Автор: Админ

Недавно в Кировоградском педагогическом университете имени Владимира Винниченко выбрали нового ректора. Перед вами — первое интервью Олега Семенюка в качестве руководителя одного из крупнейших вузов региона.

— Олег Анатольевич, вы достаточно давно работаете в университете, чтобы определиться, стиль работы какого из его руководителей последнего десятилетия вам наиболее близок. Чьим преемником вы себя считаете?

— Стиль управления университетом формируется даже не в одном вузе, в то же время статус преемника применим скорее для монархических образований. Лично мне близок либеральный стиль, когда ректор не является жестким администратором, а дает возможность проявить инициативу другим внутривузовским управленческим подразделениям и структурам. Ведь университет отличается от предприятия тем, что у нас основным звеном, отвечающим за подготовку специалистов, являются кафедра и её руководитель, который вместе с коллективом формирует подход к обучению… Мне близок стиль управления, который практиковал покойный Виталий Иванович (Завина. — Авт.) — он искал взаимопонимание с коллективом, умел обеспечить проявление инициативы другими. Олег Поляруш работал в условиях жесткой, регламентированной административной системы, когда всё приходило «сверху» и решалось там же, главным было освоить средства и выполнить госплан, а ректор работал не столько в содружестве с кафедрами, сколько с парткомом. Валерий Радул, Григорий Клочек работали в других условиях, когда во главу угла уже ставились абитуриент и преподаватель…

— Вы стали единственным кандидатом, в программе которого был тезис о необходимости сотрудничества с местной властью. Что, по-вашему, университету нужно от руководства региона?

— Это сотрудничество вполне естественно. Такой вуз, как наш, является наиболее крупным в области «предприятием» со значительными человеческими ресурсами — у нас шесть с половиной тысяч студентов. Это — самый крупный культурный и образовательный центр региона. У нас есть здания, земельные участки. Скажем, мы уже больше 30 лет арендуем здание нынешнего факультета искусств (бывшая гостиница «Версаль») на улице Ленина. Если мы найдем точки соприкосновения с областным руководством, депутатским корпусом, то сможем получить это помещение в собственность, сделать полноценный ремонт. Ещё один момент — поддержание в рабочем состоянии общежитий, которое требует немалых затрат. Достаточного количества ресурсов для этого всегда не хватает, ведь плату за проживание мы не повышаем выше приемлемого уровня, иначе многим студентам эта статья расходов будет не по карману. В Черкасской же области, например, есть программа «Студенческое общежитие», которая основана на совместном финансировании из вузовского, городского и областного бюджетов работ по благоустройству студенческого жилья. Для нас эта проблема тоже актуальна — скажем, общежитие №2, которое сейчас выведено из эксплуатации, требует полной реконструкции, а только проектно-сметная документация ещё три года назад стоила 270 тысяч гривен… Но мы никоим образом не собираемся быть нахлебниками, многое нам по силам сделать самостоятельно. Думается, и областная власть заинтересована в том, чтобы хорошо подготовленные специалисты ехали в села, а не отправлялись в крупные города других областей.

— Партийные предпочтения руководителей вуза последних лет известны, они совпадали с политической конъюнктурой. Какого цвета партбилет у вас?

— Партбилета у меня нет ни одного. Как-то в период перестройки я хотел вступить в КПСС, чтобы бороться за «усовершенствование социализма», но моя непролетарская сфера деятельности не позволила влиться в «передовой отряд». С тех пор я принципиально не вступал ни в одну партию. Тем более что, по моему мнению, партий в чистом, классическом виде в Украине вообще нет. Я считаю, и это убеждение разделяют многие, кто за меня голосовал, что партийный ректор — это всегда лишняя головная боль. Да, есть определенные структурообразующие взгляды, которые можно высказывать. Но они ни в коем случае не должны влиять на взаимоотношения с подчиненными, с коллективом. Понятно, что в Украине находиться вне политики невозможно, и в следующем году вопрос политических предпочтений и симпатий снова станет актуальным. Однако я ценю то, что мое пребывание в отдалении от политики импонирует людям не только в стенах университета, но и вне его.

— Во время избирательной кампании вашу кандидатуру называли консолидирующей, устраивающей всех. Кого, по-вашему, вы устраиваете? Кого собираетесь консолидировать?

— Всех устраивать невозможно, так не бывает. Думаю, моя кандидатура устраивает большинство представителей коллектива университета. О студентах речь не идет — счастливый студент видит ректора один раз, когда тот вручает ему диплом. В больших университетских коллективах зачастую ректора и преподаватели видят крайне редко: это событие из ряда «Я Ленина видел!». Ректор должен быть фигурой, которая не вызывает сразу желания чего-либо не делать — из его распоряжений. Думаю, коллег устраивает то, что я давно работаю в университете и о моей работе хорошо известно, то, что я не «чужой», и главное — что не отношусь к категории людей, которые постоянно участвуют в каких-либо скандалах.

— В последнее время живо обсуждается судьба университета в связи с министерскими реформами: то непедагогические специальности собирались упразднить, то вообще лишить статуса университета… Что в связи с этим ждет вуз?

— Во-первых, речь шла не о прекращении подготовки на непрофильных специальностях в педагогических вузах, а о том, чтобы ограничить на такие направления государственный заказ. В нынешнем году об этом речь не идет.

Если говорить о реформе, которая представлялась как изменение статуса вузов с определенными параметрами, то, во-первых, это тема целого цикла статей. Во-вторых, образование реформируется постоянно, Украина здесь — не исключение. В нашей стране огромное количество учебных заведений, из которых около половины — государственные, готовят специалистов, которые потом не находят своего места на рынке труда. Например, положа руку на сердце, ответим, нужно ли нам столько, сколько сейчас готовится, журналистов? Скажем, специалиста для экономического журнала нужно сначала научить основам экономики, а затем уже за год-полтора магистратуры дать образование журналиста с получением государственного сертификата. Кстати, во многих странах такой сертификат нужен даже маляру — без него у такого специалиста не будет права работы по профилю. Это — уравновешивание рынка труда, ведь не должно быть на одну вакансию преподавателя английского десять претендентов…

А вообще ведь не министерство готовит реформу, она вызревает внутри самой среды. Да и многие проекты, которые предлагаются сейчас, готовились ещё 4-5 лет назад — в частности — необходимость сокращения дублирующих друг друга вузов. Кстати, количественный показатель в применении к статусу вуза, который вызвал такой резонанс у общественности и в СМИ, в новой редакции законопроекта снят…

Да, специалистов готовится много, однако, к примеру, в сельских или географически проблемных районах страны их катастрофически не хватает — люди попросту не хотят ехать на пустое место, где нет нормальных условий для жизни и работы. Словом, система подготовки и последующего использования специалистов у нас регулярно дает сбои, прежде всего по экономическим причинам. Возможно, начинать с институтов и университетов в данном случае не совсем правильно, но с чего-то же нужно начинать…

— Каковы особенности вступительной кампании-2011 в КГПУ?

— Говорить об этом пока рано, кампания продлится ещё месяц. Хотя, на мой взгляд, можно было бы уложиться, как в прошлом году, в две недели. Тем более что выпускников школ в нынешнем году меньше. Но, думаю, тенденции предпочтения факультетов будут прежними: факультеты иностранных языков, истории и права, психолого-педагогический…

— Кстати, о преподавании истории: как можно учить и учиться, если и студенты, и преподаватели имеют собственные политические взгляды, не совпадающие с официальной трактовкой, которая, к слову, тоже меняется — в соответствии с президентскими каденциями?..

— К серьезному изучению современной истории студенты приступают уже после того, как освоили историю древнего мира, средних веков и пр. У них вырабатывается научный взгляд на эволюционный исторический процесс плюс понимание того, что все повторяется. Поэтому, наверное, этот факультет является наиболее консервативным и «политически правильным». Профессора и доценты преподают не политическую историю, а историю вообще и не позволяют себе демонстрировать, а тем более навязывать собственную интерпретацию событий.

У современных студентов же есть возможность пользоваться огромным количеством источников, вести скрытую или открытую полемику с авторитетами. Кстати, преподаватели говорят, что студентов сейчас больше интересует не современная история, а древняя, средних веков, история Украины XVI-XVII столетий… Тем более что даже вне аудиторий «политические» споры уже пару лет неактуальны — общество настолько устало от политики, что его гораздо больше волнует вопрос цены на бензин, чем то, кто виноват в её повышении.

— Зато тема коррупции в вузах — вечна. Но если многие руководители предпочитают не выносить сор из избы и утверждают, что в их вузах взяток не берут, то не эффективнее было бы устроить пару-тройку показательных процессов? Дабы другим неповадно было… Вы готовы к инициативе таковых?

— Если я скажу, что готов, мне сразу же нужно отсюда уходить… Я ведь не следственные органы — суд, прокуратура. Иногда я вижу ситуацию с рассуждениями о коррупции в вузах через призму старого студенческого анекдота: выходит студент с экзамена и жалуется на преподавателя — вот, мол, валит, гад! — А что спрашивал? — Какой предмет сдаем…

Рассказы о том, что преподаватель требует взятку, зачастую инициируются студентами, которые не могут или не хотят выучить предмет. Понятно, что такие разговоры, о коррупции и взяточничестве, существенно бьют по имиджу вуза и вполне могут быть элементом межвузовской конкуренции… В конце концов вину в нашем случае преподавателя определяет суд, а не слухи. Кредитно-модульная система, действующая в университетах сейчас, вполне позволяет студенту честно и прозрачно сдать сессию. Студент ещё в начале года получает комплект документов, где указано, какие темы и по каким критериям оценивания он должен будет выучить и сдать. Более того, если он считает, что по действующим критериям его оценили недостаточно, он имеет право об этом заявить и получить возможность улучшить оценку — такого раньше не было. Увы, сейчас студенты приходят в вуз, не всегда подготовленные к тому, что требования к уровню знаний будут очень серьёзные. Поэтому, столкнувшись с этими требованиями, они не всегда надеются только на себя и свои силы…

Я не говорю, что все педагоги — «белые и пушистые», но по большей части разговоры о профессорах-взяточниках, как и причины коррупции в стенах вузов имеют корнем именно нежелание студентов честно и добросовестно учиться. И тут уже нужно помнить об обоюдной ответственности за «взятки» — и преподавателей, и студентов. Кстати, число выпускников, которые по окончании вуза говорят о том, что они никогда никому не платили, на самом деле гораздо больше тех, кто заявляет об обратном…

— А вот о жизни в общежитиях по-прежнему можно снимать скандальные триллеры. Здесь хоть когда-нибудь можно навести порядок?! Или проще закрыть насовсем?

