«Популярность — это плюс…»

Досье «УЦ»: Владислав Яма родом из Запорожья, там вырос и окончил институт — получил диплом бакалавра по специальности «Учитель физического воспитания». В Киеве окончил магистратуру в Национальном университете физического воспитания и спорта. Его родители по профессии педагоги: отец занимает должность заведующего районным отделом образования, мама — воспитатель. Танцами занимается с семи лет. С девятого класса начал преподавать. Вначале работал с детьми, а с 19 лет — абсолютно со всеми возрастными категориями. В настоящее время активно сотрудничает с шоу-балетом Елены Коляденко Freedom и с Натальей Могилевской.

— Влад, всенародная слава пришла к вам на проекте «Танцы со звездами». Ощущали ли вы свою востребованность и популярность до участия в нем?

— Нет, конечно. До проекта ничего не было, о популярности речь вообще не шла. Так, разве что в узких кругах танцоров-бальников… Но этот круг в десятки тысяч раз меньше, чем аудитория телеканала «1+1».

— Вы состоялись как профессиональный танцор в Запорожье, с чем был связан ваш переезд в Киев?

— До 19 лет я танцевал в паре с девочкой, которая мне была очень симпатична. Со временем наши отношения как-то испортились, и я остался без пары. Пришлось искать себе новую партнершу. И меня пригласили в Киев. Я, конечно, видел, что моя новая партнерша немного слабее меня, но это не главное. Зато у нее присутствовали огромное желание и талант. А еще у нее был хороший тренер. Мы протанцевали полгода, она сделала колоссальный рывок. Потом у нас появилась возможность уехать в Англию, чтобы брать уроки у лучших педагогов мира. Через некоторое время у нас случился роман, как это часто происходит между партнерами…

— Что сегодня происходит в отечественной школе бальных танцев? Есть ли шанс у талантливых людей пробиться без таких проектов?

— 90% танцоров реализуется только на соревнованиях. Потом либо бросают танцы вообще, либо становятся тренерами. Знаете, очень многие тренеры-бальники зарабатывают неплохие деньги в нашей стране. Очень многие. Если они готовят хорошие пары, обладают тонким психологическим чутьем и у них есть профессиональные знания, то их рабочий день забит с утра до ночи. Но в стране их никто не знает, естественно.

— Назовите хотя бы несколько таких имен.

— Юра и Яна Оситяк — это тренеры, у которых я занимался в Киеве. В Харькове есть такие профи, как Игорь Волков, Элла Иванова.

— А школа Алексея Литвинова разве не входит в их число?

— Литвинов, да… Это тренер, у которого на протяжении многих лет всегда есть сильные пары в клубе. Хотя я лично с ним не занимался никогда. Но он всегда на волне.

— Кстати, когда Литвинов говорил о проекте «Танцы со звездами», он несколько негативно высказался об организации шоу и о судействе. В частности, активно высказывался в защиту вашей с Наташей пары. По его мнению, победить должны были именно вы.

— Я не могу судить изнутри. Исходя из того, что мне говорят люди, то, конечно, результат был не совсем честный. Себя оценивать как-то неправильно, но то, что Наташа танцевала лучше, чем в первом проекте Зеленский, во втором Марчин Мрочек — это однозначно. Пару я судить не берусь.

Конечно, все решало зрительское голосование, но поговаривали, будто в нашу поддержку сообщения доходили через раз, в отличие от sms-ок в поддержку победителей. Я даже отправил одну sms-ку, чтобы вообще понять, доходят они или нет. Отчет о доставке пришел только на следующий день к вечеру.

— Вы с Могилевской быстро станцевались? Ведь важно, чтобы партнеры чувствовали друг друга психологически.

— Станцевались мы совсем не сразу. Сама Наташа быстро начала танцевать. Не двигать ногами, как многие участники, а именно танцевать. А по-хорошему пара сложилась ближе к окончанию первого проекта. Самый главный наш плюс — это то, что у нас была общая цель. Мы шли вперед как одна команда. Вот вам и вся психология.

— Вы по жизни, наверное, максималист — вас устраивает только победа?

— Да, я люблю все делать на 100%. Помню, еще в детстве я принимал участие в каком-то городском конкурсе, на котором занял тогда 4 место. Наверное, для первого раза это был неплохой результат, но меня это почему-то разозлило, захотелось большего. И уже через месяц среди тех же конкурсантов я все-таки получил первый приз.

— Наташа известна своим достаточно непростым характером, а вы уже долго вместе…

— До нашего знакомства мне тоже казалось, что Наташа — сложный человек. Когда шел на кастинг, даже немного побаивался ее. Но потом был приятно удивлен. У нее абсолютно нормальный характер, на мой взгляд. Я знаю, как она общается с другими людьми… Наверное, то, что мы танцуем вдвоем, — это и есть мое преимущество. У Натальи сильный характер, поэтому свои какие-то негативные черты при мне она никогда не демонстрирует. У нас в отношениях все в порядке. Это первое. И второе: она — человек, который работает всю жизнь над собой и никогда не останавливается. И для того, чтобы люди видели нас вместе, — судя по тому, что все билеты на сегодняшний концерт проданы, я думаю, что люди хотят нас видеть — мы продолжаем выступать вместе.

— Вы с Могилевской общаетесь только в рамках профессиональной деятельности?

— Почему? Мы можем обсуждать вещи, которые не связаны с работой, но только после того, как обсудим работу.

— Как вы относитесь к слухам о якобы существующем между вами романе?

— Я думал, этих слухов нет, закончились уже. Вообще-то спокойно отношусь. Эти сплетни ведь не падают мне на голову. Вот вы мне напомнили, я заулыбался…

— Для вас бальные танцы — это спорт или прежде всего искусство?

— Для меня это уже не спорт, спортом в чистом виде я воспринимал танцы относительно небольшой промежуток времени. Я уже три года не танцую на турнирах, и сейчас для меня бальные танцы — это прежде всего выступление, сцена. То есть все, что касается искусства.

— О чем вы думаете, когда создаете образ на сцене?

— Танцор, пока он думает, — это только хороший танцор. А когда мозг в танце отключается, это — высший пилотаж. Лично у меня такое происходит не всегда.

— Хорошим танцором надо родиться или всему можно научиться?

— Я думаю, что в этом деле все-таки большую роль играет талант. Танцы же — не физическая работа… Трудолюбием можно добиться, конечно, очень многого. Но для того, чтобы зал поднимался, должен Бог пометить!

— Не думали о том, чтобы создать свою школу бальных танцев?

— Сейчас как раз веду об этом переговоры. Я еще с 9 класса вел группу маленьких детей, правда, тогда быть тренером у меня почему-то не очень получалось. Но пришел опыт, и в данный момент у меня берут уроки как взрослые пары, так и маленькие танцоры.

— Вы уже привыкли к своей известности?

— Меня Наташа подготовила к этому, поэтому большого шока я не испытываю.

— Вам еще не поступало предложений из области кинематографа?

— Предложения уже есть, но это пока секрет.

— Для вас популярность — это минус или плюс?

— Не верьте никому, кто говорит, что слава — это минус. На самом деле это большой плюс. Кто так говорит, тот либо уже устал от популярности, либо ему просто надо заниматься другим делом. Вот и все.

Главный голос Кировограда

Диктора Юрия Левитана называли главным голосом великой страны. Он был голосом надежды и крепости духа в дни отступления и поражений, он был воодушевляющим голосом для тяжелейших будней тыла и голосом Победы и скорого мира в последние годы войны.

У Кировоградщины есть свой Левитан. Главным голосом нашего региона является Николай Левандовский. Полвека посвящены работе в областной телерадиокомпании. Он вел концерты в филармонии, торжественные собрания. Его уникальный голос приветствовал колонны на первомайских и октябрьских демонстрациях. Вслед за ним тысячи людей кричали «Ура!».

Дикторы, с которыми он начинал, получали звания, а Левандовский — только высшую категорию диктора. Он не член партии и никогда не был в КПСС. Странно, но он даже не состоит в Союзе журналистов. «В одном танке воевал, но танкистом не считаюсь», — шутит он по этому поводу.

Однажды Николай Евгеньевич поинтересовался в управлении культуры, чем он уступает коллегам, имеющим «заслуженного». Сказали, что, наоборот, даже заслуживает звания и награды и предложили подавать документы. Результат — дважды отказали…

Далеко не все из тех, кто его слышит, знают его в лицо. Еще меньше людей знает о его судьбе, достойной описания не в газете, а в настоящем историческом романе. Мы же рискнем внести свою лепту в жизнеописание нашего земляка — диктора Кировоградской областной государственной телерадиокомпании Николая Левандовского.

