За несколько десятилетий всеобщей уравниловки у советских граждан воспитали твёрдое убеждение в том, что богатым быть стыдно. В том числе и на «героическом» примере пионера Павлика Морозова, «сдавшего» партийным активистам свою обеспеченную родню. За лишний тулуп, добротную хату, сундук с рушниками и пару лошадей рачительные хозяева расплачивались ссылкой, а то и смертью. Сегодня же дети и внуки людей, которые в эйфории абсолютной безнаказанности с маузерами врывались в крестьянские хаты и выгоняли на мороз полураздетых стариков и детей, добровольно идут в наймиты к нуворишам. А в далеком Заполярье до сих пор целыми посёлками живут потомки тех, кого с клеймом кулака выгнали с родной земли, оторвали от отцовских могил, сняли последнюю рубашку и в товарном вагоне привезли умирать от голода и холода в край вечных снегов. В эшелонах, набитых обреченными людьми, ехали и несколько тысяч наших земляков.
В эти дни Украина отмечала очередную годовщину трагедии Голодомора 32-33 годов. В Кировограде, как и в других областных центрах, был презентован многотомник Национальной книги памяти. Однако скорбный мартиролог жертв геноцида украинского народа не может быть полным без памятного списка людей, пострадавших тогда же – убежден автор еще одной книги, представленной недавно в Кировограде. Краевед из Александровки Иван Петренко стал первым, кто вслух, языком официальных документов и свидетельств очевидцев, заговорил о трагедии тысяч уроженцев тогдашнего Зиновьевска, а ныне Кировограда, и окрестных сёл. Его книга «Отобранная жизнь (Раскулачивание на Кировоградщине)», изданная Кировоградским областным отделением поисково-издательского агентства «Книга Памяти Украины», и свидетельствует, и обвиняет.
Свидетельствует о тех, кого за плоды горького труда на собственной земле лишили права жить на родине, работать для своей семьи и обрекли на скорую или – и того хуже – медленную и мучительную смерть. Обвиняет тех, кто, упиваясь собственной безнаказанностью и властью, глумился над женщинами, издевался над стариками, мучил детей, мародёрствовал и выслуживался.
«При раскулачивании жителя села Губовка Компанеевского района сельский активист – комсомолец Григорий Антонович привязал собственными руками старика за ноги к коню и потянул к речке. Товарищи по комсомольской ячейке с хохотом помогали тыкать старика в прорубь.
В сёлах Булановка, Гаивка, Лозоватка, Новогригорьевка близ Зиновьевска местные активисты Сухоребренко Т., Дегтяренко Оксана, Довгий А., Сухоребренко В., Яровой М., Катеринич Н., Грешнов И. и другие в сильные морозы хозяев раздевали, заставляли прыгать в прорубь, опускали в колодец – “купали”, цепляли людям на спины плакаты, катались на “кулаках” верхом, избивали их.
В селе Хмелевое Маловисковского района при раскулачивании хозяйства Свирида Бабенко его детей коммунисты выводили на мороз, привязывали к столбу, требуя, чтобы те признались, куда отец спрятал хлеб. В 1931-м году было раскулачено хозяйство Ф. Буртянского, дома оставалась лишь жена с 5-месячным ребёнком. (…) Один из комсомольцев схватил ребёнка, бросил его о землю… А жену схватили за руки, скинули с неё пальто и всю одежду и выпихнули из хаты – иди куда хочешь. (…) Ребёнок вскоре умрет – у него были отбиты внутренние органы».
Это – душераздирающие свидетельства очевидцев раскулачивания на территории нынешней Кировоградщины, лишь отдельные эпизоды из множества материалов, собранных известным краеведом. Об особенностях работы над уникальным изданием, современной трактовке «антикулацкой» политики советской власти и возможностях восстановления исторической справедливости – наш разговор с автором книги Иваном Петренко.