— Условия жизни в общежитиях всегда были нелегкими, ещё с советских времен. Причем даже не столько в бытовом, сколько в моральном плане, что связано с необходимостью сосуществования большого количества людей с разными привычками, характером, воспитанием. Да, есть дежурные преподаватели, деканы, но они не могут ходить по общежитиям и рассказывать студентам, как нужно себя вести. Не в их полномочиях указывать — мол, прекращайте пить и выносите мусор, по результатам обхода составляется записка на имя коменданта, проректора по воспитательной работе с указанием наиболее заметных минусов. Кстати, во многих странах в студенческих кампусах единственные, кто занимается поддержанием порядка, — это полиция… Я же считаю, и это мнение разделяет большинство моих коллег, что, чем лучше бытовые условия в общежитиях, тем спокойнее в них ведут себя студенты. Диктует тенденции и рынок, который дает возможность снимать квартиру трем-четырем студентам ненамного дороже, чем платить за общежитие. Тем не менее, опять-таки, мы планируем повысить комфортность наших общежитий — наряду с усилением ответственности живущих в них студентов. Скажем, установить счетчики, и тогда плиты не будут на кухнях греть круглосуточно, и свет на ночь будет выключаться — потому что за перерасход финансово будут отвечать солидарно жители конкретного блока. Плюс планируем чаще ребят поселять в комнате, которая будет сохраняться за ними в течение четырех лет, — обязательно с заключением договора. А не как раньше, когда «переселения» происходили ежегодно, и студенты не были заинтересованы в поддержании порядка в комнате на протяжении года. Мы рассматриваем и вопрос оборудования комнат повышенной комфортности, где количество проживающих будет меньшим, а плата за проживание — чуть выше. Так или иначе, общежитие — это квинтэссенция психологии человека, и, не поменяв эту психологию, эффективно порядок здесь обеспечить будет сложно.

— О том, что новая метла метет по-новому, хорошо известно. Чего, каких реформ и изменений ждать от ректора Семенюка?

— В коллективе, который уже девяносто лет готовит специалистов, педагогов, революционные изменения по умолчанию невозможны. Мы работаем в поле, регламентируемом большим количеством нормативных документов — от закона о высшем образовании до КЗОТа, которые четко определяют нашу деятельность. Понятно, что эволюционные изменения будут: в структуре кафедр, материального обеспечения — в рамках программы информатизации. Резких изменений в кадровой политике не будет — большинство должностей у нас выборные. Думаю, будут четче определены должностные обязанности, точнее выписаны критерии соответствия той или иной должности. И, что главное — мы находимся в жестких экономических рамках, и число преподавателей, доцентов, профессоров должно быть четко регламентировано и привязано к определенному количеству студентов. Думаю, будут изменения и в сторону увеличения ответственности за порядок в общежитиях…

Для меня как ректора в первый год работы очень важно привести систему доходов и расходов университета к приемлемым пропорциям. Понятно, что на качестве обучения — профессуре, книгах, компьютерах — экономить не будем. Но устаревшие, потерявшие востребованность и актуальность структуры будут постепенно ликвидированы, управление будет более компактным. Но, главное — особенно в контексте значительного расширения магистратуры и аспирантуры — привлекать к преподаванию больше докторов, профессоров. Понятно, что все эти изменения будут проходить в тесном сотрудничестве со студентами — студпрофкомом, студенческим самоуправлением. Ведь их задача — не политикой заниматься, а вместе с нами работать над качеством студенческой жизни…

Испокон веков именно храмы становились центрами духовного спасения, образования, развития общества. Восстановление разрушенных, строительство новых церквей – прочное основание возрождения. Этот процесс мощно идет в нашей стране. За последние годы построены и восстановлены сотни храмов. Строятся они и на Гайворонщине – в поселке городского типа Завалье, в селе Хащеватое. Планируется строительство церкви у наших соседей – в Ульяновке, Голованевске.

Будет построен новый храм и в селе Соломия.

Это уютное село, расположенное на живописных берегах Южного Буга, было лишено своего храма в далеком 1938-м году. К истории тех драматических и удивительных событий мы ещё обязательно вернемся. А сейчас о новом храме.

Благословение епископа Кировоградского и Новомиргородского Иоасафа на строительство храма в селе Соломия получили отец и сын – Виктор Михайлович и Вадим Викторович Романенко.

Показательной была реакция жителей Соломии на известие о строительстве храма. Сначала – безусловная радость. И сразу же вопрос – храм будет православным? (Видимо, утомили уже всех новомодные иноземные «церкви».) Получив утвердительный ответ, люди несколько успокаивались, но место радости занимали сомнения – получится ли? Ведь для того, чтобы построить храм, нужны не только деньги и материалы. Нужно решить невероятное количество организационных вопросов, а уж как в нашей стране умеют усложнить любое дело, рассказывать никому не надо.

И в такой ситуации на стороне устроителей храма выступили власти. Глава районной государственной администрации Иван Михайлович Архипенко встретился с инициаторами строительства, ознакомился с планами, пообещал всестороннюю поддержку. И, конечно, очень рад инициативе устроителей храма глава Соломиевского сельсовета Александр Иванович Кондратюк. Он как никто знает потребность земляков в собственной церкви, понимает её значение для дальнейшего развития села.

Огромное внимание этому, казалось бы, небольшому проекту уделяет епископ Кировоградский и Новомиргородский Иоасаф. Он благословил строительство, утвердил архитектурное решение будущего храма, а во время посещения Гайворонского района лично осмотрел и одобрил участок для строительства.

Устроители храма собирались начать его возведение своими силами, но уже сейчас есть люди, готовые помочь техникой, материалами. Есть и желающие потрудиться на строительстве. В то же время инициаторы уверены – когда люди увидят первые результаты, когда поверят, что столь большое и нелегкое дело становится реальностью, к строительству присоединятся многие односельчане. Ведь во все времена храм строился соборно – всем народом. И речь тут прежде всего не о деньгах – помогать можно разными способами…

Соломия – необыкновенно красивое село. Конечно же, главной архитектурной изюминкой села на зависть всей округе является удивительная водяная мельница конца XIX века. Её каменное здание задает тон строениям в округе. Да и вообще – камень многое определяет в наших местах. Учтя все это и получив благословение Владыки Иоасафа, устроители приняли решение о возведении храма с отделкой из родного соломиевского гранита.

На том можно было бы и окончить рассказ о благом деле, которое затеяли в селе Соломия, но мы говорим о храме, а значит, без чуда здесь обойтись не может. И оно случилось.

По делу, никак не относящемуся к строительству храма, устроители встретились с Федором Карповичем Науменко. Он рассказал удивительную историю, но ещё более удивительным стал её финал.

В далеком 1938-м году Фёдор Карпович был восьмилетним соломиевским мальчишкой. В семье росло семеро детей, родители Феди были глубоко верующими, православными людьми. Времена были тяжелыми – только-только люди отошли от Голодомора, в воздухе витал дух будущей войны. Ко всему этому у села появилась и своя беда – большевики решили разрушить церковь. Никто из местных не соглашался на это черное дело, и до того, как власти привезли безбожников из других мест, храм стоял открытым – доживал последние дни. И здание, и все содержимое храма должно было быть уничтожено. И тогда Федя с братом проникли в пустующую церковь через выбитые двери и вынесли напрестольный крест. В этот момент им показалось, что их заметил кто-то из активистов-безбожников, и они бросились бежать. Поначалу дети побоялись принести крест домой – закопали его в саду. Но уже через несколько дней отдали родителям. Те, невзирая на возможность стать врагами безбожной власти, не стали прятать святыню, а повесили крест между образами.

Вскоре храм разрушили. Отец Феди был фельдшером, к нему за помощью приходили и односельчане, и жители всей округи. И никогда, ни в какие богоборческие времена родители Феди крест не прятали.

В детскую память глубоко врезались воспоминания – вся семья, встав перед образами и спасенным крестом, молится. С этой молитвой и идет Федор Карпович по жизни. Крест оберегал: Фёдор Карпович – участник боевых действий, воевал в Корее, получил боевые награды. Крест вдохновлял: за свой труд Фёдор Карпович награжден орденом Трудового Красного Знамени. В это трудно поверить, но стараниями этого удивительно скромного человека, Божьим промыслом крест сохранился до наших дней.

Сегодня Федор Карпович Науменко и его жена Лидия Ефимовна живут в селе Солгутово. Они очень обрадовались новости о возведении храма и сразу же предложили вернуть крест на его законное место – в церковь.

Федор Карпович уже передал святыню на сохранение устроителям храма. Торжественное же возвращение креста церкви состоится во время совершения чина освящения участка и закладки первого камня.

Дорогие земляки, братья и сестры! Просим всех, кто располагает информацией о разрушенной церкви в селе Соломия, о церковных предметах, которые, возможно, чудесным образом уцелели, сообщить об этом по телефону 096-220-83-84. Будем очень рады вашему участию.

Ведь, как говорил святитель Феофан Затворник: «Постройка и украшение храмов настолько возвышается над всеми благодеяниями человека, насколько бессмертная душа дороже бренного тела, насколько жизнь вечная ценнее жизни временной, земной».

Начало в №26 от 30 июня.

А вот некий уполномоченный обращается к секретарю уездной ЧК с просьбой «выдать во временное пользование шубу отобранную при обыска т.Петровым по ордеру № 1 у врача Яржембковского впредь до конфискации» (цитируем с сохранением орфографии и пунктуации). Тов. Петров написал расписку о том, что им «из вещей отобранных при обыска у гр. Яржембковского взяты для нужд группы 1 настольная лампа, 5 книг, в чем и подписался». Заведующий секретно-оперативным отделом уездной ЧК тов. Тимофеев дал расписку оперуполномоченному т.Петрову о том, что им получена «одна географическая карта взятая у д-ра Яржимбковского» (не для того ли, чтобы подготовить еще одно вещественное доказательство контрреволюционной деятельности подпольной организации и приобщить их к материалам дела?). Помощник уполномоченного написал расписку в том, что им «взят во временное пользование из дела доктора Яржимбковского 1 кожанный портфель».

