Достаточно известный, для кого-то — скандальный, киевский журналист Мустафа Найем сегодня уже де-факто избран народным депутатом Украины по списку Блока Петра Порошенко. Последнюю неделю избирательной кампании он вместе с коллегами по перу и списку провел в Кировоградской области, боролся с хорошо знакомым ему по Киевсовету времен Черновецкого Олесем Довгим, даже попал под каменный «обстрел» на подъезде к Субботцам. Пользуясь случаем, мы не могли не записать интервью с гиперактивным коллегой на темы за рамками конкретных событий в конкретном округе.

Первый наш вопрос касался того, каким образом бескомпромиссный журналист собирается уже в новом качестве строить отношения с коллегами по Верховной Раде — обсуждать, искать консенсус в зале и комитетах. Тем более что с некоторыми из них у него — давно «особые» отношения…
— Все зависит от цели, — считает Найем. — Надо понимать, что вопросы успеха в журналистике и политике — отличаются. В чем наш успех как журналистов, работников СМИ? Главное — это критика, качественная, конструктивная возможно, но критика. В общем, если еще грубее, это негативная повестка дня. Мы говорим о плохом. Может, мы подаем красиво, правильно, но все равно это критика. Функция — контроль. В политике преследуем те же цели, если говорим о хорошем политике. Так вот, хороший политик отличается от хорошего журналиста тем, что для него достижение тех же целей возможно только через позитивную повестку дня. Невозможен политик, который только критикует, но не предлагает, не идет к чему-то, не добивается.
— Ну почему же, у нас таких полно…
— Да, но это, я считаю, критиканство. Тогда не надо идти в политику. Это можно делать через гражданское общество. Если этот инструмент в данный момент времени возможен, почему бы его не использовать? Это не значит, что все средства хороши. Есть рамки, условно говоря, я не вижу себя в коалиции с людьми, которые голосовали 16 числа (16 января 2014 года, когда парламент руками голосовал за диктаторские законы. — Авт.). Это для меня не просто слова и не просто дата, а реальные конкретные вещи. Есть конкретный Олесь Довгий, есть Кивалов, мажоритарщики есть, которые прошли. Я не вижу возможности сотрудничества с ними, создания им позитивной повестки дня.
— Готов ли ты пойти вразрез с позицией партии, если она начнет сближаться не с теми людьми, с твоей «красной зоной»?
— Это был самый главный вопрос, который я себе задавал. Есть правила, внутреннее понимание ситуации и есть публичная этика. Иногда они вступают в конфликт. Я думаю, каждый раз, когда будет происходить нечто, с чем мы не будем согласны, мы будем что-то придумывать, создавать новые инструменты выражения этих эмоций, альтернативного мнения и так далее. Вот конкретный округ, 102. Были возможности по-разному выразить то, что происходит. Мы могли, сидя в Киеве, рассказывать, какой плохой Блок, разные партии и так далее. Или приехать сюда. Мы не приехали сюда с войной. Мы приехали и создали альтернативную реальность. Мы доказали, что мы можем победить. И сейчас уже мы не просто критикуем, а говорим: «Ребята, вы не правы, потому что мы могли это сделать».
Я бы не хотел это все сводить к вечному антагонизму. У меня есть четкие принципы, я понимаю, за пределы чего не пойду. И я это четко очертил. Там, где смогу повлиять, я буду влиять и менять. Выходить все время с войной — неправильно, с точки зрения команды, которая может в этом месте что-то сделать. Сейчас я вижу возможность работать. При этом много с чем я не согласен. Если посмотреть даже этот месяц (перед выборами. — Авт.), то мы находили возможность говорить публично и о разных людях в списках, и о событиях, которые происходили в АТО, и о генеральной прокуратуре, и об этих выборах, и об их результатах сейчас будем говорить. Мы находим возможность критиковать жестко, но при этом быть конструктивными. Я все еще верю, что эта команда (Блока Порошенко. — Авт.) может чего-то добиться. В тот момент, когда я пойму, что все, невозможно, я думаю, будет неэтичным оставаться дальше в команде. Я к этому очень спокойно отношусь.
— Насчет команды Блока Порошенко — это все-таки не партия в полном смысле этого слова, а такая «сборная солянка» под президента, под выборы, как была «Наша Украина» в свое время. Сколько ты ей времени отводишь?
— Это не только Блок Петра Порошенко, то же самое можно сказать о «Народном фронте». Суть не в этом. Да, очевидно, что это не партия с традициями, это не «Батьківщина», условно говоря. С другой стороны, все, что сейчас происходит, происходит в силу обстоятельств. Давай не будем кривить душой: все те люди, которые сейчас у власти, не являются результатом Майдана. Это результат войны в первую очередь. Нужно было выбрать — Турчинов оказался спикером и президентом, Яценюк оказался премьер-министром, Аваков оказался министром внутренних дел. Были бы эти люди на этих позициях, если бы не было войны? Я сомневаюсь. Мы помним рейтинг Яценюка, его поддержку Майданом, и Тягнибока помним. Да и Порошенко… Это все результат очень спонтанных событий. Порошенко сейчас находится в экстремальных условиях, он сам не ожидал, что он победит, — еще в феврале. Его успех — это его достижение, но он этого не ожидал. Он не готов был к тому, что он может победить и придется формировать такую огромную команду. Это президентская история. Теперь — другая история, парламентская. Когда надо еще больше людей, и все эти люди должны быть «презентабельными». Но важно, что при этом фракция Блока Петра Порошенко не будет провластной фракцией, как была фракция Партии регионов. Там есть очень разные люди. Если совсем искренне говорить, взять меня, Сережу (Лещенко. — Авт.) и Светлану (Залищук. — Авт.) в список — это риск. У Порошенко, в отличие от остальных, нет иллюзий по поводу того, кем мы являемся. Мы много лет общались, мы знаем друг друга, мы писали о нем, мы жестко критиковали его и так далее. И я не думаю, что он надеялся, что мы — люди, которые сильно поменяются. Он нам не заплатил, мы не заплатили, и это, мне кажется, — очень хороший сигнал. Я не был ни на одном билборде, ни на одной рекламе, нигде Петр Порошенко не говорил: «Голосуйте за нас, потому что у нас есть молодые». Более того, у нас были максимально комфортные условия поездок в кампании. Мы отказывались поддерживать мажоритарщиков, которых не хотели поддерживать, — были такие случаи, мы отказывались защищать те решения, которые считали неправильными. Но мы при этом да, действительно говорили о тех плюсах, которые есть. Сейчас партию стоит рассматривать больше как инструмент, который может сделать радикальные преобразования. Мне кажется, это реальная возможность Петра Порошенко на коротком участке времени доказать, что что-то возможно. А будущее партии будет зависеть от того, что она сможет сделать. Возможно, она вырастет в большую партию. Но сейчас, на данный момент времени, это инструмент.
— Опыт показывает, что наши коллеги, начинаясь как депутаты, заканчиваются как журналисты. Ты готов поставить крест на профессиональной карьере, окончательно перейти в новое качество?
— Так было бы неправильно говорить, это напоминает риторику о «новой жизни с понедельника». Так ведь не бывает. Ты все равно продолжаешь жить этими схемами, этими инстинктами, в этих «очках». Но при этом ты, конечно же, меняешься, потому понимаешь, что тебя воспринимают уже иначе. Это тебя больше меняет, чем ты сам внутри. Потому что внутри я не поменялся: я хочу то же самое, я настолько же радикален в своих суждениях. Но, что важно: я не думаю, что те люди, которые сейчас пришли в парламент, многие из них — это переходные люди, которые какой-то этап времени будут лоббистами гражданских инициатив в парламенте. Это немного другая роль, чем политик, это уже не журналист, не гражданский активист. Результатом этого периода — успешного или неуспешного — станет то, что либо мы понимаем свою неэффективность, что есть люди более эффективные, чем мы, и мы можем с большей пользой применять себя в другом месте. Я не вижу в этом ничего плохого, это не билет в один конец. Или мы действительно достигаем успеха и идем дальше. Вот такая развилка.
Записал Андрей Трубачев, фото Елены Карпенко, «УЦ».

