже созревших и перезревших денег гниют из-за отсутствия элементарной политической воли. Или возьмем, к примеру, играющий в итальянскую забастовку (для тех, кто забыл: сидим на рабочем месте, но ни фига не делаем) Кировоградский горсовет. По разным оценкам там заморожено от одной до трех тысяч насущных для рядовых граждан решений. Есть среди них сложные, требующие глубокой проработки; есть «дерибан» чистой воды; есть совершенно пустяковые и чисто формальные. Кто мешает мэру взять на себя ответственность и подписать сотню-другую «постанов» из разряда формальных? Страх перед законом? А как же десятки неисполняемых прокурорских протестов? К тому же речь-то ведь идет о вопросах типа утверждения устава школы рисования имени Сакко и Ванцетти, а не о выделении части площади Кирова под очередной «пивняк»…

Ну и напоследок — еще раз о Верхней Вольте. Вернее, о том, что еще роднит эту несуществующую страну с вполне осязаемой Украиной. Тут намедни регионал в квадрате, то бишь министр региональной политики «регионального» Кабмина г-н Яцуба поделился с журналистами впечатлениями от посещения нескольких обычных ГРП (газораспределительных пунктов). Так вот, министр — в ужасе! Он, видимо, полагал увидеть нечто похожее на собственную кухню в стиле «хай-тек», а узрел переплетение грубо сваренных и приржавевших труб в сооружении, крепко напоминающем станционный сортир. И сильно впечатлился, представив на секунду, что взрывы, подобные днепропетровскому, вполне могут продолжиться практически в любом регионе Украине.

А все потому, г-н министр, что слова «Амортизация оборудования» долгие годы были лишь записью в строке балансового отчета коммунальных и госпредприятий и есть не просили. А теперь изношенные донельзя трубы начали рваться, как бумажные; старые редукторы и предохранители не исполняют своих прямых функций; столбы падают, а вагоны сходят с рельсов. В том же Кировограде все чаще перебои с подачей воды, тепла, газа, электроэнергии напрямую связаны с запредельным износом оборудования и прочих основных фондов. И виновны в сложившейся ситуации не только те, кто сегодня поставляет нам коммунальные услуги, но и те, кто годами и десятилетиями не выделял денег на ремонт ГРП, водоводов и ТПП. Работает, и слава Богу! Вот и довели технику до ручки, обращаясь с ней, как дикари с ракетами…

Ну ладно, Президент у нас чистый гуманитарий, а премьер — хозяйственник (завхоз, что ли?), но десяток толковых инженеров среди их окружения найдется? Не может быть, чтобы сплошь одни балаболки и жулики! Должен же кто-то им объяснить, что техногенная катастрофа — это не только когда взрывается АЭС или истончается озоновый слой в атмосфере, это и 50% потерь воды и тепла при доставке их потребителям. Фосфор в Ожидове, газ в Днепропетровске, полюса холода в Алчевске и Александрии — это тоже приметы техногенной катастрофы, разворачивающейся в нашей стране.

Если немедленно не остановить, не переломить эту цепную реакцию больших и малых аварий и катастроф, то очень скоро нам никакой Шуфрич на метле не поможет. Уж поверьте бывшему инженеру…

Лицо Кировограда меняется с каждым днем — для такого вывода достаточно сравнить количество торговых центров, магазинов, киосков и прочих «точек», действовавших в нашем областном центре еще 3-5 лет назад и сегодня. Вот только эти внешние перемены принимают какие-то уж очень уродливые, нездоровые формы. Так, открыв магазин или заведение общественного питания, вчерашние комсомольцы, бандиты и даже инженеры — теперешние успешные предприниматели — напрочь забывают о необходимости существования такой простой и нужной вещи, как тротуар.

Сегодня пройти пешком вдоль по улице Луначарского в центральной части Кировограда уже проблематично даже в одиночку, не говоря уже о том, чтобы прогуляться, скажем, под руку с любимым человеком или разминуться на тротуаре со встречным пешеходом. Тротуар, и без того узкий, «съели» крылечки и пристройки, «выращенные» многочисленными коммерческими структурами, расположенными в некогда жилых помещениях первых этажей.