Сотрудник оперативной части Кириленко докладывал рапортом о том, что при обыске «у граждан Кульчицкого и Орлова обнаружил 2 костюма, которые отобрал так как эти кустюмы были спрятаны и кроме того эти костюмы были у них как излишки потому что там у них еще были и можно конфисковать». 9 февраля сотрудник Варламов обратился с заявлением к члену коллегии уездЧК заведующему общим отделом Наумову о распоряжении выдать ему из вещей доктора Добровольского набор на одну пару сапог «ибо мои очень прорвались и починка требуется очень тщательная да притом если таковыя починить то не надолго ибо мой товар очень гнилой. Прошу не отказать в моей просьбе ибо в этом вы сами можете убедится». Того же 9 февраля Варламов все, что просил, получил. 10 февраля зав. оперчастью уездЧК дал расписку о том, что им «оставлены стенные часы для нужд оперативной части, которы обнаружены в гр.Добровольского». Еще один чекист просил «разрешить выдать из вещей Добровольского кожанный чемодан — т.к. такового не имею». Другой просил выдать из вещей доктора Добровольского «пиджак так как я не имею чего надеть и крайне нуждаюсь». Кому-то захотелось получить из изъятых у Добровольских продуктов три фунта вишневого варенья, и член коллегии уездЧК Наумов наложил 8 февраля резолюцию: «Выдать», щедро дополнив — «и какао полтора фунта».

Такие действия должностных лиц Елисаветградской уездной ЧК по присвоению имущества арестованных еще до решения их судьбы даже на то смутное время можно было расценивать как преступление, а в условиях еще не законченной Гражданской войны — как мародерство.

Родные же арестованных по делу №291 и общественность били тревогу, обращались к руководству ЧК, в различные инстанции об их невиновности, просили проявить милосердие.

К делу приобщены документы, свидетельствующие, что никто не верил в раскрытие чекистами контрреволюционной организации, и в то, что люди, которых хорошо знали в городе и уезде, могут быть членами такой организации. На защиту врача Добровольского И.Р. стали его коллеги – елисаветградские врачи, рабочие предприятий города, крестьяне из окрестных сел. Уже 7 февраля 1921 года под протокол было проведено общее собрание коллектива 1-й городской больницы, в ходе которого медицинские работники просили чекистов не верить в то, что врач-хирург может быть врагом, отпустить его на поруки коллективу, учесть,что он болеет сахарным диабетом, а больнице так необходимы его руки. Неизвестная елисаветградка, «искренне преданная советской власти», в письме в ЧК на 8 листах удивлялась, как власть, на знаменах которой изобилуют лозунги свободы, равенства, братства, смогла поднять руку на беззащитную женщину — жену врача Добровольского, уважаемого в городе человека, работавшую в интересах народа, учившую детей светлому, вечному, а новая власть посадила ее в тюрьму: «Сажать невинную женщину в тюрьму — это же совсем противоречит республиканскому строю! Это пахнет первобытными временами». В подписанном рабочими заводов Эльворти, Яскульского, работниками железнодорожной и почтово-телеграфной станций, жителями Ковалевки (подписи помещены на 3 листах) обращении на имя председателя уездной ЧК Абрамова указано, что «доктор Добровольский принадлежит нам, стране… Это богатство страны, как любая значительная по размерам фабрика с дорогими машинами. Разбить ее легко, но создать сейчас невозможно…» В заявлении подчеркивалось, что в своей работе врач Добровольский руководствовался исключительно гуманизмом, политических исключений не делал, а относительно местных коммунистов во время деникинщины проявил героизм — спас от смерти раненого во время казни деникинцами матроса Шевченко, которого лечил на конспиративной квартире, способствовал побегу из-под стражи коммуниста Козенко.Также врач Добровольский спасал людей во время григорьевского погрома весной 1919 года. Рабочие просили прислушиваться к их пролетарскому голосу и освободить врача Добровольского под их поручительство, поскольку он не может быть врагом советской власти. Хлеборобы из пригородных сел Карловка, Старый Данциг, Аннинское писали, что считают своим моральным долгом сообщить ЧК, что врач Добровольский И.Р. всю свою энергию и знания посвятил лечению бедных крестьян, он был настолько загружен работой, что у него не было вовсе времени для занятия политической деятельностью. Такое же заявление карловские селяне направили и в Елисаветградскую рабоче-крестьянскую инспекцию, которая якобы контролировала действия ЧК.

За ксендза местного католического костела Пиотровского Леона Валериановича ходатайствовали пролетарии-рабочие заводов Яскульского и Эльворти, прихожане римско-католической общины города, которые просили, чтобы следствие не пошло ложным путем, потому что «чья-то подлая рука подсовывает под казнь видного представителя польской религии». Мудрые люди видели в том, что чекисты сделали членами подпольной организации нескольких поляков-католиков, попытку определенных политических кругов сорвать урегулирование советско-польских отношений после войны 1920 года (именно в это время в Риге проходили мирные переговоры. — В.Д.). Кстати, в материалах реабилитированного в 1958 году (расстрелян в 1937 году как польский шпион) бывшего органиста елисаветградского католического костела Келкевича Яна есть данные о том, что в июне 1920 года чекисты с провокационной целью подставили ему в роли бежавшего из плена польского офицера сотрудника особого одела 45-й стрелковой дивизии Коляновского. По делу проходил и какой-то Яржембковский. Никто из арестованных тогда не пострадал, но в деле №291 есть упоминание о возможной причастности Пиотровского и Добровольского к той ситуации.

Нельзя без горечи читать обращение в Николаевскую губЧК Асауленко Николая Гавриловича, врача, который, спасая елисаветградцев от тифа, сам заболел обратной формой этой болезни и лечился в 1-й городской больнице. За ним ухаживали жена Надежда Васильевна и сын Николай, остававшиеся ночевать на территории больницы, пользуясь гостеприимством врача Добровольского.Чекисты же их без каких-либо доказательств сделали членами подпольной организации. Николай Гаврилович просил проявить милосердие к нему как тяжело больному врачу и освободить арестованных жену и сына.

По этому же адресу обращались родные другого врача 1-й городской больницы Л.В.Братецкого, моля во имя торжества социализма проявить милосердие к их отцу и мужу, который никак не мог угрожать советской власти и стал жертвой «презренной для коммунистов провокации».

В защиту своего коллеги Зеленецкого А.А. выступили учителя 9-й Елисаветградской школы и уездное бюро профсоюза работников образования, указав в заявлении в ЧК, что ручаются за него, поскольку он является незаменимым работником и ни в каких противоправных организациях участия не принимал.

Сестра и соседи арестованного Гирского С.Я., в том числе, как он себя назвал, рабочий-коммунист-еврей Самуил Ефимович Дранков, в обращении в губЧК указывали, что во время григорьевского погрома в 1919 году Гирский спас много людей, в первую очередь евреев, что порой он доходил до самопожертвования, что он не враг советской власти. Уже упоминавшаяся Левченко Юлия, развенчивая провокацию, указала, что приписываемые чекистами членам разоблаченной «организации» антисемитские лозунги типа «Бей евреев, спасай Россию!» отнюдь не вяжутся с благородными поступками по спасению евреев во время страшного григорьевского погрома со стороны врача Добровольского, учителя Зеленецкого, ее мужа и др.

Мать и соседи Леонида Роговцева, руководителя елисаветградского спортивно-стрелкового клуба отдела Всеобуча, где он учился, просили чекистов поверить в его невиновность и дать хоть какое-то разъяснение причин ареста.

Просил принять во внимание тяжелую психическую болезнь своего сына Анатолия его отец — рабочий завода Эльворти с 35-летним стажем Семен Грибанов, умоляя назначить больному врачебную комиссию для определения вменяемости.

Однако обращения родных арестованных и общественности никоим образом не повлияли на принятое руководством ЧК решение. Уже 14 февраля 1921 года коллегия Херсонско-Николаевской губернской ЧК санкционировала рассмотрение дела на месте с правом применения высшей меры социальной защиты — расстрела. На то время уже было ограничено право ЧК на вынесение смертных приговоров, а если они и выносились, то лишь после утверждения председателем Цупрчрезкома в Харькове. Несмотря на это, уже 16 февраля 1921 года так называемая широкая коллегия Елисаветградской уездной чрезвычайной комиссии под председательством Абрамова, с участием члена коллегии Минаева, начальника особого отдела 1-й Конной армии Лозоватского, представителя Елисаветградского ревкома Рябцева, представителей уездного парткома Майбороды и Киричкова, рабоче-крестьянской инспекции Михальского, особого отдела тыла 14-й армии Буревича, председателя ревтрибунала 1-й Конной армии Тегелешкина, председателя елисаветградских профсоюзов Киселева, начальника отдела юстиции Лагуты, исполняющего обязанности секретаря уездной ЧК Тимофеева приняла решение о расстреле 15 участников белогвардейской организации. Предложение члена широкой коллегии и одновременно инициатора дела № 291, заведующего секретно-политическим отделом уездной ЧК Минаева о целесообразности замены расстрела общественными принудительными работами, а относительно врача Добровольского и его жены Ксении Петровны, «принимая во внимание неактивность в организации, заслуги доктора как врача-хирурга», — замены расстрела условным осуждением на 5 лет во внимание не было принято. Член коллегии Херсонско-Николаевской губЧК Самарин 21 февраля 1921 года утвердил решение о расстреле, и в ночь с 21 на 22 февраля 1921 года где-то в районе Крепостных Валов прогремели выстрелы, унесшие жизни людей, многими из которых мы могли гордиться.

Кстати, в основу обвинений во враждебной деятельности Добровольских было положено, что по своему социальному положению и убеждениям они являются неисправимыми врагами рабоче-крестьянской власти. Вот так были приняты во внимание заявления рабочих и крестьян в их защиту и заключение чекиста Минаева о «неактивности в организации, заслуги доктора как врача-хирурга».

По 5 лет заключения в концлагерях без права возвращения к предыдущему месту жительства в Херсонско-Николаевской губернии было осуждено 9 фигурантов дела № 291. Такая участь постигла и Буценко-Рыбальченко Анну, которую пытался защитить ее муж — красный командир Рыбальченко, обратившись с письмом к самому председателю ВЧК Феликсу Дзержинскому. Заявление с бюрократическим бездушием было переслано в Харьков в ВУЧК, а оттуда — в Николаевскую губЧК. Там запросили Елисаветградскую ЧК, откуда сообщили, что по заключению врачей, Буценко-Рыбальченко А.М., будучи больной, «не отдает себе отчета в поступках и словах». И эту несчастную больную женщину приплели к подпольной организации, бездоказательно обвинив в выдаче фиктивных документов членам «белогвардейской организации Добровольского», не имея при этом «точных данных о ее причастности к названной организации». Вместо определенных «широкой» коллегией уездной ЧК пяти лет концлагеря несчастную женщину упрятали на целых шесть. Дождался ли ее муж, служивший в Красной Армии на Северном Кавказе, неизвестно.

Двое несовершеннолетних участников «подпольной» организации были отправлены в колонию малолетних правонарушителей на так называемую перековку.