— Иван Данилович, как проходил процесс раскулачивания в нашей области?
— Согласно директиве тогдашнего правительства, раскулачиванию подлежали пять процентов всего сельского населения Украины. Но фактически этот процесс приобрёл такой размах, что в некоторых сёлах кулаками объявляли (со всеми вытекающими последствиями) каждого третьего жителя! Это клеймо было крайне опасным и зачастую означало смертный приговор его носителю. Кулаков обязательно лишали жилья, земли, реманента, утвари, продуктов питания, одежды… Таких людей непременно выселяли с прежнего места жительства. Это были кулаки так называемой второй и третьей категории, людей из первой арестовывали и либо расстреливали, либо бросали в концлагеря. В феврале в Зиновьевском округе последних было около четырёх сотен – они были либо убиты, либо высланы. Кулаков второй категории начали депортировать в большевистские гетто – около девяти тысяч семей. В марте всех их отправили или в Архангельск, или за полярный круг, на наименее пригодные для проживания земли. Жильём служили курени, покрытые хвоей и присыпанные землёй, кухонь не было вообще. Съестные припасы разрешалось взять только из расчёта на три недели. Кулацкие семьи третьей категории подлежали выселению в пределах Украины, даже в тех же районах. Однако единственным видом жилья для них были землянки, при обустройстве которых запрещалось использовать любые строительные материалы. Понятно, что, лишенные припасов и земли, они в основном погибли… Была ещё такая категория, как кулаки-экспертники или кулаки-плановики. Таковыми у нас было объявлено около пяти тысяч. Власть доводила им планы по сдаче зерна, причём по принципу «чем больше, тем лучше». В конце концов, крестьяне не справлялись с непомерными поборами, и их объявляли саботажниками. Как правило, глав таких семей арестовывали и сажали в тюрьмы, а их родственников отправляли в ссылку… Мне удалось найти и поместить в книгу, без преувеличения, шокирующие цифры: в 15-ти районах Зиновьевского округа, который стал одним из пяти «экспериментальных» в процессе раскулачивания и коллективизации, за пределы Украины по спискам райисполкомов должно было быть выселено сначала 6750 семей, затем ОГПУ добавило ещё почти две с половиной тысячи. По тогдашним нормативам средняя семья числилась из четырёх человек. Таким образом, почти сорока тысячам людей был фактически подписан смертный приговор. К 10-му марта 1930 года в ссылку успели отправить почти восемь тысяч человек, из них три с половиной тысячи – дети!
Из докладной записки старшего инспектора наркомздравоохранения Ивицкого, старшего инспектора НКВД Крыжевского 20 марта 1930 года: «Многие пункты расселения непригодны для проживания (…) Бараки объемом 720 кубометров имеют только по две железные печи, греющие разве что трубы (…) Пола нет совсем (…) Еда приготовляется на улице, кухонь нет (…) Медицинского обслуживания на периферии почти нет (…) Два детских трупика лежали среди живых больше суток (…) Норма в 1300 калорий – когда человек живёт, медленно проедая запасы жира в собственном теле (…)»
— Как известно, основная часть исторического материала, касающегося тех трагических событий, долгое время находилась в архивах КГБ, а затем – СБУ. У вас была возможность работать в архивах нынешней Службы безопасности?
