Ни мне, ни тебе, или Сюжет для Лопе де Вега

Эта история настолько затянулась, что со временем обросла разного рода толками и домыслами и даже стала проблемой областного значения. Ее суть формулируют так: Райковичу не дают стадион АРЗ.

Следует сразу уточнить: не бизнесмену Андрею Райковичу лично, а коллективу ОАО «Мясокомбинат “Ятрань”», у которого стадион АРЗ уже несколько лет находится в аренде. Руководство предприятия, вложив в сооружение определенные суммы денег, решило просить областной совет разрешить приватизировать целостный имущественный комплекс стадиона, чтобы инвестировать значительные средства в его развитие без изменения целевого назначения. Дважды данный вопрос на сессиях областного совета был «завален».

Чтобы избежать обвинений в заангажированности от любого из оппонентов, редакция «УЦ» решила не высказывать в данной публикации свое мнение, хотя его, безусловно, имеет. Единственное, что хочется заметить: в нашем государстве уже давно и бесповоротно земля стала товаром. И как-то «некстати» на самых лакомых участках оказываются дома культуры, детские сады, леса, парки, набережные и стадионы. При этом процесс приобретения земельных участков настолько увлек имущих сограждан, что даже за благородными побуждениями они усматривают попытки наживы…

Итак, несколько блиц-интервью с людьми, которые так или иначе участвуют в судьбе стадиона АРЗ.

Андрей Райкович, председатель наблюдательного совета ОАО «Мясокомбинат “Ятрань”»:

— Представление в облсовет по данному вопросу дважды делала облгосадминистрация. Не знаю, почему документ не подали на депутатскую комиссию по вопросам собственности и приватизации. От меня требуют бизнес-план дальнейшей деятельности. Но стадион — это не бизнес, а социальный проект! Мы не планируем получать от этого прибыль. Очень хотелось бы найти нормального инвестора и привлечь его в качестве субподрядчика. А для этого надо объект иметь в собственности. В планах — реконструкция теннисных кортов, раздевалок, достройка бытовых помещений, учебного спортивного класса. В зимнее время там должен быть каток, как несколько лет назад. Предложенная нами схема приватизации не дает возможности использовать стадион не по назначению. Неужели это трудно понять?

За границей в подобных ситуациях предоставляют налоговые льготы, да еще и дотируют. У нас — только палки в колеса. Очень жаль, что все это затянулось, сезон строительства уже закончился. Я как депутат имею право сделать представление по вопросу приватизации комплекса стадиона. Если не поддержат — плюну! Устал стучать в непробиваемую стену…

Александр Черноиваненко, председатель постоянной комиссии по вопросам собственности и приватизации областного совета, депутат от фракции БЮТ.

— На комиссии этот вопрос не рассматривался, мы не видели никаких документов, поэтому фракция БЮТ его не поддержала. Кроме того, мы настаиваем на том, что приобретение подобных объектов, как и приватизация земли, должно проводиться на конкурсной основе.

Я сам запросил документы по стадиону. Договор аренды заключен на 45 лет. Месячная арендная стоимость — 380 гривен. Вопрос: для чего приватизировать? Закон в подобных ситуациях разрешает проводить реконструкцию.

Кроме того, мы не видели официальных подтверждений тому, что какие-то средства уже вложены. А вот ДЮСШ, на чьем балансе находится земля под стадионом, имеет большие долги за землю — около ста тысяч.

Если Райковича не удовлетворяют условия аренды, пусть отказывается. Обладминистрация найдет инвестора.

Станислав Березкин, член фракции БЮТ в облсовете:

— Я уважаю и ценю Райковича. Он производит колбасу, мясо, а я — масло. Андрей Павлович весь увешан орденами, но это не дает ему приоритетного права на выкуп стадиона. Только аукцион, в результате которого стоимость комплекса может быть увеличена.

Льгот не может быть ни для кого, это коммунальная собственность. Дому культуры АРЗ тоже обещали не менять назначение, а сегодня там очередной «Фуршет». Так может быть и со стадионом. Фракция БЮТ настаивает на том, чтобы вопросы приватизации проводились через аукцион. Все должны быть в равных условиях.

Александр Корнюша, член фракции Партии регионов в облсовете:

— Передача стадиона в собственность мясокомбинату принесла бы много позитива нашему городу. Это и дополнительные средства в бюджет, и привлечение инвестиций, и, в конце концов, создание хороших условий для занятий физкультурой и спортом не только для работников мясокомбината и жителей Новониколаевки, но и для всех кировоградцев. Положительное решение этого вопроса можно было бы расценивать как позитивный шаг и со стороны Райковича, и со стороны областного совета, который этому должен способствовать.

Причину того, что вопрос блокируется, я вижу в узкопартийных интересах отдельных депутатов облсовета, которые составляют большинство. Имею в виду БЮТ. Переломить эту ситуацию может только один человек — Николай Алексеевич Сухомлин. Я уверен, что его мудрость, опыт, авторитет могли бы повлиять на возникшую проблему.

Николай Сухомлин, председатель Кировоградского областного совета:

— Я не вижу в позиции Райковича деструктивизма. Он своей многолетней деятельностью показал, как умеет работать. Это новые рабочие места, качество продукции, условия производства, участие в многочисленных выставках и ярмарках. Кроме того, он спонсор и меценат. Сегодня он хочет, чтобы люди в хороших условиях занимались спортом. Что тут плохого?

Когда-то областная власть, в чьей собственности был стадион, попросила Андрея Павловича взять имущество в аренду, чтобы спасти от окончательного разрушения и разграбления. Он взял и сохранил. Но на тот момент у него не было далекоидущих планов, и в договоре аренды не было оговорено, что вкладываемые средства должны учитываться в случае выкупа объекта. Теперь он не может показать затраты.

Райкович дает гарантию сохранения назначения объекта, и у меня лично нет оснований ему не верить. Кто-то опасается, что на месте стадиона будут строиться коттеджи… Не такой Райкович. Он ни разу власть не подвел, не должен подвести и со стадионом.

Что касается аукциона, то об этом только говорят. Никто официально эту процедуру не инициирует, просто не дают Райковичу, вот и все! В конце месяца будет сессия облсовета. Рассмотрят ли депутаты этот вопрос, трудно сказать…

Испытание безводьем

Если хорошие часы должны быть испытаны на ударо- и водостойкость, то кировоградцы на минувшей неделе прошли испытание на безводостойкость. И низкий поклон труженикам предприятия «Днепр-Кировоград», которые не просто провели столь необходимые для водовода планово-профилактические работы в установленные – весьма сжатые, кстати сказать! – сроки, но и дали областному центру воду на сутки раньше запланированного. Уже в пятницу к концу дня водовод вышел на полную мощность.

Как говорится, пережили, хотя подвести некоторые итоги вынужденного безводного существования целого города в течение четырех суток и сделать определенные выводы стоило бы.

Начнем не с кировоградцев, которые к такому, говоря словами Зощенко, уже несколько привыкши. У экс-кировоградцев и иностранных гостей города, которым повезло приехать именно в эти дни, глаза лезли на лоб от изумления. Поскольку они в своих благополучных зарубежьях к такому как раз не привыкши. Надо ли рассказывать, что испытывает человек, которому мечталось первым делом после дороги залезть в горячую (от чего значительная часть кировоградцев давно уже отвыкши!) ванну, а тут на тебе – нет в кранах воды даже холодной?! Выборочный опрос дал поводы изумиться и другому. Никто из опрошенных ни разу за эти четыре дня в глаза не видел машин-водовозок, подвозящих воду в спальные районы. То есть опрошенные не исключают, что такой подвоз был, но, возможно, как раз в те часы, когда трудящееся население находилось на работе. Правда, по имеющейся информации, в детские садики, школы и больницы воду подвозили.

Впрочем, и здесь не обошлось без своего рода издержек. Педунивер вместе со своим лицеем просто не проводил занятий, теперь пропущенные дни будут наверстывать в выходные. Начальная школа «Мрія» девятой гимназии (может быть, не только она?) огорошила родителей объявлением: принесите по два литра воды (а если сможете, больше), не то закроем туалеты. А о том, какие неудобства пережили обитатели многоэтажек, не успевшие запасти воду (да и успевшие тоже), говорить не приходится: наши читатели испытали это на собственном опыте. И еще: не окажется ли во множестве многоэтажек вследствие четырехдневного отсутствия воды забитой канализация – со всеми печальными последствиями! – ответа на этот вопрос мы пока не знаем. Словом, плохо было городу без воды. Один из собеседников даже заявил категорически: «Если в выходные не дадут воду, уеду в Кременчуг!» Ну, наверно, потому что там море.