Какую опасность для только что «победившей в открытой вооруженной борьбе революции» представляла Загута Мария Александровна, 1853 года рождения, из потомственных почетных граждан г.Севастополя, которую, как лицо преклонного возраста, навсегда выдворили в Орловскую губернию под надзор местных чекистов? Во время многочасового обыска в ее квартире она потеряла сознание, и врач, которого вызвала дочь, заявил, что она может не выжить. Но верные стражи революции дождались, когда женщина придет в себя, арестовали ее и отправили в тюрьму, предварительно изъяв домашние вещи, определив их как «излишние», которые могут быть ею проданы без согласия власти.

Проходящие по делу № 291 лица должны быть реабилитированы еще на основании указа Президента СССР от 13 августа 1990 года «О восстановлении прав всех жертв политических репрессий 1920-1950-х годов», поскольку были репрессированы внесудебным органом в лице т.н. «широкой коллегии ЧК». К сожалению, этого не было сделано из-за того, что при подготовке материалов на реабилитацию какой-то неопытный сотрудник Управления КГБ УССР по Кировоградской области обманулся обложкой «дела», на которой было написано, что это «Следственное дело» из архивного следственного фонда КГБ УССР. Реабилитация лиц, проходящих по уголовным делам, рассматривавшихся судами, осуществлялась в другом порядке. Так была составлена справка с выводом о нецелесообразности реабилитации 24 лиц, проходящих по архивному уголовному делу №14700, направленная в прокуратуру области для принятия решения.

По результатам рассмотрения справки УКГБ по якобы «следственному» (уголовному) делу Прокуратура Кировоградской области в 1997 году согласилась с выводом о правомерности решения широкой коллегии Елисаветградской уездной ЧК с учетом того, что вина проходящих по делу лиц доказана. Дело было возвращено в архив Управления СБ Украины.

При ознакомлении в архиве УСБУ с материалами «дела» на врача Добровольского И.Р. и его товарищей по трагедии февраля далекого 1921 года, я обратил внимание, что прокуратура области свой вывод о правомерности решения внесудебного органа в лице т.н. «широкой коллегии Елисаветградской уездной чрезвычайной комиссии» в апелляционный суд для принятия законного решения не направляла. А это является нарушением статьи 7 Закона «О реабилитации жертв политических репрессий». Статья 1 этого закона предусматривает, что реабилитации подлежат лица, которые по политическим мотивам были необоснованно осуждены судами или подвергнуты репрессиям внесудебными органами, в том числе «двойками», «тройками», особыми совещаниями и в любом другом внесудебном порядке, за совершение на территории Украины деяний, квалифицированных как контрреволюционные преступления по уголовному законодательству Украины до вступления в силу Закона СССР «Об уголовной ответственности за государственные преступления» от 25 декабря 1958 года, за исключением лиц, в отношении которых есть данные о совершении ими действий в форме измены родине, шпионажа, диверсии, вредительства, саботажа, террористических актов, преступлений против человечества и человечности, карательных акций против мирного населения, убийств, пыток граждан, организации вооруженных формирований, совершавших убийства, разбои, грабежи и другие насилия, и личное участие в совершении этих преступлений. Неужели ответственные работники прокуратуры не заметили, что в материалах дела № 291 отсутствуют фактические данные о совершении его фигурантами вышеуказанных действий. Как такового и суда не было, а было только решение не относящейся к судебной системе «широкой коллегии уездной ЧК». По истечении почти 90 лет со дня совершения несправедливости найти хоть минимум данных о родственниках невинно расстрелянных, которые ходатайствовали бы об их реабилитации, проблематично. Я посчитал, что основанием для повторного ходатайства о реабилитации народного врача Добровольского Ивана Романовича с женой и других фигурантов дела № 291 могут быть оставленные без внимания «широкой коллегией уездной ЧК» обращения их тогда еще живых родственников и представителей общественности, в том числе и обращение коллегии врачей г.Елисаветграда от 19 февраля 1921 года в Херсонско-Николаевскую губернскую чрезвычайную комиссию, где сказано следующее: «Коллегия врачей присоединяет свой голос к ряду других подателей об облегчении участи этого высококвалифицированного работника, оказавшего неоценимые услуги населению г.Елисаветграда и уезда. Позволяем себе думать, что дальнейшее ознакомление с деталями дела может быть в огромной мере снимет тяжесть обвинения, обрушившегося на плечи товарища». Подписались под обращением 42 врача. Среди подписей разборчиво видны фамилии врачей Макиевского, Болеслава Соловьева, Ариадны Якубовской, Каца, Ф. Канторского, Андрусенко. Они, как и пациенты 1-й городской больницы, не предали врача, оставившего после себя добрый след среди общественности.

Поэтому в конце 2008 года я направил заявление в Управление СБ Украины в Кировоградской области с ходатайством о повторном рассмотрении вопроса о реабилитации И.Р.Добровольского и других фигурантов сфальсифицированного в Елисаветградской уездной ЧК «дела № 291». Толчком еще стал и тот факт, что в книге российских авторов В.Бережкова (ветеран госбезопасности) и С.Пехтеревой (журналист) «Женщины-чекистки» приводятся факты из рассекреченной биографии легендарной советской разведчицы Марии Фортус (вспомните фильмы «Салют, Мария» и «Альба Регия»). Оказывается, в конце 1920 года она занимала в Елисаветградской ЧК аж три должности – ответственного секретаря, зав. экономотделом и помощника начальника секретной разведки. То есть работала под каким-то прикрытием, выявляя врагов советской власти. Была тяжело ранена махновцами и находилась на лечении в елисаветградской городской больнице, где ее, возможно, оперировал Добровольский. В биографии Фортус отмечено, что и в больнице она не утратила чекистских навыков. Она отметила странное поведение главного врача, который неодобрительно высказывался о советской власти, критикуя ее за то, что перемены в обществе раздражают интеллигенцию. Навещавшие Фортус в больнице сотрудники уездной ЧК взяли главного врача на заметку и начали его оперативную разработку (вот откуда вышеуказанное изречение руководителя уездной ЧК о том, что инициаторами и вдохновителями подпольной организации была «исключительно местная прогнившая интеллигенция»). С фактом из биографии Фортус о том, что по ее наводке в рабочем кабинете главного врача елисаветградской больницы был обнаружен тайник, совпадают и материалы допросов Ивана Романовича и Ксении Петровны. Не была ли та, упомянутая в записях Марии Плахотиной, «приемная дочь Добровольских» 20-летней Машей Фортус, которую по доброте своей они приютили, как бездомную, пожалев из-за тяжелого ранения?

Кроме того, при рассмотрении подготовленных к публикации материалов очередного тома книги «Реабилитированные историей» в списках невинно репрессированных жителей Кировоградской области я обнаружил фамилии Огневцева Виктора Ивановича, 1868 года рождения, священника Петропавловской церкви, арестованного 24 июня 1941 года за «организацию нелегальных крещений, панихид и похорон, антисоветскую агитацию», и Огневцевой Софьи Викторовны, 1904 года рождения, врача 1-й Кировоградской горбольницы, арестованной 22 июня 1941 года УНКГБ по Кировоградской области по подозрению в террористических намерениях против вождя партии, то есть против Сталина. Это отец и сестра расстреляннного вместе с врачом Добровольским И.Р. Огневцева Николая, пострадавшие из-за родства с ним. Они реабилитированы еще в 40-е годы.

В январе 2009 года я был уведомлен Прокуратурой Кировоградской области о том, что по результатам рассмотрения моего обращения в УСБУ в Кировоградской области о реабилитации фигурантов дела №291 (арх. №14700) прокуратурой области составлено новое заключение об обоснованности постановления широкой коллегии Елисаветградской уездной чрезвычайной комиссии от 16 февраля 1921 года, которое, в соответствии со статьей 7 Закона Украины «О реабилитации жертв политических репрессий в Украине», направлено в Апелляционный суд Кировоградской области для принятия окончательного решения. Информации о том, почему этого не было сделано еще в 1997 году, из прокуратуры ни мне, ни в управление СБУ в области не поступало.

В августе 2009 года председатель Апелляционного суда Кировоградской области информировал меня о том, что еще 11 марта 2009 г. апелляционным судом области материалы уголовного дела № 14700 возвращены в прокуратуру области в связи с отсутствием оснований для удовлетворения заключения прокурора отдела поддержания государственного обвинения в судах, поскольку после реформирования судебной системы Украины и принятия 7 февраля 2002 года нового Закона Украины «О судоустройстве» апелляционный суд теперь не вправе пересматривать уголовные дела. Мне было разъяснено, что поднятый мною вопрос может быть решен только Верховным судом Украины. Учитывая это, я снова обратился в прокуратуру области. 20 сентября 2009 года заместитель прокурора Кировоградской области Л. В. Лахтюк сообщил, что «в настоящее время решается вопрос о возможности направления указанного архивного дела в Верховный суд Украины через Генеральную прокуратуру Украины». По поводу того, почему по вине должностных лиц прокуратуры области вопрос реабилитации не был решен еще после 30 декабря 1997 года, в соответствии с Законом Украины «О реабилитации жертв политических репрессий в Украине», не было сказано ни слова.

Больше информации о судьбе архивного дела №14700 я не получал. Знаю только, что оно вернулось на полку в архив управления СБУ. Значит, врач Добровольский и остальные 23 фигуранта дела не реабилитированы. Почему? Я этого не знаю.

В феврале 2011 года исполнилось уже 90 лет, как елисаветградский врач Добровольский И.Р. и другие невинные жертвы страшного времени Гражданской войны были расстреляны во рву возле крепости как враги трудового народа. Думаю, читатель сможет убедиться сам, были ли они врагами своего народа.

На фоне известных старшему поколению аргументов советской историографии, что красный террор был адекватным ответом на навязанный противной стороной белый террор, следует отметить, что во время пика белого террора в Елисаветграде 18 ноября 1920 года по приказу деникинского генерала Я.Слащева (прообраз генерала Романа Хлудова из пьесы М.Булгакова «Бег») было казнено (повешено) 13 партизан во главе с их командиром А. Ф.Стратиенко, захваченных в плен с оружием во время ожесточенного боя. Покоятся эти жертвы белого террора вечным сном в кировоградском Ковалевском парке (вечная им память!). Где похоронены 15 безоружных жертв красного террора февраля 1921 года, неизвестно … Скромный крест памяти жертв политических репрессий и Голодомора на Крепостных Валах в Кировограде символизирует и их братскую могилу.