СЫН «ВРАГА НАРОДА»

Отец Николая Евгеньевича был военным. В 1937 году он был комиссаром отдельной 222-й конно-артиллерийской пограничной бригады на Дальнем Востоке. Служил исправно, был настоящим профессиональным военным. О событиях страшного тридцать седьмого написано много. Евгений Левандовский был одним из тех, кого по непонятным причинам признавали врагами народа. Отца арестовали, и семья в течение двадцати четырех часов была выселена из военного городка. Мама привезла детей в Кировоград, где жила ее мать. Кстати, именно в нашем городе познакомились будущие супруги Левандовские — отец Николая Евгеньевича оканчивал Кировоградскую кавалерийскую школу.

Здесь дети Левандовского были вынуждены носить на себе клеймо детей врага народа. Мама просила их всем, кто будет интересоваться местонахождением отца, говорить, что папа их бросил. Но от вездесущего глаза НКВД невозможно было скрыться, и всему окружению стало известно, чья это семья…

Много позже репрессированный Левандовский был реабилитирован. Еще проходя службу в армии (это был период развенчания культа личности Сталина), Николай Евгеньевич написал письмо в военную коллегию Верховного суда с просьбой пересмотреть дело. В Забайкальском военном округе дело пересмотрели, и «за недостаточностью улик» отца оправдали. Достоинство и честь семье вернули, но слишком много времени прошло, и много очень важного, даже главного, было уже невозвратно утеряно — здоровье мамы и, конечно же, отец. В 1942 году семья получила с Колымы сообщение о том, что отец умер от туберкулеза легких. Что было на самом деле, неизвестно.

Евгений Левандовский был очень преданным коммунистом. В единственном письме, которое семья получила из лагеря еще до войны и которое хранится до сих пор, он писал: «И все-таки, Надюша, в том, что случилось, не вини партию. Партия не виновата, виноваты враги, прокравшиеся в партию…»

«Может быть, Коммунистическая партия и была достойна того, чтобы отец ей верил, но мне не пришлось быть в ее рядах, и я об этом ничуть не жалею», — говорит много лет спустя сын репрессированного комиссара…

ЕГО ГОЛОС БЫЛ УСЛЫШАН

Николай Левандовский до сих пор удивляется, как его, с «таким» прошлым, взяли работать диктором. Но, возможно, свою роль сыграло то, что в те времена для поступления на такую работу надо было сдавать серьезные тесты. Проверялся уровень образованности, интеллекта. И, конечно же, голос. Не то, что теперь, — микрофон в руки и вперед — шепелявь, оговаривайся, мели, Емеля, одним словом…

Вообще свою трудовую деятельность Николай Евгеньевич начинал на заводе «Большевик», куда устроился работать термистом по возвращении из армии. Случайно узнал, что во Дворце культуры имени Октября проводится конкурс чтецов. Поскольку очень любил поэзию, много читал и знал наизусть, решил поучаствовать. Конечно же, был отмечен призом, но не только. После конкурса его пригласили работать художественным руководителем в Дом культуры имени Калинина. Вот это была работа по душе! Время от времени Левандовского приглашали вести концерты в областной филармонии. Один из концертов записывали для трансляции на радио. Тогда-то его голос был услышан, оценен — в это время в телерадиокомитете проходил конкурс на замещение вакантной должности диктора, в котором худрук Дома культуры принял участие. Это был 1958 год.

С тех пор Николай Левандовский «живет» в каждом доме кировоградцев, где установлена радиоточка. Правда, был небольшой перерыв в работе в ТРК. По принципиальным разногласиям с руководством телерадиокомитета Николай Евгеньевич был вынужден уйти. Некоторое время работал в филармонии. Кстати, в то время там начинала свою карьеру Клара Новикова. После возвращения на радио Левандовский работает там до сегодняшнего дня.

НЕ ИМЕТЬ ПРАВА НА ОШИБКУ

С тех пор много воды утекло. Главным для Левандовского были и есть семья и работа. А работал он всегда высокопрофессионально. В течение многих лет дважды в год он с напарницей — чудесным диктором, обладающим Богом данным голосом, Людмилой Капустиной — «читал» праздничные демонстрации. Они стояли над банком на площади на открытом балконе в любую погоду. Чуть позже вели демонстрации со второго этажа кафе «Юность». Из окна было хорошо видно колонны, входящие на площадь, о которых надо было говорить. За дикторами с двух сторон неизменно торчали «товарищи» из горкома и обкома партии, которые следили по тексту за ними. Предупреждали о том, чтобы ни слова не было изменено. У Левандовского это всегда ассоциировалось с «шаг вправо, шаг влево считается побегом, стреляем без предупреждения». В общем, никакого творчества.

Это было торжественно, пафосно, красиво. Май, весна, на октябрьские не так, погода могла подвести. Но все-таки это настроение, всеобщее веселье, оркестры, флаги, транспаранты, танцы, спортсмены, всеобщий подъем. Но дикторам в это время нужно было думать о том, что тебя слушает весь город, а потом вся область будет слушать репортаж. Все должно было быть подано профессионально.

Репетиций никаких не было. Дикторам приносили тексты часа за полтора-два до демонстрации. Они их прочитывали, и ничего не должно быть изменено. Могли быть перестановки в плане построения колонны. Но для этого были «товарищи», которые помогали корректировать текст, если, к примеру, швейная фабрика шла позже обувной, а по сценарию было наоборот.

Все это было на хорошем уровне. Сбоев у Левандовского и Капустиной никогда не было, — «Единственный раз получился прокол, — вспоминает Николай Евгеньевич. — Я был на больничном, и вместо меня на майской демонстрации читал наш режиссер. Его голос был более-менее поставлен, и доверили. Когда шли школы, первыми всегда на площадь выходили интернаты. И наш диктор так пафосно произносит: “Вот на площадь выходят колонны кировоградских школ-интервентов!” Конечно, все были в шоке. Но, поскольку громыхали оркестры, основная масса людей прошла, бдительность была уже не та, товарищи на трибунах подустали, не заметили “ошибку”. Но кому было надо, те заметили. Был жуткий скандал».

Их слушали и следили за работой довольно пристально. Если не так поставил ударение или сбился, моментально шефу шли звонки, могли лишить премии за квартал, понизить в должности.

Они не имели права на ошибку. Но любому человеку свойственно ошибаться. Николай Левандовский теперь смеется, вспоминая курьезы, от которых в те времена было не до смеха. «Мы на радио читали новости, а потом объявления: что в театре идет, что в кинотеатре, где какие выставки. Это были годы руководства Хрущева, и тогда был период “выравнивания пятилеток”, в связи с чем была одна семилетка. Мы читаем объявления. Я его до сих пор помню: “В кiнотеатрi “Мир” художнiй фiльм “Нескорення”. Початок сеансiв о 18.00, 20.00, 22.00 годинi. Перед початком останнього сеансу додатковi фiльми “Лиса та бобер” та “Їх вклад в семирiчку”». Когда этот текст читаешь, то смысл один, а когда слышишь — совершенно другой. То есть на слух воспринимается как “лиса та бобер та їх вклад в семирiчку”. Редактор должен был расставить правильные акценты: такой-то мультфильм и такой-то документальный, но почему-то не расставил…

За “вклад в семирiчку” дикторы, конечно, получили. Мы были на грани увольнения, все приказы, которыми была увешана стена, были написаны на нас: и премии, и выговоры…»

«ПУСТЬ ВАС БОГ БЕРЕЖЕТ!»

У Левандовского нет ностальгии по тому времени. Есть доля сожаления по духу, по ощущению праздника. Если бы сегодня ему предложили встать на балконе банка и прочитать текст для демонстрантов, он пошел бы, прежде всего, выполняя профессиональный долг. Если говорят, что это нужно, он идет и выполняет профессионально. Но он уверен, что той радости внизу, тех волн, одна ярче другой, уже не будет. Эпоха не та. И праздники уже не те.

Его сегодня на улицах очень часто узнают, останавливают. В основном люди более зрелого возраста, молодежь радио не слушает. Бывают интересные и душевные встречи.

