Фа-фа, антифа

Эдак Кировоград скоро дорастет до большого, «настоящего» города. Судя по многочисленным надписям на разных стенах и заборах, у нас появилось движение «Антифа».

Антифа – это антифашисты, вроде бы правильные ребята должны быть. Лишь бы у нас они не превратились в то, что являют собой «антифа» в России. По виду «фа» (скинхеды и прочие) ничем не отличаются от «антифа» — те же ботинки-берцы фасона «мечта оккупанта», очень желательно фирмы «Доктор Мартенс», те же короткие куртки-«бомберы», короткие стрижки; слушают тяжелую металлическую музыку. И они так же бьют тех, кто, по их мнению, «фа». Убивают подчас, как было в Москве, когда антифа напали с ножами на митинг Движения против нелегальной миграции.

Но, думается, у нас все совсем по-другому. «Наскальная живопись» в Кировограде — просто самореализация подростков пубертатного периода. А вот то, что они пишут на английском и немецком «Белые охотники» или «Гордость белых», заставляет задуматься, понимают ли писавшие, что именовать себя антифашистами вряд ли имеют право…

Судя по тому, что объектом «художественной» атаки наших как бы антифа являются надписи фанатов футбольного клуба «Звезда», то эти фаны-болельщики и есть у нас как бы главные фашисты. Ребята из антифа, только лучше не попадайтесь им. А то фанаты – народ простой, в идеологии шибко не разумеющий, надают по сусалам так, что все умные «белые» мысли забудутся навсегда.

Все еще без сенсаций

Городской голова Кировограда Александр Саинсус в минувший вторник пресс-конференцию провел не в привычной аудитории, а в личном кабинете. Журналисты ждали сенсаций и громких заявлений. Но беседа получилась какой-то домашней и успокаивающей. Скорее всего, причина умиротворенной обстановки не в формате общения, а в самом Саинсусе. Создается впечатление, что он слишком, чересчур мягкий и всепрощающий. И, кажется, поэтому подчиняющиеся ему подразделения не блещут отличной работой и сжатыми сроками исполнения поручений.

Возьмем, к примеру, структуру управления горисполкома. Уже несколько месяцев город ждет внедрения в жизнь административной реформы именно в доме с колоннами. На сегодняшний день уполномоченные внедрить в жизнь распоряжение главы государства сравнили кировоградскую структуру с существующими в Ровно, Виннице, Николаеве и нашей ОГА. Проанализировали, насколько наша прозрачная и управляемая. Определили неувязки и недостатки. Вроде бы что-то вырисовали. Сейчас она обсуждается в депутатских комиссиях и вроде бы будет вынесена на рассмотрение сессии в пятницу, 27 января. Александр Дмитриевич предварительно сказал, что предполагается ликвидация департаментов, сокращение числа заместителей градоначальника до четырех, а также оптимизация численности сотрудников горисполкома с учетом дальнейшего трудоустройства уволенных. Ждали больше, до пятницы уж как-то подождем… При этом городской голова заметил, что в исполкоме есть нормальные, добросовестные сотрудники. А некоторые самостоятельно написали заявления об уходе. «Это процесс становления», — резюмировал мэр.

«Возможно, у меня повышенные требования к коммунальному предприятию по содержанию дорог, но это требования городской общины, и я не допущу послабления», — заявил городской голова. Что касается работы упомянутого предприятия, то недостатки есть, и они напрямую зависят от недоорганизации работы службы. В частности, есть проблемы с техникой, которая не соответствует современным требованиям. В то же время нет проблем, например, с отсевом, которым город может обеспечиваться в неограниченных количествах. Но, по словам мэра, не все руководители КРЭПов и ЖЭКов настроены на работу. На вопрос, какие меры принимаются в отношении нерадивых руководителей, Александр Саинсус ответил, что, если не выполняются обязанности, стимулирование деятельности может происходить через премиальный фонд.

Новость о том, что «Газ Украины» за долги может лишить газа «Кировоградтепло», Александр Дмитриевич прокомментировал следующим образом: «Мы принимаем организационные меры. В частности, ведутся переговоры с поставщиком газа». Так что ситуация под контролем. Будем надеяться, что она разрешится «без жертв».

Как известно, еще в декабре распоряжениями городского головы были созданы четыре комиссии, которые проводят аудиторскую проверку управления ЖКХ, управления капитального строительства, департамента экономики и финансов и управления земельных отношений и охраны окружающей среды. Александр Дмитриевич сообщил о предварительных результатах проверки последнего управления. Как оказалось, из 1172 земельных решений около 600 имеют нестыковки и нарушения, а около двух сотен решений вообще не оформлены. «Есть проблемы, – сообщил Саинсус. – Мы предложили ряд мероприятий относительно активизации работы с должниками по плате за землю». Комиссии закончат работу к февралю, но не исключено, что сроки проверок продлятся».

Журналисты поинтересовались ситуацией с больницей скорой медицинской помощи. «Как вы знаете, был депутатский запрос, затем была создана комиссия, которая разбирается в ситуации. На сессии горсовета результаты ее работы будут озвучены. Затем уже решение буду принимать я», — сказал городской голова.

В завершение пресс-конференции Александр Саинсус, отвечая на вопрос журналиста «УЦ», сообщил, что дал распоряжение соответствующим структурам по поводу того, чтобы галерея городских голов Кировограда пополнилась портретом его предшественника. Традиция есть традиция. Позирует ли уже Владимир Тихонович художнику, пока остается неизвестным…

«Не для слабонервных…»

Почти каждый приезд в Кировоград Павла Босого, нашего земляка, а ныне американского профессора, либо связан с тем или иным культурным событием в жизни областного центра, либо сам по себе превращается в культурное событие. Напомним, в период новогодне-рождественских праздников 2006-2007 годов Павел Васильевич подарил кировоградцам своеобразную «выставку из конверта» «Современный американский театр» – более ста красочных, большого формата, фоторепродукций. Изюминкой новогодних праздников 2007-2008 стала премьера (в студенческом театре) шекспировской трагедии, в которой Павел Босый выступил не только как сценограф, но и как постановщик, – «Королева Лир», перифраз «Короля Лира». В январе этого года, уже ближе к крещенским праздникам, наш земляк-«американец» приехал в Кировоград по приглашению областной библиотеки имени Чижевского и областного художественного музея (хотя, понятно, за свой счет) – прочитать лекции и провести семинар.

Темой лекций в библиотеке – интересных, ярких, богато проиллюстрированных – стал балет. Но при этом – совершенно неожиданно для собравшихся специалистов и широкой публики – П. Босый одну из них, о новациях в области балетного искусства, начал предуведомлением: эта лекция – не для слабонервных…

Автор этих строк специалистом в области балета, естественно, не является. Как зритель, я в своем развитии остановился довольно рано. На «Ромео и Джульетте» Сергея Прокофьева – с Надеждой Павловой в главной роли, выпускницей Пермского хореографического училища и обладательницей Гран-при Международного конкурса артистов балета в Москве 1973 года, и в постановке Пермского же театра оперы и балета – еще до того, как Павлову забрали в Большой театр. И, увы, как мне кажется, ничего лучше, в том числе в Киеве, уже не видел, а потому постепенно терял интерес к балету. Не исключаю, что примерно то же может сказать о себе и немалая часть читателей. К тому же и пересказывать лекцию Павла Васильевича – дело бессмысленное, ее следовало бы послушать и посмотреть фрагменты-иллюстрации из балетных спектаклей, неважно, относится слушатель к числу любителей балета или нет. И все же попробуем… В США университетский профессор должен доказывать свой профессионализм не только за кафедрой, не только чтением лекций или семинарами. Университеты требуют, чтобы преподаватели проявляли себя и вне учебного процесса. Так было в Оуклендском университете (Мичиган), где Павел Васильевич преподавал несколько лет сценографию, то же происходит в университете Сан-Диего, в Калифорнии – куда наш земляк перебрался ради более мягкого климата, хотя и потерял на этом два года стажа, необходимого для продвижения к пожизненному профессорскому статусу. Университеты, говорит сам Павел Васильевич, требуют, но… ничем при этом не помогают. А потому приходится, как правило, выкраивать время во время студенческих каникул. А если во время семестра – самому искать замену на плановые лекции и занятия.