— Дело в том, что архивы спецслужб переданы в Государственный архив Кировоградской области, в том числе и личные дела кулаков, которые были реабилитированы. Однако есть достаточно материалов (и я с ними знакомился), которые находятся вне ведения СБУ как бывшего КГБ. Это, как правило, переписка партийных функционеров, органов советской власти, постановления так называемой бобринецкой тройки, которая определяла судьбы местных кулацких семей… Но наиболее ценным источником я считаю папку Зиновьевского окружного комитета партии, в которой находятся совершенно уникальные документы, касающиеся раскулачивания. В том числе и инструкции для работников ГПУ о том, как действовать во время раскулачивания. Так, приходить в усадьбы людей, объявленных кулаками, нужно было ночью или рано утром, причем в пределах одного села ко всем одновременно. При этом в крестьян можно было стрелять, и даже в тех коммунистов, которые проявляли излишнюю мягкость по отношению к «врагам». Специальные отряды были вооружены пулемётами «Максим», станковыми пулемётами, винтовками Токарева. Чекисты на раскулачивание ездили на автомобилях, вооруженные гранатами… Чтобы не допустить массовых протестов крестьян, существовали специальные конные отряды милиции… Кроме того, органами ГПУ были определены станции, откуда раскулаченные отправлялись в ссылку – Людмиловка, Шаровка и Шестаковка. Людей держали в пакгаузах, а затем грузили в эшелоны – по 44 вагона в каждом. На север эти эшелоны двигались со скоростью 18-20 километров в час. При этом паровозы останавливались для заливки воды чаще, чем людям давали еду и питьё… В этой же папке я обнаружил и акт, согласно которому около двух десятков документов по раскулачиванию подлежали уничтожению в декабре 30 года.
— Надо понимать, в Заполярье до сих пор живут потомки наших бывших земляков? Вы выходили с ними на контакт?
— Действительно, потомки выселенных уроженцев Зиновьевска и окрестностей до сих пор проживают там, куда однажды депортировали их отцов и дедов. Я в этом совершенно уверен. В своё время я работал в Александровской райгосадминистрации, и нам пришло письмо из Коми АССР. Его автор, дочь раскулаченного, обращалась к нам по поводу возвращения имущества, изъятого у её отца, и сообщала о соответствующем решении комиссии по месту её жительства…
— Может, в том числе и поэтому тема раскулачивания до сих пор серьёзно в Украине не поднималась? Ведь компенсации за отобранное имущество, дома и землю стали бы значительной обузой для сегодняшнего украинского государства…
— Думаю, под этот процесс не стоит подводить экономическую базу. Просто невозможно одновременно исследовать два столь серьёзных, масштабных и трагических явления, поэтому сначала нужно было поднять и изучить тему Голодомора – трагедии несколько более глобальной…
— Честно говоря, тема Голодомора, активно продвигаемая нынешним украинским Президентом, у большинства «пересічних» граждан уже вызывает, мягко говоря, некоторое отторжение – слишком настойчиво государство в лице Виктора Ющенко муссирует этот эпизод украинской истории. Возможно ли повторение такой решительной политики и её результата и в отношении темы раскулачивания?
— Такая реакция – печальное свидетельство уровня культуры нашего народа. Почему не вызывает отторжения Холокост? И как могу отторгать тему Голодомора я, когда у меня оба деда и брат отца умерли от голода? Более того, я считаю, что большевистское государство сталинского типа было крайне опасным для людей, жизнь которых зависела от слепого случая… Я уверен – отторжения не может вызывать и тема раскулачивания. Почему? Потому что официальная история, написанная в тридцатые годы, напрочь отрицает эту трагедию. Мы же смотрим на события того времени с высоты прошедшего времени, толерантно исследуем все тогдашние реалии. Почему это должно вызывать у кого-то протест? Эта и следующие трагедии были закономерной расплатой украинцев за отсутствие собственного государства, типичной судьбой колонизированного народа.
— За долгие десятилетия советской истории с её политикой всеобщей уравниловки нас приучили к мысли, что богатым быть стыдно, а достаток неизменно является результатом либо аморальных, либо противозаконных действий. Могут ли люди с такой психологией сегодня понять и принять всю несправедливость процесса раскулачивания? И каким образом можно переломить это убеждение, накрепко застрявшее в мозгах бывших советских граждан?