Вот только – внимание, читатель! – и Кировоград расположен не в сухой и безводной пустыне. Есть Холодные ключи, есть Северинский и Лелековский водозаборы. Давно идут жаркие споры, нашим постоянным читателям известные: достаточно Кировограду собственных источников или нет? Но не об этом речь. При существующих мощностях водозаборов, понятно, воды городу никак не хватит. Но – а разве нет вообще никакой альтернативы?! Есть, в конце концов, в дополнение к водозаборам еще и резервуары водоканала, которые, если они заполнены, могут обеспечить спальные районы водоснабжением хотя бы на час-другой утром и вечером. Но приходила ли мысль об этом в голову городской власти или руководству предприятия, арендующего водоканал? Если это не было сделано в советское время или было невозможным в тяжелые первые годы после обретения страной независимости, то совсем не значит, что не могло быть сделано после начала экономического подъема. Безводная ситуация, в которой не раз оказывался город, буквально вопиет: нужны магистрали от действующих водозаборов на имеющиеся резервуары, и тогда, пусть «на голодном пайке», город в критических ситуациях все же не останется без водоснабжения вообще.

Вот об этом и стоит подумать вышеназванным уважаемым структурам. Причем еще вчера!

Водоснабжение во тьме

Предприятие «Днепр-Кировоград» завершает ежегодные планово-профилактические работы, начатые 9 октября. К моменту выхода этого номера «УЦ» воду из водовода уже должны получить Светловодск и Александрия. Водоснабжение Знаменки должно начаться 12 октября, с 19. 00. На первую зону Кировограда вода должна начать поступать в субботу, 13 октября, с 12.00.

То, что сделало областное водоснабжающее предприятие и работающие на нем люди за последние несколько суток, заслуживает самой высокой оценки. Но отдельное слово необходимо сказать об условиях, в которых работала диспетчерская служба водовода — причем не только в этот период.

С 14 часов 15 минут 1 октября главный офис предприятия «Днепр-Кировоград» в областном центре, по улице 50 лет Октября, остается без электроснабжения. Диспетчер Валентина Кротенко рассказывает, что в ночное время диспетчерам приходится работать … при свечах и керосиновой лампе! Обесточен и диспетчерский пульт, с которого обеспечивается оперативная связь со всеми участками водовода. В этой нештатной ситуации диспетчера пользуются обычным телефонным аппаратом, имеющим выход на межгород, и мобильником. Представьте себе, каково это — раз за разом набирать длинные междугородние номера при неверном свете свечей. Из-за слабого освещения диспетчера лишены возможности заносить постоянно поступающую информацию в журнал — делают заметки каракулями в черновиках, а начисто переписывают в журнал уже утром, когда всходит солнце.

Все это не мелочи — речь идет о службе, в которую постоянно, на протяжении каждых суток, поступает информация, требующая при определенных условиях оперативного реагирования и принятия ответственных решений. О службе стратегически важного для Кировоградской области объекта. А тот факт, что с 9 октября ведутся планово-профилактические работы, которые необходимо завершить в запланированные сроки, чтобы дать воду четырем крупным городам, не считая небольших населенных пунктов по трассе водовода, только усугубляет ситуацию.

Работают в этой службе женщины. Заступают на дежурство на сутки. Еду приносят с собой. Из-за отсутствия электроснабжения они не могут даже приготовить себе чай. Не могут поставить принесенные продукты в холодильник, чтобы они не испортились. Даже выход, извините, в туалет в ночное время превращается в проблему. Кому должны сказать они за это спасибо? Может быть, частной компании «Кировоградоблэнерго», безжалостно отключающей неплательщиков за долги, в которых в данном случае виновно не предприятие «Днепр-Кировоград», а предприятия, получающие воду из водовода и распределяющие ее населению.

Из-за отсутствия напряжения, рассказывает инженер производственно-технического отдела Геннадий Буньковский, не работают компьютеры, фиксирующие данные, поступающие через систему GSM с различных участков трассы водовода. Техническое обеспечение работы областного водоснабжающего предприятия опускается до уровня каменного века. Нет возможностей для подготовки служебных документов, блокирована работа бухгалтерии, лаборатории, осуществляющей контроль качества воды в Кировограде, и других служб.

Создается впечатление, что руководители «Кировоградоблэнерго» вместе со своими сотрудниками и их семьями живут не в Кировограде, а на Венере, по слухам, недостатком воды не страдающей. Дали бы электроснабжение хотя бы на время столь ответственных планово-профилактических работ, так нет же! В действительности напряжение было отключено еще в сентябре, а включили его перед 30 сентября, перед днем выборов в ВР, — и только потому, что в здании предприятия работала участковая избирательная комиссия. А едва выборы закончились — свет отключили!

Еще одна подробность. Для экстренных ситуаций главный офис, конечно же, имеет собственный дизель-генератор. Но!.. Включать его нельзя! СЭС запретила своим предписанием, поскольку гул дизеля мешает жителям соседних домов.

И последний штрих. Режимное предприятие имеет, естественно, и охрану, но по ночам и она сидит без света. По признанию охраны, ночью без освещения в пустом здании жутко. Спасибо, что рядом стройка идет и хотя бы подлежащий охране двор здания освещен фонарем, висящим на подъемном кране.

«Разрулит» ли ситуацию хотя бы какая-нибудь власть? Защитит ли кто-нибудь СВОЕ коммунальное предприятие и его трудовой коллектив? Проснется ли совесть или хотя бы корпоративная солидарность у предприятий, работающих в единой технологической цепочке с водоводом? Ответов на эти вопросы нет.

Строем и с песней!

Это «прикольное» объявление висит в Кировоградской территориальной избирательной комиссии. В чем заключается прикол, рассказал редакции представитель одной из ДВК (то есть участковой избирательной комиссии), который попытался получить в теркоме деньги, причитающиеся за работу на внеочередных выборах в ВР.

В объявлении дважды (!) повторяется, что участковые комиссии за деньгами должны являться только в полном составе. Дважды, наверно, потому, что, по убеждению теркома, в участковых комиссиях с одного раза ничего не понимают – такие там, видимо, непонятливые собрались? А если кто-то в указанный день и в указанное время не смог с работы отпроситься? Заболел, не дай Бог? Значит, остальным денег не полагается? Следовательно, приходить комиссии должны только так – по-армейски, строем и с песней? Интересно было бы знать, кому в теркоме пришла в голову такая по-ефрейторски веселая идейка… В конце концов, если так уж невозможно высокому теркому снизойти до отдельно взятого рядового члена рядовой участковой избирательной комиссии, то раздали бы деньги и ведомости председателям УИК, чтобы те провели оплату. Но так, наверно, нельзя! А потому вариант единственный – «строем и с песней»!

Вдобавок человеку, который поведал нам эту историю о его попытке получить деньги в теркоме индивидуально, сказали там же, что через неделю терком будет вообще закрыт. Стало быть, плакали ваши денежки?

Не спешите продавать «Этал»

Во вторник, 9 октября, должны были состояться открытые торги по продаже 100% акций александрийского научно-производственного объединения «Этал». Однако аукцион был отложен на неопределенное время. Возможная причина — судебный иск главы Кировоградской областной госадминистрации Вадима Черныша против руководителя Фонда госимущества Украины Валентины Семенюк. Губернатор считает намерения ФГИ продать предприятие антизаконными.

Научно-производственное объединение «Этал» — предприятие электротехнического направления, специализирующееся на выпуске контактной аппаратуры, печатных плат, комплектующих устройств. Покупатели продукции александрийских электронщиков — предприятия атомной энергетики, нефтегазпрома, металлургии. Оценочная стоимость активов НПО «Этал» — 84 млн. гривен. Конкурс по реализации НПО Фонд государственного имущества объявил 25 июля текущего года. Начальная цена объекта — 56 млн. грн.