---

В Законе Украины «О реабилитации жертв политических репрессий» указано, что не подлежат реабилитации лица, осужденные за преступления против правосудия, связанные с применением репрессий, даже если они сами впоследствии подверглись репрессиям. О судьбе руководителей Елисаветградской уездной ЧК 1921 года Абрамова, Наумова, Самарина, Минаева и их подчиненных Мелешко Юрия, Орлова Ивана и др. ничего неизвестно. Правда, в книге В.Д.Голиченко «Партийное руководство органами государственной безопасности» (К., 1968, стр.114) и в переизданной в 1990 году харьковским издательством «Основа» книге «Всеукраинская чрезвычайная комиссия (1918-1922)» на стр.249 описываются достижения возглавляемой Абрамовым Елисаветградской ЧК в декабре 1921 года, когда ею был ликвидирован т.н. Красный повстанком на территории Елисаветградского, Александровского (правильно Александрийского), Каменского, Первомайского и Звенигородского уездов. В течение суток было упреждено нападение на Елисаветградскую кавалерийскую школу и ликвидировано всю организацию, арестованы 200 заговорщиков. Если указанные работники как чекисты Дзержинского призыва подверглись репрессиям во время большого террора 1937-1938 гг., то, по моему мнению, материалы дела № 291 дают основания для сомнений в их реабилитации. Из изданного в 1999 году в Москве справочника «Кто руководил НКВД. 1934-1941 гг.» можно узнать, что упоминаемый выше начальник секретно-оперативной части Елисаветградской уездной ЧК Тимофеев Павел Иванович, 1894 года рождения, уроженец, с.Елизаветградка Александрийского уезда Херсонской губернии, из крестьян-бедняков, украинец, член ВКП (б) с ноября 1919 года, дослужился до начальника отдела Управления госбезопасности НКВД Татарской АССР (вспомните книги-воспоминания Евгении Гинзбург «Крутой маршрут» и Ильи Дубинского «Особый счет», где описаны творившиеся в том УГБ ужасы), имел звание капитана госбезопасности (равно званию полковника), в 1925 году был награжден знаком «Почетный сотрудник ВЧК-ГПУ». Арестован 28 сентября 1938 года «в связи с нарушениями социалистической законности». Умер во время следствия в тюремной больнице 8 ноября 1938 года. Данных о его реабилитации нет.

Продолжение. Начало в №26.

В Украине hand-made стал популярен пару лет назад. Нет, ручная работа существует столько, сколько человек живет на Земле. Но для наших предков она была необходимостью, в СССР стала особым шиком – бижутерия и аксессуары ручной работы, эксклюзивная вышивка и т.п. противопоставлялись всему штампованному и безвкусному. В перестроечные времена сами мастера стали делать штампованное и безвкусное – ради заработка (помните кооперативные сережки из пластика и деревянные игрушки с жуткими мордами?). Сегодня уже нет жизненной необходимости делать что-то вручную. Мы вернулись к ручной работе просто для того, чтобы творить, делать что-то красивое, уникальное — вот это и есть hand-made.

Куклы – это те же люди

У Натальи Викторовны Кравченко и двух ее взрослых дочерей, Иры и Наташи, общее увлечение – изготовление авторских кукол. Появилось оно два года назад, когда Наташа повредила коленную чашечку и не могла ходить. От нечего делать она сшила свою первую тильду – мягкую куклу с курносым носиком и маленькими черными глазками. Вообще тильда – это скандинавская кукла ручной работы, для изготовления которой используются натуральные ткани и материалы. Характерные черты тильд – загар (даже у зайцев), отсутствие рта, продуманная до мельчайших деталей одежда, прически из ниток.

Наташа заразила своим новым увлечением сестру Иру. Девушки сами разрабатывают модели кукол, придумывают им характеры, шьют, наряжают. Все детали авторских тильд сделаны вручную: вышивки, сумочки, цветы и корзинки, даже пуговицы на одежках – из хлебного мякиша, смешанного с клеем и подсолнечным маслом, мастерицы катают колбаски, сушат, режут, прокалывают дырочки. Если задумана кудрявая кукла, то из ниток сначала вяжут полотно, мочат, сушат, распускают и уже потом делают волосики.

Наташа и Ира шьют специальных кукол для спальни, ванной, детской (тильда – это интерьерная кукла, предназначенная не для игры, а для украшения помещений). У них есть даже ароматизированные игрушки, которые наполняют помещение запахом домашнего уюта: кофе, выпечки и т.п. Изготавливают такие игрушки особенным способом: шьют, набивают, пропитывают кофе с корицей и ванилью и запекают в духовке. Уже готовым зверюшкам рисуют акриловой краской глазки и носики, надевают сумочки, бантики и т.п.

Вслед за дочками кукол стала шить и мама. Правда, Наталье Викторовне, которая больше тридцати лет занимается пошивом бальных платьев, тильды показались слишком уж простыми – неинтересно шить. Другое дело тряпиенсы – «корейские Барби». Тряпиенсы шьются из ткани без проволочного каркаса и держат форму за счет плотной набивки. Это скорее даже не куклы, а текстильные скульптуры — мастер изначально выкраивает позу тряпиенсы, изменить ее нельзя. Характерные особенности «корейских Барби» — изящная фигурка, пышный, продуманный до мельчайших деталей наряд, сложная прическа из искусственных волос, настоящие украшения и т.п., но главное – законченный образ. Скажем, куклы-украинки от Натальи Кравченко одеты в костюмы разных областей Украины.

— Если это кировоградка, — объясняет Наталья Викторовна, — то у нее широкая юбка с атласной лентой, длинная сорочка, вышитая или черно-белыми розами, или цветной гладью, обязательно – нижняя юбка с домотканым кружевом, а на голове не венок, а лента с калиной или маками.

Куклам-травницам Наталья Викторовна дает в руки мешочки с ароматными травами, вышивальщицам – корзинки с крохотными моточками ниток и настоящими миниатюрными рушничками, балеринам надевает пуанты, невестам – подвязки на ножки. На изготовление одной куклы у Натальи Викторовны с ее колоссальным опытом уходит 16-18 часов – два полных рабочих дня! Мастерица рассказывает, что если шьет тряпиенсу на свадьбу под заказ, то клиенты часто просят сшить ее похожей на невесту – в таком же платье, с такой же фатой и прической. Принцессы для детских тоже могут быть похожи на своих хозяек. Это касается и тильд, их тоже можно сшить похожими на конкретного человека. По-моему, великолепный подарок, тем более что стоят такие игрушки не так уж дорого. Скажем, банных ангелов в роскошных махровых халатах, величина которых больше 50 см, Ира и Наташа продают за 160 грн. Тряпиенсы стоят немного дороже — 150-250 грн. в зависимости от размера и сложности. Наталья Викторовна Кравченко считает, что заработать на пошиве авторских кукол в нашем городе нельзя – дай Бог, чтобы увлечение окупалось.

— У меня когда-то покупали украиночек, – рассказывает мастерица, – и продавали в лавре в пять раз дороже. Обидно, конечно, но я ведь в лавру торговать не поеду, так что отдаю фактически по себестоимости…

Работы Натальи Кравченко, Ирины Кравченко и Наташи Карпович можно увидеть на их семейном сайте: http://shtuchka.wordpress.com/

Hand-made из глубины веков

Первым изделием hand-made был Адам – Бог, как помните, слепил его из глины. И самой древней хэндмейдовской техникой можно считать гончарство. На территории нашей области трипольцы изготовляли глиняную посуду еще за 4-4,5 тысячи лет назад. Но у нас и по сей день достаточно качественной природной глины, пригодной для лепки. Керамист Виктория Пухинда считает, что самая лучшая глина – катериновская. По ее словам, славинская глина, которую продают специально для лепки, с катериновской не идет ни в какое сравнение. Впрочем, просто нарыть глину в карьере недостаточно, ее нужно процедить, добавить каолин (это тоже глина, только менее пластичная и более крепкая).

– Глина – это как тесто, – объясняет Виктория. – У каждого мастера – свой рецепт. Найти глину, пригодную для лепки, — несложно. Разводишь материал до состояния пластилина и проверяешь, как лепится: глина должна слегка тянуться, легко принимать нужную форму. Потом сушишь изделие и смотришь, чтоб не трескалось, не крошилось. Чем больше в глине песка, тем крепче будет изделие, но тем хуже глина лепится. Тут нужно найти баланс, чтоб масса была достаточно пластичной, а изделие – не слишком хрупким.

Несколько лет назад Виктория Пухинда, художник по образованию, даже зарабатывала на жизнь продажей своих глиняных изделий, но потом совсем забросила керамику – надоело. Сейчас снова стала лепить, но уже для души.

– Самое простое – это лепить плоские медальоны, мисочки по готовой форме и игрушечных зверюшек с туловищем в виде конуса. Работать с глиной приятно и легко, нужно только помнить, что лепить нужно больше не пальцами (на них очень много рельефов), а ладонью. Чтобы слепить посуду или полую игрушку, нужно раскатать блин, а потом выложить его на форму – перевернутую миску, конус и т.п. Пока глина сырая, к ней можно приклеить все что угодно, а клеем служит та же глина, только разведенная водой. Если мы делаем народные игрушки, то просто лепим к конусу бороду и рога – выходит козел, лепим гриву – лев и т.п. Через одну-две недели изделие высыхает и его можно обжигать.

И это, оказывается, самое сложное. Глину можно купить или накопать самому, научиться лепить несложно, а вот обжигать изделия в домашних условиях – невозможно. Минимальная температура обжига глины – 600-700 градусов. Наши предки для этих целей рыли земляные печи с поддувом, а современные керамисты используют в основном покупные печки, которые стоят очень дорого – от восьми тысяч гривен. Если Виктория проводит мастер-классы по керамике, то потом выбирает лучшие работы учеников и несет их в свою мастерскую – на обжиг. Необожженные изделия, по словам художницы, могут только красиво стоять на полочке, да и то недолго. Поэтому начинающим керамистам Виктория советует лепить из соленого теста – изделия не будут выглядеть так аутентично, зато обжигать их можно в обычной кухонной духовке.

Волшебная открытка

Банковская служащая Варвара Диордиева увлеклась скрапбукингом пару лет назад. Искала для себя что-то интересное, творческое и небесполезное, пробовала делать свечи, лепить из пластики и т.п. А потом нашла в Интернете мастер-класс по скрапбукингу и поняла, что это именно то, что нужно. На самом деле непонятное слово «скрапбукинг» означает изготовление фотоальбомов и открыток ручной работы (от англ. scrap – вырезка, book – книга).

– Первую свою открытку я сделала из подручных средств, – говорит Варвара, – обычного картона, ленточек от цветов, бисера, красила ее лаком для ногтей с блестками. В общем, что-то кошмарное и блестящее. На тот момент в Кировограде материалы для скрапбукинга не продавались. Первые свои фигурные ножницы, дырокол, которым можно вырезать цветочки из ткани, и специальный картон я купила в Эстонии, куда ездила отдыхать. Сегодня в Кировограде в швейных, канцелярских и художественных магазинах можно купить практически все: бумагу, инструменты, штампы, специальные бусинки, у которых одна сторона плоская, и т.п.