Тем не менее, Павел Босый уже достаточно известен и в определенных театральных кругах США. Выступал он и как сценограф балетных спектаклей – в частности, на Тайване, где, по его оценке, балет тяготеет к традиционным, «музейным» формам. А тому, чем могут быть «не музейные» формы, и была посвящена его лекция.

Классический балет – это пуанты, пачки, трико танцовщиков. Поколение наших телезрителей в 1980-х получило о нем достаточное представление. Включаешь телевизор, а там – «Лебединое озеро» Чайковского. Значит, опять в стране что-то стряслось – смерть очередного лидера, ГКЧП или еще что-нибудь. Балеты двадцатого века, например, «Спартак» или «Ромео и Джульетта», пережившие свое второе триумфальное рождение во второй половине 1960-х и в 1970-х, уже костюмированы, но и их эстетика тяготеет к классическому балету, к эстетике Петипа и Анны Павловой.

Но в тех же 1970-х за рубежом появляются и новаторы (многие балетные мэтры наверняка заключили бы это слово в кавычки), выбирающие другой путь. Не традиционные балетные туфли, скажем, а танец босиком либо в современной обуви, в том числе в туфлях на высоком каблуке. Соединение балета и оперы – не вставные балетные номера (как «Вальпургиева ночь» в «Фаусте» Гуно или «Половецкие пляски» в «Князе Игоре» Бородина), а именно танец плюс опера, где поющими кажутся сами балетные артисты. Балет и драматический театр, в котором имеют значение не только балетная техника исполнителей, но и их актерские способности. Своеобразный телевизионный балет (еще один эксперимент своего рода), в котором главенствующее положение занимает крупный план: «танец» мимики, жеста, поворота головы. Пародийный балет, в котором исполнители намеренно ошибаются, сталкиваются, роняют друг друга на пол, но эта пародия тоже амбициозно претендует на самостоятельную эстетическую ценность. Наконец, ярко выраженная агрессивная антиэстетика («не для слабонервных»), претендующая на звание новой эстетики. И так далее.

Случаются поиски и иного рода. Есть балетмейстеры, возвращающие зрителю исходные, первоначальные партитуры балетных спектаклей или вписывающие в традиционную партитуру балетного спектакля музыку из других произведений того же композитора.

Что интересно, ни разу во время лекции П. Босый не встал в позу критика – «это хорошо, а это плохо», оставаясь в роли нейтрального комментатора, лишь иллюстрирующего те или иные новации. Даже подчеркнул: нет ни одного правила, ни одного канона, которое нельзя было бы нарушить (это верно и для других видов искусства), вопрос лишь в том, КАК это сделано – талантливо или бездарно, есть ли у «нарушителя» вкус и чувство меры, или нет ни того, ни другого. И остановился главным образом на четырех именах европейских балетмейстеров, олицетворяющих новаторство, – Мэтью Борн, Иржи Килиан (родившийся в 1947 году, но, по оценке П. Босого, представляющий поколение балетмейстеров среднего возраста), Уве Шольц (ныне покойный, хотя и родился на 11 лет позже Килиана) и Пина Бауш. Каждый – со своим, так сказать, почерком, со своим стилем и пониманием, что и сколько дОлжно взять от классического балета, а в чем и как переосмыслить классику. Самой же скандальной славой из них обладает, несомненно, Мэтью Борн, наиболее известный интерпретациями Чайковского.

Уже в первой из них, в «Щелкунчике» (фото вверху), Борн перенес действие в детский приют. Щелкунчик был изображен в виде робота, который вторгается к детям в рождественскую ночь и крушит все вокруг. А в 1995-м мир увидел новую интерпретацию «Лебединого озера».

Любопытно, что обозреватель «Известий» Светлана Наборщикова (это уже не из лекции П. Босого, а из публикации 2007 года – о показе спектакля Мэтью Борна в Москве) насчитала восемь интерпретаций «Лебединого озера». Самая первая, оказывается, датируется 1933 годом – Ленинградский государственный театр оперы и балета, постановка Агриппины Вагановой – это балетный вариант литературных произведений о «лишнем человеке» и своего рода отклик на призыв Горького поразмыслить над серией романов под условным названием «История молодого человека XIX столетия». Роль Лебедя в этом балете, действие которого происходит в заросшем парке барской усадьбы, считается одной из лучших довоенных партий Галины Улановой.

У англичанина Борна действие разворачивается в современном портовом городе, столице, похожей на Лондон. Среди персонажей – матросы, посетители злачных кабачков, тайная полиция… И, разумеется, Принц – главный герой, который в старом парке (некоторые критики говорят без обиняков – в Гайд-парке) натыкается на озеро, где обитают зачарованные лебеди. Эта интерпретация немедленно вызвала разнополярную реакцию – от восторженной до резко негативной.

Одни из тех, кто не принял новый спектакль, увидели в нем прозрачный намек на скандал в королевской семье: принцесса Диана, напоминает С. Наборщикова, разводилась с принцем Чарльзом. «Чарльз не скрывал романа с Камиллой Паркер-Боулз. Елизавета хранила гордое молчание. На этом фоне балет Борна выглядел, по меньшей мере, провокационным. Тем более что исполнитель роли Принца Скотт Эмблер был как две капли воды похож на Чарльза, а белокурый соблазнитель, которого станцевал Адам Купер, странным образом напоминал и Диану, и Камиллу».

Другие увидели в спектакле своего рода икону гей-искусства (хотя сам Борн отрицает, что хотел создать гей-вариант балета), поскольку партии лебедей (наряженных не в перья, а в козлиные шкуры, на фото внизу – негодующе замечает один из критиков) – мужские. «Романтичный Лебедь, – пересказывает сюжет Борна журналистка Татьяна Кузнецова в “Коммерсанте”, – дарит Принцу первые радости любви, а его черный, неотразимо притягательный двойник буквально сводит с ума весь королевский двор во главе с королевой и наследником престола».

Постановка Борна получила более тридцати международных премий. Три из них – бродвейские «Тони», в том числе за лучшую хореографию. Но по-прежнему – что подтвердили и московские гастроли – имеет скандальную репутацию.

А завершил П. Босый лекцию рассказом об одном из самых молодых современных хореографов – он родился в 1972 году в Кишиневе, в семье артистов балета – Раду Поклитару, новаторе и обладателе множества наград и премий.

Выпускник Пермского хореографического училища (1991) и Белорусской государственной академии музыки (1999), Поклитару работал как танцовщик, а затем постановщик балетных спектаклей в Национальном академическом театре Белоруссии. Был главным балетмейстером Национальной оперы Молдовы. Является автором многих постановок в театрах бывшего СССР. А ныне работает в Киеве, возглавляя театр современной хореографии «Киев модерн-балет». По оценке критики, каждая его постановка – это смелый эксперимент, свободный от штампов и банальностей традиционной балетной лексики. По мнению П. Босого, работы Поклитару отличают свой собственный почерк и вкус. В подтверждение был показан фрагмент «Щелкунчика» в постановке Раду Поклитару.

Все это, конечно, очень интересно. И – в то же время – не слишком ли далеко от интересов современного массового украинского зрителя? Тут у Павла Босого есть возможность сравнивать.

В каждом американском «райцентре» (образное выражение Павла Васильевича) есть театр на 2-3 тысячи мест. И сами американцы – совсем не такие, какими изображает их Задорнов. И предложениями в области культуры они отнюдь не обделены – самые разные художественные и театральные коллективы разъезжают по стране, и, по крайней мере, несколько значительных культурных событий получает каждый из американских «райцентров» в течение года благодаря своим театрам.

А кроме того, есть еще и Интернет. Фрагменты и целые балетные спектакли, образцы творчества балетмейстеров, о которых рассказывал П. Босый, можно найти в Интернете. То есть теоретически они доступны и нам. Но…

Чтобы житель украинского «райцентра» полез в Интернет в поисках балета, оперного или театрального спектакля, наверно, мало просто сообщить ему о такой возможности. Наверно, надо еще и разбудить интерес? Или хотя бы показать, что есть и такое искусство, как опера, театр и балет. А кто это показывает?