Среди последних таких «шедевров» малой архитектуры — летняя площадка кафе неподалеку от пересечения Луначарского и Гагарина, оставившая от тротуара полоску сантиметров 20 шириной, по которой и в одиночку-то пройти тяжеловато. Напротив — похожая пристройка другого популярного заведения, но около нее, по крайней мере, есть турникет…

На некогда пешеходной улице Ленина, «продержавшейся» довольно долго, тоже начались перемены. Странная кубическая пристройка из тонированного стекла на «курьих ножках» выросла прямо из кафе около магазина «Коттон» совсем недавно, перекрыв практически весь тротуар…

Этот список можно продолжать бесконечно, но смысла нет: мы с вами практически каждый день ходим по городу и видим все своими глазами. А вот почему это происходит, кто разрешает предпринимателям «расширяться» подобным образом, и что за это может быть — ответы на эти вопросы, думаю, хотелось бы услышать многим. Другое дело — удовлетворят ли кого-нибудь эти ответы. Получить их мы попытались у главного архитектора города, Григория Литвина, проиллюстрировав проблему десятком снимков, сделанных в Кировограде буквально за полчаса — благо, наглядного материала более чем достаточно.

По словам главного архитектора Кировограда Григория Литвина, все объекты, зафиксированные фотокором «УЦ», в том числе и те, о которых говорилось выше, относятся к разряду «самостроя». То есть разрешения на их строительство никто не давал, проекты не утверждал. В то же время ширина тротуаров для улиц с двухсторонним движением, согласно современным нормам, должна быть не меньше 1,8 м. А в случае, если исторически сложилось, что тротуар уже этой нормы, его просто категорически запрещено уменьшать! Однако подобная практика давно стала нормой в Кировограде, да и во всей Украине.

Согласно ч.1 ст.376 Гражданского кодекса Украины, самовольным строительством считается жилой дом, здание, сооружение, другое недвижимое имущество, если они построены или строятся на земельном участке, который не был отведен для этой цели, либо без надлежащего разрешения или надлежаще утвержденного проекта, либо с существенными нарушениями строительных норм и правил. Разрешение на выполнение строительных работ выдают органы государственного архитектурно-строительного контроля.

Согласно положениям того же закона, лица, осуществившие или осуществляющие самовольное строительство, не вправе распоряжаться этим имуществом (продавать, дарить, сдавать в аренду, менять, передавать по наследству) и вообще не приобретают права собственности на него. Кроме того, органами местной власти может быть принято решение о сносе самовольно построенной недвижимости тем, кто ее построил, либо за его счет. Мало того, по иску тех же органов местной власти решением суда самовольно построенное здание (сооружение) или его часть могут быть безвозмездно изъяты у гражданина.

Помнит ли кто-то случаи, когда местной властью Кировограда, буквально задыхающегося от «самостроя», была использована хотя бы одна из этих абсолютно законных возможностей? Вопрос из разряда риторических…

Недавно городской голова Пузаков распорядился создать комиссию, которая должна проверить все неузаконенные пристройки. Однако речь идет лишь о расширении собственной жилплощади отдельными гражданами, с которых за достроенные комнаты планируется взимать дополнительную плату помимо установленного законом чисто символического штрафа — максимум в 170 гривен.

Что же до коммерческих структур, расширяющихся за счет тротуаров, то в этом вопросе царит глухая неопределенность. А оформляются все эти «аппендициты» в то же время на частных предпринимателей или физических лиц, и размер штрафа для них — такой же. И после уплаты этого штрафа предпринимателем его, как правило, больше никто не беспокоит. Почему-то. Так что тренируйтесь, как в детстве, ходить по «бровке», уважаемые кировоградцы, рискуя споткнуться и попасть под колеса проносящегося мимо джипа одного из тех, кто украл у вас тротуары, — наши проблемы, похоже, местную власть мало интересуют. Они ведь тоже пешком не ходят…