Как уже писала «УЦ», одним из требований ФГИ к потенциальным покупателям было обеспечение роста доходов в течение пяти лет после смены собственников с 85 до 200 млн. грн. в год (по итогам 2006 г. доход предприятия составил 83 млн. грн., а чистая прибыль — 375 тыс. гривен). Кроме того, претендент на покупку завода должен либо не менее трех лет производить электрораспределительную и контрольную аппаратуру или продукцию, используемую в таком производстве. При этом доход участника конкурса должен быть не меньшим, чем доход НПО «Этал» за 2006 г. Наиболее реальным покупателем считался представитель российского бизнеса — ОАО «Контактор» из города Ульяновск (его выручка в 2006 г. почти в три раза превысила доход александрийского предприятия), входящее в состав крупного концерна «Росэнергомаш».

Глава ОГА Вадим Черныш, в свою очередь, весьма удивлен стремлением ФГИ продать неубыточное государственное предприятие. Губернатор Кировоградщины направил Президенту Украины и премьер-министру обращение, в котором, в частности, говорится: «…продажа государственного предприятия иностранной коммерческой структуре чревата уничтожением целостного имущественного комплекса, возможной потерей рабочих мест, а также, как следствие, — уменьшением поступлений в бюджеты всех уровней. К тому же в результате сомнительной (с точки зрения действующего законодательства) операции, может возникнуть социальное напряжение в области». Конец цитаты.

В то же время в пресс-службе Фонда государственного имущества журналисту «УЦ» сообщили, что им пока не известно о существовании какого-либо судебного иска в отношении конкурса по продаже акций «Этала». На приобретение александрийского предприятия претендовали четыре структуры: ОАО «Электроаппаратура», ООО «Торговый дом “Электроаппаратура”», упоминавшийся выше «Контактор» (все — Россия), и ЗАО «Завод крупных электронных машин» из Новой Каховки. Из них комиссия Фонда отобрала две компании- «финалистки»: «Контактор» и «Завод крупных электронных машин». Так вот, аукцион во вторник не состоялся потому, что у комиссии возникла необходимость дополнительно проверить поданные этими компаниями документы.

Напомним, 20 сентября не состоялось подписание инвестиционного соглашения на достройку и ввод в эксплуатацию КГОКОРа, теперь — сорвался аукцион по «Эталу». Не везет в этом году Фонду госимущества с предприятиями Кировоградской области…

Горькое послевкусие сахара

В 1991 году в Кировоградской области было одиннадцать сахарных заводов, сегодня работают всего четыре — да и те не в полную силу — стране не нужно столько сахара. Истории всех поселков, построенных когда-то для работников сахзаводов — Молодежного, Липняжки, — мало чем отличаются друг от друга, но от этого они не менее трагичны: разрушенные дома, пустые улицы, сотни людей, которым некуда идти, негде работать и не на что надеяться.

Большинство сахзаводов обанкротились и были пущены «на лом» в 90-е годы, когда государство установило граничную цену на сахар, которая не учитывала стремительной инфляции, роста зарплат, подорожания горючего и свеклы. Самый старый в области Саблино-Знаменский сахзавод 90-е с горем пополам пережил. Еще в 2002-м на предприятии работали 500 человек, в 2006-м — уже 85. В июле 2007-го завод закрыли и оборудование стали демонтировать.

Село Владимировка, в котором находятся останки сахзавода, пока еще не производит впечатления «мертвой зоны» — здесь 1200 жителей, в школе 150 учеников, есть детсад, больница. Но надолго ли? Большинство трудоспособного населения (почти все потомственные, в третьем-четвертом поколении, «сахаровары») живет на пособие по безработице, меньшинство — ездит на работу за несколько десятков километров. Никаких земельных паев бывшим заводчанам не положено — не колхоз, не заработали. До сих пор тут жили надеждой…

Саблино-Знаменский сахзавод начали строить в 1883 году графы Мусин-Пушкин и Радзиевский. Они же провели сюда железнодорожную колею, привезли оборудование из Австрии, построили несколько жилых домов, общежитие для рабочих «Холостяк». В 1894 году было создано акционерное общество «Саблино-Знаменский свекольно-сахарный и рафинадный завод». 22 сентября 1895 года завод торжественно открылся. И с тех самых пор до 2002 года завод не простаивал ни одного года: он продолжал работать в Гражданскую войну, в Великую Отечественную оборудование и рабочие были эвакуированы в Пензенскую область. «Мама рассказывала, что руководил эвакуацией ее дядя — дед Трофим, — говорит бывшая бухгалтер завода Лариса Рыбачок.- Рассказывала, как обрезали станки, грузили на платформы, люди боялись, что завод не вернут, но, как только немцы ушли, оборудование тут же привезли обратно, и уже в 1944-м завод опять работал».

В 1995-м с размахом отметили столетие предприятия. «Столько народа было, что сахар некуда было класть, — рассказывает бывшая начальник отдела кадров завода Ольга Карауш. — Везде цветы, люди, подарки». В 1996-м сахзавод перестал быть государственной собственностью — опять, как и 100 лет назад, было создано акционерное общество, 10% акций которого осталось в собственности государства. В самые тяжелые для других сахзаводов времена сюда даже газ сумели провести, правда, объемы производства с каждым годом заметно сокращались. К концу 2002 года 97% акций АО принадлежали одному человеку (в 2003-м сахзавод был уже зарегистрирован как частное предприятие) — некоему Владимиру Агаркову, который, по словам бывших работников предприятия, даже привлек во Владимировку иностранных инвесторов, чтобы завод работал круглогодично. Но в 2004-м Агарков почему-то заложил принадлежащий ему завод, а через два месяца после этого трагически погиб. По договору залога завод перешел к ЗАО «Зерноторговая компания», которое, в свою очередь, передало его криворожской фирме «Элита». Инвесторы, понятно, уже ничего никуда не инвестировали.

С тех пор среди собственников и арендаторов завода числилось огромное количество ЗАО и ОАО с идентичными названиями. На данный момент имущественный комплекс арендует ООО «Саблино-Знаменский сахарный комбинат». Интересная деталь — именно это ООО должно работникам завода зарплату за 2006 год — более 300 тысяч гривен — и арендную плату за землю сельсовету — 130 тысяч. Многократные суды по искам бывших работников и сельсовета, конечно, обязали ООО выплатить долги, но арендатор, как выяснилось, совсем не имеет имущества — взять с него совершенно нечего.

Кто именно срезает оборудование, куда его продает или сдает и нельзя ли средства от его продажи пустить на зарплату, выяснить не удалось. Меня не только не пустили на территорию, но и категорически отказались дать какие-либо контактные телефоны руководства завода, впрочем, как и ответить на вопрос, кто именно им руководит.

Маленький заводик, способный за сутки переработать всего полторы тысячи тонн сахарной свеклы, в современных условиях был обречен — с этим трудно спорить. Да никто теперь и не спорит. Бывшие работники хотят уже только свою зарплату, не ожидая никакой помощи ни от государства, ни от собственника завода — кто бы он ни был. Их обращение по этому поводу в Секретариат Президента было перенаправлено в Кировоградскую облгосадминистрацию, и 30 марта 2007 года в управлении агропромышленного развития была создана специальная рабочая группа для расследования ситуации. 5 сентября рабочая группа передала результаты своей работы в Знаменскую районную прокуратуру. Слово за прокуратурой…

А что дальше? Долго ли проживет Владимировка? Никто (!) из разговаривавших со мной бывших «сахароваров» не мог ответить на вопрос, что он собирается делать дальше. Да и я, признаться, не могу придумать ни одного варианта: что можно делать в селе, где нет ни одного предприятия, даже крохотной фирмочки, без земли и без надежды?

Со страхом и упреком

Пресловутые долговые ямы, которые так мастерски живописали в своих романах классики, давно ушли в прошлое. На смену этим варварским пережиткам устрашения неплательщиков пришли более современные, но, увы, не всегда отвечающие здравому смыслу методы взыскания долгов…

Ситуация, в которой оказался герой этой публикации, у рядового читателя может вызвать реакцию от недоумения до легкого шока. Вот уже около десяти лет молодой человек работает водителем в одной из кировоградских служб такси. За это время у него если и случались отдельные нарушения дорожной дисциплины, то по первому извещению о них он сразу же платил положенные штрафы. Каковым же было его удивление, когда несколько дней тому назад ему позвонила взволнованная мать и, едва выдавливая из себя слова, сообщила о том, что пришло извещение Государственной исполнительной службы. В нем — постановление об аресте их дома за то, что сын за что-то там задолжал государству.