Специальные товары для скрапбукинга стоят недорого: ножницы – до 15 грн., дыроколы – от 30 грн., бумага – 5 гривен за лист. Но, по словам Варвары, увлечение все равно требует существенных затрат, потому что каждая новая идея требует новых материалов и новых форм (а значит – инструментов). Варвара рассказала, что недавно заказала себе аж в России специальные акриловые именные штампы, факсимильная печать, по словам мастерицы, для скрапбукинга не годится – выглядит грубо. В общем, несмотря на то, что Варварины открытки прекрасно продаются (по цене 13-20 грн.), увлечение себя не окупает.

– Я редко делаю открытку для конкретного человека, – рассказывает мастерица. – Скорее иду от настроения, делаю для себя, а уже потом, если результат ассоциируется с кем-то, то могу и подарить. Для открыток существует несколько стилей: шебби-шик (это все такое розовое, нежное), романтик (это всякие сердечки-ангелочки, много золота), ретро и винтаж. Последние два стиля мои любимые. Я использую черно-белые фотографии, состаренную бумагу (чтобы добиться такого эффекта, бумагу замачивают в чае, обжигают края и т.п.), объемный скотч, который позволяет как бы выдвинуть какой-то элемент на первый план. Очень люблю использовать подручные материалы: ключики, подвески, пуговицы.

Кстати, в Кировограде можно поучиться у мастеров делать открытки и свечи ручной работы, лепить из глины и пластики. В студии «Бон Сувенир» (ул.50 лет Октября, 20) каждую субботу, в 17.00, проходят мастер-классы по разным техникам hand-made. На лето запланированы декупаж, скрапбукинг, куклы-мотанки, свечи и бижутерия из пластики. Занятия платные – от 50 грн. (все материалы предоставляются) и только по предварительной записи. Бесплатные мастер-классы ежемесячно проводят в зале искусств библиотеки Чижевского. На июль здесь запланирована прессованная флористика (изготовление открыток, картинок и т.п. из засушенных цветов), на август — декупаж по ткани. Правда, если в «Бон Сувенире» в «классе» не больше шести учеников и мастер работает с каждым индивидуально, то в библиотеке иногда собирается и по 30-40 человек.

---

Читайте в следующем номере о кожаной бижутерии Анны Ковалевой, мастере декупажа Елене Котовой и Елене Журавлевой, которая делает удивительные вещи из… старых газет.

Злынка – самое большое село Кировоградской области. И на фоне других сел выглядит вполне благополучно. В окрестностях Злынки находятся знаменитые Каскады – очень живописное и популярное место отдыха. А еще в окрестностях Злынки находится самый большой в области склад бывших минеральных удобрений и средств защиты растений. В свое время, в девяностых, когда сельское хозяйство практически «упало», сюда свезли со всей области мешки и бочки со всякими гербицидами, пестицидами, фунгицидами, суперфосфатом и аммиачной селитрой. У которых срок годности закончился и которые ввиду неправильного хранения утратили пригодность к использованию.

За что так «повезло» именно Злынке? А просто этот склад «Райагрохима» на ее околице раньше был базовым для области, одним из крупнейших, здесь получали удобрения колхозы не только Маловисковского, но и многих других районов. И вот теперь имеет село под боком такое «счастье». Почти 300 тонн всякой химической гадости, которая, перемешавшись, взаимодействуя друг с другом и водой, превратилась в чудовищный коктейль, который отравляет со всех сторон жизнь местных жителей. И не только местных – а всей области и даже Украины! Но об этом ниже.

День 7 июня многим жителям Злынки запомнится надолго. Со стороны злополучного хранилища на село поползло облако отвратного дыма. Людям в десятках домов на этой окраине нечем стало дышать… Горит на хранилище регулярно, потому что местные деградировавшие безумцы выносят оттуда бочки с какой-то дрянью (уже и не поймешь какой) и готовят их для сдачи на металлолом. Готовят, выжигая содержимое этих бочек, – иначе не примут. Но в этот раз что-то пошло не так, в общем, горело дня три. Сотрудники МЧС сразу приехали, но мало что могли сделать – сложный случай. Поливать водой может быть еще хуже. В общем, горело… В воздухе было такое, что птицы падали замертво. Это не преувеличение, это правда, трупы потом еще неделю находили.

Людмила, живущая в зоне досягаемости дыма от злополучного склада, оказалась на следующий день в Маловисковской районной больнице. Диагноз – «отравление газами». Одна киевлянка, приехавшая с маленьким ребенком отдохнуть на Каскадах, в тот же день в ужасе уехала – ребенок задыхался.

Главная проблема склада – люди. Каждый год опустившиеся местные ломают стены хранилища с целью добычи. Она двух видов. Первый – это бочки, содержимое которых выжигают. А второй, возможно, еще страшнее. Некоторые удобрения в гранулах для безопасности хранятся в мешках, пересыпанные песком. «Умельцы» просеивают смесь, отделяют гранулы, потом фасуют их кустарным методом в небольшие пакеты, клеят какую-то этикетку и продают – в основном за пределами Кировоградской области (свои знают, да и потом могут морду набить), говорят, что куда-то в Западную Украину возят. Можете представить себе качество этого удобрения, пролежавшего не один десяток лет в соседстве с другой отравой. Земля после применения такой «подкормки» просто мертвая.

Есть и другой заработок, не связанный напрямую с химией. Хранилище изначально состояло из двух больших помещений. Одно уже почти разобрали, только бетонные балки остались да несколько плит перекрытия. Разбирают кирпич для дальнейшей продажи. А плиты и другие бетонные части дробят для того, чтобы извлечь арматуру, которую также сдают на металлолом. В итоге местность в округе напоминает картинку из фильмов о конце света. Или окрестности Чернобыля после взрыва…

Так вот. Стену ломают, вытаскивают мешки и бочки. Всей этой дряни там уже меньше 300 тонн, но все равно еще порядочно. Раньше сельсовет регулярно заделывал проломы, заставляя (и оплачивая) это делать тех же людей, что их и сделали. А кто еще согласился бы на такую работу? Дело в том, что смрад там стоит неслыханный, особенно летом. Корреспонденты «УЦ» вблизи пролома смогли продержаться буквально секунды, и то ради фото. Реально можно упасть в обморок очень быстро. Голова у непривычного человека начинает болеть уже за сотни метров до этого могильника таблицы Менделеева.

А в этом году никто не согласился заложить пролом. Даже последние алкаши не хотят браться.

Самое страшное (и корень всех проблем), что хранилище это ничье. Не принадлежит никому, ни у кого на балансе не числится. «Было бы оно на балансе сельсовета, мы бы сами что-то пытались бы сделать, – говорит сельский голова Марина Яковлева. – Ужались бы изо всех сил, но хотя бы начали. Это же наша главная проблема. Но оно не наше. И бюджетные средства на хранилище выделять запрещено, меня же накажут за это. Но экологическая инспекция все равно пытается сделать мне какие-то “приписи” за ненадлежащее состояние склада!»

Нельзя сказать, что Злынка брошена один на один с этой проблемой. Много лет на нее обращают внимание и районные власти, и в Кировограде хорошо знают о проблеме в соответствующих службах. Вот и на днях в очередной раз приезжал очередной чиновник из Государственного управления экологии и природных ресурсов в Кировоградской области Минэкоресурсов Украины. Смотрел, но ничего конкретного так и не сказал. А на столе у председателя сельсовета Марины Яковлевой лежит целая папка, наполненная документами по хранилищу. Письма и обращения во все инстанции, решения районного совета и областного, справки и отписки..

Одна справка просто ужасает. Это результат анализа воды в колодцах Злынки, проведенного Маловисковской районной санитарно-эпидемиологической службой в прошлом году. Взяли пробу по случайной выборке в пятнадцати колодцах села. Украинская норма содержания нитратов в питьевой воде – 45 миллиграммов на литр (миллиграмм – это одна тысячная грамма). Предел – 50 мг. В колодцах Злынки содержание нитратов было и 250, и 400, и 600, и даже до 800 в некоторых. Как вы думаете, откуда они там взялись в количествах, превышающих норму в 5 и 10 раз? Логичный ответ только один – химический склад отравляет подземные воды округи. И люди с этим живут. Пьют эту воду, готовят на ней еду. Поливают ей посаженное на огородах, и вы понимаете, что если поливать огурцы и помидоры нитратной водой, то какое в них будет содержание нитратов? Кто позажиточнее, покупает привозную бутилированную воду, хотя бы для того, чтобы готовить детям. Но все же понимают, сколько в нормальном хозяйстве ежедневно нужно воды! Позволить себе привозную воду могут только олигархи, которых в Злынке не водится…

А совсем недалеко от хранилища отравы находятся аж два злынских элеватора, один из них – крупнейший в нашей области. Сотни тонн зерна хранятся. Добавляет ли качества зерну такое соседство?

В прошлом году чуть было проблему не начали решать. В ноябре бойцы МЧС привезли в Злынку тысячу специальных бочек для загрузки химического «добра». Сгрузили их на местном топливном складе. Злынка подготовилась, как того и требовали, – подготовили ночлег и питание для десяти специалистов МЧС, даже дорогу подъездную разровняли техникой, чтобы было как вывозить. Но бочки пробыли в Злынке аж… один день. На следующий день бойцы МЧС загрузили их в технику и увезли! Где-то в другом месте Украины понадобилось еще более срочно убирать. Кстати, именно директор этого топливного склада назвал хранилище «маленьким Чернобылем».

Конкретно в области в сложившейся ситуации даже неизвестно, кого винить. Склад, он же ничей! Жители Злынки обвиняют государство в целом, которое просто бросило их наедине с проблемой. А государство ведь действительно может что-то сделать для уборки этого самого большого, повторимся – самого большого могильника отравляющей химии на Кировоградщине. В Украине действуют параллельно две целевые государственные программы по этому профилю. «Программа утилизации запрещенных и непригодных к использованию в сельском хозяйстве химических средств защиты растений» и «Общегосударственная программа обращения с токсическими отходами». В рамках этих программ в бюджет государства закладываются определенные средства. Распределяют их наверху, в министерствах экологии и МЧС. Может, стоит направить новые усилия областной власти, чтобы доля этих средств пошла и на Кировоградщину, хотя бы на ликвидацию этой злынской язвы на теле области? Сами жители Злынки много лет пытаются достучаться до властей, но их голос слабо слышен. Нужен погромче. Мы понимаем, в нашем крае есть и другие проблемные хранилища химического старья. Их многие десятки. Но дело в том, что счет отходов в них идет на сотни килограммов. А в Злынке – на сотни тонн.