«Спешу на работу, чуть-чуть опаздываю. Навстречу идет женщина, пожилая, хорошо одетая. Говорит: “Извините, вы Левандовский? Может, я некстати вас остановила, но я из села. Вас так любят в селе. Знаете, вы как родной человек в доме”. Заметила, что я слегка беспокоюсь. “Вы, наверное, спешите?” “Да, — говорю, — я немножко опаздываю”. “Извините, пожалуйста, еще раз спасибо вам. Пусть вас Бог бережет!” И перекрестила меня. Я целый день как на крыльях летал. Настолько это душевно, тепло и искренне. Вот это, как говорят, итог».

«У меня хорошая семья, два приличных сына, внуки. Жизнь прожита не зря. Есть хорошие друзья. К сожалению, уже уходят. Все-таки надеюсь, что у всех будет радость, добро, разум. С такими людьми, с такой богатой землей мы должны, обязаны быть самыми лучшими», — считает Николай Евгеньевич.

На юбилее Левандовского несколько лет назад его поздравляли коллеги, ученики, благодарные слушатели. А потом в зал вошли его друзья, с которыми Николай Евгеньевич часто выезжал поохотиться, и сказали: «Дай нам Бог еще не одну зорьку встретить на охоте!» От коллектива «УЦ» хотим добавить: пусть этих зорек будет как можно больше!

«Камеди клаб» — не пошлей других!

Резиденты «Камеди клаб» сегодня — одни из королей юмора в Украине. Они страшно востребованы, график расписан на месяцы вперед — их хотят видеть в клубах, на корпоративных мероприятиях, на днях рождения олигархов, на модных вечеринках, в разных городах. А самое лучшее в «Камеди», и не перечьте мне, — это дуэт имени Чехова. Антон Лирник и Андрей Молочный. Нам, конечно, смешнее и ближе Антон — хотя бы как коренной кировоградец.

Мы с Антоном знакомы бездну времени. Поверьте, Лирник — это тот редчайший случай, когда звездная болезнь человека не поразила хотя бы на долю. Он по-прежнему простой и доступный (хотя очень занятой). Когда-то одно время я целый месяц прожил в Киеве в его квартире — мне негде было жить, и Антон меня привел к себе (кажется, просто дал ключи). Антон поможет, чем может, — это все знают.

Сегодня Антон на вершине — успешный, нарасхват, хорошо зарабатывает, ездит на большом джипе. Но дать интервью для «УЦ» согласился моментально.

— Начнем с последних новостей: «Камеди клаб» выдвинул одного из резидентов, Дядю Жору, кандидатом в мэры Киева. Ты хоть доверенным лицом его стал?

— Жора в вихре предвыборной лихорадки обещает титулы и должности налево и направо. Половина резидентов «Камеди» уже видят себя «замами», вторая половина — просто хорошими друзьями мэра, а эта должность даже немного лучше, чем «зам».

— «Камеди клаб» показывают по ТВ ближе к ночи. Всякие «Аншлаги», «Зеркала» и «Бабки» — практически днем. Хотя юмора ниже пояса у них не меньше. Ваш и их зритель живут в разных часовых поясах?

— Это называется «стереотип»! Руководство каналов вбило себе в голову, что «“Камеди” — это пошлость». И этим пугалом всячески отгораживаются от нашего зрителя. Хотя по сути наше шоу — намного интересней, интеллигентней и на 100% не пошлей, чем многие другие!

— Какие у вас взаимоотношения с «Вечерним кварталом»? В принципе в украинском профессиональном юморе осталось только две команды — они и вы. (Кролики давно и навсегда, похоже, в полном аншлаге.) Как уживаетесь?

— Отношения, типичные для отношений двух сильных конкурентов на одном рынке. Мы здороваемся с ними, иногда смотрим их телепрограммы и вообще желаем им успехов. Кроме того, наша аудитория пересекается лишь частично: они стараются захватить зрителей всех возрастов и уровня образования, а мы больше уделяем внимания молодым и активным жителям городов. Поэтому, думаю, они отпугивают многих требовательных зрителей, а мы — привлекаем.

— В ту же тему. Как ты думаешь, почему искусство профессионально смешить сместилось в вашу сторону от Кроликов, Дроботенков и прочая? Вот наконец-то и на Юморине в Одессе (я был) открывали главный концерт уже не Петросяны, а «Квартал». В чем концептуальная разница? Или просто возрастом берете? И вообще, ты хоть раз был на концерте Петросяна?!

— На концерте Петросяна был, кажется, в глубоком детстве и пока не чувствую желания повторить опыт. Он — профессионал, не спорю. Но и уличный грабитель тоже может быть профессионалом своего дела. По поводу разницы: любой, даже самый хороший продукт время от времени приедается. И любому, самому ярому приверженцу Кроликов иногда хочется увидеть что-то новое. Иногда он вдруг видит нас — и мы получаем еще одного фаната, а Кролики теряют.

— Мне сдается, что время КВН уходит, он исчерпал себя и деградирует. Потому на смену и пришли «Клаб», «Квартал», и даже, прости господи, «Бла-бла-шоу». Согласен?

— Когда-то люди, работавшие в КВНе профессионально, почувствовали, что пора делать что-то новое и искать новые формы. Они не смогли это сделать в КВНе и начали открывать собственные проекты. Кто-то (например, «Камеди») действительно нашел что-то особенное, уникальное, оригинальное. А кто-то пытается до сих пор, но то ли профессионализма не хватает, то ли оригинальности…

— Были ли в вашей истории случаи, чтобы за кого-то крепко обшученного на вас наезжали? Условно говоря, сторонники Януковича или Тимошенко не требовали убрать какие-то шутки о них?

— Мы выступаем с концертами по всей Украине. И обычно мы не делим наши шутки на те, которые нужно показывать на востоке, и те, которые лучше произносить на западе. Наши номера универсальны и нравятся людям по обе стороны Днепра. Просто потому, что мы не обливаем грязью политиков, а наблюдаем за ними, подмечаем их черты, ошибки, странности… и показываем со смешной стороны. И весь секрет. За эти два года мы выступали практически перед всеми известными политиками страны. С неизменным успехом. Веришь ли, им это нравится!

— В Москве выступали же вроде? Какая шутка убьет наповал русского зрителя? А какая украинского? Есть разница, во-первых, в восприятии, во-вторых, в тематике?

— В московском «Камеди» высоко ценятся шутки про Буша. У нас — про Тимошенко. Но это ни о чем не говорит… Зритель в целом одинаковый. В России он больше привык к гламурному, московскому «Камеди». Мы же не пытаемся выглядеть гламурнее, чем есть на самом деле. Да и украинский зритель не воспринимает Киев как «центр гламура». Есть масса тем, к которым по разные стороны границы относятся по-разному. Простой пример: слово «хохол» у нас произносят с теплотой и позитивом. В России — чаще с негативом.

— Кто первый зритель ваших сценок?

— Во-первых, мы все пропускаем через себя. И то, что нам категорически не нравится, — не будем показывать. Во-вторых, нам с Андреем часто помогает наш друг и соавтор Иван Шишман (кировоградские зрители могут его помнить по работе в командах КВН «Сакура» и «Гольфстрим»). Так вот, Иван — это как бы первый с половиной зритель. Второй зритель — это уже клуб «Арена», каждую субботу, в 21:00. Там мы показываем все новые номера, которые потом будут многократно шлифоваться и появляться на телеэкране.

— Репетируете каждый день?

— Мы пропагандируем «живой юмор». То есть репетиции сводятся к минимуму. Зачастую на сцене вдруг включается такая импровизация, что номер в итоге меняется до неузнаваемости. В этом есть минус — в неотрепетированном до блеска тексте проще сделать ошибку. И есть плюс — зритель видит, как номер рождается на его глазах. Иногда, во время особо неожиданных и удачных импровизаций, артисты смеются громче зрителей.

— 1 апреля кого ты «развел»?

— Редко это делаю. С одной стороны, люди в этот день готовы к сюрпризам. С другой, все друг друга подкалывают и на каком-то этапе это вызывает раздражение. А юмор должен быть дозирован…

— Выступали ли вы хоть раз в Кировограде? Звали?

— Звали. Но обычно бюджеты мероприятий в Кировограде не сравнимы с киевскими или донецкими. Поэтому купить наше выступление ни у кого в Кировограде пока денег не хватило. К сожалению, конечно.

— Вычлени, как суперпрофессионал в юморе, самое смешное в городе Кировограде.