«Местные выборы будут не позднее марта следующего года», — заметил Марковский и добавил, что, несмотря на краткость оставшегося срока, местная власть строит большие планы и уже начинает их осуществлять. Самым актуальным вопросом остается вхождение города в зиму и связанные с этим проблемы с отоплением. Тепло пока есть не у всех, так как система ТЭЦ не выдерживает давления, из-за чего происходят порывы. Иван Иванович обещал, что в ближайшие пару дней тепло будет подаваться во все квартиры и учреждения областного центра.


Первые ломбарды в Кировограде появились в начале 90-х. По словам одного из зачинателей этого бизнеса Валерия Лелеки, получить некоторую сумму наличности можно лишь за ту вещь, которая представляет собой определенную ценность. Это могут быть украшения, цифровая и бытовая техника или даже автомобиль. Вы приносите в ломбард некую вещь, закладываете на определенную сумму, которую вы обязуетесь вернуть в течение установленного времени. По статистике заложенные вещи не выкупают только до 10% пользователей.
Оценка товара довольно простая. Изделия из драгоценных металлов оцениваются в первую очередь по пробе и весу. Интересно, что драгоценные камни в расчет не берут. На цену бытовой, аудио- и видеотехники влияют новизна товара, престижность марки, состояние, наличие гарантии. Кожаные куртки, дубленки, шубы ломбарды принимают только в хорошем состоянии. Обувь и другую одежду принимают реже.
Справедливости ради стоит отметить, что работники этих учреждений не очень то и разговорчивые. Интерес они проявляют лишь тогда, когда представляешься потенциальным клиентом или покупателем, заинтересовавшимся невыкупленным товаром.
Бывают, конечно, и забавные истории в работе ломбардов. Валерий Лелека рассказал интересный случай из своего опыта. Как-то за кредитом к нему явился один из «авторитетов». Сдавал золотые цепочки. Внимание – весом 1,7 и 2,2 килограмма. Видимо, у него что-то по жизни не сложилось, поэтому так он их и не выкупил. Нашелся другой покупатель из того же круга…