Будучи дисциплинированным плательщиком всякого рода взысканий и кредитов, молодой человек, естественно, подумал, что произошла какая-то ошибка. Тем не менее, учитывая едва ли не предынфарктное состояние матери, он тут же бросил все дела и помчался к родителям. Каковым же было его удивление, когда и вправду оказалось, что у него появились проблемы с местным судопроизводством. А именно: им вовремя не был уплачен штраф в размере, не поверите, 10 гривен за какое-то нарушение на дороге. Дело здесь, как вы понимаете, не в деньгах, эту смехотворную по сравнению с возникшими из-за нее проблемами сумму штрафник уплатил бы вовремя, если бы …знал о существовании долга. Но ни одного уведомления, ни одной квитанции по этому поводу он не получал.

Да, с юридической точки зрения, все правильно — судебные исполнители таким образом дали должнику время на добровольное исполнение судебного решения. За исключением момента неожиданности и того, что постановление было доставлено не по тому адресу, где фактически проживает герой этой публикации (хотя в исполнительной службе были прекрасно информированы об этом), а его пожилым родителям. Неужели нельзя было найти более щадящие способы предупредить такого «злостного нарушителя» об уплате долга? В конце концов, ведь эту сумму можно было высчитать из его зарплаты, таксист трудоустроен официально. А не превращать злосчастные 10 гривен в бездумные и бесчеловечные методы устрашения, тем самым создавая угрозу для здоровья ни в чем не повинных стариков…

Каштановый бум

Вы наверняка обратили внимание — сейчас каштанов, традиционно в эту пору года валяющихся под ногами на радость детишкам, не встретишь. В Кировограде начался «каштановый бум».

К этому «журналистскому расследованию» нас подтолкнула ставшая привычной нынешней осенью картина — неподалеку от редакции «УЦ», у каштановой аллеи, постоянно крутились какие-то люди и кто в пакетах, а кто и целыми мешками куда-то уносили собранные каштаны. Такую же ситуацию можно было наблюдать и в других парковых зонах, скверах и на тротуарах. Практически на каждом столбе, в газетах, по радио, телевизору и даже в Интернете появились необычные объявления: «Куплю каштаны. 30 тонн. Обращаться по тел…». Кому и зачем именно этой осенью да еще и в таких количествах понадобились ранее бесхозные каштанчики?..

Позвонив по нескольким номерам потенциальных скупщиков каштанов, автор понял следующее — каштаны действительно скупают! Причем в неограниченных количествах. На вопрос «Зачем?» девушка ответила скупо: «Наверное, на косметику какую-нибудь или на лекарства». И подтвердила, что «каштановая тема» началась только этой осенью, раньше они никому в Кировограде были не нужны.

Более разговорчивым оказался мужчина преклонных лет, который уже два месяца стоит на стихийном рынке возле старого автовокзала и принимает востребованное ныне «круглое коричневое золото».

— Нас тут много таких. Вот, посмотрите, рядом с вами несколько человек с мешками. Тоже каштанов ждут. Не могу говорить за всех, но мне три кировоградские фармацевтические фирмы (среди которых популярный «Ацинус») заказали собрать 170 тонн каштанов. Заверили, что гарантированно их купят. Я у людей беру кило за 30 копеек, продаю за 40. Нормальный бизнес… А каштаны и раньше были востребованы. Просто их привозили поставщики из Киева, тоже сотнями тонн. А в этом году кто-то предприимчивый придумал, что можно на месте каштаны заготавливать. Вот все в Кировограде и ринулись за ними…

Этой осенью каштанами заинтересовались пока только в областном центре. Ни в Александрии, ни в Светловодске, ни в Знаменке люди и не догадываются, какая ценность лежит у них под ногами.

— Раньше я семечки и орехи скупал, но каштанами торговать выгоднее, — продолжает наш собеседник. — Они же на земле валяются, людям ничего не стоит их собрать и отдать по дешевке. Иногда рассчитываюсь по «безналу» — кому бутылку водки дам, кому — харчи. Ведь в основном каштаны приносят люди «свободных профессий» — те же бомжи.

И вправду, всем хорошо. Людям с ограниченным достатком вместо грязных бутылок, которые приходится буквально «вырывать» у сотоварищей, внезапно нарисовалась неплохая альтернатива. Стоит походить с пакетами в парке пару часиков — и на обед есть денежка, и похмелиться хватит. В обычную авоську, говорят скупщики, влазит килограммов 10 каштанов. За несколько ходок можно гривен 10-15 заработать. Самая большая тара, с которой к нашему собеседнику приходили люди, — это мешок. В него помещается килограммов 60 каштанов, если не больше.

Но не только кировоградские бомжи «просекли» «каштановую тему». Мы поговорили с тремя молодыми людьми, которые неистово трясли дерево на беду прохожим — увесистые коричневые шарики так и норовили попасть беспечным пешеходам по темечку.

— Мы уже не в первый раз каштаны сдаем. Главное — знать, кому. Есть места, где хорошо, если 30 копеек дадут, а есть точки — там их и за 50-60 копеек кило принимают. Но можно еще «круче» сделать — перед сдачей каштаны надо вымочить в воде, чтоб тяжелее были…

Вот так и прояснилось, почему люди с особым рвением вылавливают каштаны из грязных луж — не потому, что сухих поблизости нет, а чтоб денежек побольше заработать. Голь, как говорится, на выдумку хитра!

— Я как говорю: то, что сейчас все ринулись собирать каштаны, — это очень хорошо. Помимо того, что прибыльно, так еще и подспорье дворникам. Раньше, помните, все о них спотыкались, поскальзывались, дворники эти каштаны в кучи сгребали, а дети снова растаскивали… А теперь посмотрите — улицы намного чище стали! — справедливо заметил другой «каштановый» скупщик.

Как удалось выяснить, каштаны на самом деле активно используются в фармакологии. Выжимки из них ложатся в основу многих венозных средств, обезболивающих мазей, в частности, популярного «Долобене-геля» и панацеи от варикоза — «Асклезана». Для того, чтобы выпустить один тюбик целительного геля, нужно переработать несколько десятков килограммов каштанов. Поэтому и требуются они фирмам в таких количествах.

А еще — каштаны (только не наши, а съедобные) можно жарить, тушить, готовить на пару и даже заправлять каштановым маслом салаты. Каштаны можно класть в шкафы с шубами, чтобы отгонять моль, а косметическое молочко с каштановой смесью пользуется популярностью на мировом рынке декоративной косметики. А согласно философии фэн-шуй, если коричневые шарики положить по периметру матраса, то спать на этой постели будет комфортно, а плохие сны будут обходить вас стороной. Так что наши кировоградские каштаны подтверждают высказывание Паоло Коэльо: все самое ценное валяется у нас прямо под ногами, а мы его отфутболиваем, даже не задумываясь о его ценности.

Михаил Светин: «То, что мне дал Бог»

Замечательный актер театра и кино, артист Санкт-Петербургского академического театра комедии, уроженец Киева Михаил Светин невероятно обаятелен не только на сцене и киноэкране, но и в живом общении. В начале октября в рамках гастрольного турне народный артист России, известнейший комедийный актер побывал в Украине. Предлагаемое читателям интервью записано во время его пребывания в Кировограде.

— …А в 1944-м мы вернулись в Киев. Месяц ехали в теплушках… Домой вернулись… Киев — дорогой мне город. Я знаю его как пять пальцев, потому что все детство и юность прошли на его улицах. Бессарабка, Софиевская площадь, нынешняя площадь Независимости, тогда она называлась площадь Калинина, — это все мой район.

Я помню, как на площади Калинина вешали фашистов. Восьмерых повесили, а мы, пацаны, это видели. Там все было разрушено после войны. И в фильме «Подвиг разведчика» Кадочников расстреливает предателя на фоне развалин бывшей Думы. Это те места, где я торговал папиросами, чтобы заработать для семьи. Мы же голодали. И в Ташкенте я холодной водой торговал. Был маленького роста, до четырнадцати лет не рос, ходил с большим чайником на рынке: «Есть холодная вода!» По-узбекски. А в Киеве ночами с папиросами бегал — найдется клиент, кто-нибудь купит?..

И киевская киностудия. В кино впервые я туда попал — на фильм «Ни пуха ни пера» по охотничьим рассказам Остапа Вишни. Это первый мой фильм — на киевской киностудии. Не знаю, может быть, это ностальгия… Мы же не разваливали Советский Союз! Но так получилось… Я работал в Ленинграде — я и остался в Ленинграде. Ну вот и все. А с Киевом и Украиной у меня связано очень много. Я по-прежнему розмовляю українською мовою — не забув жодного слова!