— Я к своему родному городу с большой любовью отношусь. Даже не могу сейчас придумать чего-то очень смешного в нем. Смешное осталось в моих воспоминаниях о студенческом и кавээновском прошлом. Например, традиционный «бермудский треугольник» в центре города, состоящий из пивных и забегаловок («Петух», «Кавасаки», «Пьяный угол» и т.д.). Пройдя по этому треугольнику, можно было за 15 минут найти любого знакомого.

— Вы объездили многие места. Какой город самый смешной в нашей стране?

— Конча-Заспа. Там веселее всего жить.

— Ну и читатели не простят, если не спрошу. Какая последняя шутка или анекдот тебя просто «порвали» на части?

— Вот минуты четыре вспоминал. В итоге две в памяти всплыло. Первая — короткая и абсурдная шутка киевских кавээнщиков: «Ящик водки неделю держал в заложниках одесскую семью». И вторая — шутка моих друзей, крымских панков: «На вокзале к группе “Квест-Пистолс” подошел бомж и незаметно стал солистом группы».

Все остальные смешные шутки смотрите в программе «Камеди клаб» на Новом канале в понедельник около полуночи!

Олимпиада в песочнице

Продолжаются затяжные многоэтапные состязания по излюбленному украинскому виду спорта — оттяпыванию полномочий и ослаблению влияния не кого-нибудь, а своих соратников. На сегодня даже фотофиниш не нужен, чтобы определить, кто лидирует.

У очень многих есть подозрения, что вся эта заклятая дружба и олимпийское «соратничество» закончатся еще до начала Пекинской Олимпиады в августе. «Коалиция, похоже, исчерпала себя», — сказал на днях в Кировограде бютовец Владимир Яворивский. Он, видимо, что-то знает…

Кто-то называет эти «высокие, высокие отношения» между Ющенко и Тимошенко грызней пауков в банке. Зачем же обижать пауков? Мне все это гораздо больше напоминает большие и серьезные «конфликты и разборки» между детворой в песочнице.

Песочница ну абсолютно украинская — то есть деревянные борта ее облуплены и кое-где гниют, требуя замены, по углам песок сыплется. Да и сам песок изначально был так себе, завезен с соседнего карьера укравшим эту машину родителем одного из детей. А теперь по утрам и вечерам в него еще и гадят какие-то собаки. Но каждый день в ней Витенька с Юляшей и другой детворой играют. И почему-то никогда — мирно.

Юля хоть и девочка, но куклы ее не интересуют. Витя хоть и мальчик, но заглядывается на красивые и блестящие штуки, особенно если они старинные, — он любит порыться в песке в их поисках.

Иногда вообще из-за дряни какой-то соревнуются. Посмотришь со стороны — да это же собачьи следы в песке, а они за них всерьез воюют, до переполненных памперсов и призывания мамы на помощь.

Часто делят ведерко, с помощью которого удобно пасочки лепить, вот и в последний раз Юляша отобрала такое у толстой Валюши, так почему-то Витя громче Вали плакал, размазывая сопли по лицу. Тут другой Витька ему на помощь прибежал, но по ходу у него оторвалась пуговица на штанишках, и те начали спадать…

А к Юляше намедни из соседнего двора крутой пацан приходил, Витька Зуб, газировки принес, вдвоем постояли, понадували щеки. Тут уж вся ребятня поняла, кто побеждает в борьбе за звание самого сильного в нашей песочнице…

В стороне пацаны, которые уже побольше, возле турников отираются (им в песочнице мелко, и вообще они даже по-русски, как взрослые, говорят и тайком пробуют курить), так они знай смеются над малышней. Но заглядываются на большой и красивый самосвал у Витюши — не такие уж они и взрослые, чтобы не оценить все достоинства серьезной машины. Еще им нравится скакалка у Юлечки.

Кто-то взрослый из соседнего двора, откуда Витька Зуб, строит периодически планы, как бы на месте бесполезной песочницы поставить себе гараж. Но детишки жалуются на него другим старшим, и тот на время умолкает, но продолжает с жадностью заглядываться на землицу под песочницей — говорит, когда-то она его была. Но детворе не до таких серьезных дел — рано еще, они и в школу-то пока не ходят.

…Борьба за лидерство в песочнице продолжается. Аж песок во все стороны иногда летит. А когда погода плохая и родители не пускают детей во двор, они глядят в окна, расплющив носы о стекло, строят рожицы и показывают друг другу дули. И ждут, когда распогодится, чтобы первым до песочницы домчаться.

А напоследок у меня всего один вопрос: когда придет уже кто-то взрослый из нашего дома и даст им всем ремня?

Рыжий, честный, азартный…

Помните такого рыжего и бородатого белоруса-знатока из «Что? Где? Когда?» — Леонида Климовича? Из первой когорты суперинтеллектуалов, куда входили Бурда, Вассерман, Бялко, Друзь… Пожалуй, самого азартного и эмоционального в интеллектуальном клубе. Минувшие выходные он провел в Кировограде — его пригласили ведущим десятого, юбилейного чемпионата Украины по «Брейн-рингу». Несмотря на огромную занятость, один из самых опытных членов элитарного клуба нашел время, чтобы пообщаться с журналистом «УЦ».

Справка «УЦ»: Родился Климович 17 октября 1962 г. в Гомеле. Закончил школу с золотой медалью и поступил в Гомельский государственный университет. По образованию — филолог, учитель русского языка и литературы. Не успев закончить вуз, женился (свадьба была подпольной, так как пришлась на всенародный траур по генсеку Юрию Андропову). Затем — служба в Войсках связи в Украине. «Следующие восемь лет, — как говорит сам Климович, — имел дело с разумным, добрым, вечным в должностях от простого учителя до замдиректора школы на городской окраине. От счастливого мужа дошел до счастливого отца семейства — дети пошли в папу внешностью и отчасти характером».

В 1993 году ушел «заниматься хобби за деньги» — в руководители клуба интеллектуальных игр гомельского Дворца творчества детей и молодежи. И до сих пор там. Вел в течение пяти лет на белорусском телевидении передачу «Риск-версия». Организатор множества турниров по интеллектуальным играм. 2006 год — Международная ассоциация клубов «Что? Где? Когда?» назвала его «Человеком года» и вручила «Хрустальную сову» в номинации «За работу с молодежью и организацию турниров в Беларуси и за ее пределами». В 2007 году — абсолютный победитель республиканского конкурса «Педагог года внешкольного учреждения». Написал книгу «Играем в знатоков», в которой поделился многолетним опытом, как научиться отвечать за минуту на каверзные вопросы «Что? Где? Когда?» за игровым столом. Политические взгляды: законопослушный рационал-анархист.

— Леонид, как вы, рядовой гомельчанин, попали в знаменитое преимущественно московско-ленинградское шоу Ворошилова?

— Случилось это очень смешно. Дай Бог памяти, это был 80-й год. Тогда впервые был объявлен — бегущей строкой на экране — открытый отбор в телеклуб. Мне тогда было 18 лет, я был молодой, глупый и нахальный, поэтому решил им написать. И меня позвали на отборочный тур — один и второй. Но отборочные туры эпохи Ворошилова — это сразу была проверка на вшивость: нужно было лететь или ехать за собственные деньги. Я этот тур прошел. Самое смешное, что я, оказывается, сейчас один из самых старых знатоков. С апрельского отбора тогда шли Саша Друзь и Валя Голубева, а с майского, который я проходил, — это Климович, которого уже никто не помнит, и Никита Шангин.

Впервые мне довелось сесть за стол игроков в мае 1981 года. Потом меня оставили в клубе, мы сыграли исторической командой, ее тоже никто не помнит. Это был февраль 1982 года — впервые Ворошилов придумал фишку, когда одна команда находится весь вечер на манеже. Вот на нас впервые было опробовано это новшество в 1982 году. До этого играли тройками, и составы постоянно менялись, после каждого раунда шла ротация. Было время, когда даже психолог находился в зале и решал, кому пора отдохнуть. Так вот наша команда первая села за стол, согласно новым правилам, и успешно проиграла. Так на 7 лет я пропал из клуба.

В 1989 году, когда я возвращался, снова проходил через отборочный тур. Тогда Ворошилов забросил сеть, чтобы найти новых звезд, среди которых оказался Федор Двинятин и много других хороших людей, в том числе и украинских…

— Наблюдая за накаленными в эмоциональном плане событиями в «Что? Где? Когда?», можно было подумать, что вы не только играете там, но и пишете для игры. А если серьезно, вы принимали участие в создании телешоу?