— Зигмунд Фрейд одним из основных мотивов человеческих поступков называл зависть. И зависть живёт в каждом из нас, более или менее глубоко в душе. И это естественно. Однако между сегодняшними нуворишами и тогдашними «кулаками» — огромная разница. Первые, как правило, нажили своё богатство коррупцией, воровством, обманом. Богатыми ли были вторые? На 1928-й год, когда начался процесс раскулачивания, зажиточных крестьян в украинских селах вообще не было! Судите сами. Сначала – революция с её погромами. Потом – разруха Гражданской войны. Настоящих богачей власть извела на корню ещё тогда – их первыми расстреливали, их грабили белогвардейцы, красноармейцы, банды всевозможных атаманов. И к 1923-му году, когда земли в пользование раздали пропорционально количеству едоков в семье, все крестьяне были равны. Могли ли они на пяти – десяти гектарах земли разбогатеть за четыре года настолько, чтобы быть подвергнутыми столь жестоким расправам? Нет. Конечно, многодетные семьи со взрослыми детьми жили лучше и легче, нежели семьи, утратившие кормильца или имеющие малолетних детей. Поэтому определенная имущественная дифференциация действительно была. Но как она проявлялась? В чём было богатство крестьянской семьи? Конь как средство производства? Лишний тулуп? Объем этого «богатства» измерялся разве что величиной мозолей, числом недоспанных ночей и потом, пролитым крестьянами на земле, которую они ошибочно считали своей… Конечно, была определенная прослойка деградировавших, деклассированных элементов, которые в том или ином виде есть в каждом обществе: сельские бездельники, пьяницы, воры. Сельская община их категорически презирала, но в 28-м для них настало золотое время. Многие из этих изгоев общества были садистами, психически больными людьми, и власть грабила людей в том числе и их руками. Но большинство крестьян отказывались клеймить своих односельчан, объявленных кулаками! Наоборот, им сочувствовали, помогали, передавали продукты, по ним, в конце концов, плакали, хотя и не все. Но это было скрыто, чтобы, не дай Бог, не получить клеймо подкулачника. Мне удалось ознакомиться почти со всеми протоколами собраний крестьян села Бережинка нынешнего Кировоградского района. И только один из присутствовавших высказывался за необходимость раскулачивания односельчан! Поэтому и насаждались всячески зёрна раздора, сеялась зависть, сельскую общину принудительно делили на богатых и бедных…
«Зоя Мефодиевна Борщова, в то время работавшая счетоводом сельхозартели “Воля” Казарнянского сельсовета Знаменского района, оставила в своём дневнике записи о методах раскулачивания: “Подводят под раскулачивание бедняков. Например, Романа Люненко. Активисты ещё и поиздевались над ним: заставили босиком танцевать на снегу. Унижают также бывшего батрака Семена Назаренко за то, что указывает на бесхозяйственность в артели “Победитель”. Раскулачен бедняк из бедняков Гарбуз Василий. Кто не хочет идти в СОЗ (совместная обработка земли. – Авт.), того делают кулаком…Кто требует оплату за трудодни, тому шьют “куркульство”. (…) Честных людей раскулачивает бандота!” В дневнике также рассказывается о такой форме издевательства над крестьянами, как литьё воды за ворот на морозе».
— Как вы относитесь к идее восстановления исторической справедливости? А именно – необходимости и возможности возврата или компенсации утраченных земель, недвижимости наследникам раскулаченных?
— Европейские страны похожие вопросы уже давно решили. К примеру, правительства прибалтийских стран (как пример, наиболее близкий нам) приняли решение вернуть всё имущество, недвижимость и земли тем, у кого они были отняты в тот период. Помнится, даже известная актриса Вия Артмане вынуждена была выехать из своего роскошного дома, потому что его решили вернуть прежнему владельцу. Действительно, для неё это была трагедия. Или другой пример. После депортации крымских татар на эти земли приехали другие люди, за шесть десятилетий создали определенный уклад… Вопрос действительно очень сложный, но нужно восстанавливать историческую справедливость, искать компромиссные решения.