В советское время, сколько ни говорили бы о нем плохого, телевидение несло в каждый дом и театральные, и оперные спектакли, и балет (не одно «Лебединое озеро», конечно же). У нас же само телевидение – с его бесконечными перебивками для рекламы средств от вздутия живота, от изжоги, диареи и т.д. – превратилось в зрелище «не для слабонервных». А что идет «в промежутках между рекламой»? Бесконечные телесериалы, кровавые боевики, шоу… ну разве что промелькнет иногда мультипликационная версия «Щелкунчика», сделанная еще в советское время, да и все. В России хотя бы телеканал «Культура» есть, а на нем – и опера, и балет… А у нас? Нет, я не исключаю, что и в светлых головах украинских телепродюсеров могут появляться мысли (может быть, есть они и у руководителей телеканала «Кировоград»?) и об опере, и о балете, и о театре вообще. Но… а рекламодателю это нужно? Одно дело перебить рекламой боевик в любом из эпизодов на пике сюжета (или «мыльную оперу» на самом душещипательном месте) – и никуда зритель не денется, будет и рекламу смотреть, чтобы продолжение эпизода не пропустить. А на чем «Лебединое озеро» перебьешь – на танце маленьких лебедей, что ли?

Не знаю, невеселые вопросы – наверно, тоже «не для слабонервных»?..

«Червона», но не «зирка»

Кировоград — это вам не какая-либо из китайских провинций, где массово «клепают» копии известных мировых брэндов. Что у нас могут подделывать цеховики? Водку, компакт-диски, нефтепродукты. Пару лет назад налоговая милиция накрыла подпольный цех пошива одежды под торговую марку «Адидас». Все это, в общем-то, банально. Но подделывать… «фирменные» сеялки — такого в нашем городе еще не было!

Нет, сама идея сборки сельхозтехники в «гаражных» условиях не нова. В начале 1990-х годов в городе и области существовал целый ряд небольших фирм, занимавшихся ремонтом и восстановлением бывшей в употреблении техники. По словам генерального директора ОАО «Червона зирка» Сергея Калапы, когда-то у них при заводе тоже работало предприятие, ориентированное на восстановление сельхозмашин, но при этом никто не обманывал покупателей, выдавая отремонтированную технику за новую. В этом же случае частная кировоградская фирма копировала внешний вид сеялок «Червоной зирки» один в один: фирменный красный цвет, логотип торгового знака, паспорта продукции со штампами ОТК и серийными номерами реально существующих машин.

Цех, где собирали подделки (его выявили совместными усилиями сотрудники государственной службы по борьбе с экономическими преступлениями УМВД в области и служба безопасности завода), работал на окраине Кировограда, в районе выезда на «уманскую» трассу. Трудились в цеху примерно три десятка работников, если считать всех рабочих и инженерно-технический персонал.

Технология изготовления «левых» сеялок а-ля «Червона зирка» изначально не позволяет говорить о каком-либо высоком качестве продукции. Рамы машин варили без использования технологической оснастки, обычными ручными сварочными аппаратами (тогда как на предприятии сварочные работы осуществляются в среде защитных газов и в специальных приспособлениях, исключающих деформацию рамы). То же самое можно сказать о покраске: поддельные машины красили «дедовским» методом — ручным пульверизатором. Естественно, «гаражные» технологии негативным образом сказывались на долговечности таких машин. Склепанные «на колене» полуфабрикаты обвешивались оригинальными узлами и деталями, легально приобретенными у дилеров «Червоной зирки». «Левые» сеялки комплектовались поддельными паспортами, куда вносились серийные номера существующих машин. На самих сеялках серийные номера обозначались на настоящих металлических шильдиках «Червоной зирки», украденных с предприятия.

По словам Сергея Калапы, «Червона зирка» ранее неоднократно выявляла случаи кустарного производства посевной техники кировоградскими мини-предприятиями «гаражного» типа. Общий объем рынка таких машин — примерно 200-300 единиц в год. Если цеховики не особо наглеют, то есть не пытаются скопировать продукцию предприятия, не используют брэнд «Червоной зирки» и не работают под прикрытием официальной дилерской сети завода, юридические претензии к таким контрафактникам отсутствуют (морально-этическая сторона вопроса — личное дело каждого цеховика). Здесь же совсем другой случай. Свои изделия представители выявленного правоохранителями цеха продавали под видом новых сеялок «Червоной зирки», от имени завода и по демпинговым ценам: на 20% дешевле оригинала. Скидку покупателям объясняли так: они якобы являются акционерами предприятия, и поэтому имеют возможность приобретать машины по цене завода-изготовителя. Клиентов контрафактники находили в основном прямо в «полях»: ездили по селам и предлагали аграриям сельхозмашины по льготной цене. В условиях, когда фермеры испытывают проблемы с оборотными средствами и привлечением кредитных ресурсов, 20-процентная скидка выглядела весьма привлекательно.

Чем может обернуться приобретение подделки, свидетельствует такой пример. В прошлом году специалисты завода выехали в одно фермерское хозяйство по жалобе: вышла из строя недавно купленная сеялка. На месте выяснилось, что та машина только внешне выглядит, как сеялка «Червоной зирки», а на самом деле не имеет к предприятию ни малейшего отношения, поэтому ни о каком сервисном обслуживании не может быть и речи. Фермер потерял не только деньги, уплаченные за машину, но и упустил самое главное — время посева в разгар сезона…

По словам Сергея Калапы, стопроцентную гарантию качества продукции и наличие пакета сервисных услуг могут предоставить только официальные дилеры «Червоной зирки».

По факту незаконного использования товарного знака следователем Кировоградского областного управления МВД возбуждено уголовное дело по ч.2 ст. 229 УК Украины.

Алексей Иванович: «Норма жизни — делиться музыкой». Часть 2

МАЛАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ КИРОВОГРАДСКОЙ РОК-МУЗЫКИ

«Украина-Центр» предлагает вашему вниманию вторую часть рассказа об Алексее Ивановиче, с чьим именем связана одна из ярких страниц истории кировоградской рок-музыки. Сегодня речь пойдет о телепередаче «Рок-полигон», магазине Rock You и музыкальном центре «Красный клин».

Здравствуй, Кировоград

Алексей Иванович: — Мой отец родом из этих краев. Пока он был военнослужащим, наша семья сменила много мест жительства. Я родился в Казахстане, жил под Смоленском, в Челябинской области, потом в Перми. Когда отец демобилизовался, они с мамой переехали на его родину, в Кировоград. Обосновались здесь и как-то пригласили меня переехать с семьей к ним. В июле 1988 года я приехал в Кировоград. И очень скоро узнал, что в июне на центральном стадионе города проходил концерт «Арии», который закончился разгоном зрителей с привлечением военнослужащих соседней десантной части. То есть в худших традициях СССР сталинского периода. Моя первая мысль: «Как так можно? Вы здесь что, совсем офигели?». У нас в Перми 22 июня на стадионе «Звезда» был концерт «Рок за мир», в котором принимали участие не только советские, но и немецкие (!!!) рок-группы, и все прошло спокойно. Вы в своем уме, натравливать десантников на пацанов, бить публику на рок-концерте? Мне говорят: «Ну вот такой у нас город». «Да, — думаю. — Куда я попал?..»

Родители предложили пойти работать в школу (я окончил университет с дипломом историка, еще в Перми преподавал в школе и училище), но я не захотел. Потом они с кем-то договорились устроить меня в «контору» на Дзержинского, 37. Я пришел на собеседование, мне предложили какую-то должность, дали заполнить анкету. Когда дошел до пункта «Были ли во время войны родственники на оккупированной территории?», то я понял, что с этой «конторой» мне не по пути, поскольку их порядки откровенно попахивали 1937-м годом. Да какое это имеет значение, были или не были?.. А если и были, то что тогда?!!