К тому же в Кировограде есть специализированная фирма «Экоцентр», которая такие отходы успешно может утилизировать, так что и далеко везти ничего не надо.

Жители Злынки обращаются ко всем органам власти: помогите! Сколько можно жить на смердящем гнойнике и пить отравленную воду?..

---

P.S. Для полноты картины. Дома в Злынке отделяет от склада железная дорога, станция Капустино. Так на ней отстаиваются вагонетки и формируются составы с урановой рудой, добытой на шахте в Смолино. Еще и плюс радиация…

Слово «Майдан’S», которое украинцы впервые услышали всего пять месяцев назад, уже стало многозначным. Сегодня «Майдан’S» — это не только телепроект. Так теперь называют все массовые хореографические постановки и конкурсы, которые вдруг стали очень популярны — только за последние пару недель собственные мини-майдансы прошли в лагере «Артек», в Новом Буге и в Ровно. А в нашей области «Майдан’S» — это еще и своеобразное молодежное движение с собственными лидерами, задачами, идеями. Майдансеры (конечно, не все 550 человек, но значительная часть) продолжают собираться, общаться, придумывать новые проекты, и, кстати, не только танцевальные.

В минувшую субботу кировоградские майдансеры определились с расположением детских площадок, передали атрибутику «Майдан’Sа» в музей хореографии, услышали из первых уст о судьбе «интеровского» миллиона и об открытии в нашем городе хореографической школы балета «Форсайт», договорились о новых встречах и выступлениях.

Для Кировограда победа в шоу «Майдан’S» уже стала историей — на официальном уровне. Двадцать пятого июня кировоградские майдансеры передали всю атрибутику шоу, свои костюмы, огромный пазл с Сикстинской мадонной, полотнище «Люблю Кировоград» площадью 500 кв. м и сертификат на сумму миллион гривен в Музей украинского хореографического искусства, который находится на Хуторе «Надія». Теперь, кроме залов «Ятрани», «Зорян» и «Пролиска», в музее будет еще и отдельный зал «Майдан’Sа». Кроме атрибутики, в нем можно увидеть фотографии репетиций и выступлений команды и огромную грамоту, в которую вписаны имена всех пятисот майдансеров. Последнее, наверное, важнее всего — отныне и навсегда имена всех участников команды вписаны в историю.

Именно из-за передачи материалов в музей субботнее собрание было решено провести на Хуторе «Надія». Несмотря на предупреждения синоптиков, утром 25 июня шесть автобусов с майдансерами выехали на родину Ивана Тобилевича. Туда же приехали их постоянные болельщики, кураторы и вдохновители — Сергей Ларин, Александр Саинсус и Александр Шаталов. Программа была задумана очень интересной: мастер-классы, тренинги, выступления бардов, торжественное награждение всех еще не награжденных и т.п. Но майдансеры успели только проголосовать за места, в которых будут установлены детские площадки. Потом хлынул ливень, все быстро погрузились в автобусы и поехали назад в Кировоград. Продолжали уже в горисполкоме.

Десять для себя и одна — в подарок

Главная новость минувшей субботы: майдансеры определили места, в которых будут построены новые детские площадки. Их, кстати, будет одиннадцать. Самую большую и красивую планируют поставить в Ковалевском парке. Еще девять, попроще, будут размещены по ул.Попова, 9 (возле пятой поликлиники), по ул.Жадова, 28, по ул.Героев Сталинграда, 4 (возле Детдома «Наш дом»), по ул.Пацаева, 5, в пер.Крепостном,7, на ул.Кременчугской на Балашовке, на поселке Горном, в Парке Крючкова на Николаевке, в пер. Экспериментальном на Кущевке. Еще одна площадка по решению кировоградских танцоров будет подарена Александрии. Надо сказать, что к вопросу выбора мест для будущих площадок майдансеры подошли более чем серьезно. Сначала долго собирали и систематизировали предложения жителей города — получился список, в котором было более ста позиций. Двадцатого июня члены кировоградской команды «Майдан’S» провели собрание, на котором выбрали двадцать приоритетных мест. Кроме уже названных, в списке были ул.Октябрьской революции, пр.Победы, ул. Степняка-Кравчинского, Старая Балашовка, Завадовка, авиагородок, Лелековка, пр.Университетский и Алексеевка. По двум площадкам — в Ковалевском парке и в г.Александрия — майдансеры определились сразу. Что касается мест остальных девяти площадок, то определить их голосованием в зале оказалось сложно, поэтому выбор перенесли на Хутор «Надія». Двадцать пятого июня здесь было установлено восемнадцать урн для голосования с указанием адресов, каждый из зарегистрировавшихся майдансеров (в голосовании приняли участие 249 человек) получил девять карточек и мог проголосовать за девять площадок. Надо отдать должное кировоградским майдансерам, к выбору они подошли не только очень ответственно, но и юридически грамотно — оформили протокол собрания, протоколы всех голосований и т.п., поставив тем самым точку во всех возможных спорах. Разумеется, недовольные результатами голосования все равно будут. Но выбор сделан, и сделали его не власти, не чиновники, а те люди, которые имели полное право выбирать.

Правда, денег на строительство площадок у нас все еще нет. И когда они будут, неизвестно. И дело тут не в жадности «Интера». Просто продюсеры «Майдан’Sа» изначально как-то забыли продумать механизм передачи средств городу-победителю. Нельзя же в самом деле сложить миллион гривен в ящик и выслать на Кировоградский главпочтамт до востребования. По словам первого зампреда облсовета Александра Шаталова (на фото внизу), на сегодняшний день составлен трехсторонний договор между горисполкомом, благотворительным фондом «Развитие Кировоградщины» и телеканалом «Интер». Он уже подписан и городской властью, и фондом, юристы «Интера» пока изучают все тонкости договора. Как только документ будет подписан, миллион перечислят на счет благотворительного фонда.

— Не переживайте, — заверил майдансеров Александр Шаталов. — Деньги обязательно будут. И как только мы их получим, сразу же сообщим всем кировоградцам — если надо, напишем на администрации большими буквами. И я вас всех приглашаю контролировать процесс использования этих средств.

Кстати, о контроле майдансеры подумали заранее. На том же «общемайдансовом» собрании ребята выбрали себе «депутатов», которые, собравшись вместе, могут принимать решения от имени всей команды. В своеобразный парламент «Майдан’Sа» вошли четырнадцать человек: Лена Андреева, Алена Баграновская, Игорь Брайковский, Артём Величко, Нина Григорян, Сергей Жук, Вероника Кохно, Даша Мяленко, Костя Падзина, Юра Порох, Валентина Пташинская, Саша Толстоног, Лера Фомкина и Ася Чудновская. Вот на этих ребят майдансеры и возложили обязанность контролировать использование миллиона.

Что дальше?

Майдансеры планируют собираться вместе не только, чтобы контролировать заработанные средства. По словам Александра Лещенко, в августе команда опять будет репетировать — Кировоград пригласили открывать второй сезон шоу «Майдан’S». Кстати, сам Лещенко будет главным хореографом второго сезона, а его помощник Руслан Махов — хореографом одной из команд.

И Саша, и Руслан (Семен Жигалин на этот раз в Кировоград не приехал — с балетом «Форсайт» он выступает в Турции) в интервью «УЦ» рассказали, что после шоу у них появились новые перспективы и новая интересная работа.

А.Л.: — После каждого проекта перед тобой открываются новые двери, в которые ты можешь войти. Я этим всегда пользуюсь. Сейчас у меня появилась новая работа. Я потихоньку переквалифицируюсь из хореографа в режиссера массовых сцен. Меня приглашают в разные города ставить шоу на стадионе и т.п. Куда именно, пока сказать не могу.

Р.М.: — Мы набрались опыта, практики, заявили о себе. Что касается меня лично, то сейчас идет подготовка ко второму сезону «Майдан’Sа», и я буду там в новом качестве.

— Будете хореографом родного города?

— Нет. Я предлагал участвовать в проекте и Теплогорску, где я прожил всю жизнь, и областному центру — Луганску. Но местные власти дали мне понять, что им это неинтересно. Я, если честно, расстроился даже. По-моему, это отличный шанс для любого города и заявить о себе, и как-то занять молодежь… Так что я буду хореографом, но другого города, какого именно, пока не скажу (для участия во втором сезоне зарегистрировались Сумы, Черновцы, Киев, Львов, Днепродзержинск, Одесса, Ровно, Донецк, Харьков и Симферополь. — Авт.)

— А что касается обещанной школы танцев и интенсивов?

Р.М.: — Интенсивы будут проходить в Кировограде с 15 по 22 июля. Точно пока не решено, но, думаем, они будут в «Пролиске». Это будут мастер-классы по три часа в день. Преподавать буду я, Саша, и мы приглашаем сейчас еще артистов из «Танцуют все». Как только мы точно определимся с местом, дадим объявления и будем проводить набор. Участвовать могут все желающие.

А.Л.: — А школа обязательно откроется в сентябре. Если все получится, то это будет «Империя искусств», там будет много стилей, много направлений — и для детей, и для взрослых. Я вместе со своим товарищем — дизайнером разработал дизайн помещения, там будет невероятно красиво — как в волшебной сказке. Ну, то есть я сегодня только буду отдавать этот проект на утверждение, но надеюсь, что все выйдет так, как я задумал. Даже если не все полностью получится, школа в любом случае откроется в сентябре — это уже решено.

Кстати, вполне возможно, что «Империя искусств» Александра Лещенко будет не единственной новой танцевальной школой в нашей области. Первый зампред облсовета Александр Шаталов рассказал нам, что власти будут делать все возможное, чтобы интерес молодежи к танцам не угас: — Мы все увидели, что танец стал неким стилем жизни, причем не только для участников шоу, — объяснил Александр Сергеевич. — Сейчас для нас главная задача — сберечь желание подрастающего поколения танцевать. В связи с этим и областная власть, и городская поставили перед собой цель — развивать танцевальные школы. Мы будем поддерживать коллективы, обеспечивая им надлежащие условия для репетиций. В первую очередь дети должны иметь необходимую репетиционную базу. То есть залы, где они будут заниматься, должны быть удобными, с наличием всех необходимых атрибутов — станков и тому подобного. Во-вторых, юные танцоры должны иметь хорошие костюмы. Сейчас обеспечение ребенка одеждой для выступлений ложится в основном на плечи родителей. Потянуть подобные расходы в состоянии не каждая семья, из-за этого дети часто бросают занятия. И, в-третьих, участие коллективов во всевозможных соревнованиях. Сегодня руководители школ танцев ищут деньги у спонсоров. И хорошо, если это удается. А если нет — дети попросту остаются дома. Таким образом, власть берет на себя обязательство поддерживать танцевальное движение в Кировограде, понимая, насколько это важно как для развития молодежи, так и для самого города. Ведь у нас теперь особый статус, и мы должны ему соответствовать.