Замечательный актер театра и кино, артист Санкт-Петербургского академического театра комедии, уроженец Киева Михаил Светин невероятно обаятелен не только на сцене и киноэкране, но и в живом общении. В начале октября в рамках гастрольного турне народный артист России, орденоносец, известнейший комедийный актер побывал в Украине. Предлагаемое читателям интервью записано во время его пребывания в Кировограде.

Биографическая справка

Родился 11 декабря 1930 года в Киеве. Окончил Киевское музыкальное училище имени Глиэра (1955). Был актером драматических театров Иркутска, Кемерова, Пензы, Ленинграда. С 1980-го — актер Ленинградского театра комедии им.Н.П.Акимова. В кино с 1973 года (первая роль — Семен Семенович в фильме «Ни пуха ни пера»). Звание «Заслуженный артист РСФСР» присвоено в 1987г.

«Я помню другой театр»

— Михаил Семенович, в выпущенной в прошлом году книжке «Фаина Раневская: “Судьба-шлюха”» есть написанные актрисой грустные строки: театра не стало после ухода Станиславского, исчез ансамбль, работа с партнерами — мука мученическая и так далее. Сегодня нет уже и многих замечательных режиссеров-современников, например Товстоногова, без которого и Большой драматический театр в Петербурге кажется совсем не тем, что раньше. К тому же мы перешагнули в XXI век. Чем, по-вашему, стал театр сегодня?

— Нет, давайте уточним, в XXI век, по большому счету, мы еще не перешагнули — это важно. Кроме того, на смену одним большим режиссерам приходят другие, не меньшего масштаба. Кстати, моя жена работает у совершенно гениального режиссера Додина в Малом драматическом театре. Поэтому, во-первых, есть разные театры. А во-вторых, мы не можем говорить о театре в целом без связи с нашей текущей жизнью. Она меняется. И меняется театр. Если вспомнить Товстоногова, тогда были другие идеалы. И люди были другими. «Кушали» сценическую продукцию другого качества. Сейчас другое время, и театр, я думаю, находится в поиске каких-то своих путей. Раньше мы смотрели классику, а если сейчас ходят на головах, для нас это уже… нормально.

Жизнь стала жестче — я говорю, в частности, о России, поскольку там живу, — менее человечная, менее духовная, без идеалов, люди стали черствее, безразличнее. Такой становится и театр — в определенной степени бесчеловечный, схематичный, механический, придуманный — ночью в воспаленном мозгу рождаются какие-то мизансцены, ситуации, которые потом пытаются воплотить на сцене, на бедных артистах, не имеющих к этим потугам ни малейшего отношения.

— Стал он более пошлым?

— И пошлым, и каким хотите. В России, в Советском Союзе был душевный, человеческий театр. Это было главное. А сейчас главное — схема, трюки, не знаю… голые бабы… Станиславский говорил о том, что театр должен удивлять. Но не пошлостью же! Я человек в возрасте, я помню другой театр. Я и стараюсь играть в духе того театра — с человеческими чувствами, человеческими страстями и так далее. Мне жаль, что пропала тема маленького человека — в чаплинском звучании. Очень редки такие спектакли. В этом ключе я играю Расплюева в «Свадьбе Кречинского» Сухово-Кобылина. В Москве, уже в наши дни, я видел «Свадьбу Кречинского» — какие-то звери, какие-то звериные шкуры… я не понимаю. Расплюев в том спектакле — просто комик. Буфф какой-то. Да, был Мейерхольд, но то был другой театр, другая форма. Я сейчас очень редко смотрю спектакли. Мне неинтересно — надо разгадывать: что это такое, что режиссер хотел этим сказать, почему вдруг все пошли на головах?.. А у нас — человечный спектакль, без сегодняшних выкрутасов. И в этом спектакле, с которым я приехал в Украину, «Дон Педро» — а это уже современная пьеса — та же тема. Спектакль — не самого крупного масштаба. Но в нем два маленьких человека, два пенсионера. Они человечны. У них свои проблемы. Правительство бросает им какие-то подачки. Какие-то кости. Это у нас в стране везде… нет, я молчу…

— Еще одна цитата. Лет 15 тому назад знаменитый и любимый зрителями Олег Басилашвили, будучи, по-моему, в Киеве, перед телекамерами сказал вдруг со смущенной улыбкой неожиданные слова об актерской профессии — дескать, она «стыдная». А как вы относитесь к своей профессии?

— «Стыдная» — потому что мы, как рабы, зависимы от режиссеров. Не имеем своих принципиальных позиций. Нам говорят: «Вот так надо!» А мы бесправны, должны подчиняться. В театре — единоначалие, и это правильно. Но надо, чтобы повезло с режиссером. Повезло БДТ с Товстоноговым — и был театр! Он сделал настоящий театр. Вспомните — «История лошади» по толстовскому «Холстомеру», но это человеческий по своей сути спектакль. А сегодня эту человечность мы потеряли.

Развлекаловка… что-то непонятное, черт его знает. Пропали индивидуальности. Актеры с громадным обаянием — пропали. Сделали на ТВ «Идиота» по Достоевскому. Я смотрю: Миронов — очень хороший артист, очень хорошо работает. Но… нет тех глаз, которые были у Смоктуновского, у Яковлева… Таких индивидуальностей сегодня нет ни в кино, ни в театре. Пропали. Я помню Мордвинова в «Маскараде», я помню Мордвинова в «Котовском», извините, в кино. Нам было интересно смотреть на этого человека вообще — он сам по себе был индивидуальностью интересной. Какое бешеное обаяние было у Мордвинова! А сейчас что мы видим? Работа — четкая, придуманная, то есть от головы, а не от сердца, но нет той индивидуальности. Театр пошел мелковатый: все могут играть, все могут сниматься, все могут ставить, но того ТЕАТРА уже нет.

— Мы можем вспомнить актеров и более близкого времени. Например, Лаврова из Малого драматического театра, в котором работает ваша жена, и вас самого грех не поставить в тот же ряд…

— Коли Лаврова уже нет давно. А я… Я знаю, зритель меня любит, слава Богу, могу этим похвастаться. Но, думаю, любит именно за это — за тему маленького человека.

«Я люблю такое»

— Скажите, вы всегда себя видели именно комедийным актером? Или это пришло к вам на определенном этапе, уже после того, как вы поработали во множестве самых различных театров?

— Я работал в семи театрах — это только на периферии, начиная от Петропавловска, это была жуткая дыра, в Камышине, в Кемерово, в Пензе… И, кстати, мог бы обижаться на мой родной Киев, где я родился и жил на Бессарабке, который очень люблю, а Украину считаю своей родиной, даже приходят мысли вернуться сюда обратно. Я очень хотел работать в Киеве. В Украине. Ну, понятно, это был еще Советский Союз. Играю в разных театрах — там лучше, там хуже, там лучше… Принимали меня хорошо уже. Работал я тогда в Пензе. Зрители ходили на мои спектакли — и это еще до того, как меня начали снимать в кино. Был такой автор — Шкваркин, его сейчас почему-то не ставят…

— А я даже не помню такого автора…

— Да вы что! Был когда-то такой фильм — «Чужой ребенок». По его пьесе, которая тогда шла во всех театрах. В Пензе меня уже на звание послали. Но… меня уже не устраивал театр. Эти поездки, гастроли, мы играли в селах, ездили туда чуть ли не на открытых машинах — бытовая сторона не устраивала. И я начал пытаться попасть в Киев. Мы встретились на гастролях, это, по-моему, в Харькове было, с нашим Киевским театром оперетты. Я пошел к ним, показал, что умею… они меня взяли. Тут же ввели в «Севастопольский вальс», на роль культработника — смешная роль. Я с ходу петь начал, как будто всю жизнь там работал… Я сейчас думаю — как это я тогда… с ходу?.. Какие-то куплеты, я танцевал, и меня зритель начал принимать в Киеве. Я играю один спектакль, второй, третий… И вдруг, смотрю, меня нет: эти ребята, которые всю жизнь работали в оперетте, увидели все это, пришли к Гребикину, был такой потрясающий главный режиссер, и сказали: «Ты что?..» И меня выгнали! Ну, оказалось, что национальность у меня немножко не та для того времени…

— Как выгнали? Был приказ по театру?..