Потом просто бродил по улицам города, читал надписи на табличках и нашел «ТОМ» — «Творческое объединение молодежи». (Параллельно при комсомоле существовало молодежное объединение самодеятельности и творчества «МОСТ», поддерживавшее местный рок-клуб.) Меня приняли на работу в «ТОМ» заместителем директора по воспитательной работе с подростками. Затем я создал клуб-лекторий по примеру пермского «Драйва», где проводил информационно-музыкальные лекции на тему «вредного влияния» рока на неокрепшие умы молодого поколения. Сначала мы собирались в жэковском клубе «Чайка» около завода «Пишмаш», потом — в библиотеке Бойченко. А затем я отделился от «ТОМ» и создал свою фирму, которую назвал «Красный клин». Мы занимались организацией в Кировограде концертов рок-групп, которые я считал достойными того, чтобы любители музыки вживую увидели их выступление (помните принцип — делиться музыкой?).

«Красным клином» по…

Алексей Иванович: — Мне рассказывали, что еще до «Арии» в Кировоград приезжала группа «Август». Но, по большому счету, местные меломаны не были избалованы вниманием действительно стоящих команд. (Тем более, что после инцидента лета 1988 года слово «Ария» еще долго было под запретом. Владимир Гришко, который также занимался организацией музыкальных концертов, мне так и сказал: навсегда забудь о повторном визите «арийцев» в город.)

«Красный клин» дебютировал концертами «Мастера»: шесть выступлений за три дня в актовом зале КИСМа. Фирма «попала» на деньги, но такой вот народ (показывает пальцами жест «коза». — Авт.) был неимоверно счастлив. Всего «Мастер» в Кировограде давал концерты дважды или трижды, уже не помню точно, а однажды у них не получилось приехать, и Андрей Большаков (гитарист, один из основателей группы, наряду с Аликом Грановским) нашел замену. Когда Андрей извинялся, что на этот раз «Мастера» не будет, он сказал: «Леша, приедет группа, о которой ты не пожалеешь!» И он оказался прав. «Черный обелиск» всех «порвал» на концерте, бешеная была группа!

Потом «Красный клин» организовывал несколько рок-фестивалей, в которых принимали участие «Коррозия металла», «Хеллрейзер», «Эдем», «Лепрозорий», «Маркиза» и другие. В 1991 году я «реабилитировал» для Кировограда группу «Ария». В этом деле мне помогли путч и ГКЧП. На волне настроений «Fuck the ГКЧП» мы провели концерт «Арии» «Рок за свободу» в зале «Пишмаша», на этот раз обошедшийся без каких-либо неприятностей. Выступление «Арии» стало сродни взрыву настоящей бомбы!.. Вообще за все время работы «Красного клина» у нас на концертах не было ни одного инцидента (кроме одного разбитого унитаза в туалете филармонии), благодаря тому, что за порядком следили ребята из нашей собственной службы безопасности, относившиеся к рокерской публике гораздо терпимее, чем милиция.

Во времена «Красного клина» я старался поддерживать молодые начинающие группы, в том числе местные, поскольку в Кировограде было достаточное количество своих рок-музыкантов. Более того, на рубеже 1980-90-х Кировоград являлся столицей хеви-метал в Украине! На фестиваль под девизом «Молодая шпана», по строкам из песни Бориса Гребенщикова «Герои рок-н-ролла», в качестве хедлайнера мы пригласили популярную на то время питерскую команду «АВИА», а «разогревали» публику кировоградские группы.

Все они пытались играть рок и очень популярный на то время треш-метал. Группа «Реаниматор» цитировала Slayer и дальше дописывала что-то свое. В этой группе играл на барабанах и пел Юра Лобус, сейчас, не поверите, — менеджер поп-группы «Никита». Потом на основе «Реаниматора» возникла группа Smile of death (название им придумал я), где какое-то время на гитаре играл Дима Дорош. Я очень тепло относился к ребятам из этой группы, поэтому приглашал их выступать на «разогреве» во время концертов «Мастера», «Черного обелиска». Вы же сами понимаете, что значит для начинающих музыкантов играть на одной сцене с уже состоявшимися, признанными группами…

Помимо тяжелого рока, в Кировограде существовали команды, игравшие в жанре советского альтернативного рока, например «Засада», ЛЭП, группа Андрея Мишуры (сына секретаря райкома партии). У последних был свой хит: песня «Мы дети птиц», написанная в лучших традиция «Машины времени» и «Аквариума». «Засада» — это группа офигенных КНВщиков Юры Смирнова и Вадика Мурованого. Вадик играл на аккордеоне, Юра на гитаре, они пели песню «Трупоеды-могильщики», и весь зал областной филармонии поднимался со своих мест и визжал так, как будто это «Битлз». Может быть, я несколько преувеличиваю, но то, что я сам визжал, — это точно…

Были в Кировограде еще пара-тройка групп, названий которых не помню. Суть в другом. Молодые музыканты не сидели, сложа руки, пытались что-то делать. Ренессанс этого движения мы наблюдаем сейчас, в 2000-х годах. Ведь в 1990-е годы в рок-музыкальной жизни города образовалась не дыра, дырища. А сегодня, после огромной паузы, в Кировограде появилось несколько групп, современных и интересных людям, которые стабильно дают концерты: «Гучні думки», «Внутри Zвука» — их гитарист Максим Величко известен уже не только в пределах Украины, но за рубежом…

«Рок-полигон»

Алексей Иванович: — Название передачи выбрали дурацкое, по тем перестроечным временам — вызывающее, поскольку «полигон» — это опасное место, где испытывают что-то новое. В качестве чего-то нового выступала рок-музыка. Мне стоило большого труда убедить моих будущих коллег по «Рок-полигону» в областном телерадиокомитете в том, что такая передача нужна провинциальному городу. Спасибо Леониду Анатольевичу Крупскому, который поддержал мою инициативу и посодействовал появлению телевизионной, а потом и радиопрограммы.

«Рок-полигон» благополучно выходил на кировоградском телевидении с 1989 по 1991 год. Изначально передача существовала в простом формате: новости мира музыки, лучшее из старого, даты, приезжие музыканты, репортажи из местной жизни. Я был одновременно сценаристом, режиссером, музыкальным редактором и ведущим передачи. Но совсем скоро мы стали настолько популярны, что областной телерадиокомитет присылал передвижную телевизионную станцию на съемку концертов в рамках фестиваля «Вернем року родной язык» (все песни исполнялись на английском языке).

В 1991-м году в Кировоград приезжала группа «ТОК», менеджером которой был Дмитрий Костюк (сейчас — сопродюсер «ВИА Гры»). Он увидел готовую телепередачу, его впечатлило, после чего Костюк приобрел права на проект, перевел программу в еженедельный режим и дальше «продвигал» «Рок-полигон» на различные украинские телеканалы (в том числе днепропетровские, харьковские, киевские), благодаря чему нашу передачу могли смотреть на территории едва ли не всей Украины.

Еще из «смешных» заслуг «Рок-полигона» можно выделить и то, что эта программа появилась в эфире годом раньше, чем всесоюзно признанная потом передача «Музобоз»…

Rock You

Алексей Иванович: — Идея магазина Rock You возникла спонтанно, по ходу выступлений в Кировограде гостей-музыкантов. Когда я бывал на московских концертах, то наблюдал, что там активно продается сопутствующая музыке продукция. Так почему бы не попробовать наладить похожий бизнес в Кировограде (хотя я по-прежнему считаю, что магазин делался, в первую очередь, из-за увлечения, а не только ради бизнеса)? Оказалось, что людям это нужно! Сначала мы продавали на концертах журналы, плакаты рок-групп, которыми люди у себя дома обклеивали стены, значки, другую атрибутику. А потом мы сделали магазин-клуб Rock You. Там в одном помещении располагались и магазин, и рок-кафе, в котором можно было поболтать, послушать музыку. Кто-то из посетителей играл за столиком в покер, кто-то в шахматы, кто-то просто пил пиво. Одно время мой друг начал «колбасить» пиццу, и люди приходили в Rock You, заказывали пиццу себе домой.