— Есть две стороны медали. С одной стороны, есть телевизионное шоу, его делают продюсерская и редакторская группы. Естественно, этот продукт, который нужно продать, делается по определенным законам. Я не получал предложение из Москвы поучаствовать в его организации, хотя есть у меня знакомые, которые работали и у Ворошилова, и у Стеценко, когда Ворошилова не стало. Это тот же Владимир Молчанов, которого очень многие знают как руководителя проекта «Своя игра» на НТВ. Тот же Владимир Белкин, мой друг Женя Нехаев, они работали там. Но они работали в группе, которая не принимает исторических решений, курс программы определяется продюсером.

Есть вторая сторона медали — спортивное «Что? Где? Когда?». Это когда 10-20, да сколько угодно команд в каком-то зале, специально подготовленном иногда, а иногда и не очень, сидят и играют дистанцию на одних и тех же вопросах, обычно их от 60 до 90. Уже есть кодекс спортивного «Что? Где? Когда?», есть очень четко разработанная структура, правила, как в любом спорте. Есть люди, которые это обслуживают. То есть чемпионат мира проводится именно по спортивному «Что? Где? Когда?». Подбирается огромный зал, ведущий читает вопросы, команды сдают ответы на бланках, и жюри определяет их правильность. Даже специальная компьютерная программа есть для счета. А финал его обычно проводится, опять-таки, в шоу-варианте, чтобы посмотрели зрители. Спортивным «Что? Где? Когда?» я занимаюсь в Белоруссии. Мои коллеги, кстати, даже обиделись на меня за то, что в одной из своих книг я назвал себя зачинателем этого движения.

Я начал этим заниматься еще в начале 90-х, организовал «Кубок Полесья», на него сразу съехалось много команд из трех стран. У нас есть общественная организация «Белорусская лига интеллектуальных команд», сокращенно «БЛИК», я ее несколько лет возглавлял. Потом я из нее ушел, во-первых, потому что надо давать дорогу молодым, во-вторых, потому что я не столичный житель. Заниматься общественной организацией — это надо тереться в коридорах власти, а это не мое. Сейчас уже 3 года решением правления Международной Ассоциации Клубов я представитель МАК по Белоруссии. Другими словами, смотрящий по Белоруссии.

— Поделитесь своими воспоминаниями о Владимире Ворошилове. Какие у вас с ним были отношения?

— Во-первых, у меня с ним отношений не было. Я смотрел на него снизу вверх, как на живого Бога. С ним мог поругаться Друзь, мог спорить Бурда, когда там появлялся. То есть были мэтры, которые могли позволить себе общаться с ним на равных. В самом деле, это был очень неординарный человек. Это был всегда разный человек. Вот три Ворошилова.

82-й год. 31 декабря. Клуб. Закончена съемка. Ворошилов опаздывает на встречу Нового года, едет куда-то на Планерную, на жуткую окраину, в спальный микрорайон. Там все смеются, хохочут. И один из моментов — в большой комнате на полу, потому что стульев не хватает, сидят ребята и поют под гитару, и Ворошилов сидит спиной к батарее греется. И вместе со всеми поет и смеется. Это один Ворошилов.

Ворошилов второй. 90-е годы. Игра прошла не так, как надо. Ему не понравилась. Он бросает на стол наушники, раздраженно выходит, ни на кого не смотрит, прямо в своем красном пиджаке и гриме садится в длинный «Ягуар» и уезжает. Бог обиделся.

Третий Ворошилов, когда он еще только начинал «господином крупье». Он выходит на манеж, опирается плечами о стену, занимает какую-то позу и задает знатокам заранее подготовленный по этому поводу вопрос, мол, что это такое? Народ шустрит, но не угадывает. А это, оказывается, была поза хозяина. Третий Ворошилов позиционирует себя как хозяин.

Есть игровой Ворошилов. Он был беспощаден к тем людям, которые пришли просто засветиться. Он очень четко видел, на корню, кто пришел играть, а не лицом поторговать. Он сразу определял, для кого важна именно игра. Поскольку Ворошилов — все-таки театральный режиссер, в «Что? Где? Когда?» у него была целая система персонажей. Один из персонажей — взрывной, импульсивный, психованный, азартный Климович. Он это тоже культивировал.

Помню один замечательный момент. 1994 год. Звездный час нашей команды — команды Вавилова. И тут мы проигрываем со счетом 5:0. Все. Один раз просто лажанулись, а дальше вопросы шли невероятной злости. По сигналу Ворошилова нам включают похоронный марш. Я говорю: «Владимир Яковлевич, зачем же так?» На что он отвечает: «А это отношение интеллектуального казино к вашей команде. Так не играют. Давайте вот сейчас — 6:0 — и до свидания!» Хорошо. Мы отыгрываем один раунд. Второй. Причем тяжелейший суперблиц, но вытащили. Играем третий. Тогда еще старый клуб был — гробовая тишина, народ стоит, переживает. А еще был тогда оператор Саша Фукс, покойный нынче, он ловил эти лица: когда Белкин кусает губу, Молчанов стоит пригнувшись, у Козлова руки дрожат… Это был в самом деле накал.

В общем, играем третий раунд. Вопрос звучал так: Эммануил Кант говорил, что человек должен и верить, и не верить в реальность происходящего в двух случаях. Первый случай — это искусство. А какой второй? Ответ: игра. Но мы еще этого не знаем. Мы берем дополнительную минуту, и, когда пришло время отвечать, Леша Вавилов указал на меня. Я сползаю в кресло, при этом изображаю работу мысли. А у меня две версии — игра, я сразу ее сказал, и вторая — в обычной жизни. Говорю: «У нас версия: в обычной жизни, например, в игре». Игровой Ворошилов сразу понял, что это можно раскрутить, и говорит: «Стоп! А обычная жизнь и игра — это разные вещи». Надо мной второй раз ангел пролетает, и я отвечаю: «Ну, как же? Что наша жизнь? Игра!» В зале что творится… Куча оваций. Оператор показывает, как у Ворошилова отваливается челюсть, он ее ставит обратно и забивает последний гол: «Господин Климович, вот вы считаете жизнь игрой…» Я ловлю эту подачу и отвечаю: «И игру — жизнью». Все! Он доволен — счастливый, веселый…

Вот эту игру он очень любил, потому что мы в конце концов выиграли. Он, конечно, нам помогал. Но ни одна команда, проигрывая со счетом 5:0 до него, после него, во время него, не смогла так. Какое это было счастье! Счет 6:5 — объятия, поцелуи!.. Тогда еще, помню, был садик такой возле клуба, он не был застроен всевозможными декорациями. Там просто стояли стеклянные столики, росли деревья, украшенные светодиодами, и после игры члены команды и гости просто выходили на свежий ветерок и пили там шампанское.

Вот такой разный был Ворошилов: Ворошилов-игровой, Ворошилов-хозяин, Ворошилов — рассерженный творец и Ворошилов — друг и товарищ тех людей, которые с ним вместе начинали. Я очень жалею, что не был его другом, я просто упустил момент, когда вокруг него сплачивались игроки. Это были 84-85-е годы, я как раз служил в армии, выпал из обоймы. Кстати, служил я в Прикарпатском военном округе, мама работала учительницей на Харьковщине, родной дядя работал на Харьковском танковом заводе, так что с Украиной у меня много хорошего связано.

— Импульсивность и эмоциональность Климовича помогали команде и ему лично во время игры, или, наоборот, играли плохую службу?

— Я уже говорил, что в «Что? Где? Когда?», как в театре, должны быть представлены все персонажи. Должны быть командные роли. И по ворошиловской теории, и по нашей разработке, в команде должен быть капитан-диспетчер, который, как президент фирмы, четко ведет линию, всех слышит, наступает на горло собственной песне игрока, но координирует обсуждения. Должен быть эрудит, а лучше двое-трое, которые много знают, могут вычленить красивую идею и ту, которая ближе к истине. Также нужны генераторы идей. И должен обязательно быть командный дурак, который не должен ничего бояться. Обычно ведь все думают, как бы не сказать глупость какую-то. А командный дурак девять раз ляпнет — и пальцем в небо, а десятый раз скажет — и это окажется правильный ход. Так вот я отчасти сознательно, отчасти по темпераменту играл роль командного дурака, для которого не было никаких тормозов. Я мог выжать такое, что иногда было стыдно за себя, но иногда этим самым я делал прорыв. И плюс еще был в том, что это работало на телевизионную картинку. Потому что человек, который переживает в кадре, — это же сыграть невозможно. И это шло команде в плюс. Вообще у нас была очень разная команда — был такой серьезный Леша Вавилов — капитан в больших очках, был мощный рыжий бородатый Женечка Нехаев, была потрясающая красавица, роковая женщина Оля Прокофьева. Очень разные были персонажи, разные типажи, и каждый из них вплюсовывал что-то свое. Ну и, конечно, плюс мои психи. Уже потом, когда Равшан Аскеров стал играть в том же амплуа, Ворошилов иногда ему даже говорил: «Хватит изображать молодого Климовича».