— Нет… создали «условия»… Я спрашиваю: «В чем дело?» А он мне: «Миша, ты патологичен на сцене, понимаешь…» Я думаю, в оперетте я вообще работал бы как самый-самый — помните Ярона? Это та старая школа. Я люблю оперетту. Помните «Сильву»? «Вольный ветер»? «Дон Сезар де Базан»? Это моя стезя, я люблю такое. Но погнали меня из Киева. Из моего родного города, на улицах которого я вырос. Мы в 1944-м вернулись в Киев из эвакуации — в мае! Никто еще не возвращался!..

«Это целая история»

— А в эвакуации где были?

— В Ташкенте. Это у меня целая история, жаль, нет времени все рассказать. Я перед войной заболел туберкулезом, и меня отправили в Крым. И в Крыму, в санатории, меня застала война. А мать с братом оставались в Киеве. Их уговорили остаться: дескать, ничего страшного не случится, все это враждебная пропаганда!.. Хорошая «пропаганда», которая закончилась Бабьим Яром!.. И они остаются! А наш санаторий перевезли из Крыма на Северный Кавказ… Наш санаторий весь уничтожили фашисты. Всех уничтожили! На Нюрнбергском процессе об этом говорили: уничтожили этот санаторий, костнотуберкулезный санаторий громадный… Я один вырвался. За несколько дней до того, как немцы вошли на Северный Кавказ. Наш санаторий разместили в школе. Это в районе курорта Теберда. Я уже был здоров, но меня домой отправить не могли — война началась. И меня девочки — я еще думал, чего они плачут так? — они любили меня: я же выступал все время, а они собирались, слушали, хохотали. Я рассказывал, что-то показывал… я не помню… И девочки эти, медсестрички, помню, пошили мне такую шапочку с ушками, из одеяла, какую-то безрукавку дали, мешочек с сахаром и двести рублей денег. Сказали: «Миша, вот эти тети едут до самого Ташкента, держись их, они тебя довезут». А мои родные перед самым приходом немцев в Киев, когда наш санаторий эвакуировали на Северный Кавказ… Мама еще сказала: «Как, Миша будет там, а мы здесь?» Мои родные похватали, что было, и рванули к родной папиной сестре в Ташкент.

А в 1944-м мы вернулись в Киев. Месяц ехали в теплушках… Домой вернулись… Киев — дорогой мне город. Я знаю его как пять пальцев, потому что все детство и юность прошли на его улицах. Бессарабка, Софиевская площадь, нынешняя площадь Независимости, тогда она называлась площадь Калинина, — это все мой район. Мы гоняли в футбол у Богдана, на площади Калинина. У нас, мальчишек, не было вопросов, кто какой национальности. Были греки… и кто угодно! Мы играли в футбол двор на двор, улица на улицу. Улица была нашим домом. Я Питер знаю хуже, чем Киев, хотя и живу там чуть ли не тридцать лет…

Но… короче… Последний перед Питером театр был Петрозаводский. И вот оттуда меня в 1970-м пригласили в Питер, в Малый драматический театр — я с Додиным работал тоже, не волнуйтесь! Десять лет проработал в Малом драматическом, потом пришел к нам Фоменко, который сейчас в Москве, и пригласил меня в Ленинградский театр комедии. Это было в 1980 году. А потом Фоменко ушел в Москву. А я остался. И так до сих пор работаю в театре комедии — 27 лет уже.

«Я ленивый человек…»

— Михаил Семенович, а какие роли доминировали в вашем репертуаре до прихода в театр комедии?

— Ответ простой: конечно, комедийные.

— То есть это ваше нутро?

— Как сказать — нутро, или Бог меня создал таким? Таким, какой я есть. Я всю жизнь очень любил смешить людей. И когда они хохотали, я был счастлив. Мой отец, я должен его вспомнить, мой дорогой отец, он передал мне свою природную лень. Что мне Бог дал, тем я и пользуюсь. Меня Марк Захаров два дня уговаривал — вот так стоял надо мной, Марк Анатольевич Захаров, и давал квартиру в Москве, и брал жену «не глядя». Говорил: «Я беру, не глядя, Миша!» Это был 1979-й. Или 1978-й?.. Когда я в «12 стульях» снимался… не важно! Он меня приглашал. И моя лень, только моя лень — «Как, опять собираться?»… Мы только квартиру получили. А до этого снимали квартиру, жили в коммуналках, в подвалах — черт знает где. Меня уже зритель знал, а мне не давали квартиру в Питере. И только 2 декабря в 1977 году мы въехали в отдельную маленькую двухкомнатную квартиру на Фонтанке, в которой я живу до сих пор. Мне лень было и тогда, и сейчас куда-то перебираться ради лучшей квартиры. У меня была долгое время прописка в Киеве. И брат держал мне жилплощадь. Потом разменял — дал мне однокомнатную, я перевел ее в Питер. Я разводился с женой два раза — это же была советская власть, это был смех один: нужно было комбинировать, чтобы получить нормальную жилплощадь. Мы с женой — а мы с ней 49 лет живем — приходили в суд, сидели с такими вот лицами: мы разводимся. И все это — ради квартиры. И до войны мы с братом, отцом и матерью жили в Киеве в коммуналке. Четверо на четырнадцати метрах. А когда вернулись из эвакуации, наша комната, конечно, была уже занята, и нам дали полуподвал…

— Видимо, вы не случайно вспомнили отца?..

— Отец был человек очень талантливый — у него был абсолютный слух, он играл на всех инструментах, умел развлекать людей. Его специально приглашали на свадьбы, вечеринки. Он садился за любой инструмент. Он давал хохмы. Он показывал сценки: выходил за дверь, тут же возвращался, изображая такого уже пьяницу, — все хохотали. Его специально приглашали.

— А работал где?

— Его выгоняли с любой работы через три дня! Он не хотел работать. Ходил всегда с газеткой… А родом он из города Крыжополя. Батя никогда не хотел работать. Мама была трудоголиком: она и уборщицей работала, потом воспитателем где-то в детдоме. Она была из Белоруссии, из-под Гомеля, очень трудолюбивая — местечко, крестьянская семья… А папа — гуляй, страна! Нищий всю жизнь — гуляй!

Театр и кино

— Давайте вернемся к делам театральным. Скажите, а никогда не одолевали вас такие известные актерские амбиции, как желание сыграть, ну, Гамлета, на худой конец — Отелло?..

— Я всегда играл комические роли и считал, что это правильно. Теперь, когда стал старше, совсем уже на склоне лет, так сказать, все чаще говорю «не хочу». Мне предлагают комедии одну за другой: Гольдони, Куни — чистые комедии. Не хочу! Я уже хочу истратить свое время на такие роли, как роль Расплюева, где трагикомедия. Его там бьют, я там плачу. У меня там очень серьезные сцены получились, когда я начал придумывать эту роль себе. Он смешной, но он снова остается у разбитого корыта… Я говорю: нет, дайте мне трагикомедию. Я ценю этот маленький спектакль, с которым приехал к вам на гастроли. У него непростая судьба. Я играл в нем с Александром Демьяненко, которого уже нет, царствие ему небесное, он гениально играл эту роль. Теперь играю с Мартоном — он, кстати, тоже киевлянин, а работает в Александринке, у Фокина, народный артист. Мы с ним играем уже много лет. А сейчас, чтобы не сорвать гастроли, потому что у Мартона не получилось поехать, я ввел Тобилевича — спасибо, что он спас эту поездку.

— В каком театре вы работали, когда вас начали снимать в кино?

— В Малом драматическом. Меня начали снимать с 1975-го.

— Стандартный вопрос: что вам дороже — театр или кино?

— Театр, безоговорочно.

— Все, больше можно ничего не говорить. И тем не менее — какие фильмы и роли остались в душе?

— Я вам скажу так: у меня где-то 107-108 фильмов. В сериалах я стараюсь не сниматься. Один раз влез и сказал: все, больше не буду. «Золотой теленок» — меня уболтали на маленькую роль Фунта. Меня пару месяцев уговаривали! Моя роль — Паниковский! Они идиоты… Я согласился по глупости. Но согласился — начал придумывать, я хотел доказать, что Фунт — это роль, не эпизодическая, а характер, который мне понятен. Черноморск — это Одесса. Эти шляпы-канотье, жилеты белые, эта одесская публика, еврейские дела такие — мне нравится характер еврейского человека.