Самая продаваемая на то время атрибутика — групп Metallica (из зарубежных) и «Коррозия металла» (из советских). Поразительно! «Коррозия металла» называла немыслимые цены на свои ордена, значки и нашивки (мы в магазине прибавляли три копейки к их трем рублям цены), но они все равно расходились. Было время, когда любая атрибутика с логотипом «Коррозии» пользовалась бешеной популярностью, в том числе и в Кировограде, не знаю почему…

— Примерно в то же время в Кировограде появилось немало ваших, скажем так, подражателей, которые отращивали длинные волосы, как у Ивановича, носили кожаные куртки, как у рокеров…

— Когда я приехал в Кировоград и «попрощался» с комсомолом, то начал отпускать волосы. Постепенно, года за три, они отросли и стали вот такой длины, как у вокалиста Skid Row. Потом Андрей Большаков одел меня в «косуху» (она до сих пор сувениром висит в моем шкафу). Совершенно точно, исторический факт: первая косая куртка на территории Украины появилась в Кировограде. Ее привез мне из Бельгии Андрей Большаков. В свою очередь, Андрей и его группа были первыми в Москве рок-музыкантами, кто оделся в косые кожаные куртки. Благодаря регулярным поездкам «Мастера» в Западную Европу музыканты этой группы обеспечили «косухами» своих коллег из «Черного обелиска», «Коррозии металла» и т.д.

Примечание «УЦ»: «Косуха» — короткая кожаная куртка с зауженной талией и молнией наискосок. Именно от этой косой застежки-молнии куртка и получила свое название.

Поскольку я стал, как сейчас принято говорить, публичным человеком, регулярно появлялся в своей кожаной куртке и с длинными волосами в «ящике», вел лекторий, выходил на сцену во время концертов, то ребята поняли, что уже можно — и это ненаказуемо — носить прическу, какую хочешь, одеваться, как хочешь, и волей-неволей стали копировать мой имидж. Испорченная (в хорошем смысле этого слова) часть нашей советской молодежи тоже отращивала волосы, шила и надевала «косухи». Раньше в Кировограде в кожаных «косых» куртках не ходил никто. Было бы преувеличением сказать, что я ввел такую моду, но я послужил примером: выглядеть, как рокер — это нормально!

Послесловие року

Вместе с распадом Союза, в начале экономического кризиса практика организации музыкальных концертов сошла на «нет».

— Мы же в те годы занимались бизнесом не по науке, — рассказывает Алексей Иванович. — Концерты делались на хозрасчете: продали столько-то билетов, раздали столько-то всем участникам, минус расходы на рекламу и т.д. В итоге иногда организаторы «выходили» в маленький плюс, иногда в ноль. Когда, году в 1993-м, я провел целый тур «Черного обелиска» по маршруту Кировоград-Александрия-Черкассы-Днепропетровск и все равно «попал» на деньги, то подумал: все, хватит. Увлечение — увлечением, но если ты потратил на организацию концертов много сил и времени, то хочется приехать домой с пачкой денег. Сказать семье: вот, меня неделю не было, но я заработал такую-то сумму, можем спокойно месяц жить, пока я готовлю следующий концерт. Я завершил с концертным бизнесом, поскольку у меня не получалось вести его успешно. Наверное, потому, что не знал азы шоу-бизнеса.

Начало 1990-х было тяжелым временем, особенно 1994 год. Нищета, купоны на товары, отключение электроэнергии. У людей не хватало денег на еду, какие в этом случае могут быть значки, компакт-диски? Поэтому пришла полная ж..па и магазину Rock You. В ужасе, что домой нечего принести, я позвонил другу в Москву и попросил помочь с работой. Меня пригласили в качестве журналиста в специализированный журнал для меломанов и музыкантов Music Box (он существует и сейчас, его издает Андрей Большаков). Кроме публикаций для печатной версии журнала, раз в неделю мы делали одноименную ТВ-программу, где я был ведущим. Телевизионный Music Box выходил на московском канале, и затем ретранслировался на очень многие регионы, в том числе программу показывали в Украине.

Со временем я устал от постоянных поездок из Кировограда в Москву и обратно, поэтому, когда мне сделали лестное предложение возглавить «АБ-радио», вернулся в Кировоград. Часть моей жизни, связанная с «АБ-радио», — это уже отдельная история…


P.S. Автор выражает признательность директору бюро металлического джаза «Берн» Эдуарду Геве за содействие в организации интервью.

Первая часть

Скованные своей цепью. Связанные одной целью?

22 января 2011 года граждане нашей страны наконец поняли – украинским политиками действительно нечего терять. Кроме своих цепей. Каждому – своей.

Без привязки к исторической подоплеке этого дня приходится констатировать – мероприятия ко Дню Соборности больше напоминали соборование. В смысле печальной констатации необратимого факта. Увы, ни сборкой карт-мегапазлов, ни живыми, но изрядно разреженными цепями, ни торжественными официозами нас так и не смогли убедить в возможности заживления сшитого белыми нитками шва на сердце страны и в искренности тоже шитых и такими же нитками заявлений большинства политиков…

По большому счету, Кировоград исключением не стал. Разве что, в отличие от Киева, здесь было не четыре, а всего два «соборных» мероприятия. Официальную миссию провести государственное мероприятие взяли на себя регионалы, альтернативное шествие запланировали несколько политических сил, организованных “Фронтом Змін”.

Оба плана были практически идентичными – собрать народ и в итоге привести к памятнику Кобзарю. Одинаковой была и заявленная цель – объединить украинцев в отдельно взятом городе. При этом ПР собирала людей у «чернобыльского» памятника на набережной и объединяла их на мосту через Ингул – понятно, посредством «живой цепи». Их оппоненты начали строить свою «цепь» на площади Богдана Хмельницкого. Главное условие регионалов – принципиальное табу на партийную символику, что должно было привлечь в официальную цепь дополнительное число сторонников, коих в итоге организаторы насчитали около четырех сотен. Финалом «живой цепи» №1 стало выступление одного из вице-губернаторов у памятника Шевченко.

Участники другого, столь же многочисленного собрания — с флагами «Нашей Украины», «Свободы», ФЗ, руховскими стягами и полным (!) отсутствием когда-то довлевшей в рядах оппозиции бело-сердечной символики — начали объединять страну в отдельно взятом областном центре на два с половиной часа позже, нежели и здесь опередившие их регионалы. В программе мероприятия тоже значилась «живая цепь», к моменту прибытия колонны №2 в конечный пункт площадка возле того же Кобзаря уже освободилась…

Окопная правда о войне

Бои под Кировоградом

Из воспоминаний Лисицына Леонида Николаевича (1925-1986 гг.), ушедшего на фронт в 1943 году, рядового солдата-минометчика 63-й механизированной бригады 5-й гвардейской танковой армии 2 Украинского фронта, из минометного батальона. На всю жизнь запомнил он названия сёл Верблюжка, Грузское, Марьевка, Северинка и других, раскинувшихся на много километров по балкам среди безбрежных степей Кировоградщины.

Вниманию читателей предлагаются фрагменты, касающиеся периода боев за Кировоград в начале января 1944 года и до завершения освобождения области в конце марта 1944 года. Мной внесены лишь небольшие правки, по большей части касающиеся названий современных населенных пунктов.

Василий Даценко, краевед, историк.


10 января 1944 г. Встал рано утром. Было туманно и сыро. Солнце ещё не взошло. Вышел из хаты и не поверил своим глазам — всё пространство передо мной, метров 400 на 100, было сплошь уставлено «Андрюшами». Тупорылые снаряды, весом по 96 кг каждый, устанавливались по два вместе с ящиком под нужным к горизонту углом, и к вышибному патрону снаряда присоединялся провод. Достаточно включить ток, и снаряды-ракеты полетят в цель, за бугор, в Лелековку. Трудно представить результат одновременного взрыва порядка тысячи спаренных снарядов.

Только расчеты успели закончить установку последних снарядов и машины отошли от огневой позиции, как раздалась команда: «Отбой!» — снова все снаряды стали грузить на машины. Немецкие танки, которые ещё вечером стояли в пригороде Кировограда Лелековке, ночью ушли из неё.

Я решил идти в г. Кировоград. Солнце уже взошло. Быстро прошел через деревню Мамаевка (Мамайка. — Ред.) и рядом стоящую деревню Зеленый Рог (Зеленый Гай. — Ред.), вышел в поле и вдали увидел большие дома. Через пустынное поле аэродрома я вошел в предместье города — Большаковку (Балашовку. — Ред.) и пересек станцию железной дороги. Кругом было пустынно, населения почти не видно. Я шел через мертвый, разбитый город. Большие разрушенные остовы домов мрачно глядели пустыми окнами. Центр города был небольшой, но предместья очень разбросаны. Одноэтажные домики и мазанки растянулись на многие километры. Заночевал на станции Большаковка (Балашовка. — Ред.), в семье железнодорожника.