— Как изменился «Брейн-ринг» в последнее время? Раньше вопросы были преимущественно на эрудицию, а сейчас, такое впечатление, больше на логику…

— Опять-таки, тут две стороны медали. Первая — телевизионный «Брейн-ринг», шоу. В советские времена народ на 2 недели приезжал в Москву, каждый день проходило по 3-4 съемки, это было очень тяжело. Туда же ездил Козлов, люди говорили, что в «Брейн-ринге» все куплено и так далее… Зато сейчас, вспоминая те времена, говорят: «Это ж было так замечательно!» Плюс шоу демонстрировалось на весь Союз, и детишки, и молодежь поднимались именно по этой лестнице. Тогда говорили: «Что? Где? Когда?» для «Брейн-ринга», как для альпинистов Эверест — не каждый сядет за стол, но каждый карабкается. Но людям это было интересно. Вот в те времена вопросы были скорее на эрудицию: знаешь- не знаешь.

Сейчас «Брейн-ринг», насколько я знаю, очень сильно культивируется в Украине. Настолько серьезно и настолько ответственно чемпионаты стран нигде не проводятся, мне есть с чем сравнить, поверьте. В России, например, поскольку это большая по территории страна, очень трудно провести что-то всеобъемлющее. В Украине тоже все начиналось с реплики — кто быстрее. Слышал вопрос или не слышал, главное — первым нажать на кнопку. Но чем дальше, тем «Брейн-ринг» становился серьезней. Вообще идеальный вопрос — это не на «Ай, я знаю!», а когда команда хватается за голову: «Ой, как это все сложно!», а через две секунды: «Ой, какие ж мы идиоты! Как все было просто!» Идеальный вопрос — это тот, в котором есть какая-то логика, какой-то юмор, какой-то поворот темы…

Непасхальные писанки

Всеобщая благодать, снизошедшая в последние дни на большую часть граждан, заставила превратившийся ненадолго в прихожан электорат несколько отрешенно следить за деятельностью мирских мессий. Хотя последние, понятное дело, в это время не только яйца красили…

А У НАС — РАСЧЁТ ЗА ГАЗ!

Так, премьер, как перед Создателем, исповедалась перед соотечественниками: украинский газовый долг России погашен, и «все вопросы в газовой сфере между Украиной и Россией практически разрешены». Однако, сколько мы выложили за разрешение этих самых вопросов, Тимошенко не сообщила. А между тем 25 марта Президент Украины Виктор Ющенко заявлял, что на сегодняшний день Украина задолжала России 2 млрд. долларов за потребленный с начала года газ.

В свою очередь, Тимошенко отрицала наличие долга перед российским ОАО «Газпром» в сумме 2 млрд. долларов. «Такого долга нет и не может быть, потому что между нами и Россией постоянно осуществляются расчеты — они нам “задалживают” за транзит, мы рассчитываемся за газ», — сказала Тимошенко 27 марта. По ее словам, задолженность Украины была «в размере около 900 млн.». Тем не менее, Россия сегодня претензий к нам в этом вопросе не имеет. Неужели таки развели Кабмин на «лишние» деньги?

ЛЕТО КРАСНОЕ ПРОПЕЛА…

Руслана намерена начать антипиратскую войну. В открытом письме, которое обнародовала певица, отмечается, что ей нанесен прямой моральный и материальный ущерб. «Мой упрек государству в том, что на сегодняшний день оно не создало ни одного механизма защиты моих авторских и исполнительских прав во Всемирной сети и отстранилось от проблемы дерзкого расхищения собственного интеллектуального ресурса», — заявила Руслана. По ее словам, Украине нужен обновленный закон об авторском праве, отвечающий современным реалиям, и она согласна, чтобы он носил название «Закон Русланы» вроде «Закона Саркози» во Франции.

Честно говоря, «лоббистская» активизация экс-нардепа выглядит, мягко говоря, несколько запоздалой — с учётом её депутатского прошлого, в котором она, кстати, не инициировала ни одной законодательной инициативы, более того, по собственному признанию, в основном приходила в сессионный зал для общения с коллегами и демонстрации откровенных нарядов.

СПОРТ — ДЛЯ БЕДНЫХ!

Самый богатый меценат от спорта считает, что детям состоятельных родителей в этом самом спорте …не место! Так, президент ФК «Шахтер» (Донецк) Ринат Ахметов считает, что отпрыски состоятельных граждан создают в спорте «неравную конкуренцию».

«Вот я смотрю иногда — привезли своего ребенка на джипе на тренировочку и забрали на джипе… Все! Ставьте мне вопрос: этот тренер — чистый коррупционер. Этого тренера я должен выгнать с работы, потому что — ну что это такое?..» — сказал Ахметов. «По большому счету, я сразу знаю, что это дети богатых и толку из них не будет. Поэтому, раз их взяли, значит, кого-то не взяли. А среди тех, кого не взяли, может быть, были большие таланты. Это значит, что здесь какая-то неравная конкуренция», — отметил Ахметов. «В итоге я очень жестко ставлю этот вопрос, я за этим слежу. Только я вижу, что они пересели из джипов на “Запорожцы”, все нормально», — заключил Ахметов.

ТО ЛИ ЕЩЁ БУДЕТ

В России появились первые жертвы преемника Путина — за шутки о почти президенте уже почти садят. Так, суд приговорил студента одного из вузов Барнаула за распространение ложного сообщения о якобы готовившемся покушении на тогдашнего кандидата в президенты РФ Дмитрия Медведева к одному году и четырем месяцам лишения свободы условно.

Его признали виновным за интернет-розыгрыш, рассчитанный на федеральные спецслужбы: накануне прибытия преемника в Барнаул 10 февраля шутник отправил в адрес информационного агентства «заранее подготовленное заведомо ложное сообщение об акте терроризма». В нем от имени некой группы Воины Священного Джихада Северной Азии сообщалось о якобы готовящемся покушении на кандидата в президенты РФ, а также о возможных взрывах на избирательных участках в день президентских выборов. В своих показаниях обвиняемый утверждал, что его угрожающие заявления были лишь неудачной шуткой, призванной проверить работу российских спецслужб. Проверил — работают исправно.

А вот их украинским коллегам и вычислять никого не надо — с экранов телевизоров, не говоря уже об Интернете, регулярно звучат аналогичные «шуточки», как-то насчёт нынешнего премьера. Причём из уст весьма сановных юмористов от политики. Но срок им светит только в очередном созыве Верховной Рады…

С новым домом!

В Кировограде открылся интернат для детей-сирот нового типа «Наш дом». Школьники здесь сами убирают, готовят, планируют бюджет, учатся в обычных общеобразовательных школах — в общем, живут в условиях, максимально приближенных к семейным.

В европейских странах большинство интернатных учреждений выглядят именно так, но для Украины — это принципиально новая форма. Кировоградский «Наш дом» — первый в стране интернат подобного типа. Инициатором его создания стал фонд «Благополучие детей» при поддержке польского общества «Наш дом». По словам директора фонда «Благополучие детей» Ирины Зверевой, открытие «Домика» (так называют интернат воспитатели и сами школьники) стало возможным только благодаря всесторонней поддержке городской власти, которая не только выделила помещение под проект (интернат занимает часть детского садика на ул.Героев Сталинграда), но и помогала с оформлением официальных документов. Ремонт, мебель, бытовую технику оплатили европейские организации-партнеры и местные спонсоры: Кировоградский завод дозавтоматов, ОАО «Кредитпромбанк» и др.

Впрочем, не все так гладко. Торжественное открытие «Нашего дома», которое состоялось во вторник, 22 апреля, на самом деле — совсем не открытие. Двенадцать детей — от девяти до шестнадцати лет — живут здесь уже почти семь месяцев и чувствуют себя полноправными хозяевами.