И вот я придумал и пришел на съемку. Первая моя сцена начинается так: дверь в контору — она стеклянная. И, вы помните, Паниковский Фунта не пускает. Идет очень смешной диалог через эту стеклянную дверь — тут важен даже не текст. Я прихожу — а где дверь?! Стоит простая дверь в декорации. Я говорю режиссерше: «А где дверь? Мне дверь нужна». — «Да ладно, так сыграете». Но мало того! В сцене должны быть Балаганов и Паниковский, которые наблюдают за диалогом с Остапом и проникаются ко мне какими-то чувствами, жалостью, под конец подносят стакан чаю — выпейте. И Паниковский говорит: «Это такой человек, это такой человек…» Но — дураки, я просто не могу это пережить! — а где Балаганов? А мне говорят: «А его нет, он не пришел сегодня на съемку». Тут-то я понял, куда я попал… А когда посмотрел, что она сделала… Нет, я на всю страну высказал свое мнение, по центральному телевидению. Все лучшие мои куски, сцены — их нет. Роли нет — так, ерунда! Мне жаль, мне так стыдно! Ведь люди не поймут: будут считать, что это Светин так плох. Такие деньги ушли на фильм — на что?!.

(Реминисценция от автора. Фаина Раневская: «Меня не будет, а это останется. Беда».)

— А у Меньшикова получилась роль Остапа Бендера? Извините, я этого фильма не видел, поэтому и спрашиваю…

— И очень правильно, что не видел. И молодец! Да ни у кого там ничего не получилось. И не могло получиться. Хорошие актеры не знали, что там делать… А дороги мне такие фильмы, как «Безымянная звезда». Я играю начальника станции. «Поезд на Бухарест проходит…» — помните? Жена (Вертинская) дает мне плюху хорошую за то, что от меня духами пахнет. Сцены с Костолевским, с Крючковой… у Миши хороший состав был. Это первый его фильм — Миши Козакова, второй — «Покровские ворота». Эта роль мне близка: я увидел в ней трагикомическую сущность — маленький человек, подкаблучник… Я с удовольствием играл, придумывал… Миша мне не мешал. Когда я что-нибудь придумывал, он принимал это.

Второй фильм, который остался в душе, «Не может быть». Гайдаевский фильм. Это Зощенко, играют со мной Невинный, Гребешкова. Я играю в первой новелле роль соседа — это та же тема маленького человека. Как, скажем, и в «Любимой женщине механика Гаврилова». Ну и, как вы уже поняли, опереточные роли — это «Дон Сезар де Базан». Но хороших трагикомедийных ролей у меня никогда не было. Не дают мне. «Чародеев» все любят. Но… это моя роль — маленького, хорошего человека. Что там играть?..

— На мой взгляд, и там есть определенные элементы того, что вам дорого…

— Ну, это техника, что-то придуманное, шапку я искал полгода, пока нашел — заячью, черное с белым, характер простого, наивного, не скажу, что глупого, но наивного человечка… Так… Хочу вспомнить какую-то драматическую роль… Да нет… нет-нет-нет… Так что вот — «Безымянная звезда»… И вообще провинциальные персонажи…

«Я увидел в них перспективу»

— Михаил Семенович, совсем недавно вы работали с нашими, кировоградскими ребятами, которые, на мой взгляд, очень активно ищут свою собственную дорогу в новом, современном кино. Что-то можете сказать об этой работе?

— Они просто молодцы! Я в их фильме «Пушкен» играю роль стареющего майора с молодой женой (см. на фото. — Авт.). Очень талантливые ребята! Я скажу о Вадиме (Вадим Мурованый, режиссер этого фильма. — Авт.) — талантливый, неугомонный парень, с фантазией, с юмором. Я вижу: я что-то делаю, он хохочет.

— Хорошо работалось?

— Очень хорошо и очень сложно. Дело в том, что у нас времени было мало — мы за месяц снимали картину. Он, бедняга, работал день и ночь. Но… времени все равно не хватило, чтобы воплотить все, что придумали…

— Нет у вас ощущения, как с той режиссершей, что поубивали лучшие куски?

— Нет, что вы! И хочу сказать не только про Вадима, но и про всю группу! Про тех ребят, что писали сценарий! Про всех, кто работал в фильме! Фильм снимался в очень доброй атмосфере. И жена Вадима Ирочка все время там была, и дочка Катя все время была на съемках. Очень хорошая семья. А вчера я познакомился с его мамой — вы с ней знакомы?

— Нет.

— Напрасно! Красивая женщина, очень обаятельная! И Вадим — придумщик, он заводной на это дело. Он ведь к тому же и один из авторов сценария, они его втроем писали (двое других — это хорошо известные кировоградцам и читателям «УЦ» Антон Лирник и Юрий Смирнов, он же генеральный продюссер фильма. — Авт.). Я в этих ребятах увидел очень хорошую перспективу!

«Я очень рад за Украину»

— Михаил Семенович, мне Вадим, кстати, сказал сегодня о вас еще одну интересную вещь. Оказывается, вы заболели нашими выборами?

— О… Я вчера, после спектакля, стоял перед телевизором до утра! Только без четверти пять отошел. Смотрел в прямом эфире программу с Савиком Шустером. Мне еще и потому интересно было, что Савик Шустер работал у нас, в России, у него был тоже прямой эфир. А теперь у нас прямых эфиров нет! Все, закончилось, ни одного.

— Как вы это расцениваете?

— Плохо! Пошла цензура, пошла эта «суверенная демократия» так называемая… говорить об этом можно часами! Наша страна идет каким-то странным путем. Я смотрю, что вы абсолютно свободные люди, и абсолютно у вас настоящая — пусть она, как я вижу, еще несовершенная, — демократическая страна. Я очень рад за Украину. Я даже не знал, что так будет…

— За президентскими выборами 2004-го вы так же следили?

— Да. Я, будучи в России, очень внимательно наблюдал за всем, что здесь происходило. Майдан… Это же то место, то место, где я в детстве в футбол играл! Бывшая Думская площадь, где Дума была, еще до того, как ее переименовали в площадь Калинина. Я когда приезжаю в Киев, всегда останавливаюсь в гостинице над этой площадью — в бывшей гостинице «Москва». Малая Житомирская — это моя улица. Мне все это дорого.

Я помню, как на той площади вешали фашистов. Восьмерых повесили, а мы, пацаны, это видели. Там все было разрушено после войны. И в фильме «Подвиг разведчика» Кадочников расстреливает предателя на фоне развалин бывшей Думы. Это те места, где я торговал папиросами, чтобы заработать для семьи. Мы же голодали. И в Ташкенте я холодной водой торговал. Был маленького роста, до четырнадцати лет не рос, сколько раз милиция меня забирала, ходил с большим чайником на рынке: «Есть холодная вода!» По-узбекски. Я по-узбекски разговаривал без акцента, за несколько месяцев овладел. А в Киеве ночами с папиросами бегал — найдется клиент, кто-нибудь купит?..

И киевская киностудия. В кино впервые я туда попал — на фильм «Ни пуха ни пера» по охотничьим рассказам Остапа Вишни. Я тогда еще работал на периферии. Первым меня взял, увидел в коридоре Иванов Виктор. Который снимал «За двумя зайцами» и снял «Ни пуха ни пера». Работал с Николаем Гринько, мы с ним очень дружили. Это первый мой фильм — на киевской киностудии. Не знаю, может быть, это ностальгия… Мы же не разваливали Советский Союз! Но так получилось… Я работал в Ленинграде — я и остался в Ленинграде. Ну вот и все. А с Киевом и Украиной у меня связано очень много. Я по-прежнему розмовляю українською мовою — не забув жодного слова!

Им — вершки, нам — корешки?..

С тех пор, как в Кировограде начали, как грибы после дождя, появляться крупные торговые центры, супермаркеты компаний всеукраинского масштаба, в обществе не прекращаются дискуссии, хорошо это для города или нет? С одной стороны, жители нашего областного центра получили возможность приобщиться к благам цивилизованной торговли, с другой — монополисты рынка выбивают почву из-под ног местного малого и среднего бизнеса. С одной стороны, вновь открытые магазины обеспечивают работой сотни кировоградцев, с другой — лишают заработка сотни же мелких торговцев. Ну и так далее… Как у каждой медали, здесь есть две различные стороны.