Утром 11 января я снова отправился в путь на Лелековку. По первоначальному замыслу мы должны были в районе Лелековки соединиться с нашими частями, которые наступали навстречу нам с целью окружения немецкой группировки в районе города Кировоград. Я надеялся найти в Лелековке свою бригаду.

Пригород Лелековка был расположен на высоком обрывистом бугре. Два, местами три порядка хат растянулись на несколько километров. Кругом много машин, танков, орудий, но наших нигде нет. Я прошел всё предместье и так как наступала ночь, то зашел в хату и устроился на полу спать. Поздно вечером меня разбудил старик-хозяин.

— Вставай, вставай! Немцы бомбят!

Проснулся, спросил: — Ну и что?

Старик опешил: — Как что? Иди ховайся!

— Буду дальше спать здесь! — ответил я.

Старик ушел. Только я заснул, взрыв бомбы подбросил меня с пола. Другие бомбы взорвались дальше. Я повернулся на другой бок и опять заснул.

12 января 1944 года. Утром было ещё темно, когда я вышел из хаты и увидел, что сарай, примыкавший к стене хаты, разрушен прямым попаданием бомбы. Рядом с сараем стояла машина. Она была искорежена, несколько человек было ранено. Я быстро спустился из Лелековки в деревню Обозновка. Здесь я узнал от солдат, что наша бригада находится в совхозе Лаврентьево, километрах в восьми, и отправился туда. Ярко светило солнце, мороз щипал уши и щеки, но идти было жарко. Совхоз Лаврентьево весь был разбит. Ни войск, ни жителей не было. Солнце уже садилось за горизонт. Очень хотелось есть. В одной из разбитых хат нашел половину черной буханки, съел её, запил водой и снова отправился в обратную дорогу, в деревню Обозновка, где и заночевал.

Рано утром 13 января я вышел на окраину деревни. Дорога поднимается в гору. Справа насыпь, слева одноэтажное здание, на стенах и крыше дома намалеваны красные кресты. Навстречу мне идет группа раненых солдат, тяжелораненых везут на подводах. Подводы поворачивают к госпиталю. Подхожу и вижу — на крыльцо выходит упитанный, в белом халате, мужчина. Спрашивает:

— Кто такие?

— Не видишь, что ли?

Снова настойчиво:

— Какой части?

В ответ:

— Такой-то дивизии.

— Не наша, не принимаем!

Подходят ещё солдаты.

— Ты, гад, сейчас же примешь, а то душу из тебя вынем!

Щелкают затворы: — К праотцам отправим! Ну, гад, шевелись!

Из домика, как горох, посыпались санитары с носилками. Раненых стали переносить с подвод в здание.

Я только опять пошел, как меня догоняет «газик». Из машины выскакивает мордатый, сытый, весь перетянутый ремнями, с кобурой на боку, в шапке-ушанке и яловых сапогах — прямо картину писать — офицер. Всё обмундирование с иголочки. Глаза блестят. Тут подошла группа солдат, человек пять, и сразу — с хода в карьер, он засыпал первого же солдата градом вопросов:

— Кто такие? Откуда будете? Как фамилия?

Перед ним стоял высокий, худощавый молодой паренек с перевязанной рукой.

— Пулеметчик? Очень рад! Я корреспондент фронтовой газеты. Где был ранен? — всё записывается в книжку. — Сколько немцев убил? Что? Не считал? Ну, десять, двадцать, пятьдесят? — и опять, не глядя на солдата, записывает в книжку. — Ну а ты? Как фамилия? — и снова, как из пулемета, весь трафарет вопросов. Главное, побольше героизма — это модно. Всё остальное неважно.

Сначала солдаты подходили, слушали, затем по-одному, матерясь, отходили. Их интересовало совсем другое — где госпиталь? Где кухня? Где переспать, помыться и освободиться от вшей? Где можно хоть немного отдохнуть, подлечиться, пожить простой, негероической жизнью простого смертного человека? Я расспросил солдат и вернулся в деревню Обозновка. На другой стороне деревни я увидел минометы.

— Лисицын идёт! Вот это да! Лёнька! Откуда?

Расспросы, что, как и почему. Здесь я узнал, что наш минометный батальон потерял в деревне Осиковата (Осыковатая. — Ред.) свыше 70 человек. Из них 64 человека попало в плен к немцам. Весной вернулся в батальон наш повар, сержант Черняк. Он один смог убежать с дороги, вечером в снегопад, и прятался в одной из деревень. Ещё позже узнали, что немцы сожгли пленных вместе с сараем, куда их загнали на ночь. Раненого комбата, капитана Розума, вывезли из деревни Осиковата на нашей последней машине. Старший лейтенант Каратаев, раненный в ноги, был расстрелян немцами. Наша машина с кухней, на которой находился продсклад и вещсклад батальона, перед Обозновкой была сожжена. Снаряд из танка прямым попаданием поджег её, и вместе с ней сгорели запасы продовольствия и одежды. Солдаты плевались и кляли замкомбата по продовольственно-вещевому обеспечению, старшего лейтенанта Петрова, выдавшего всему личному составу старое — бывшее в употреблении — зимнее обмундирование. Всё новое обмундирование сгорело вместе с машиной в 150 метрах от деревни Обозновка.

Ворчали на Рютина, который с утра до конца дня 8 января доставлял приказ из штаба бригады:

— Хорошь гусь! Семь часов искал батальон!

На меня едва не отправили извещение — «без вести пропал».

Опять я был со своими, опять в строю — это меня радовало.

Товарищи мне рассказали, как и что произошло в моё отсутствие.

Немецкие части в 16 часов дня 8 января с ходу повели атаку на Обозновку. Артиллерийский дивизион и остатки танкового полка залпом отбили атаку и сожгли 3 немецких танка. Бригада получила приказ двигаться ночью в направлении разъезда железной дороги с целью перерезать её и лишить немцев возможности снабжать группировку своих войск всем необходимым. Колонна машин и пушек с солдатами в сопровождении танков медленно двигалась по дороге, когда случилась неполадка в танке, механиком-водителем которого был Ким Шатило. Танк остановился, и экипаж стал устранять неисправность. Колонна далеко ушла вперед. Устранив неисправность, танкисты завели двигатель и тронулись догонять своих.

Скоро они догнали колонну и пристроились к ней в хвост. Начинало сереть, настало утро. Совсем неожиданно для экипажа оказалось, что это колонна немцев в сопровождении танков движется вслед за вперед ушедшей нашей бригадой. Думать не было времени. Отстать? Немцы обязательно спросят по радио, что случилось? Единственное решение — на полной скорости бросить танк вперед — на колонну автомашин. Так танкисты и сделали. Огнем из пушки расстреляв ближайшие три танка, тридцатьчетверка протаранила всю колонну и уничтожила 51 автомашину вместе с солдатами, офицерами и шофёрами. Непрерывно стреляя из пушки, почти в упор подбили ещё четыре танка, но и в их танк попал снаряд, и машина вспыхнула.

Примерно в километре впереди шел хвост нашей бригады. Горящий танк на полной скорости вошел в расположение бригады. Кима Шатило, тяжело раненого и обгоревшего, удалось спасти. Все остальные члены экипажа погибли. За этот подвиг Указом Президиума Верховного Совета СССР Киму Шатило было присвоено звание Героя Советского Союза — первому в нашей бригаде (одна из улиц Кировограда названа именем Героя. — Ред.)…

Командир расчета 82 мм минометов старший лейтенант Лобанов рассказал про злоключения, выпавшие на его долю. Остатки минометной роты получили приказ поддержать огнем 3-й мотострелковый батальон. В ночном наступлении бригада совместно с 64, 48, 68, 41 бригадами перерезали железную дорогу и заняли деревню Марьяновка (Маловисковский район. — Ред.), в районе которой располагался немецкий аэродром (речь идет о знаменитом танковом рейде, увенчавшемся крупным успехом. — Ред.). Все немецкие самолеты моментально были раздавлены танками и разбиты пушечным огнём.