— Сегодня мы празднуем первый день нашего легитимного существования, — говорит директор интерната Сергей Покидов. — Как видите, никаких материальных проблем у нас нет (действительно в «Домике» сделан замечательный ремонт, прекрасная мебель, качественная бытовая техника, современный компьютер и т.п. — Авт.). Неравнодушных людей, готовых помочь, очень много. И это не только крупные спонсоры, люди просто приходят и приносят, у кого что есть… Но у нас нет самой элементарной законодательной базы! Все эти семь месяцев мы жили и боялись: нас пугали санстанция, КРУ, все существующие контролирующие организации. Их тоже можно понять: по закону, мы — обычное интернатное учреждение. Но в нашем случае строгая финансовая отчетность, доскональное соблюдение всех санитарных норм и т.п. противоречат самой идее проекта. Дети должны чувствовать себя, как в обычной семье, — готовить, убирать, присматривать за младшими, самостоятельно делать покупки. Тогда, выйдя из интерната, они смогут жить нормальной жизнью, как я и вы. Ведь посмотрите, что происходит: государство в принципе заботится о детях-сиротах, вузы предоставляют им комнаты в общежитиях, сейчас для них сделали очень большую стипендию — до полутора тысяч. Этого ведь должно хватить и на жизнь, и на то, чтобы что-то отложить, взять кредит. Но что это для ребенка, который за семнадцать лет ни разу не держал в руках денег, который не умеет даже каши сварить, никогда не задумывался о том, откуда берутся одежда, еда? К тому же у нас ведь нет техработников, бухгалтеров — только три воспитателя и я. Мы — педагоги, и у нас элементарно нет времени на то, чтобы учиться писать десятки отчетов во все инстанции.

Кстати, сам Сергей Покидов — заведующий кафедрой практической психологии в КИРУЭ. Несколько лет он сотрудничал с фондом «Благополучие детей» и, когда возникла идея создания в Кировограде интерната «Наш дом», согласился возглавить проект — временно, пока не найдется кто-то на роль директора. Строил «Домик», работал со школьниками в интернате и увлекся. Сегодня «Наш дом» — его основное место работы.

Что касается школьников, то, по словам Сергея Леонидовича, специально детей не отбирали, просто предложили ученикам школы-интерната принять участие в проекте, кто захотел — тот и переехал в «Наш дом».

…После официальной части школьники устроили для гостей экскурсию по дому, с гордостью показывая свои комнаты (совершенно неинтернатовские, на двух человек, обустроенные в соответствии со вкусами хозяев: в одних — целые выставки мягких игрушек, в других — постеры на стенах, цветы в горшках, дартс), а потом пригласили всех за собственноручно накрытый стол.

— Нам ведь ничего не нужно от государства, — сказал в завершение встречи директор «Нашего дома». — Даже бюджетных денег. Все, что вы видите, куплено и сделано за деньги спонсоров. Таких домов в Украине могут быть сотни — найдутся и средства, и люди, готовые работать. Единственное, что требуется от государства, — не мешать, не требовать слишком большого количества бумажек, относиться к таким домам, как к семьям (потому что это и есть семьи!), а не как к учреждениям.

На встрече много говорилось о том, что это первый, но далеко не последний интернат такого типа в Кировограде. Городской голова Владимир Пузаков и директор фонда «Благополучие детей» Ирина Зверева горячо обещали друг другу дальнейшее сотрудничество. Хотелось бы верить — дети, живущие в «Нашем доме», кажется, очень счастливы в своей новой семье.

Фиаско младодемократов, или Конец оранжевой мечты

Ты помнишь, как все начиналось?.. Стояли люди на майданах и верили. Напрасно, похоже… Одной из главных наших надежд было обновление власти, смена политической системы, которых мы не дождались. А может, которых ОНИ не допустили… Не я один такой злопамятный, еще много людей помнят, как Ющенко и его соратники обещали напринимать в Секретариат Президента молодых и неиспорченных выпускников Гарварда и Оксфорда. Глядя на лицо Балоги и его подчиненных, хочется горько смеяться, только вспоминая об этом нелепом прожекте. Более того, я даже помню, как обещали на все ответственные должности во власти устраивать реальные кадровые конкурсы, на которых предпочтение предполагалось отдавать молодым, образованным, перспективным… Вспомните главу своего района или области, и закроем эту тему, ладно?

Спустя три с лишним года можно со всей неотразимостью истины констатировать: надежды на обновление растаяли. Мечты многих поблекли, как привязанная осенью 2004-го к дереву оранжевая ленточка на ветру и под дождями. Молодую кровь так и не пустили по венам страны.

Подавляющее большинство из нас вовсе не ждало перемен в духе «Поки ми помаранчевi стрiчки на гiлки вiшаємо, а завтра — вас», хотя некоторые питали и такого рода надежды. Нам, романтикам-идеалистам, просто хотелось, чтобы сразу после выборов и революции в любой госадминистрации нас встречал с горящими глазами молодой и перспективный чиновник, на лету вникающий в проблему и в меру сил сразу же помогающий. Без взятки. Нам виделось, как в суде молодые юристы отстаивают попранное право; как несправедливые решения времен «преступного режима Кучмы» быстро отменяются смелым новым поколением жрецов Фемиды. Нам даже виделись молодые, бескомпромиссные, бескорыстные, прямо как из сериалов, борцы с преступностью из нового поколения правоохранителей. Да много чего еще мечталось и виделось…

Я и сейчас улыбаюсь, вспоминая, как представители проигравшей на тех выборах стороны вскоре после первой волны кадровых перестановок от Ющенко на всех углах начали вопить об «оранжевых репрессиях», о «профессионалах, выбрасываемых на улицу», и т. д., и т. п. Кого и куда выбросили, я не знаю. Потому как все пристроены. Потому как все, даже самые «прожженные кучмисты» (пользуясь той терминологией), отлично себя чувствуют и сегодня. Я не видел (и никто не видел!) на бирже труда ни одного бывшего главу администрации или начальника какого-нибудь управления. Да чего там далеко ходить. Кировоградский губернатор (в его-то профессиональных качествах не сомневаюсь, просто для примера упоминаю), его замы, подавляющее большинство чиновников в областной государственной администрации абсолютно те же, что и при «той» власти. В Кировоградском горисполкоме те же лица, что и при «преступном режиме». Некоторые лишь поменяли кресла.

Ау, молодые, а вы где? Почему не пришли на смену?

Первые месяцы «оранжевой власти» подавали хоть какие-то надежды. Появилось на вершинах власти несколько молодых лиц. Юрий Луценко пошел милицией руководить. Тарас Стецькив — Национальной телекомпанией. Юрий Павленко — вообще самый молодой министр в нашей истории — на молодежное министерство и попал. И так далее. Но покажите кого-то, кто заметил свежие струи, обновление, улучшение в деятельности подвластных им структур? Тут показательнее всего телевидение, УТ-1, которое при молодом Стецькиве стало еще более дремучим, чем было, и вскоре его убрали оттуда. Луценко только смешит, мне кажется, на посту министра народ, делая и так нелюбимое массами ведомство каким-то карикатурным. ГАИ там туда-сюда реформирует, еще чего-то. А еще, кажется, новый фасон формы при нем ввели… Молодежный Павленко изо всех сил до сих пор скрывает, что это второго его ребенка крестил Ющенко. А первого-то — Леонид Данилович Кучма, против «режима» которого на майданах боролся и Павленко. И чего это я прицепился к его родственным связям? Да ничего, кто знает, каким из своих кумовей он будет больше гордиться лет так через пять-десять. Павленко просто попал под руку как одно из самых ярких олицетворений того самого процесса, который вынесен в заголовок статьи.

Он не участвовал в конкурсе на занятие поста министра молодежной политики, как затем не выигрывал в напряженной и бескомпромиссной борьбе право быть губернатором Житомирской области. Все проще. Просто его тесть был директором физкультурно-оздоровительного комплекса Национального банка Украины, когда банком этим руководил Виктор Ющенко. В сауне они вместе парились, вот тут карьера зятя и поперла.

Для меня в карьере Павленко (кстати, вполне мне симпатичного человека) — вся квинтэссенция украинской кадровой политики. И как одно из ее следствий — неуспешность страны, порочность и даже позорность власти.