Некоторое время тому назад президент Ассоциации предприятий промышленности, торговли и общественного питания Кировоградской области Сергей Бедзай, ныне работающий в должности директора департамента экономики и финансов горсовета, задался целью проанализировать наполнение бюджета в плане потока денежных и товарных ресурсов, которые остаются в городе и которые «вымываются» за пределы областного центра. Первоначально объектом его внимания были супермаркеты сети «Фуршет», «АТБ-Маркет», «Велика Кишеня», «Копилка», их роль в формировании городского бюджета Кировограда.

— Основные вопросы, волнующие общественность, — каков баланс позитивных и негативных моментов, которые приносят с собой различные предприятия-нерезиденты, заходя в наш город, — делится с «УЦ» своей точкой зрения Серей Бедзай. — Какие объемы реализации этих предприятий, что с этого получает городская казна? Какие товары там реализуются? Это продукция местного товаропроизводителя или она завозится из других областей, обеспечивая работой жителей соседних регионов, развивая промышленность других областей Украины?

Собранная информация показала, что свыше 95% товаров, которые реализуются в крупных супермаркетах, ввозятся из-за пределов Кировоградской области. В моем понимании это плохо. Хотя, если смотреть на вещи объективно, какие товары местного пищепрома могли бы наполнить прилавки магазинов?.. На сегодня в городе не работает молочная промышленность, и все молокопродукты привозятся из соседних регионов. Кондитерское производство тоже практически ничего не производит, мы вынуждены эту продукцию завозить извне. Пиво, безалкогольные напитки, минеральная вода — то же самое. То есть разрушена сама по себе база наполнения бюджета за счет работы местных товаропроизводителей.

В сентябре я сделал официальный запрос в Государственную налоговую инспекцию Кировограда, чтобы департаменту экономики предоставили данные за восемь месяцев 2007 года по уплате налогов и сборов в государственный и местный бюджеты предприятиями, которые находятся и работают на территории Кировограда, но зарегистрированы как субъекты хозяйственной деятельности в других городах. Я, конечно, предполагал, что ситуация не радужная, но не думал, что подобных объектов будет так много!

В списке 230 (!) предприятий различной отраслевой принадлежности: супермаркеты, крупные магазины бытовой электроники, банковские структуры, страховые компании, предприятия торговли, консалтинговые фирмы, предприятия перерабатывающей промышленности, производственные фирмы, зарегистрированные в Киеве, Днепропетровске, Донецке и т.д. Около полусотни предприятий вообще не перечислили НИ КОПЕЙКИ ни в государственный, ни в местный бюджеты. Причем среди них есть известные фирмы и организации — например, дочернее предприятие «Газ Украины» НАК «Нефтегаз Украины», «Евросеть», «Химрезерв», Высшее учебное заведение «Институт экономики и права “Крок”», «Авиас-плюс», Черкасская продовольственная компания, ЗАО «Кировоградагромаш», «Укргазресурс», ЧП «Вира-сервис». Еще ряд предприятий заплатили в местный бюджет суммы в пределах 2-3 тысяч гривен.

Cреди предприятий-нерезидентов, которые перечислили в казну города наибольшие суммы, филиал «Дирекция первичных сетей “Укртелеком”» (461 тыс. гривен за 8 месяцев), «Укрсиббанк» (270 тыс.), «АТБ-Маркет» (220 тыс.), «РУР Групп С.А.» (112 тыс.). Это вам не 2-3 тысячи!

Поймите меня правильно, городские власти не выступают против появления в Кировограде супермаркетов и других объектов прогрессивной формы культуры обслуживания. Супермаркеты — это неизбежное явление. Но посмотрите на этот процесс под углом стратегии развития города. Субъект деятельности зарегистрирован в другом регионе и платит налоги в бюджет другого города (причем налоги немалые, по данным исследовательского проекта RetailStudio. org, годовой оборот по итогам 2006 года сети супермаркетов «Фуршет» составил $481 млн., сети «Велика Кишеня» — $403 млн., сети «АТБ-Маркет» — $390,6 млн. — Авт.). В Кировограде же мы наблюдаем тенденцию сокращения числа предприятий малого и среднего бизнеса. Возникает резонный вопрос: а кто будет наполнять местный бюджет?

Еще раз говорю, мы не против супермаркетов, но городские власти, запуская на рынок крупных игроков, должны были подумать об их участии в наполнении городского бюджета, как это сделали в Кривом Роге, Николаеве.

Нужно упорядочить форму взаимодействия городских властей с предприятиями-нерезидентами, четко вырисовать стратегию наполнения городского бюджета. Может быть, для таких предприятий необходимо увеличить ставку аренды за землю, повысить плату по тарифам за коммунальные услуги. Потому что средства с налогов этих предприятий развивают жилищно-коммунальное хозяйство других регионов, а не Кировограда. То есть нужно создать такие условия, которые одновременно смогут защитить интересы местного товаропроизводителя, наполнить городскую казну и при этом не ухудшить инвестиционную привлекательной нашего областного центра!..

Как известно, доходная часть бюджета города формируется из нескольких источников поступлений. В основном это налог с доходов физических лиц, налог на прибыль и налог (или арендная плата) на землю. В местную казну поступает 75% налога с доходов физических лиц. Если сотрудники фирмы оформлены на работу по документам, как положено, их зарплата легализована, то налоги однозначно идут в бюджет города.

От налога на прибыль в местном бюджете остается 30% (остальные 70 идут в общегосударственную «копилку»). В случае, когда предприятие зарегистрировано в другом городе, львиная доля средств уходит с территории нашего региона, потому что данный вид налога платит не конкретный магазин, а субъект хозяйственной деятельности. А Кировоград остается с «носом».

Здесь возможна еще одна схема вывоза капиталов за пределы региона, которая точно применятся несколькими работающими в Кировограде предприятиями. Вокруг распложенного в городе промышленного объекта создаются торговые дома, зерноторговые компании, зарегистрированные в других областях, куда стекаются основные финансовые потоки предприятия. Объект налогообложения работает по давальческим схемам, декларирует почти нулевые показатели прибыли, местный бюджет не пополняет, зато, например, загрязняет окружающую среду региона, щедро «даря» городу выбросы продуктов переработки. Решение экологических и социальных вопросов, вызванных загрязнением окружающей среды, ложится на плечи местного бюджета.

Налог на землю. 75% данного вида налогообложения должен получать город. Однако целый ряд предприятий-нерезидентов действуют по несложным схемам, позволяющим уменьшить собственные затраты на земельный налог. Участок земли оформляется, например, на физическое лицо, частного предпринимателя, «сидящего» на едином налоге. Предприятие арендует землю у ЧП, сам же предприниматель платит в городской бюджет суммы чисто символические по сравнению с теми, которые платил бы, скажем, расположенный на этом участке супермаркет. То же самое и по арендной плате за землю. Ставка аренды зависит от статуса субъекта, в чье пользование передан участок. Частный предприниматель, да еще имеющий по законодательству определенные льготы, может помочь сэкономить на налогах торговой компании с миллионным оборотом. А эти деньги могли бы пополнить городской бюджет.

Еще один момент для маневра — юридическое оформление земельных участков. Как известно, уже год заблокирована работа сессии городского совета, что не позволяет решать накопившиеся вопросы, в том числе и по земле. По этой причине, из-за отсутствия положительного решения депутатов горсовета о выделении земельных участков, до сих пор официально не сданы в эксплуатацию два супермаркета (!!!), которые, тем не менее, давно и успешно работают. Следовательно, можно предположить, эти «неработающие» (по документам) предприятия налог на землю не платят!

— Мы должны сами защищать свой город перед экономически более развитыми регионами, — продолжает Сергей Бедзай. — Кроме нас это никто не сделает. В противном случае вырисовывается очень блеклая перспектива будущего Кировограда: негативная демографическая обстановка в городе, миграция трудовых ресурсов, прозябание социальных программ.

Я убежден, бюджет города мог бы быть значительно больше, чем он есть сегодня. Планируемая городскими властями стратегия наполнения городской казны предусматривает, что в дальнейшем, при заходе в Кировоград иногородних предприятий, к ним будут предъявляться более жесткие требования в отношении обязательств перед местным бюджетом…

Последние слова Сергея Андреевича Бедзая вселяют, конечно, надежду, но в качестве постскриптума очень хотелось бы узнать у представителей местной власти: а с этими 230 предприятиями в плане наполнения городской казны неужели все потеряно?