Днём оказалось, что немцы окружили наши потрепанные бригады. Отбиваясь, целый день простояли на огневых позициях. Ночью отдельным подразделениям удалось выйти из окружения, в том числе и нашей бригаде. Часть солдат, в том числе и минометный расчет Лобанова, выполняя приказ, вели огонь в другом направлении, создавая у немцев впечатление, что всё в порядке — в окружении находятся все части.

Утром, когда немцы обнаружили, что окружили воздух, они перешли в яростное наступление на прикрывавшие отход части, оставшиеся в кольце. Всё смешалось — налетевшие немецкие самолеты бомбили деревню. Лобанов укрылся в старой траншее, но к ней направились немецкие танки и автоматчики. Он перебежал к речке и думал спрятаться среди кукурузы, оставшейся неубранной в тот год. Когда он бежал к кукурузному полю, разрывом снаряда его сбило с ног, засыпало голову.

Дальше он так рассказывал: «Лежу и не знаю, жив или нет? Пошевелил ногой, рукой, услышал — кто-то стонет. Сколько лежал — не знаю. Никого нет из своих. У речки немцы, трупы, кровь. И тут спикировала третья партия бомбардировщиков. Одна бомба разорвалась близко, вторая упала рядом и не взорвалась. Только вскочил и не успел отбежать и одного метра от воронки, как взрыв бомбы опять бросил меня на землю… Всё же удалось перебежать на другую сторону поля, где попал в овраг с крутыми, отвесными стенами. Очень уютно мне показалось лежать среди природных стенок, не видеть самолетов и рвущихся бомб. Самолеты улетели…»

Была безлунная темная ночь. Колонна сразу растянулась на полкилометра. Слева, на белом снегу, выделяются черные остовы сгоревших машин и танков. Прямо на дороге стоит и наш «Студебеккер» с полевой кухней, от него пахнет гарью. На снегу отчетливо видны следы танков. Три немецких танка сгорели посередине балки. Медленно извивается колонна солдат. Тихо, ни разговоров, ни огонька. Только прошли мимо сгоревших немецких танков, как впереди меня, метрах в двадцати, раздался взрыв. Сразу мысль — мины! Всех сдуло с дороги. Стонет раненый солдат. Отбежав метров 10-20, все остановились. Непонятно, что случилось. Подходим к раненому. Товарищи рассказывают: «Он ударил ногой по противотанковой гранате». Взрывом гранаты солдату оторвало ноги. Снова построились. Опять тишина. Только шелест множества ног слышен вокруг. Шли полями, обходили деревни и только на рассвете пришли в деревню Полетаевка, где в хатах и сараях устроились спать. Ночью снова в путь, снова полями, через деревни Новомихайловка, Новоникольское…

Продолжение следует.

Кому салютовала Макеевка?

«Яка страна — такі теракти». Эта фраза вновь стала самой популярной в Украине. Совсем недавно, в конце октября, ее повторяли после троекратного «салюта» в Кировограде, теперь — после двух взрывов в Макеевке.

Что за нетипичные террористы живут в Украине? Ответственность за взрывы на себя не берут, политических требований не выдвигают, жертв (слава тебе, Господи!) нет, даже материальный ущерб по минимуму. А может, они и не террористы вовсе? Впрочем, тут не до шуток. Если в Макеевке родители боятся отпускать детей на улицу или в школу, то взрывы эти и есть самый настоящий террор для мирных жителей.

Версий произошедшего множество. От «гнилая, дикая бытовуха» (вариант Ющенко) и «политические технологии власти» (Тимошенко) до «банального вымогательства» (Хорошковский) и «попытки уничтожить финансовую отчетность предприятия “Макеевуголь”» (привет от КРУ). Две самые «модные» версии: «власть пытается отвлечь население от критической ситуации в экономике» и «оппоненты власти пытаются дестабилизировать ситуацию в стране». Самая глупая версия — враги постарались сорвать визит Януковича в Японию. Позволю себе добавить еще одну версию происхождения «макеевского террора», основанную на анализе кировоградских взрывов: некая группа людей настоятельно желает привлечь внимание руководства страны к Макеевке. Дескать, Виктор Федорович, у нас тут такое творится! Думаю, организаторов и заказчиков взрывов нужно искать среди «обиженных» местной властью, правоохранителями или бизнесом.

Не знаю, как для вас, но для меня «взрывники» из Кировограда и Макеевки отнюдь не Робин Гуды. Даже несмотря на отсутствие жертв и разрушений. Их крайне желательно найти и примерно наказать. А это возможно при одном обязательном условии: террористы и сыщики — не из одной конторы.

Что еще смущает, так это горящие желанием защитить мирное население украинские политики и чиновники в погонах и без. Они готовы сделать это во что бы то ни стало, иногда даже с ущербом для этого самого населения. Так, уже в пятницу кировоградские МЧСники проводили свои учения (не сомневаюсь, что плановые и никак с Макеевкой не связанные) на руинах у ДЮЦа. Но наверняка, подобные учения прошли по всем областям Украины и влетели правительству в приличную копейку. И если бы только МЧС! Усиленное патрулирование милиции было введено не только в Макеевке (что логично) и на родине Президента в Енакиево (очень предусмотрительно), но и в самых разных городах страны. И это тоже весьма не дешевое удовольствие. Но — необходимое. К сожалению, новейшая история Украины (о России лучше и не вспоминать) помнит и куда более серьезные теракты: так, в результате покушения на Наталью Витренко пострадало более 40 человек.

Профилактика терроризма и прeвентивные действия спецслужб — это классика борьбы с чумой XXI века. У нас же пока и действия террористов, мягко говоря, странные, и результаты работы спецслужб иногда своеобразные. О некоторых из них недавно поведал губернатор Ивано-Франковской области Вышиванюк: дескать, прямо накануне отлета Президента были задержаны две группы вооруженных автоматами людей, и Виктору Федоровичу пришлось срочно менять маршрут перелета. Что задумали «потенциальные террористы» — неизвестно по сей день. СБУ молчит.

Журналисты все чаще называют террористические атаки Третьей мировой войной, пока на Первом Украинском фронте относительное затишье. Но история терроризма в нашей стране явно не окончена — такова, к сожалению, мировая тенденция…

Анекдот по случаю. Усама бен Ланден на экскурсии в Италии, осматривает достопримечательности. Дойдя до Пизанской башни, усмехаясь, произносит:

— Дилетанты.

От себя добавлю: профессионалы, как правило, предсказуемы, а от дилетантов можно ждать чего угодно…

Уникальная Гармановка

Пожалуй, нет в нашей стране ни одного населенного пункта, который не был бы уникальным. Собственная неповторимая история, особенные люди, которых объединяют свои традиции и устои. Как оказалось, и будущее сел, поселков и городов тоже не общее, а у каждого свое. У села Гармановка Компанеевского района оно, будущее, перспективное.

Название села точно уникальное. Второй Гармановки в Украине нет. Есть два варианта происхождения имени населенного пункта. Первый — от слова «гарман». Это такой способ молотьбы: гоньба или вытаптывание зерна животными и выдавливание его из колосьев колесами движущихся телег, известные под общим названием обмолота на гарманах.

Второй вариант более верный. Некий пан Герман, живший в селе Крупское, когда-то переехал в эти места и построил усадьбу. Вероятно, местность сначала называли Германовкой, а после она стала Гармановкой.

Само село сравнительно молодое, оно стало заселяться сразу после революции 1917 года. Сначала здесь была создана коммуна, члены которой строили жилье и обживались. Названия улиц соответствующие: Ленина, Советская, Первомайская, Молодежная. В состав гармановского сельского совета входят еще и Трудолюбовка (еще моложе, в 1924 году ее основали выходцы из Александровского района, пожелавшие развивать хозяйство на новых землях), а также Семеновка и Обертасово (умирающее, о нем «УЦ» писала). Площадь территории составляет 6510 гектаров. В селах проживает 774 человека.