Можно быть хорошим человеком, достойным профессионалом и классным управленцем. Но сначала надо быть кумом, сватом, племянником, на худой конец — другом детства сына влиятельного папы. Без этого вход в нашу большую политику и большую власть заказан. А попав в среду, под ее влияние моментально попадаешь. Несколько месяцев с депутатским значком на лацкане или в уважаемом кабинете делают из самого молодого и перспективного человека юного старичка, который думает не о том, что бы в ведомстве своем улучшить, а о выслуге, ранге госслужащего и о том, как бы юридически почище оформить на семью дачный участок в Конче-Заспе.

О каких судьбах Отечества можно думать, когда у тебя в «Мерседесе» кресла до сих пор не оборудованы автомассажером?

Как быстро уходит блеск из глаз молодых людей, вовлеченных в государственную машину! Какими они становятся безжизненно активными, механическими, потусторонними. Это буквально за несколько недель происходит. Вспомните нынешнего давно не публичного Романа Бессмертного. Самый показательный случай. Он, видимо, самый старый из молодых украинских политиков. Сверхпенсионер в сорок лет. И таких множество…

Власть в момент дает деньги, влияние, уважение, связи. Но она же моментально крадет ту жизненную позитивную энергию, с которой человек только и может делать добро для всех, а не только для себя. И, сдается, из молодых она забирает ее в десятки раз быстрее, чем из прожженных, матерых аппаратчиков. Еще когда Арсений Яценюк был министром экономики Крыма, он выдвигал ряд интересных идей по своему ведомству, пытался что-то новое внедрить. Сегодня он уже рассуждает об «объединяющем факторе», «эволюционном подходе». И вообще один из факторов взлета этого молодого политика — показная аморфность, приспособление, мимикрия. Кто вспомнит его политические взгляды в 2004-м? А в 2006-м? Вот-вот.

Была, была надежда народная на новую во всех смыслах власть — молодую, дерзкую и дерзающую! А получили стремительно стареющих дядек, которым слегка за тридцать и у которых жизнь уже удалась. Бесполых, мышиного цвета, которым на самом деле по барабану — Ющенко или Янукович, они бы при любом устроились (и устраиваются). А еще у многих из них жутко бегают глазки (уже есть, видимо, от чего), как, например, у самого молодого в истории украинского генерала Валерия Гелетея, возглавляющего Государственную службу охраны. Или у Олеся Довгого, секретаря Киевсовета. Или у губернатора Днепропетровской области Виктора Бондаря. Или… Да хватит, долго их всех можно перечислять.

Вероятно, что-то хотя бы попробовать поменять в стране на системном уровне действительно сможет уже то поколение, которое родилось при независимости Украины. С нынешним, «помаранчевым» поколением младодемократов уже все понятно…

Ситуация осложняется тем, что система действующая даже не пускает в свои ряды «чужих» — таких, от которых можно было бы ждать перемен. Такова механика нашего косного управляющего аппарата, что она выталкивает из своих рядов совершающих слишком много телодвижений. Помню я нескольких таких, подающих шикарные надежды. Но их имена точно никому уже ничего не скажут, не буду и упоминать. Будем ждать, когда подрастут новые люди, и надеяться, что для этого понадобится уже менее сорока лет…

Убил или …не убивал?

На грани развала оказалось уголовное дело об убийстве 26-летнего уроженца Кировограда Андрея Петрова, жизнь которого трагически оборвалась в безымянном переулке окраинного района Арнаутово в ночь с 15 на 16 мая 2005 года. Все, что недовершило очередное, третье по счету, досудебное следствие, теперь грозит окончательно рассыпаться в Ленинском районном суде Кировограда.

Первым признаком, говорящим об этом, стали переносы судебных заседаний из-за неявки свидетелей. Адвокат потерпевшей стороны поставила вопрос о том, что прокуратура, представляющая в суде государственное обвинение, мало обеспокоена тем, чтобы обеспечить явку свидетелей в суд, а руководство УМВД следует предупредить об ответственности за невыполнение постановлений о доставке свидетелей. К самим же свидетелям, игнорирующим судебные повестки, — применять меры воздействия, предусмотренные законом. Тем не менее, и 23 апреля, когда заседание все же состоялось, количество свидетелей прибавилось незначительно.

Но этот день преподнес и новый «сюрприз»: двое свидетелей отказались от дачи показаний. Первым из них стал дядя подсудимого — тот самый, который ранее, на двух предыдущих слушаниях дела, свидетельствовал, как в ночь после убийства его племянник смывал кровь и как он (вместе с О., другим фигурантом дела — но не обвиняемым, а свидетелем) распорядился мобильным телефоном, принадлежавшим Андрею Петрову. Теперь же дядя воспользовался своим правом не свидетельствовать против родственника. А следом то же право использовала мама О., заявив, что дело касается ее сына. Получилось, суду допрашивать некого, слушание дела вновь приостановилось, а важные для суда обстоятельства оказались повисшими в воздухе.

Кое-кто из свидетелей, дававших важные показания на предыдущих слушаниях, сменил место жительства. Но вновь возникает ощущение, что ни прокуратура, ни милиция не прилагают усилий, чтобы их найти. На предварительном следствии подсудимый Н. (тогда — подозреваемый) чистосердечно признался в убийстве, но в отсутствие свидетелей постепенно набирает вес другая версия, о которой уже заявляла его защита: не убил, а «всего лишь» нанес тяжкие телесные повреждения. Сможет ли судебное следствие залатать дыры, которые оставило самое первое, из рук вон плохо проведенное прокуратурой предварительное следствие и которые добавляет уходящее время?

Практически ничего не дали и жалобы, которые мама Андрея Петрова, доведенная до отчаяния «неторопливостью» правосудия, отправила в Верховный суд Украины и Президенту Виктору Ющенко. В полученном ею ответе на одну из них утверждается, что задержки с рассмотрением дела связаны, в частности, и с тем, что она сама якобы трижды не являлась в судебное заседание. Но Людмила Андреевна это категорически оспаривает. А тот факт, что следствие — то предварительное, то судебное, то вновь предварительное — тянется уже на протяжении трех лет, в течение которых подозреваемый находится в СИЗО, имеет еще одну сторону. Проходя тюремные университеты, Н. уже наизусть цитирует Конституцию и даже ставит под сомнения показания своего дяди на предварительном следствии, поскольку тот якобы не был предупрежден о праве не свидетельствовать против родственника. А дядю по этому поводу теперь допросить невозможно…

Впрочем, суд в поиске истины еще не сдается: после очередного заседания слушающий дело судья Вадим Мельник сообщил, что направил постановление об этапировании в Кировоград фигуранта О., отбывающего наказание по другому уголовному делу в одной из западных областей Украины.

Нехорошо обманывать!

Городская власть обманула частных предпринимателей. Причем дважды. В очередной раз ребром встал вопрос о ликвидации уличной торговли в центре города — и горисполком принял соответствующее решение.

Палатки, несколько лет стоявшие напротив главпочтамта и на Преображенской, от гостиницы «Киев» до Дома быта, с 12 мая должны быть убраны. Исполком, вторя городскому голове, решил, что центр города должен быть свободным от уличной торговли. Представители власти считают, что центральная часть города перегружена торговыми палатками и лотками выносной торговли. Вместо улиц предпринимателям предложат места на центральном рынке.

Все бы ничего, но предприниматели считают себя незаслуженно обиженными и обманутыми. До этого решения владельцы палаток шли на все условия, выдвигаемые властью, — заключили договора на вывоз мусора, поменяли палатки на однотипные, неоднократно вскапывали газоны, находящиеся рядом, белили деревья. И даже оплатили патент на полгода вперед, потому что их об этом попросили. Мало того, совсем недавно с представителями власти были согласованы эскизы новых торговых мест, которые уже изготовлены и стоимость которых для каждого предпринимателя составила пять тысяч гривен. А теперь – все убрать?

Во всех цивилизованных странах в больших городах на центральных улицах есть уличная торговля. Речь не идет о живой рыбе или помидорах. Но воздушные шары, цветы, газеты и журналы, носовые платочки, пакеты и прочая такая необходимая мелочь должна быть доступной. Совсем не обязательно за тетрадкой идти на рынок или в специализированный магазин, тем более что магазины начинают работу намного позже, чем раскладываются палаточники. Власть ведь декларирует, что каждый ее шаг направлен навстречу народу, для его блага и удобства. Проведите соцопрос! Пусть люди скажут, что является первоочередной задачей для мэра и его заместителей. Уверены, что в перечне претензий к власти торговля в центре города займет далеко не первые места, если вообще будет там присутствовать.