— Вы как-то обмолвились, что в Кировограде появится стела, посвященная победе в телепроекте…

— Таких стел будет несколько: на каждом въезде в областной центр. Это будут яркие монументы с соответствующей символикой, указывающие на то, что мы — танцевальная столица. Во избежание различных домыслов и кривотолков, отмечу сразу — устанавливаться стелы будут за счет спонсоров. Бюджетные деньги привлекаться не будут.

Кстати, в рамках проекта «Кировоград — танцевальная столица» соответствующую символику будут иметь и детские площадки. Прежде чем начать переговоры с различными предприятиями, мы поставили им условие: площадки должны быть тематическими и указывать на уникальность города, его увлечение танцем.

— Как вы считаете, что в целом принес Кировограду новый статус?

— О нас узнала вся страна. Из малоизвестного населенного пункта мы превратились в героев танцевальной битвы городов. Ну кто мог предположить, что победителем шоу станет не Киев или Харьков, а небольшой, по сравнению с ними, Кировоград?! Более того, эта победа стала толчком к развитию хореографии и повлекла за собой необратимые процессы — для многих танец стал новым увлечением. А главное — для Кировограда все только начинается.

В любом случае, шоу «Майдан’S» открыло новые двери не только перед хореографами, но и перед многими кировоградцами. Кто-то из участников проекта решил всерьез заняться танцами, кто-то — с удовольствием взялся за проведение собраний, организацию голосований и контроль за использованием средств. Кировоградские малыши скоро будут играть на новых площадках, дети постарше — танцевать в удобных залах. А мы все можем гордиться тем, что живем в танцевальной столице Украины.

Мы продолжаем следить за событиями, которые — уже во время летних каникул — продолжают волновать школьные и родительские коллективы Кировограда. А именно — попытками городского управления образования выполнить приказ профильного министерства и ввести в нескольких городских школах специальные классы. На этот раз к обсуждению министерского нововведения подключились родители ребят из, собственно, специальной школы №2 — именно отсюда планируется переводить школьников в обычные, общеобразовательные школы города.

Напомним, в рамках реализации концепции инклюзивного образования министерство образования и науки издало приказ, в соответствии с которым дети с особыми образовательными потребностями получают возможность учиться вместе с обычными сверстниками в обычных школах, где должны быть созданы для них специальные классы для занятий по специальным программам. По замыслу чиновников от образования, таким образом «специальные» ребятишки смогут адаптироваться к будущей самостоятельной жизни в обществе и избежать формирования комплекса неполноценности и изоляции.

Такие классы в Кировограде планируется открыть пока только в двух школах — №29 и №35. Как уже подробно писала «УЦ», и там, и там от такой перспективы не в восторге — прежде всего родители. Правда, в 35-й, где концепцию инклюзивного образования лоббирует директор, родительский комитет со скрипом, но уступил — при условии, что в названии школы фрагмента «со специальными классами» не будет. В 29-й же ситуация более напряженная — здесь родители принципиально против перевода в их школу «специальных» ребят…

И если позиции этих участников конфликтной ситуации ясны, то до сих пор оставалось невыясненным едва ли не самое главное обстоятельство: а хотят ли родители учеников спецшколы №2, чтобы их такие сложные, ранимые и, чего греха таить, непредсказуемые ребятишки учились и общались вместе с обычными сверстниками из внешнего мира?

Озвучить их позицию взяла на себя ответственность председатель родительского комитета школы Валентина Шарган. Итак, что же за настроения царят среди родителей здесь?

Как выяснилось, подавляющая часть отцов и матерей ребят этой школы…против перспективы перевода своих детей в обычные школы. По нескольким причинам, хотя главная, пожалуй, одна: за своих ребятишек они попросту боятся. Боятся, что на фоне более «легких» сверстников их детки будут выглядеть и, главное, чувствовать себя далеко не лучшим образом. Дескать, в среде таких же ребят, как и они сами, «особые» человечки не будут ощущать себя ни слабыми, ни ущербными, ни обиженными судьбой и природой. Поэтому и успехи в учебе будут лучше, и поведение — предсказуемее и ровнее: в доказательство этому Валентина Ивановна привела пример своего ребенка, у которого был опыт, и не самый сладкий, учебы в обычной школе…

Если аргументы в пользу адаптации срабатывают, как выяснилось, весьма слабо, то в качестве очевидной пользы нововведения мог бы стать довод, который в числе других использует каждый раз городская власть. А именно — возможность учить «специальных» ребят по месту жительства, а не свозить со всех районов города и пригородов в одну-единственную школу. Действительно, казалось бы, должно сработать. Однако пока спецклассы планируется открыть только в двух городских школах — одна из них находится в оживленном, но довольно удаленном микрорайоне Попова, вторая — всего в нескольких минутах ходьбы от той самой спецшколы №2. Таким образом, пока не будет выполнено обещание начальника управления образования горисполкома Ларисы Костенко открыть такие классы хотя бы в каждой третьей школе города, аргумент о возможности учить «специальных» ребят по месту жительства тоже сильным назвать сложно. Кроме того, в этих школах, вероятнее всего, количество классов будет ограничено: с первого по четвертый в одной и с пятого по выпускной — в другой. Поэтому, как ни крути, с доступностью и вариативностью образования, как того требует инклюзивная его концепция, тоже пока не складывается.

Как оказалось, не всё понятно родителям и с дальнейшей перспективой работы школы. Напомним, Лариса Костенко неоднократно — и в беседе с журналистом «УЦ», и во время встреч с родителями в школах №№ 29 и 35 — заверяла в том, что специальная школа №2 в обозримом будущем ни закрыта, ни расформирована не будет. Разве что в случае, когда родители большинства ребят примут решение забрать своих детей отсюда в другие школы, ДОБРОВОЛЬНО написав соответствующие заявления. Однако от имени родительского комитета Валентина Шарган утверждает: их почти поставили перед фактом, что рано или поздно школа всё же будет ликвидирована — если даже родители не захотят забирать отсюда детей, то вскоре школа будет объявлена аварийной… На этот счет Валентина Ивановна заверила нас: заявлений о переводе никто из семи десятков родителей ещё не писал.

Со своей стороны директор школы №2 Александр Саржевский месяцем ранее заверил журналиста «УЦ» — мол, школа не аварийная, а разговоры о закрытии той или иной школы в городе идут постоянно… Хотя, как выяснилось, сам Александр Анатольевич идею инклюзивного образования одобряет — дескать, ребята, подобные его подопечным, не должны учиться вместе и вариться в собственном соку… Это обстоятельство, кстати, говорит о многом. Ведь, как известно, перспективы любого — в нашем случае учебного — заведения в немалой степени зависят от позиции руководителя. Скажем, в той же 35-й школе именно директор принял решение участвовать в пилотном проекте внедрения этой концепции в жизнь на уровне страны, в итоге школа всё же примет ребят в созданные спецклассы…

По большому счету, могли бы принять это нововведение и родители ребят из спецшколы. Хотя, как выяснилось, с принципиальным замечанием: такие ученики должны учиться в обычной школе, пусть даже и в спецклассах, уже с первого класса. Чтобы изначально не бояться остального школьного сообщества, чувствовать себя здесь уверенно и органично, без «спецшкольного» прошлого, которое в ином случае, чего греха таить, нередко становится для таких ребят клеймом, поставленным на них остальными сверстниками.

Кроме того, по словам Валентины Шарган, родителей категорически не удовлетворяет помещение, которое согласна предоставить их ребятам соседняя школа, — по крайней мере, в его нынешнем состоянии. Но даже в случае проведения здесь необходимых ремонтных работ, по её словам, часть расходов должна лечь на кошельки родителей. По крайней мере, шла речь о процентном соотношении, близком к половине, о конкретных суммах речь пока не идет. Родители уже называют потенциальный расклад недопустимым — как с точки зрения безопасности их ребятишек, так и из соображений моральной, психологической нагрузки, которой подвергнутся новые ученики. Ведь в то, что их ребятишки получат возможность свободно общаться со сверстниками, хотя бы на переменах и в общем школьном дворе — на равных и в обычном доступе, — они не верят. Тогда как, по мнению, озвученному Валентиной Шарган, обидные конфликты, агрессивные стычки и прочие, мало похожие на идиллический процесс адаптации или предусмотренные министерством моменты воспитания и взаимопомощи, проявления отнюдь не исключены… «Наших детей и так обижают, часто оскорбляют. Зачем ещё и загонять их в изолированное помещение, ограждать забором, из-за которого им будут кричать “дебилы”?!» — такой нерадужной видит перспективу задуманной реформы Валентина Ивановна.

Вместе с тем лучшим вариантом адаптации к реальной жизни и условиями для необходимого развития «специальных» ребят, по крайней мере, из спецшколы №2, по озвученному ею мнению могла бы быть другая, внутришкольная, реформа. «Нам очень нужны игровые комнаты для наших малышей, родители даже согласны сами собрать сюда игрушки, чтобы ребята во время перемен и после занятий могли бы проводить здесь время. Для ребят постарше в пустующих комнатах можно было бы оборудовать швейные мастерские — даже машинки сюда мы тоже могли бы принести сами. Есть станки по дереву и по металлу, но нет материалов, сырья — за этим, опять-таки, родители готовы обратиться к спонсорам, к бизнесменам. Есть помещения и для спортивных комнат, здесь можно было бы теннисные столы поставить. Ведь детям между концом занятий и продленкой два часа просто нечем заняться. Хотя, если в школе не будет сделан ремонт, нас просто закроет санстанция, и дети будут вынуждены уйти в обычные школы. Возможно, поэтому как раз ремонт здесь и не делается…»

Так или иначе, теперь известны позиции всех без исключения участников этого «специального» конфликта. Нужно сказать, в каждой из них есть и доля здравого смысла, и весомые аргументы, и обоснованные соображения. Остается надеяться, что окончательное решение станет компромиссным, приемлемым для всех сторон. И, главное — не навредит ни обычным, ни «необычным» ребятишкам.

---

P.S. Когда материал готовился к печати, Валентина Шарган сообщила о том, что 25 июня она получила письмо за подписью заместителя начальника Управления образования Кировоградского горисполкома Е.Серопян. В документе указывалось: ни в школе №29, ни в школе №35 ученики специальной школы №2 учиться не будут. Таким образом, можно говорить о том, что первая попытка реализации концепции инклюзивного образования в Кировограде потерпела фиаско? Планируется ли открытие специальных классов в других школах города, мы обязательно сообщим читателям.