Первое, чем поражает Гармановка, — это открытые калитки или ворота практически во всех дворах. Сельский голова Иван Горобец объяснил, что здесь так принято. Даже если никого нет дома, запирать ворота на засов никто не будет. Разве что на ночь. Люди здесь сами открытые и соседям доверяют. Судя по открытым калиткам, доверяют и чужакам. Замечу, уже несколько лет в селе не было зафиксировано ни одного правонарушения.

В Гармановке есть школа I-II ступеней, в которой обучаются 66 детей. Есть группа дошкольников. Но существует проблема с детским садом, вернее, с его отсутствием. А в нем на сегодняшний день нуждаются более 50-ти ребятишек. Остроты этой проблеме добавляет то, что нет даже помещения, которое можно переоборудовать. Когда-то садик был, но здание «разошлось» на имущественные паи и было разобрано на стройматериалы. Хотя есть вариант. В самом центре села стоит здание бывшего универмага. Какой был бы замечательный детский сад! Но помещение находится на балансе райпотребсоюза. Не отдают. Иван Горобец говорит, что была идея принять участие в проекте Европейского банка реконструкции и развития. Пустующую двухэтажку можно было отремонтировать и использовать в качестве детского дома, реабилитационного центра и того же детсада. Но не смогли — чужое. В будущем это строение просто завалится или хозяин продаст его на материалы.

Кстати, сельский Дом культуры тоже страдает, и по схожей причине: сельсовету досталась только половина помещения. Левая сторона — собственность колхоза, контора была, и она сейчас валится. А правую, где, собственно, работает клуб, местная власть поддерживает. В этом году планируют отремонтировать, обновить материальную базу. Ребятишки любят сюда ходить, в кружках художественной самодеятельности занимаются. И молодежь на дискотеки собирается. Все же досуг. А учитывая, что криминалу здесь не место, то досуг культурный.

Есть в Гармановке свои праздники. Ну общепринятые — это понятно, они везде примерно одинаково проходят. А вот 9 Мая здесь особенно трогательное. Всем участникам войны подарки, это святое. У памятника погибшим воинам традиционно собирается все село на митинг. В прошлом году думали обойтись без митинга, просто возложением цветов — ветеранам уже сложно идти в центр села. Но пришли все, несмотря на слабость и болезни, и митинг состоялся.

А еще здесь не то чтобы праздничной, но многолюдной и веселой бывает каждая пятница. Утром в центр Гармановки приезжают торговцы из Кировограда. Торгуют с машин всем необходимым: продуктами, одеждой, хозяйственными товарами. Народу много приходит. Что-то купить, что-то продать, зайти в ФАП, в сельсовет, побалагурить, обсудить последние новости, узнать что-то новое, полезное. Да просто пообщаться.

Территория имеет свой БАМ. Строительство водохранилища началось одновременно со строительством Байкало-Амурской магистрали. Вот и стали местные жители говорить, что у них строится свой БАМ. Так название и прижилось. Водохранилище в аренде, как и другие водоемы, находящиеся за пределами населенных пунктов. В договорах аренды указано, что желающие ловят в них рыбу на условиях арендатора. Сельсовет не может диктовать свои условия, так как водоемы, находящиеся за границами сел, в аренду передавала районная власть. Есть ставок в Трудолюбовке, и он в аренду не передается — сельсовет принял такое решение, и там можно рыбачить беспрепятственно.

В сельском совете 16 депутатов. Молодые, энергичные, готовы работать на благо территории. «Проблемы в средствах, — говорит сельский голова. — Если они будут поступать — никто на них сидеть не будет, мы готовы их использовать». Бюджет сельсовета — около 300 тысяч. В этом году он как никогда благоприятен для активных действий. Всего 50 тысяч дотации из госбюджета, все остальное перекрывают своими доходами. Передают свои средства на подвозку детей школьным автобусом. Планируется окончание замены окон в школе на металлопластиковые. Кроме того, будет возобновлено освещение улиц…

Понятно, что проблем в селе не меньше, чем у соседей, и все же Гармановку можно считать перспективной. 30 километров от областного центра по нормальной дороге. И на территории сельсовета все дороги с твердым покрытием. Газ — обещают, но пока прекрасно обходятся электричеством — население переходит на электроотопление. Вода — в каждом дворе. Правда, не водопровод, а колодцы. Они здесь неглубокие — до восьми метров. Насос поставил — вот уже дом с удобствами.

Люди не уезжают из села. Купить жилье тут не так просто. Многие ездят на работу в Кировоград — не проблема добраться, автобусы ходят регулярно и в удобное время. А если есть личный транспорт, вообще чудесно. Утром на работу в Кировоград, вечером — домой, в тихое красивое село.

Сельсовету нужны инвесторы. Идеальный вариант — поставить здесь пункт приема молока с холодильной установкой. Скот люди держат, но цена упала до двух гривен за литр. Сельсовет будет способствовать выделению земли, передаст в аренду помещение. Продукция есть, надо ее перерабатывать. Нельзя развивать территорию, когда земля используется, а все, что с нее собрано, вывозится.

В Гармановке можно и дом построить. Сессия сельсовета беспрепятственно выделит участок. Здесь будут рады новым людям. А места под застройку прекрасные. Мечтаете о домике в деревне, с огородом, выходящим к реке, берега которой поросли вербами? Тогда вам в Гармановку.


P.S.: Когда верстался номер, стало известно, что депутатом Кировоградского совета вместо выбывшего стал Петр Петрушевский, председатель облпотребсоюза. Наверняка у новоиспеченного депутата была своя предвыборная программа. Но хотелось бы обратить внимание избранника на пустующее помещение в центре Гармановки, которое принадлежит возглавляемой им структуре. Господин Петрушевский, почему бы вам не начать свою депутатскую деятельность с решения очень важного вопроса?

Плюсквамперфект

Неожиданный, взрывной эффект получился у небольшой заметки «Фа-фа антифа» в прошлом номере газеты. Ее автор я, Геннадий Рыбченков. Суть коротушки, которую даже не подписал (есть в журналистике такое негласное правило – материал размером меньше 2 тысяч знаков можно не подписывать), в том, что в Кировограде какие-то люди пишут на стенах, что они «антифа», — антифашисты, значит. Эти молодые люди любят изгаляться над надписями фанатов футбольного клуба «Зирка». Я об этом и написал с иронией – что дурачье, не стоит фанатов злить, и никакие они не фашисты, а нормальные люди. Увы, может, какие-то не те я слова подобрал, и руководство футбольного клуба в лице его президента Николая Онула не так меня поняло.

Я, вероятно, много непонятных слов использовал в тексте, уж извините, но и в этот заголовок вынес еще более нераспространенное слово из обихода филологов. Означает плюсквамперфект «больше, чем совершённое», редкая такая форма, совсем не во многих языках встречается. Удвоение своего рода, в украинском языке есть такие словообразования, например, «я був забув». Дважды означенное действие, немного фантасмагорическое. Как и этот случай – писалось об одном, прочиталось другое. Еще до появления реакции Онула в виде открытого письма мне уже звонили из СБУ, а также донесли мнение болельщиков, не самое лучшее, касательно моей личности.

Раз написал так, что не все поняли, что хотел сказать, — значит, плохо написал. Поэтому в коротких, простых предложениях излагаю свою позицию. Я люблю наш футбольный клуб «Зирка». Болею за него пусть не на всех, но, вероятно, на половине его матчей. Я частый гость на стадионе, на футболе. Меня в 1980-м году не взяли в футбольную школу «Зирки», по кондициям объективно не подошел, хотя и очень хотел. Я никоим образом не отношусь к симпатикам фашистов, хотя родился в Германии, в Саксонии, в земле Северный Рейн-Вестфалия. К тому же являюсь сторонником Всеукраинского объединения «Свобода», что в понимании многих уже изначальный грех.

Уважаемый Николай Леонидович! Я написал о том, что наши доморощенные «антифашисты» не любят «Зирку», и что не стоит им попадаться под руку фанатов любимого клуба, ибо чревато, — фанаты посерьезней будут, и могут сделать этим самодеятельным товарищам синий глаз и грустное выражение лица. Не больше и не меньше того.

Приношу свои извинения. Из-за недостаточно четко артикулированного описания глупых проделок неполовозрелых кировоградских особей получился плюсквамперфект.